Глава 14. Италия. День второй

Первые лучи итальянского солнца осторожно пробирались сквозь щели в ставнях, окрашивая комнату в мягкие золотисто-розовые тона. Тишину нарушало только глубокое, размеренное дыхание троих людей, спящих в одной кровати. Теодор проснулся первым. Не открывая глаз, он почувствовал тяжесть на своей груди и тепло, разливающееся от обнимающего его тела. Гермиона. Её буйные кудри разметались по его футболке и плечу, словно пушистое облако. Он осторожно, стараясь не пошевелить даже пальцем, приоткрыл один глаз, а затем второй. Её лицо, наконец-то свободное от боли и напряжения, выглядело совсем юным и беззащитным. Тео замер, затаив дыхание. Он никогда раньше не разглядывал её так близко, без осуждения или защиты. Длинные ресницы отбрасывали тень на скулы, чуть приоткрытые губы ровно выдыхали теплый воздух. Он почувствовал, как внутри него что-то болезненно, но сладко сжалось. Больше всего на свете ему хотелось сейчас коснуться этой кудрявой пряди, коснуться её щеки, чтобы убедиться, что всё это реально. Что она здесь, в безопасности. Гермиона пошевелилась, сладко потянулась и, не открывая глаз, еще крепче прижалась к его боку. Из-под кудрей раздался приглушенный, заспанный голос: — Утро... Я голодна, кажется, готова съесть целого гиппогрифа. Теодор тихо рассмеялся, и этот смех вибрацией отозвался в её теле. — Ты проснулась, кудряшка? Это хорошая новость. Сразу видно, что львиная натура берет своё — аппетит просыпается первым. Он осторожно погладил её по волосам, наконец-то позволив себе это касание. — Отдыхай пока. Я пойду вниз и приготовлю для тебя самый лучший завтрак в твоей жизни. Обещаю, гиппогрифа не будет, но что-то не менее изысканное точно. Теодор аккуратно, стараясь не потревожить её сонную негу, выскользнул из кровати. Гермиона лишь блаженно вздохнула и тут же перекатилась на его место, утыкаясь носом в его подушку, которая всё еще хранила тепло его тела. Нотт, улыбаясь, покинул комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Тишина снова воцарилась в спальне, но ненадолго. Спустя пару минут Малфой, спящий позади Гермионы, резко вдохнул и открыл глаза. Он проснулся от того, что привычное ощущение тепла и присутствия двух людей рядом изменилось. Вместо мягких объятий он обнимал лишь сбитое одеяло. Драко приподнялся на локте, щурясь от света. Его взгляд упал на Гермиону, которая уютно устроилась на месте Тео. Часть её кудрей попала ему в лицо, и он почувствовал тот самый аромат её волос, который накануне так его успокаивал. Он замер, осознавая реальность прошедшей ночи, и его сердце, наконец-то, забилось ровнее. В комнате воцарилась та самая звенящая тишина, которая бывает только ранним утром, когда мир еще не успел наполниться шумом забот. Драко не спешил нарушать её. Он просто лежал, подперев голову рукой, и завороженно наблюдал за тем, как солнечный зайчик медленно крадется по ключице Гермионы, заставляя её кожу словно светиться изнутри. Она не спала — он видел это по тому, как едва заметно подрагивали её густые ресницы и как изменился ритм её дыхания, став чуть глубже, осознаннее. Она чувствовала его взгляд каждой клеточкой кожи, ощущала его обволакивающее присутствие, но тоже медлила, отчаянно цепляясь за последние мгновения хрупкого ночного спокойствия. Наконец, Драко протянул руку и кончиками пальцев коснулся её плеча — едва ощутимо, почти невесомо, словно проверяя, не исчезнет ли она, как прекрасный утренний морок. — Грейнджер, доброе утро, — его голос, сонный и непривычно хриплый, прорезал тишину, заставляя воздух в комнате завибрировать. Она медленно перевернулась на спину, глядя в потолок и приходя в себя, а затем перевела на него взгляд. В её глазах уже не было того дикого, остекленевшего от боли ужаса, что вчера. Теперь там плескалась тихая, светлая грусть, за которой уже проглядывала прежняя решимость. — Доброе утро, Малфой, — прошептала она и сладко потянулась, задевая его локтем. Драко придвинулся ближе, так что их лбы почти соприкоснулись. Он смотрел прямо в её карие глаза, в которых сейчас отражалось всё золото итальянского утра. Гермиона слабо улыбнулась, и эта улыбка — первая за долгое время искренняя улыбка — была для него дороже любых слов. Она протянула руку и накрыла его ладонь своей, переплетая их пальцы. — Спасибо, что не дал мне уйти вчера, — тихо, но твердо сказала она. — Я бы выломал эту чертову дверь, Грейнджер, — усмехнулся он, и в его серых глазах вспыхнули знакомые искры. — Ты же знаешь, я ужасно невоспитанный тип, когда мне пытаются в чем-то отказать. Не давая ей ответить, он резко притянул её в свои объятия, сжимая так крепко, будто хотел спрятать от всего мира. А в следующую секунду его пальцы начали быстро и метко щекотать её ребра. Гермиона завизжала от неожиданности, её тело изогнулось, и она едва не кувыркнулась с края кровати. — Всё, Малфой! Остановись! А-а-а-а! Пощади! — звонкий смех и визг мгновенно заполнили спальню, окончательно прогоняя остатки ночных теней. Она, задыхаясь от смеха, попыталась отбиться подушкой. — Всё, мне... мне нужно в душ! И вообще-то, Тео там готовит для меня завтрак! — Ах, вот оно что... Завтрак от Нотта важнее моих объятий? — Драко сделал вид, что глубоко задумался, опасно прищурившись. — Ну иди сюда... я тебе сейчас покажу, как менять Малфоя на яичницу! Гермиона, заливаясь смехом, ловко проскользнула под его рукой и, босиком шлепая по паркету, рванула к ванной. Она успела захлопнуть дверь прямо перед его носом и щелкнуть замком. — Я пойду к себе, приведу себя в порядок. Встретимся внизу! — крикнул он, чтобы она наверняка услышала сквозь шум воды, и, улыбаясь собственным мыслям, направился к выходу. Выйдя из ванной, Гермиона первым делом подошла к чемодану, который вчера в порыве отчаяния наполняла хаотичными вещами. Но сегодня всё было иначе. Сегодня ей хотелось не просто существовать, а быть красивой. Ей впервые за долгое время по-настоящему захотелось жить. Она перебрала вещи и остановила выбор на белоснежном коротком платье-комбинезоне, который выгодно подчеркивал её стройные ноги, и бежевых туфлях на высоком каблуке. Короткий взмах палочки — и непослушные кудри усмирились, собравшись в элегантный высокий пучок. Глядя в зеркало, Гермиона замерла. Четыре года назад её прошлая жизнь оборвалась в белом платье. Сегодня, в этом белом наряде, начиналась её новая глава. И она улыбнулась своему отражению — искренне и смело. Покинув свою комнату, она решительным шагом направилась к спальне Пенси. Ей не терпелось поделиться этим настроением. Ворвавшись без стука, она застала весьма недвусмысленную картину: Паркинсон, оседлав Блейза, ритмично двигалась, теряясь в хриплых стонах, а руки Забини собственнически сжимали её бедра. Гермиона, ничуть не смутившись и даже не сменив выражения лица, звонко продекламировала: — Паркинсон! Быстро слезай с члена Забини! Я жду вас обоих внизу через пять минут. Не дожидаясь ответа от ошарашенных друзей, она развернулась на каблуках и спокойно направилась к лестнице, оставив за спиной возмущенный вскрик Пенси и приглушенный хохот Блейза. С кухни доносились умопомрачительные запахи: жареный бекон, свежая выпечка и крепкий кофе. В животе у Гермионы предательски заурчало. Она остановилась в дверном проеме, опершись о косяк, и залюбовалась открывшимся видом. Теодор, уже успевший сменить домашнюю одежду на легкий льняной костюм бежевого цвета, методично колдовал над плитой. Его волосы были еще влажными после душа, а под нос он мурлыкал какую-то незамысловатую итальянскую мелодию. — Если бы не увидела своими глазами, никогда бы не поверила, что ты умеешь так профессионально обращаться с кухонной утварью, Нотт, — весело заметила она. Тео резко обернулся, и его лицо тут же осветилось широкой, сияющей улыбкой. Он отложил лопатку и подошел к ней, бесцеремонно взял за руку и заставил покружиться, чтобы рассмотреть наряд со всех сторон. — Грейнджер, что я вижу? — восхищенно выдохнул он, окинув её взглядом с ног до головы. — Ты выглядишь как греческая богиня, спустившаяся с Олимпа специально, чтобы попробовать мой омлет. Тебе чертовски идет этот цвет. Гермиона едва успела рассмеяться в ответ на комплимент Тео, как на лестнице послышались тяжелые шаги. Драко спускался не спеша, застегивая на ходу запонки на рукавах темно-серой рубашки. Он выглядел безупречно, как и всегда, но стоило ему поднять взгляд и увидеть Гермиону в дверях кухни, как его пальцы на мгновение замерли. Солнечный свет из окна заливал её фигуру, подчеркивая белизну платья и золотистый оттенок кожи. Она выглядела не просто красивой — она выглядела свободной. Драко остановился в паре шагов, медленно окинув её взглядом с головы до самых кончиков пальцев на изящных бежевых туфлях. В его серых глазах промелькнуло нечто среднее между чистым восторгом и собственническим инстинктом. — Грейнджер, — его голос прозвучал тише обычного. — Если ты планировала сегодня ослеплять врагов своим видом, то начни с Нотта. Он, кажется, сейчас выронит лопатку в омлет. — Поздно, Малфой! — весело отозвался Тео, возвращаясь к плите. — Я уже официально признал её богиней. Твоя очередь подбирать челюсть с пола. Гермиона кокетливо поправила выбившийся локон и сделала шаг навстречу Драко. — Тебе не нравится? — она с вызовом заглянула ему в глаза. — Нравится — это слишком слабое слово, — Драко подошел вплотную, так что она почувствовала тонкий аромат его парфюма: хвоя, дорогой табак и цитрус. Он на мгновение коснулся ладонью её талии, обжигая сквозь тонкую ткань комбинезона. — Ты выглядишь так, будто готова захватить этот мир. И, честно говоря, я не уверен, что кто-то сможет тебе помешать. В этот момент в столовую буквально ввалились Пенси и Блейз. Паркинсон выглядела слегка растрепанной, а её щеки всё еще горели ярким румянцем, в то время как Забини шел позади с самым довольным видом, какой только можно было вообразить. — Грейнджер! — взвизгнула Пенси, едва завидев Гермиону. — Ты хоть понимаешь, что такое «личное пространство»? У Блейза чуть инфаркт не случился, когда ты влетела с криками про его... — она запнулась, бросив быстрый взгляд на Драко и Тео. — Про его выдающиеся таланты? — невинно хлопая ресницами, закончила за неё Гермиона. Блейз расхохотался, усаживаясь за стол и разворачивая принесенную с собой стопку газет. — Оставь её, Пенс. Наша львица сегодня в ударе. К тому же, у меня есть новости, которые заставят тебя забыть о прерванном акте. Он с размаху бросил свежий выпуск «Пророка» на середину стола. На первой полосе красовалась колдография: рыдающая Лаванда Браун на фоне разгромленного дома и крупный заголовок: «ГЕРОЙ ИЛИ ПРЕДАТЕЛЬ? ТАЙНЫЙ РОМАН РОНАЛЬДА УИЗЛИ И КРАХ "ЗОЛОТОЙ" СЕМЬИ» — Это только начало, — Блейз хищно улыбнулся. — Рита Скитер разослала вторую часть материала в утренние выпуски. К вечеру от репутации Уизли не останется даже пепла. Гермиона протянула руку и взяла газету. Пальцы едва заметно дрожали, но не от страха — от холодного, расчетливого предвкушения. Она развернула хрустящий лист, и заголовок Скитер буквально прыгнул ей в глаза, заставив Блейза хищно сощуриться. — «ЛАВАНДА В СЛЕЗАХ: ГЕРОЙ ВОЙНЫ ОКАЗАЛСЯ ОБЫЧНЫМ ИЗМЕНЩИКОМ?» — вслух прочитала она, и её голос прозвучал удивительно ровно. Она бегло прошлась глазами по тексту. Рита превзошла саму себя. «...Пока миссис Лаванда Уизли (в девичестве Браун) ждёт супруга дома и пытается поддерживать уют в их семейном гнездышке, её супруг, Рональд Уизли, кажется, нашел себе утешение поинтереснее. Наши фотокорреспонденты запечатлели Рональда в компании девицы, чьи манеры далеки от светских. Неужели герой настолько разочаровался в браке? Или же верность просто не входит в список добродетелей этого кавалера?» Ниже красовалась колдография: Рон, озираясь, заходит в сомнительный подъезд с блондинкой в вызывающем наряде, а рядом — маленькое окошко с заплаканным лицом Лаванды, которую поймали на выходе из аптеки. — Боги, Рита просто гений черного пиара, — Тео присвистнул, ставя перед Гермионой тарелку с омлетом. — Она выставила его не просто подлецом, а предателем «святых уз брака». Для консервативной магической Британии это позор, от которого не отмоешься. — Посмотри на вторую страницу, — Блейз ткнул пальцем в колонку мнений. — Там интервью с «близкой подругой» Лаванды. Она утверждает, что Рон уже несколько месяцев не ночует дома и оставляет жену без средств к существованию, спуская деньги в пабах. Гермиона отложила газету и посмотрела на Драко. Тот сидел рядом, небрежно закинув руку на спинку её стула, и в его серых глазах горело холодное удовлетворение. — Теперь он официально — паршивая овца, — припечатал Малфой. — Если он так обходится с Лавандой, которую «любил», то общественность сама додумает, что он мог сделать с тобой, Грейнджер. Нам даже не нужно ничего доказывать. Грязь уже прилипла к его мантии. — Но ведь это... — Гермиона замялась. — Это разрушит жизнь Лаванды тоже. У неё будет ребенок. Пенси, наконец-то справившаяся со смущением после утреннего инцидента, ядовито усмехнулась: — Дорогая, Лаванда знала, на что шла, когда прыгала в постель к твоему жениху, пока ты ждала его дома. Пусть теперь наслаждается последствиями. Это называется «карма», и сегодня она выглядит как заголовок «Пророка». Блейз довольно откинулся на спинку стула. — Уизли сейчас мечется по Норе или Министерству, пытаясь оправдаться. Гарри Поттер хранит гробовое молчание — он слишком честный, чтобы лгать в защиту друга, когда на столе такие фото. — Кстати, там внизу приписка. Гарри Поттер отказался давать комментарии и заперся в Гриммо, 12. Похоже, твой лучший друг в шоке не меньше остальных. Гермиона посмотрела на своих новых друзей. На Тео, который заботливо подкладывал ей лучший кусочек бекона, на Блейза, чей взгляд светился азартом игрока, на Драко, который был готов выжечь весь мир ради её спокойствия. — Значит, Гарри молчит... — она задумчиво прикусила губу. — Это хорошо. Значит, он сомневается. После оживленного завтрака, наполненного смехом и колкими комментариями в адрес «Пророка», компания решила, что сидеть в четырех стенах в такой день — преступление. Италия встретила их удушающей, но приятной негой. Они гуляли по узким мощеным улочкам ближайшего городка, который казался сошедшим с открытки: терракотовые крыши, каскады герани на балконах и бесконечное синее небо. Драко и Блейз шли чуть впереди, о чем-то негромко споря, а Пенси, то и дело поправляя темные очки, критиковала местную моду, хотя в её глазах читалось явное удовольствие. Гермиона шла рядом с Тео. Высокие каблуки мерно постукивали по камням, и она поймала себя на мысли, что ей больше не хочется сутулиться или прятать взгляд. — Грейнджер, заглянем сюда на минуту? — Тео внезапно остановил её у входа в крошечную лавку. Над дверью висел кованый колокольчик, а изнутри доносился такой сложный и манящий аромат, что у Гермионы закружилась голова. Это была старинная лавка парфюмера и свечного мастера. Внутри царил полумрак, а стены до потолка были заставлены стеклянными флаконами и тяжелыми восковыми брусками. Теодор двигался между рядами уверенно, словно хищник, идущий по следу. Он не выбирал глазами — он выбирал интуитивно. Пока Гермиона рассматривала золоченые этикетки, он замер у дальнего стеллажа. — Это тебе, — негромко сказал он, протягивая ей тяжелую свечу в матовом темном стекле. Гермиона вдохнула аромат и замерла. Это не был типичный цветочный запах, который обычно навязывали женщинам. Это был глубокий, многослойный аромат: старая бумага, сухая древесина, терпкий бергамот и едва уловимая нота сандала. Это пахло домом, которого у неё никогда не было, и библиотекой, которая всегда была её единственным убежищем. — Откуда ты узнал? — прошептала она, глядя на него снизу вверх. — Я видел, как ты замираешь, когда берешь в руки старую книгу, — Тео коснулся её руки, его пальцы были теплыми. — И я подумал, что если твоя новая жизнь начинается сегодня, то она должна пахнуть не пеплом прошлого, а чем-то, что дает тебе силы. Он подошел к прилавку и, не глядя на цену, расплатился, жестом попросив упаковать свечу в плотную бумагу. — Это подарок, Грейнджер. Чтобы сегодня вечером, когда ты останешься одна в своей комнате, ты знала — ты здесь, с нами. И тебе больше не нужно бояться темноты. Гермиона прижала сверток к груди, чувствуя, как тепло воска передается ее ладоням. В этом жесте Тео было столько скрытой нежности и понимания, что на мгновение ей стало трудно дышать. Она привыкла, что подарки от Рона всегда были либо предсказуемыми, либо купленными в последний момент, «потому что так надо». Но Тео... он смотрел. Он действительно видел её. Они вышли из прохладной лавки обратно в залитый солнцем город. Драко и Блейз ждали их у старинного фонтана, украшенного мраморными дельфинами. Малфой, прислонившись спиной к парапету, лениво подбрасывал в руке золотую монету. Его взгляд мгновенно зацепился за аккуратный сверток в руках Гермионы, а затем переместился на довольное лицо Нотта. — Решили скупить весь антиквариат в этой дыре? — Драко приподнял бровь, и в его голосе промелькнула едва уловимая холодная нотка. — Всего лишь одну свечу, Драко, — улыбнулась Гермиона, подходя ближе. — Но она пахнет... волшебно. — Нотт всегда умел находить редкие вещицы, — вставил Блейз, облизывая ложечку с фисташковым джелато. — Но, Тео, друг, ты заставил нас ждать слишком долго. Мы с Пенс уже успели выбрать лучший столик в ресторане и даже присмотрели Грейнджер самую огромную порцию лимонного сорбета. — Дай-ка посмотреть, что ты там выбрал, — Драко подошел к Гермионе почти вплотную, игнорируя Забини. Он осторожно прикоснулся к оберточной бумаге, его пальцы на секунду накрыли пальцы Гермионы. — Старая бумага и сандал? Серьезно, Нотт? Ты решил превратить её спальню в филиал библиотеки Хогвартса? — Я решил дать ей то, что она любит, Малфой, — спокойно парировал Тео, сложив руки на груди. — В отличие от некоторых, кто привык дарить только фамильные бриллианты, чтобы просто обозначить свою территорию. Воздух между ними на секунду наэлектризовался. Гермиона почувствовала, как двое мужчин буквально ведут негласный спор за её внимание. Это было странно, непривычно, но, черт возьми, до безумия приятно. — Хватит мериться своими... достоинствами, мальчики! — Пенси эффектно появилась из тени ближайшего навеса, держа в руках четыре рожка с разноцветным мороженым. — Грейнджер, держи. Это сорбет с базиликом и лимоном. Помогает прочистить мозги и подготовиться к великим свершениям. Она буквально впихнула мороженое Гермионе в свободную руку, разрушая напряжение. Драко фыркнул, но напряжение в его плечах исчезло. Он бросил быстрый взгляд на Тео — взгляд, в котором читалось: «Один — ноль в твою пользу, но игра только началась». Они расположились у фонтана, смеясь и подкалывая друг друга, как обычные студенты на каникулах. Но прохожие маги, то и дело оглядывавшиеся на яркую компанию, видели другое: четырех наследников самых влиятельных семей Британии и одну «золотую девочку», которая в этом окружении выглядела не пленницей, а королевой. Ресторан, который выбрал Блейз, располагался на самом краю скалы. Терраса, увитая диким виноградом и нежно-розовой бугенвиллеей, буквально парила над тосканской долиной. Внизу расстилались бесконечные оливковые рощи и виноградники, подернутые золотистой дымкой полуденного зноя. Они заняли угловой столик под широким зонтом. Официанты в белоснежных фартуках бесшумно приносили блюда: карпаччо из осьминога, домашнюю пасту с трюфелем и запотевшие графины с ледяным белым вином. Гермиона чувствовала себя странно легко. Свеча Тео лежала рядом на свободном стуле, как негласное напоминание о том, что её понимают. Драко сидел справа от неё, его плечо время от времени касалось её плеча, и каждый раз это вызывало по телу легкий электрический разряд. Когда пришло время десерта, Блейз отодвинул свою тарелку и с характерным изяществом поднял бокал, в котором играли блики солнца. — Прошу внимания, леди и джентльмены, — его голос, обычно ироничный, сейчас звучал бархатисто и весомо. — Мы здесь не просто для того, чтобы набивать желудки лучшей пастой в Италии. Он перевел взгляд на Гермиону. Весь стол затих. Даже Пенси перестала рассматривать свой безупречный маникюр и внимательно посмотрела на подругу. — Четыре года назад мир совершил огромную ошибку, — продолжил Забини. — Он попытался запереть львицу в клетке. Тебя пытались сделать «удобной», Гермиона. Драко сжал пальцы на ножке своего бокала так, что костяшки побелели, но взгляда от Гермионы не отвел. — Но феникс всегда возрождается, — Блейз лукаво прищурился. — И судя по тому, как ты сегодня ворвалась в спальню Пенси и как ты держишь спину в этом комбинезоне... та прежняя Грейнджер осталась в Лондоне. Перед нами женщина, которая вернет себе всё, что у неё отняли. С процентами. Он высоко поднял бокал: — За Новую Гермиону. За начало конца империи Уизли. И за то, чтобы наше «змеиное логово» стало для тебя настоящим домом. — За Новую Гермиону, — эхом отозвались Тео и Пенси, соприкасаясь бокалами. Драко медлил секунду. Он наклонился к самому уху Гермионы, так что его дыхание опалило кожу, и негромко добавил только для неё: — За королеву, Грейнджер. Которой ты всегда была, просто забыла об этом. Звон хрусталя над долиной прозвучал как залп орудия, объявляющий начало войны. Вечер на вилле плавно перетек в неформальную вечеринку у бассейна. Бирюзовая вода лениво колыхалась, отражая закатное небо, а воздух был наполнен ароматом нагретого камня и цитрусов. Когда Гермиона вышла на террасу, разговоры на мгновение смолкли. На ней был лаконичный, но дерзкий купальник, который не скрывал ни капли её обретенной уверенности. Драко, стоявший у кромки воды, буквально застыл. Его взгляд, обычно холодный и расчетливый, сейчас выражал немой, почти благоговейный шок. Он медленно скользнул глазами по её фигуре, задерживаясь на изгибах, которые раньше скрывали слои бесформенной одежды. — Малфой, челюсть подбери, — бросила проходящая мимо Пенси, эффектно поправляя свои темные очки. — А то еще утонешь раньше времени. — Гермиона, должен признать, ты выглядишь просто сногсшибательно, — промурлыкал Блейз, галантно склонив голову. — А ты, Пенси, дорогая, сегодня ослепительно красива. Он притянул Паркинсон к себе и запечатлел собственнический поцелуй на её щеке. — Посторонись! — раздался внезапный крик. Все мгновенно расступились, давая дорогу Теодору. Нотт, не обремененный лишними приличиями, вылетел из дверного проема и с разбегу, эффектной «бомбочкой», плюхнулся в центр бассейна. Огромный фонтан брызг обрушился на стоявших рядом девушек. Гермиона и Пенси весело завизжали, отряхивая воду с волос. — Дамы, а я и не знал, что у нас здесь проходит конкурс бикини! — Тео вынырнул, откидывая мокрые пряди со лба. — Прихватил бы парочку корон, хотя вы обе всё равно бы победили. —Я сегодня меняю амплуа. Я побуду барменом — умею смешивать такие охуенные коктейли, что вы забудете свои имена.— сообщил Блейз, потирая руки и направился к барной стойке. Пенси, недолго думая, грациозно нырнула в бассейн, и вскоре они с Тео начали шутливую водную битву. Малфой, стряхнув с себя оцепенение, тоже оказался в воде, его сильные руки мерно рассекали гладь. Гермиона осторожно присела на бортик, опустив ноги в воду. Прохлада приятно обожгла кожу после жаркого дня. Это был чистый кайф. — Грейнджер, давай к нам! Вода просто отличная! — весело крикнула ей Пенси, отбиваясь от брызг Тео. — Я лучше здесь побуду, — отозвалась Гермиона. В её голосе проскользнула едва заметная тень грусти и неуверенности. В ту же секунду прямо перед ней, словно из ниоткуда, вынырнул Драко. Вода стекала по его лицу, подчеркивая острые скулы. — Гермиона? Всё в порядке? — его голос звучал непривычно мягко. — Да, Драко, — она громко выдохнула, глядя в глубину бассейна. — Просто... я плохо плаваю. И, если честно, до жути боюсь глубины. — Позволь мне... — начал он, протягивая руку. — Драко, если я не буду чувствовать дна под ногами, у меня начнется паника, — честно призналась она, сжимая пальцы на холодном мраморе бортика. — Доверься мне, Гермиона. Прошу, — он выставил перед ней руки, готовый ловить её, как самую хрупкую драгоценность. И она решилась. Не раздумывая больше ни секунды, Гермиона спрыгнула в воду. Драко тут же подхватил её, его ладони надежно легли ей под ягодицы, удерживая на плаву. Она инстинктивно обвила его талию ногами, а руками намертво обхватила его шею, чувствуя кожей жар его тела. — Малфой, не отпускай меня, — прошептала она ему. — Иначе я утону и буду мучить тебя по ночам в облике самого вредного призрака. — Да он даже если и хотел бы тебя отпустить, то не сможет! Ты вцепилась в него как пиявка, Грейнджер! — прокомментировал ситуацию Блейз. Он левитировал перед собой три подноса с бокалами, в которых плескались яркие жидкости. — Быстро все сюда. Будем дегустировать шедевр, который я сотворил. Блейз мигом оказался в воде. Пенси и Тео уже разбирали напитки. Малфой, не выпуская Гермиону из рук, подплыл к мелководью и аккуратно усадил её на выступ. Она взяла свой бокал и обвела друзей взглядом. — Друзья... если я, конечно, могу вас так называть, — начала она, и её голос слегка дрогнул. — Я хочу поблагодарить вас за всё. За то, что не дали мне упасть, и за то, что приняли в свою семью. Этот тост за всех вас. — Я сейчас расплачусь, честное слово... — в глазах Пенси действительно блеснули слезы. — Паркинсон, а ты случаем не беременна? — вставил Тео, прищурившись. — Уж больно ты сентиментальная стала. — Как она может так говорить?! — Пенси возмущенно указала на Гермиону, игнорируя Тео. — «Если я могу вас так назвать»! Это было почти обидно, Грейнджер! Мы тут ради неё Уизли в порошок стираем, а она еще сомневается! Паркинсон картинно развернулась и уплыла на другой конец бассейна, увлекая за собой смеющегося Забини. Гермиона лишь улыбнулась. Они действительно были её семьей — странной, колючей, но настоящей. — Готова? — Драко снова привлек её внимание. Его глаза потемнели, становясь цвета штормового моря. — Нет, — выдохнула она, и спрыгнув в воду снова крепко обняла его, пряча лицо на его плече. — Давай так: ты просто держись за меня. Мы нырнем вместе всего на десять секунд и тут же вынырнем. Я не выпущу тебя, обещаю. Гермиона кивнула, доверяя ему так, как никогда не доверяла никому прежде. Она едва успела набрать в легкие воздуха, прежде чем они вместе погрузились в безмолвную, окутанную лазурью тишину под водой. Под водой время замедлилось, превращаясь в густую лазурную бесконечность. Шум вечеринки, смех Тео и возмущенные крики Пенси остались там, наверху, отсеченные толщей воды. Здесь был только мерный стук сердца Драко, который Гермиона чувствовала всей грудью, и пузырьки воздуха, щекочущие кожу. Гермиона, вопреки своему страху, открыла глаза. В этой странной невесомости она увидела Драко совсем близко. Без привычной маски холодного аристократа, без язвительной ухмылки — его лицо казалось мягким, почти уязвимым. Его серебристые глаза под водой светились странным, потусторонним светом, и в них не было ничего, кроме сосредоточенного внимания к ней. Он не просто держал её — он оберегал её, и в этом безмолвном моменте Гермиона поняла, что её страх глубины отступает. С ним дна чувствовать было не обязательно. Драко видел, как её ресницы дрогнули, и как она замерла, глядя на него в упор. Секунды таяли. Расстояние между ними сократилось до невозможного. Малфой подался вперед, и его губы коснулись её — осторожно, почти невесомо, пробуя на вкус воду и её доверие. Это не было похоже на требовательные поцелуи прошлого; это было обещание. Гермиона прикрыла глаза, отвечая на это мимолетное касание, и мир вокруг окончательно перестал существовать. Но идиллия длилась ровно восемь секунд. На девятой прямо над их головами в воду ворвалось нечто стремительное и шумное. Тео, решивший, что десять секунд — это слишком долго для «просто ныряния», проплыл прямо между ними, как гигантская шальная рыба, активно размахивая руками и ногами. Он умудрился задеть Драко пяткой по плечу, а Гермионе скорчил под водой уморительную рожу, выпучив глаза. Воздух в легких закончился одновременно с романтикой. Они рывком вынырнули на поверхность, жадно хватая ртом воздух. — Нотт, ты — дегенеративная инфузория! — прохрипел Драко, откидывая мокрые волосы назад и едва сдерживая желание проклясть друга прямо в бассейне. — Что? Я просто проверял, не пошли ли вы ко дну! — Тео весело отплевывался в паре метров от них. — Вы там так замерли, что я подумал: вдруг у вас парное окаменение? Я спасал вас, неблагодарные! Гермиона, всё еще прижимаясь к Драко и чувствуя на губах привкус его поцелуя, внезапно рассмеялась. Смех был искренним, до колик в животе. — Всё нормально, Драко, — выдохнула она, вытирая воду с лица. — Он просто... это же Тео. Пенси, наблюдавшая за сценой с бортика с новым бокалом в руке, лениво протянула: — Теодор, если ты еще раз испортишь такой момент, я лично подсыплю тебе в завтрак зелье вечной икоты. Блейз понимающе усмехнулся, глядя на то, как Драко, несмотря на ворчание, так и не выпустил Гермиону из своих объятий. — Гермиона, попробуешь проплыть сама? — Драко слегка отстранился, но его ладони всё еще страховали её под водой. — Малфой, а если меня накроет паника? — она закусила губу, глядя на разделяющее их пространство. — Не бойся. Твоя цель — доплыть до Нотта, — он кивнул в сторону Тео, который как раз вынырнул в нескольких метрах от них, приглашающе раскинув руки. — Всё будет хорошо. Просто доверься нам. Нотт, лови! Гермиона глубоко вздохнула и, отпустив плечи Драко, сделала первый гребок. Вода казалась тяжелой, а дно — бесконечно далеким. Когда до Тео оставалось всего пара футов, холодный липкий страх всё же полоснул по нервам. Её движения стали рваными, а в глазах вспыхнул знакомый испуг. Тео среагировал мгновенно. Считав её состояние по одному взгляду, он в два мощных рывка оказался рядом и подхватил её. Гермиона тут же вцепилась в него, обвив ногами его талию и пряча лицо в изгибе шеи. Она тяжело дышала, чувствуя, как бешено колотится её сердце. — Ты как? В порядке? — обеспокоенно прошептал Тео, придерживая её и мерно покачиваясь на воде, чтобы успокоить. — Да... — она зажмурилась, вдыхая запах воды и его кожи. — Просто секундная слабость. Запаниковала. — Попробуешь еще раз? — он мягко отстранил её, заставляя посмотреть себе в глаза. Гермиона увидела в его взгляде столько веры в неё, что страх послушно отступил. Она решительно кивнула. — Смотри, теперь твоя цель — Блейз и Пенси. А в качестве трофея тебя ждет награда — те самые чертовски вкусные коктейли. Готова? — Да, — коротко бросила она и, оттолкнувшись от Тео, уверенно поплыла к другому краю бассейна. Пенси и Блейз вовсю подбадривали её, размахивая бокалами и выкрикивая шутливые лозунги. В этот раз Гермиона справилась блестяще: паника даже не посмела подойти близко. Оказавшись у цели, она одной рукой ухватилась за бортик, а другой приняла предложенный бокал с сияющей жидкостью. Выдохнув, она залпом осушила его. — Забини, будь джентльменом, помоги мне выбраться отсюда, — скомандовала она, протягивая руки. Блейз с готовностью подал ей ладони и одним легким движением буквально вытянул её на теплый мрамор. Вскоре вся компания собралась на суше. Когда последний бокал был опустошен, а градус настроения взлетел до небес, Гермиона, стряхивая капли воды с плеч, внезапно выдала: — А знаете что? К черту тихие вечера. Давайте отправимся в магловский клуб! Нотт восторженно хлопнул в ладоши, его глаза азартно блеснули. — Грейнджер, это предложение настолько же охуительное, как и те коктейли, что только что закончились! Я обеими руками «за»! — Я тоже! — воскликнула Пенси, уже прикидывая в уме, какой наряд подойдет для танцев до утра. Драко и Блейз обменялись многозначительными взглядами. Они понимали, что спорить бесполезно: это трио — Гермиона, Тео и Пенси — в таком настроении способно разнести половину Флоренции, если их оставить без присмотра. — Похоже, у нас нет выбора, — усмехнулся Малфой, поправляя мокрые волосы. — Собираемся внизу через двадцать минут! — крикнула Пенси, хватая Гермиону за руку. С девичьим хохотом они убежали в дом, оставляя парней допивать остатки напитков в предвкушении бурной ночи. Прошло ровно двадцать минут. В холле виллы стояла тишина, нарушаемая лишь нетерпеливым постукиванием туфли Тео по мрамору. Парни уже были готовы: Блейз в расстегнутой на две пуговицы шелковой рубашке, Тео в узких черных брюках и Драко, который выглядел как сошедший с подиума аристократ в темно-сером пиджаке поверх простой футболки. — Если они заставят нас ждать еще хоть минуту, я пойду и начну пить прямо в их спальне, — проворчал Нотт, но тут же замолк. На широкой лестнице показались девушки. Пенси, верная себе, выбрала дерзкое атласное мини, но всё внимание было приковано к Гермионе. На ней было черное платье-комбинация из тяжелого шелка, которое скользило по телу, словно вторая кожа. Тонкие бретели подчеркивали хрупкие плечи, а глубокий вырез на спине заставлял воображение работать на полную мощность. Волосы, которые раньше были её «проклятием», теперь крупными блестящими волнами лежали на плечах, а на губах горела помада цвета спелой вишни. Драко медленно выдохнул через нос, и его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Грейнджер, — голос Блейза стал на октаву ниже. — Кажется, в этом клубе сегодня будет зафиксировано несколько случаев спонтанного возгорания. И я сейчас не о магии. — Ты выглядишь... опасно, — припечатал Тео, подходя к ней и предлагая локоть. — Маглы сойдут с ума. Малфой, ты как, дышишь? Драко ничего не ответил. Он просто подошел к Гермионе, оттеснив Тео, и собственническим жестом положил руку ей на талию, чувствуя под ладонью прохладный шелк и жар её кожи. — Идемте, — коротко бросил он. — И попробуйте только отойти от неё больше чем на шаг. Клуб во Флоренции встретил их плотной стеной звука, неоновыми всполохами и запахом дорогих духов и азарта. Это было место «для своих»: стильное, громкое и бесконечно далекое от чопорного магического мира. Как только они вошли, пространство вокруг них словно расступилось. Маглы оборачивались, завороженные энергетикой этой пятерки. Они выглядели как банда из голливудского фильма — красивые, высокомерные и чертовски уверенные в себе. — О, этот ритм! — Пенси схватила Гермиону за руку, увлекая в сторону бара. — Блейз, нам нужно по коктейлю «Маргарита»! Через десять минут алкоголь начал приятно разливаться по венам, окончательно стирая остатки скованности. Гермиона чувствовала, как музыка вибрирует в груди. — Потанцуешь со мной? — Тео возник рядом, его глаза азартно блестели в лучах стробоскопа. Он не ждал ответа. Он просто вывел её на середину танцпола. Тео танцевал так же, как жил — легко, немного безумно и абсолютно не заботясь о том, что подумают окружающие. Гермиона подхватила его ритм. Она закрыла глаза, вскинула руки и просто позволила музыке вести её. В какой-то момент она почувствовала, что за ней наблюдают. Открыв глаза, она увидела Драко. Он стоял у колонны, сжимая в руке стакан с виски, и не сводил с неё тяжелого, горящего взгляда. В этом взгляде не было ни капли прежнего презрения — только чистое, неразбавленное желание и что-то похожее на гордость. Гермиона чувствовала, как музыка прошивает её насквозь. Коктейль сделал своё дело: страх перед осуждением, скованность «золотой девочки» и тяжёлые мысли о Лондоне испарились, оставив лишь чистую, пульсирующую энергию. Она поймала взгляд Драко — холодный, но в то же время обжигающий. Он стоял у колонны, словно хищник, наблюдающий за своей добычей в свете неоновых ламп. И в этот момент в Гермионе проснулось нечто первобытное. Ей захотелось сорвать с него эту маску ледяного спокойствия. — Тео, — шепнула она на ухо Нотту, который как раз закружил её в очередном движении. — Смотри на Драко. Кажется, наш аристократ слишком сильно врос в эту колонну. Давай поможем ему расслабиться? Тео хитро прищурился, мгновенно считав её настрой. — О, Грейнджер, ты играешь с огнем. Мне это чертовски нравится! Он притянул её ближе, и они сменили ритм. Гермиона начала танцевать более плавно, вызывающе, дразняще. Она вскинула руки, позволяя шелку платья скользить по бедрам, и на мгновение обернулась к Малфою, бросив через плечо дерзкий, полуприкрытый взгляд. Она видела, как его челюсть сжалась, а костяшки пальцев, сжимающих стакан, побелели. Блейз, стоявший неподалеку с Пенси, присвистнул. — Драко, если ты сейчас не выйдешь туда, я сам заберу её у Нотта, — громко произнес Забини, подмигивая Паркинсон. Это стало последней каплей. Драко одним глотком допил виски, с грохотом поставил стакан на высокий стол и, не сводя глаз с Гермионы, двинулся через толпу. Маглы инстинктивно расступались перед ним — в его походке было столько опасной грации, что никто не рискнул встать на пути. Он подошел к ним, бесцеремонно положил руку на плечо Тео и чуть отодвинул его в сторону. — Достаточно, Нотт. Ты своё отыграл. Тео лишь поднял руки в примирительном жесте и с широкой ухмылкой отсалютовал им, отступая к бару. Драко шагнул в личное пространство Гермионы. Он был так близко, что она чувствовала запах его парфюма — дорогой кожи и холодного цитруса — смешанный с ароматом виски. Его ладонь легла ей на талию, и шелк платья показался ей раскаленным. — Решила проверить мои нервы на прочность, Грейнджер? — его голос, низкий и хриплый, вибрировал прямо у её макушки, перекрывая басы клуба. — А они у тебя такие хрупкие, Малфой? — она смело посмотрела ему в глаза, придвигаясь еще ближе и кладя руки ему на плечи. Они двигались в унисон, медленно и напряженно. Вокруг них бесновался клуб, тысячи людей жили своей жизнью, но для них двоих пространство сузилось до нескольких сантиметров. Драко наклонился к её уху, его дыхание обожгло кожу. — Ты даже не представляешь, что я готов сделать прямо здесь, чтобы все эти люди перестали на тебя так смотреть. Музыка в клубе достигла своего пика, превращаясь в сплошной вибрирующий поток, который окончательно вымыл из мыслей остатки осторожности. Градус алкоголя в крови и адреналин от близости Драко сделали Гермиону неукротимой. В самый напряженный момент их танца, когда расстояние между их губами измерялось миллиметрами, в их пространство ворвалась Пенси. Она бесцеремонно оттолкнула Малфоя, схватила Гермиону за руку и с победным кличем потащила её за собой — прямо на подиум рядом со сценой диджея. Девушки танцевали так, словно этот вечер был последним в их жизни. Это было красиво, вызывающе и бесконечно эстетично. В какой-то момент, поддавшись общему безумию и вспышкам стробоскопов, Пенси притянула Гермиону к себе, и они слились в долгом, дерзком поцелуе под одобрительный гул толпы. Ребята, арендовавшие столик в VIP-зоне, наблюдали за этим зрелищем с разной степенью шока. Блейз качал головой, едва сдерживая смех, Драко сидел, не шевелясь, и в его глазах темнело опасное пламя, а Теодор… Тео просто светился от восторга. Он выудил из кармана зачарованный магловский смартфон и снимал всё происходящее на видео, явно предвкушая, как будет пересматривать это на завтрак. Натанцевавшись до упаду, девушки решили спуститься, чтобы перевести дух. Но стоило Гермионе ступить на пол, как её запястье перехватила чья-то грубая рука. Это был рослый итальянец с сальным взглядом, явно перебравший с алкоголем и самомнением. Он прорычал ей на ухо какую-то сальность, преграждая путь. Гермиона замерла. Она медленно повернулась к нему, и на её лице расцвела обманчиво нежная, почти ангельская улыбка. Её ладони скользнули по его груди, словно она собиралась ответить на его симпатию… и в следующую секунду она с резким выдохом вложила всю свою ярость в один точный удар лбом в переносицу. Раздался отчетливый хруст. Мужчина взвыл, схватившись за лицо, из-под его пальцев мгновенно хлынула кровь. — Ах ты сука! Ты хоть знаешь… — он попытался выпрямиться, замахиваясь для удара, но не успел. Сзади, как тень, возникла Пенси. С грацией разъяренной кошки она обрушила пустую бутылку из-под дорогого шампанского прямо на его затылок. Звон разбитого стекла потонул в битах музыки, и итальянец мешком рухнул на пол. Тут же дорогу Гермионе преградил второй парень — подельник первого. — Вы с ума сошли?! Его отец вас за решеткой сгноит! — он уже занес руку, чтобы схватить Гермиону за плечо, но «золотая девочка» была быстрее. Она перехватила его руку, рванула на себя и со всей силы заехала коленом ему в пах. Парень сложился пополам, хватая ртом воздух, но Гермиона на этом не остановилась. Схватив его за патлы, она с силой впечатала его лицо в собственное колено, окончательно ставя точку в этом конфликте. За столиком воцарилась тишина. — Кажется, у нас проблемы, — первым подал голос Блейз, оценивая масштаб разрушений. — Нотт, собери наши вещи, быстро. Мы забираем их и уходим, пока здесь не материализовалась полиция, — скомандовал Драко, уже поднимаясь с места. Теодор стоял с горящими глазами, продолжая снимать. В кадр попал момент, когда Драко подошел к Гермионе — та уже деловито уселась на спину второго парня, как на скамейку, и что-то внушала ему, пока тот пытался не отключиться. Малфой не стал вступать в дискуссии. Он просто обхватил Гермиону за талию, перекинул её через плечо, как мешок с бесценным грузом, и направился к выходу. Блейз проделал то же самое с Пенси, которая еще пыталась пнуть лежащего без сознания магла. — Нотт, живее! — рявкнул Забини. Тео, действуя с поразительной для его состояния скоростью, сгреб сумочки девушек, прихватил со стола недопитую бутылку виски и, весело насвистывая, пристроился вслед за друзьями, покидая разгромленный клуб. Как только они переступили порог виллы, напряжение, которое сдерживало их в клубе, лопнуло. Драко сгрузил Гермиону с плеча прямо на широкий диван в гостиной. Она выглядела растрепанной, щеки горели румянцем, а в глазах всё еще плясали черти. — Грейнджер, ты в своем уме?! — Драко мерил комнату шагами, зачесывая мокрые от пота и воды волосы назад. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала? Ты избила двух маглов средь бела дня… то есть ночи! Без палочки! — Ой, Малфой, не занудствуй, — Гермиона откинулась на подушки, вызывающе глядя на него снизу вверх. — Они заслужили. И заметь, я не использовала магию. Только физику и немного ярости. — «Немного ярости»? — Блейз, заходя в комнату и ставя Пенси на ноги, рассмеялся. — Ты разбила парню нос о собственное колено. Пенс, твоя школа? — Я горжусь ей, — Пенси пошатнулась, но тут же приняла величественный вид. — Она была великолепна. А как мы их уделали на сцене? Блейз, ты видел? — Не только видел, но и задокументировал для истории! — провозгласил Тео, врываясь в гостиную с бутылкой виски в одной руке и смартфоном в другой. — Народ, это шедевр. Это нужно смотреть немедленно. Он зажег камин взмахом палочки и, наколдовав в воздухе большой магический экран, вывел на него изображение со смартфона. Вся компания, включая всё еще кипящего от злости Драко, замерла. На экране Гермиона и Пенси в свете неонов выглядели как богини хаоса. Когда дошло до момента поцелуя, в комнате стало очень тихо. Блейз присвистнул, а Драко застыл, не сводя взгляда с экрана, где губы Гермионы касались губ Пенси. — А теперь мой любимый момент — «Грейнджер выходит на тропу войны», — объявил Тео, перематывая видео. На экране Гермиона с ледяной улыбкой ласкала грудь магла, а затем — бам! — резкий удар головой. — Боже, этот хруст… он прекрасен, — прошептала Пенси, прижимаясь к Блейзу. Когда видео дошло до момента, где Гермиона сидит на спине поверженного противника и что-то ему выговаривает, Тео нажал на паузу. — Гермиона, — торжественно произнес Нотт, — я официально заявляю: ты самая сумасшедшая ведьма, которую я когда-либо знал. И я тебя обожаю. Драко наконец перестал ходить кругами. Он подошел к дивану, встал прямо перед Гермионой и, наклонившись, уперся руками в спинку дивана по обе стороны от её головы. — Ты — ходячая катастрофа, Грейнджер, — тихо сказал он, и в его голосе гнев окончательно смешался с восхищением. — Но, видит Салазар, это было чертовски эффектно. Гермиона улыбнулась ему — дерзко и открыто. — Это только начало, Малфой. Остатки виски в бутылке Тео таяли на глазах, а вместе с ними испарялись последние крохи аристократической выдержки. Гостиную виллы заполнил громкий хохот. Гермиона, стянув туфли и забравшись с ногами на диван, прижимала к щеке стакан с ледяным напитком, а Тео, размахивая руками, давал «представление» в лицах. — Нет, вы не понимаете! — Теодор драматично схватился за сердце, изображая крайнюю степень ужаса. — Это был не просто поход за вещами. Это была экспедиция в логово безумных маглов. Грейнджер вела меня через испытания, которые не снились даже Безносому! — Расскажи им про эскалатор, Тео! — сквозь смех выдавила Гермиона, вытирая выступившие слезы. — «Дьявольские ступени»! — взревел Нотт, обращаясь к Блейзу и Драко. — Представьте: железная лестница, которая уходит в землю. Она зажевывает людей! Я стоял перед ней пять минут, прикидывая, какое заклинание остановит этот механизм пыток, пока Гермиона не схватила меня за шкирку и не заставила прыгнуть на эту движущуюся гильотину. Я был уверен, что мои ноги превратятся в фарш! Пенси, прижавшись к Блейзу, стонала от хохота, представляя вечно пафосного Нотта, сражающегося с эскалатором. — А рекламный щит? — Гермиона подмигнула Блейзу. — Тео решил, что на него наложили Империус. — Она разговаривала со мной! — Тео ткнул пальцем в сторону воображаемого экрана. — Огромная женщина на стене мигала мне глазом и предлагала купить духи. Я вежливо объяснил ей, что у семьи Нотт достаточно парфюмерии, но она продолжала смотреть мне в душу! Я начал подозревать, что это шпион Министерства, пока Грейнджер не объяснила, что это просто... светящиеся точки. Маглы — безумные алхимики. Гермиона перевела дух и добавила: — Но апогеем стал поезд. Теодор решил, что туалет в вагоне — это портал в другое измерение. — Это было унизительно! — Тео снова плеснул себе виски. — Кнопка смыва издала звук, похожий на рев голодной химеры. Я думал, меня засосет в эту черную дыру вместе с моими фамильными достоинствами! Я выскочил оттуда с палочкой наперевес, готовый к дуэли с унитазом. Блейз уже сполз на пол от смеха, а Драко, несмотря на попытки сохранить серьезность, прикрыл лицо рукой, плечи его мелко дрожали. — А еда? — спросил Блейз, вытирая глаза. — Вы же ели их «деликатесы»? Гермиона вытащила из сумочки смятую пачку ядовито-оранжевых чипсов, которую прихватила как сувенир. — Тео съел целую пачку «Читос» и выпил газировку со вкусом бабл гам. — Это было божественно, — Тео с ностальгией посмотрел на пустую пачку. — Сначала твои внутренности горят, как от Адского пламени, а потом эта розовая шипучая жидкость взрывается у тебя в носу тысячей маленьких проклятий. Я чувствовал себя драконом. Грейнджер, мы должны достать еще этой отравы. Драко наконец поднял взгляд на Гермиону. Весь его гнев на её безрассудство в клубе сменился чем-то теплым и мягким. Он видел её такой впервые — живой, смеющейся, рассказывающей нелепые истории про чипсы и эскалаторы, а не про войну и древние свитки. — Значит, — протянул Малфой, глядя на её разрумянившееся лицо, — ты скормила наследнику древнего рода химикаты и заставила его воевать с сантехникой? — И это было лучшее свидание в моей жизни, — Тео картинно приложил руку к груди. — Прости, Драко, но Грейнджер открыла мне мир, где лестницы едят людей, а еда красит пальцы в оранжевый. Я потерян для магической аристократии навсегда. Смех постепенно стихал, сменяясь уютным треском поленьев в камине и мягким туманом в головах. Виски в бутылке Тео окончательно иссякло, оставив после себя лишь теплое послевкусие и приятную тяжесть в конечностях. — Всё, — Блейз первым поднялся на ноги, потягиваясь всем телом. — Если я сейчас не приму горизонтальное положение, я начну превращаться в тыкву. Пенс, идем, пока ты не решила вызвать на дуэль каминную кочергу. Паркинсон, сонно щурясь, позволила Забини увести себя к лестнице, бросив на ходу ленивое «Спокойной ночи, дикари». Теодор, который еще минуту назад вещал о «дьявольских туалетах», уже подозрительно тихо сопел, уткнувшись лицом в декоративную подушку прямо на полу. Гермиона медленно поднялась с дивана. Ноги после танцев и беготни по клубу приятно гудели. Она направилась к выходу из гостиной, но у самой лестницы почувствовала, как чья-то рука осторожно, но властно перехватила её ладонь. Драко стоял в тени массивной колонны. В полумраке холла его волосы казались серебряными, а глаза — почти черными. — Грейнджер, подожди, — тихо произнес он. Она обернулась, чувствуя, как сердце предательски ускоряет ритм. Хмель в голове заставлял её смотреть на него без привычных барьеров. — Еще остались претензии по поводу моих боевых навыков, Малфой? — она попыталась улыбнуться, но голос прозвучал мягче, чем ей хотелось бы. — Нет, — он сделал шаг ближе, сокращая расстояние до минимума. — Просто... — он на мгновение замолчал, глядя на её губы, всё еще подкрашенные той самой помадой цвета вишни. — Ты сегодня была... невыносима. И совершенно не похожа на ту забитую девчонку из Хогвартса, и на ту разбитую девушку, которую я видел месяц назад. Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся её лба, там, где после удара о голову магла остался едва заметный розовый след. — Ты действительно сумасшедшая, — прошептал он, и в его голосе прозвучало нечто среднее между признанием и сдачей позиций. — Иди спать. Завтра нам нужно решить, как мы будем действовать дальше с Уизли. Он отпустил её руку, но продолжал стоять рядом, провожая взглядом. Гермиона начала подниматься по ступеням, чувствуя его взгляд на своей спине. На середине лестницы она обернулась. — Спокойной ночи, Драко. — Спи сладко, Грейнджер. Она скрылась в своей комнате, оставив его внизу, в тишине спящей виллы. На тумбочке у её кровати всё еще стояла та самая свеча, подаренная Теодором. Гермиона зажгла её, и комната наполнилась ароматом старой бумаги и сандала. Впервые за долгое время она засыпала с улыбкой, зная, что завтра будет новый день, в котором она больше не одна.