В погоне за нефритом

Кейл чувствовал, что вся его жизнь состояла из интриг. Из-за того, что он по глупости решил свалить на свои плечи распределение всех обязанностей непутевого императора. Бумаги, прошения, доклады, совещания — всё это лежало на нём, и конца этому не было. — Почему вы так вздыхаете? — спросила Амиру, его помощница, заглядывая в кабинет с папкой в руках. — Вы слышали новость о назначении первым генералом женщины — госпожу Витиру? — Слышал, — Кейл потёр переносицу. — Ещё больше я наслышан о том, как её высочество Мэри не хочет возвращаться во дворец. Говорят, она сбежала в свою лабораторию и забаррикадировалась. — Она слишком чувствительна для старшей принцессы, — вздохнула Амиру, садясь на стул напротив. — Её раздражает все. — Но почему я должен с этим мучиться? — Кейл откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. — Я не император. Я просто координатор. Или кто? — Вы тот, кто согласился, — напомнила Амиру. — И теперь пожинаете плоды. — Горькие плоды, — поправил Кейл. — Кстати, вы говорили мне рассказать что-то ещё любопытное, — Амиру обвела взглядом свиток на столе. — Кстати, насчёт той мяснички... Она ищет свою подругу, барышню Розалин, которую украли во время той резни. — Ты хорошо подметила, Амиру, — Кейл отставил чашку с чаем, и его лицо стало серьёзным. — Я знаю, кто её украл. Но это не самое интересное. Самое интересное это то, что планируется восстание. За столом повисла тишина, даже котята перестали возиться на коленях. — Кто бы посмел? — Амиру заметно испугалась, её пальцы побелели, сжимая край скатерти. — И откуда вы об этом знаете? Вы ведь никогда не ошибаетесь в таких вещах. — Это Ханна, — ответил Кейл, и в его голосе прозвучала усталость. — Короче, если вкратце, то этот трон должен принадлежать ей. — Откуда всё-таки информация? — спросила Амиру, подаваясь вперёд. — Просто я хорошо умею добывать информацию, — Кейл пожал плечами, словно речь шла о погоде. — И узнал, что Розалин была сбежавшей наложницей Ханны. О том, что её нашли, я узнал от шпионов в Восточном дворце. Всё просто. — Я, кажется, понимаю, на что ты намекаешь, — Амиру ахнула, прижимая руки к груди. — Ты реально сделал хрупкую барышню своей шпионкой? — Совсем нет, — Кейл покачал головой. — Не получилось. Её держат чуть ли не в каменных оковах. Но пару писем она всё же отправила. — Похоже, там ничего интересного не было, — догадалась Амиру, глядя на его спокойное лицо. В этот момент дверь хлопнула, и в комнату вошла Мэри. — Приветствую её высочество, — Кейл и Амиру учтиво поклонились. Мэри выглядела разъярённой. Её лицо раскраснелось, глаза метали молнии, а пальцы сжимали блокнот так, что побелели костяшки. Она терпеть не могла, когда её заставляли подчиняться приказам. — Это всё ты! — Мэри ткнула в него пальцем, чуть не задев подбородок. — Из-за тебя матушка так обеспокоилась моим исчезновением! Ты понимаешь, что для меня это важно? — Тут вы не правы, ваше высочество, — Кейл оставался спокоен, даже когда её палец почти коснулся его лица. — Её сиятельство обеспокоилась об этом сама, узнав о вашей страсти. — Да какая страсть?! — взорвалась Мэри. — Я просто хотела помочь стране, а не сидеть во дворце и слушать, как чиновники сплетничают! — Мы же оба знаем правду, не так ли? — Кейл посмотрел на неё в упор, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего Мэри сбавила тон. — Какую правду? — прошипела она. — Правда в том, что вы почему-то не боитесь переговариваться со мной! — Я про твою страсть к игре в вэйцзы, — сказал Кейл, ухмыляясь. — Так проникнуться игрой надо уметь. Амиру, стоявшая рядом, предупреждающе схватила его за руку, но Кейл знал, что его положение слишком важно, чтобы убивать за одну шутку. По крайней мере, он на это надеялся. — Вы говорите так, словно сами не играете в неё, — на удивление, Мэри лишь нахмурилась, не выказав ни злости, ни обиды. — Нет, — Кейл покачал головой. — Подобные игры не для меня. Я же простой человек, не обучен стратегии. Моя задача — выполнять приказы, а не разрабатывать планы. — Скромничаете, — заметила Мэри, подходя ближе. — Я слышала, что именно ваши планы помогли выиграть не одну битву. — Слухи часто преувеличивают, — ответил Кейл, не меняя выражения лица. — Или преуменьшают, — парировала Мэри. — Но не будем спорить. У меня нет времени на пустые разговоры. Она развернулась и направилась к выходу, но на пороге остановилась. — Кейл, — сказала она, не оборачиваясь. — Будьте осторожны. Не всегда люди смогут добродушно воспринимать такие вульгарные речи. — Я знаю, — ответил он. — Но спасибо за предупреждение. Мэри кивнула и вышла, оставив их в тишине. Амиру выдохнула и ослабила хватку. — Ты сумасшедший, — сказала она. — Возможно, — согласился Кейл. — Но живой пока что. — Не испытывай судьбу, — попросила Амиру. — Пожалуйста. — Постараюсь, — пообещал Кейл и, взяв её за руку, повёл к выходу. Впереди был долгий день, и им обоим нужно было набраться сил. — Ты хочешь направиться к императору? — спросила Амиру, понижая голос, будто их могли подслушивать. — Ага, — Кейл беззаботно пожал плечами, спокойно стоя возле двери и поглядывая в коридор. — Только подожду, пока он получит нервотрепку от сестры. — Ну, у Мэри больше нет причин спорить со своим братом, — заметила Амиру. — Отмену помолвки она уже выбила. Чего ей ещё надо? — Да, но я уверен, что претензий у неё ещё полно, — Кейл усмехнулся. — Она боится вдовствующую императрицу, потому и пытается через брата выпросить для себя свободу действий. А брат, как назло, слушается чиновника Вэя. Вот и ходит к нему каждую неделю с новыми требованиями. — Ты так спокойно об этом говоришь, будто тебя это не касается, — Амиру смотрела на него с удивлением. — А меня и не касается, — ответил Кейл. — Я просто жду, когда они закончат, чтобы доложить о делах. — И как часто они спорят? — Часто, — вздохнул Кейл. — Очень часто. Из-за двери послышался приглушённый голос Мэри — повышаясь, он переходил на крик, потом снова стихал. Амиру поёжилась. — Может, зайдём попозже? — предложила она. — Можно и попозже, — согласился Кейл, не двигаясь с места. — Но я привык. Это даже забавно. — Ты странный, — покачала головой Амиру. — Знаю, — улыбнулся Кейл. — Мне уже говорили. Он всё-таки дождался, пока Мэри не выйдет из кабинета с триумфальной улыбкой. Она высоко задрала голову, и в её походке чувствовалась такая уверенность, будто она только что завоевала целое королевство, а не просто выиграла спор у брата. — Вот видишь, ты был неправ, — бросила она Кейлу, проходя мимо. — Мой брат слишком боится меня. Так что не ждите меня во дворце ближайшие пару месяцев. Я уезжаю надолго. Кейл промолчал, но про себя усмехнулся. Ага. Её свобода закончится на том, что вдовствующая императрица снова вспомнит о её существовании и тогда Мэри придётся вернуться. Он вошёл, жестом приказав Амиру следовать за ним, а котятам — идти обратно в кабинет. Те послушно развернулись и потрусили по коридору, оставляя за собой маленькие следы на полированном полу. — Приветствую ваше величество, — Кейл и Амиру склонились в почтительном поклоне. Император поднял голову. Его лицо было как всегда беззаботным, но в глазах теплился огонь обиды из-за нападок Мэри. — Ещё и вы на мою голову, — проворчал он. — А значит, жди беды. Поднимите головы. Кейл и Амиру подчинились, выпрямляясь. — Докладывайте, — велел император, и в его голосе послышалась привычная властность. — И без плохих новостей, если можно. — Не могу обещать, ваше величество, — ответил Кейл, делая шаг вперёд. — Но постараюсь. — Уж постарайся, — вздохнул император. — У меня сегодня и так голова болит. Сначала сестра, теперь ты. Что дальше? Землетрясение? — Пока нет, — серьёзно ответил Кейл. — Но день только начался. Император снова откинулся на трон и стал беззаботно подбрасывать шпильку, которую до этого вертел в пальцах. Его лицо было расслабленным, почти скучающим. — Министр Вэй... Услышав этот титул, император сразу побледнел. Его рука замерла, шпилька выпала и покатилась по полу, звеня о мраморные плиты. Он представил, как ему снесут голову — буквально. Министр Вэй не отличался мягким нравом. — ...его не будет ближайший месяц, — закончил Кейл. Император готов был подпрыгнуть от радости. Его лицо просветлело, на губах заиграла довольная улыбка. — Ох, даже знать не хочу, — сказал он, отмахиваясь. — Лишь бы он подольше не возвращался. Этот идиот Юйвэнь Сю! Думает лишь о своей башке, а не о том, какая это может быть большая проблема. Его кукловод свалил невесть куда, оставив императора жить без приказов, а без он жить не мог. Он был уверен, что чиновник Вэй даже подсказывает ему в какую сторону повернуть, чтобы добраться до комнаты наложницы. Кейл мысленно усмехнулся, но виду не подал. — Ладно, всё, больше мне ничего не интересно, — император махнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена. — Идите. Низко поклонившись и попрощавшись, они вышли с Амиру и Кейлом из кабинета. Коридор был пуст, только вдалеке маячили фигуры стражников. — Ох, почему надо было выбрать этого остолопа на должность императора? — проворчал Кейл, когда они отошли достаточно далеко. — Кейл, тут повсюду уши! — Амиру оглянулась, понижая голос. — И что? — Кейл не сбавил тона. — Ты думаешь, эта охрана втайне так же не обсуждает его глупость? Поверь, императора здесь никто не любит. Только насмехаются. — Это не повод рисковать, — покачала головой Амиру. — Не повод, — согласился Кейл. — Но иногда правду нужно говорить вслух. Хотя бы самому себе. Они свернули за угол, и Кейл остановился, прислонившись к стене. — Устал? — спросила Амиру. — Не то слово, — ответил он. — Пойдём отсюда. Подальше от этого дворца и его интриг. — Куда? — К котятам, — Кейл улыбнулся. К котятам идти не пришлось — оказалось, они ждали их в коридоре. Оба сидели на ковровой дорожке, прижавшись друг к другу, и смотрели на приближающихся людей с таким видом, будто знали, что за ними придут. — Они такие милые, — проворковала Амиру, беря серого котёнка на руки. Тот сразу же замурлыкал, тыкаясь носом в её ладонь. — Где ты взял их? Кейл поднял рыжего, который тут же забрался ему на плечо и устроился там, как на насесте. — Подобрал, — ответил он, поглаживая пушистый бок. — Главный евнух попытался их утопить. Пришлось вмешаться. — Ужасный человек, — Амиру прижала котёнка к груди. — Будь я императрицей, давно бы уволила его. — Нет нужды, — Кейл усмехнулся. — Он уже уволен и получил сто ударов палкой под конец. — Кейл... — Амиру подняла на него глаза, и в них читалось изумление. — Это сделал ты? — Ну а что? — Кейл пожал плечами. — Зря я работаю на Великую Инь? Пусть император на меня тоже поработает. Хотя бы раз в жизни. Амиру захлопала глазами, поражённая его наглостью. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом только покачала головой. — Кейл, прошу тебя, — сказала она, понижая голос. — Не будь таким самонадеянным. Это всегда плохо кончается. — Знаю, — ответил он, и в его голосе не было раскаяния. — Но иногда риск оправдан. Как в этом случае. — И часто ты рискуешь? — спросила Амиру. — Чаще, чем следовало бы, — честно признался Кейл. — Но пока везёт. — Везение не вечно, — напомнила Амиру. — Знаю, — повторил Кейл. — Но сегодня не тот день, чтобы об этом думать. Пойдём, нам ещё нужно покормить этих обжор. Он кивнул на котят, и Амиру, вздохнув, последовала за ним. В конце концов, спорить с Кейлом было бесполезно. Он всегда поступал по-своему. И, как ни странно, у него это получалось.

***

Витира снова прогуливалась по лагерю, радуясь своей новоф должности. Солнце светило, ветер шевелил флаги, и солдаты отдавали честь, когда она проходила мимо. Всё было хорошо. Но её расстраивало то, что их отношения с Хоу Уанем стали холодными. Ещё недавно они могли разговаривать часами, а теперь — сухие приветствия и короткие доклады. Витира вздохнула, поправляя воротник. Хотя на что она, обычная свинорезка, могла надеяться? Он — генерал, а она... Она просто та, кто умеет обращаться с мечом и не боится крови. Такие, как он, не смотрят на таких, как она. По крайней мере, всерьёз. Ей стоит думать о Розалин, а не о каком-то мужчине. — Сестра Витира, что-то вы тормозите, — Сяо Пан поводил рукой перед её лицом, пытаясь привлечь внимание. — Всё ещё думаете о Ся Чжэне? — Эй! — Витира встрепенулась и нахмурилась. — Не называй его так неформально! — А как называть? — Сяо Пан притворно удивился. — Ваш возлюбленный? — Я сказала — не называть! — Витира стукнула его по плечу, но не сильно. — Эй, ну хватит, — сказал Эр Ху, закатывая глаза. — Сестра, не переживай так об этом ублюдке. — Эй, он не ублюдок! — возмутилась Витира, сжимая кулаки. — Просто мы разошлись, и всё. Бывает. — Никто не смеет бросать нашу сестру, — хмыкнул А-Гуан, скрещивая руки на груди. — Хочешь, мы наведаемся к нему и объясним, как надо обращаться с женщинами? — Ладно вам, — Витира отмахнулась, стараясь не показывать, как задевают её эти разговоры. — У меня полно дел. — И какие у тебя дела, сестра Витира? — спросил Эр Ху, прищурившись. — Кроме того, чтобы грустить по этому... Ну, по нему? — Я не грущу! — Витира выпрямилась, принимая боевую стойку. — Я тренируюсь. Готовлюсь к следующей битве. — Звучит как попытка сбежать от реальности, — заметил А-Гуан, но в его голосе слышалась не насмешка, а сочувствие. — А ты эксперт по реальности? — парировала Витира. — Идите уже. Они спокойно ушли, зная, что на самом деле между ней и Ся Чженом была лишь влюбленность которая не успела преобразиться в любовь. Чтож у нее было много дел. Как вспомнишь кого-нибудь, так что-нибудь и случится. Именно сейчас главному евнуху захотелось появиться с новым указом. А самое странное — он подошёл к ней лично, пока она готовила суп. Витира замерла с половником в руке, глядя на него. Евнух вежливо поклонился — но сразу было видно его пренебрежение. Кривая усмешка, едва заметный взгляд сверху вниз, пальцы, сжимающие свиток так, будто он держал в руках не императорскую волю, а связку старых тряпок. Витира прекратила помешивать суп и устремила свой взгляд на евнуха. Тот уже успел произнести все торжественные речи под звук трубы и теперь читал ей приказ. Голос его был противным, скрипучим, и каждое слово он произносил с таким видом, будто делал ей одолжение. «Чиновница четвёртого ранга Витира приглашается на аудиенцию в императорский дворец!» — наконец прозвучало через несколько абзацев, заполненных титулами и восхвалениями. Что опять? Неужели её снова будут награждать? Витира нахмурилась, откладывая половник в сторону. Вроде бы никаких подвигов она не совершала. — Благодарю, — сказала она, принимая свиток. Евнух поклонился ещё раз — сухо, коротко — и удалился, не проронив больше ни слова. Музыканты потянулись за ним, оставив Витиру одну на кухне с супом и свитком в руках. — Ну и денёк, — пробормотала она, разворачивая указ, чтобы перечитать его в тишине. Похоже, она была назначена на завтра. Значит, ей стоит отправиться сейчас, чтобы успеть подготовиться и не опоздать к императорскому приёму. Но напоследок она решила зайти к Хоу Уаню. Просто попрощаться на всякий случай. Он как всегда сидел в своей комнате, которая была заполнена ранеными — их было человек двадцать, не меньше. Кто-то лежал на кровати с перевязанной головой, кто-то сидел на полу, прислонившись к стене, кто-то дремал. Воздух был спёртым, пахло травами, кровью и чем-то ещё — тем особенным запахом, который всегда сопутствует войне. И как всегда, они разбежались при виде Витиры. — Останьтесь тут, — сказала она, но раненые только испуганно замотали головами, словно боясь, что их убьют, если они останутся. В итоге все убежали. Все, кроме Хоу Уаня. — Почему они такие нервные? — поинтересовалась Витира, подходя ближе. — Просто решили подышать свежим воздухом, — бросил Ся Чжэн, обводя рукой пустой коридор. — Я слышал, что главный евнух снова приходил. Оторванного уха ему было мало? — Что? — ахнула Витира, замирая на месте. — Ах, это просто идиома, — быстро сочинил оправдание Ся Чжэн, отводя взгляд. — Я позже объясню её смысл. — Ладно, — Витира быстро успокоилась. Кто бы вообще стал отрезать ухо главному евнуху? Хотя она и сама часто думала об этом, когда он своим противным голосом зачитывал очередной указ. — Не знаешь, почему он захотел позвать меня? — Догадываюсь, — Ся Чжэн понизил голос и оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли лишних ушей. — Поговаривают, что император собирается наградить тебя за последнюю битву. Но есть и другие слухи. — Какие? — Что тебя хочет увидеть Кейл Хенитьюз. Ся Чжэн произнёс это имя так, будто речь шла о самом дьяволе. Витира замерла, переваривая услышанное. Кейл Хенитьюз? Разве он вообще звал кого-либо к себе? За все время, что Витира жила, она ни разу не слышала, чтобы этот человек приглашал кого-то на аудиенцию. Он всегда действовал сам, появляясь из ниоткуда и исчезая в неизвестном направлении. Витире он всегда казался загадочным и довольно пугающей личностью. Человек, не имеющий никакой официальной силы, но распоряжающийся всеми силами дворца. Человек, которого боялись даже министры. Человек, который мог одним словом изменить судьбу любого. Витира точно не хотела бы встречаться с таким опасным человеком. Ей ещё хватило похищения Розалин, которую она всё ещё не могла найти. — Но зачем? — спросила она, чувствуя, как внутри поднимается тревога. — Его планы всегда неожиданные, — ответил Ся Чжэн, пожимая плечами. — Кто знает, что у него на уме? Может, хочет предложить тебе работу. Ты пойдёшь? — А у меня есть выбор? — Витира горько усмехнулась. — Меня позвали. Значит, я должна прийти. — Хорошо, я знаю, что ты все равно все сделаешь по своему, — кивнул Ся Чжэн. — Поэтому я и предупредил. Будь осторожна. — Всегда, — ответила Витира и, поправив воротник, направилась к выходу. Впереди была встреча с человеком, которого боялись, казалось, даже небожители, но Витира не была ей. Она была простой женщиной-мясником. Поездка во дворец была максимально долгой. Колеса стучали по каменной мостовой, солнце палило нещадно, и даже лёгкий ветерок не спасал от духоты. Витира то и дело вытирала пот со лба, проклиная себя за то, что не взяла веер. А встреча с императором оказалась бесконечно глупой и наивной — до смешного. Он снова настаивал на том, чтобы взять её в наложницы, и снова был отвергнут. Витира терпеливо объясняла, что её сердце занято, что она не создана для гарема, что она воин, а не украшение. Император вздыхал, качал головой и смотрел на неё с такой обидой, будто она отказывала ему в последнем куске хлеба. Витира с опасением понимала, что предсказания Ся Чжэна могут быть точны. И ей действительно придётся предстать перед Кейлом. Человеком, которого боялись даже министры. Человеком, который мог одним словом изменить судьбу. Она шла обратно, к счастью понимая, что её никто не останавливает. Стража расступалась, слуги кланялись, император остался в тронном зале, вероятно, уже переключившись на следующую просительницу. Витира почти выдохнула, когда столкнулась с девушкой, нёсшей ворох бумаг. Та споткнулась, потеряла равновесие, и документы разлетелись по полу белыми птицами. — Вы в порядке? — Витира протянула руку, помогая ей подняться. — Всё хорошо, а... — девушка подняла голову, и её глаза расширились. — Это же госпожа Витира! — она тут же поклонилась так низко, что едва не коснулась лбом колен. — Извините эту простую девушку за невежество! — Нет, не стоит, — Витира покачала головой и начала собирать бумаги. — Давай я помогу тебе донести. — Я не смею! — Я сказала — помогу, — твёрдо повторила Витира, и девушка, вздохнув, сдалась. Они вместе дошли до кабинета. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился голос — приятный, мужской. — Амиру, я же сказал: ты могла попросить слуг донести документы. Зачем самой таскаться? Витира замерла на пороге. Этот мужчина был потрясающим красив. Такой оттенок волос был только у ее подруг, а цвет глаз был необычно теплым. Кто это? — Госпожа Витира, — сказал он. — Какая неожиданная встреча. Проходите, не стесняйтесь. У нас есть о чём поговорить. Витира вздохнула и шагнула в кабинет. Черт, ей стоит думать о Ся Чжене, а не о каком-то незнакомом мужчине.

***

Мэри в глубине души знала: Кейл, этот надоедливый подпольный правитель, был прав. Ей стоит забыть Гунсунь Ине. Он не любит её, и что? Теперь убиваться каждый день? Рыдать в подушку по ночам? Смотреть на дверь в надежде, что он войдёт? Нет. Она не из таких. Она — другая. Она выжила в этом мире сама, без чьей-либо помощи, и не собиралась сдаваться из-за какого-то мужчины, даже если этот мужчина разбил её сердце. Она продолжила замешивать различные отвары в надежде получить что-то, что может легко остановить кровотечение. Порошки, жидкости, пасты — всё смешивалось в глиняных плошках, пахло травами и кислыми настоями, иногда едко, до слёз, иногда сладко, до тошноты. Но ничего не работало. Или работало, но не так, как нужно. Ци Шу рядом с ней активно имитировала, что она что-то делает. Она перекладывала баночки с места на место, протирала стол, поправляла занавески, сдувала пылинки со стола. Создавалось впечатление, что она очень занята и очень полезна, но Мэри видела. — Ты будешь полезнее, если сходишь за травами. — сказала Мэри, не отрываясь от отвара. — Умоляю, госпожа. — ответила Ци Шу, и её голос был тихим, но твёрдым. — Вам нужна помощь. — Мне нужен результат, — вздохнула Мэри. — А пока его нет. — Он появится, — уверенно сказала Ци Шу. — Вы же её высочество. У вас всё получается. — Спасибо за веру, — усмехнулась Мэри. — Но иногда даже мне не везёт. — Везение — это не про вас, — покачала головой Ци Шу. — Вы — это талант и упорство и... И простота. — Простота? — Мэри удивилась. — Ну да, — Ци Шу смутилась. — Вы не играете ролей. Вы — это вы. И это... Это здорово. Мэри ничего не ответила. Она опустила голову и продолжила мешать отвар, чувствуя, как от слов Ци Шу становится теплее на душе. Может, она и не права насчёт простоты. Но то, что она не сдаётся, — это точно. И, возможно, это было важнее всего. — Ты умеешь льстить, — сказала Мэри, не поднимая головы от плошки. — Меньше слов, больше дела. Пока эта бурда варится, осмотрим пару солдат. Она взяла поднос с лекарствами — глиняные баночки, ступки, свёртки с сухими травами, несколько чистых тряпиц. Всё это хозяйство громоздилось на деревянном подносе, угрожая вот-вот опрокинуться. Ци Шу, не дожидаясь приказа, подхватила материалы для перевязок — бинты, чистые полосы ткани, маленькие ножницы — и пошла следом. В последнее время насмешка солдат сменилась на уважение. Они наконец признали её навыки и с радостью начали кланяться ей, когда она заходила в лазарет. Поначалу Мэри это нравилось, но потом это стало раздражать. — Приветствуем императорского лекаря, — раздалось из угла, когда она вошла. — Эй, сколько вам говорить, чтобы вы лежали, пока ваши раны не заживут? — притворно возмутилась Мэри, оглядывая комнату. Солдаты, которые сидели на кроватях, переговариваясь или играя в кости, послушно опустились. Некоторые даже замерли, боясь пошевелиться, чтобы не вызвать ещё большего гнева. Мэри подошла к одному молодому мужчине, замечая, как кровь просачивается через повязку на его плече. Красное пятно расползалось по ткани, становясь всё больше, и Мэри нахмурилась. — Ну что я вам говорила? — сказала она, ставя поднос на тумбочку. — Вставать без надобности нельзя. А вы, видимо, решили, что правила не для вас. — Простите, — виновато пробормотал солдат, опуская глаза. Мэри не ответила. Она принялась менять повязку — аккуратно сняла старую, пропитанную кровью, промыла рану тёплой водой, обработала мазью, которая пахла дёгтем и полынью. Солдат шипел, но терпел, сжимая зубы. — В следующий раз старайтесь не вставать, — посоветовала она, заканчивая натягивать ткань. — Если вам что-то надо, попросите у кого-то поздоровее. Не стесняйтесь. — Хорошо, — кивнул солдат. — Извините, что заставил вас волноваться. Мэри кивнула, веря ему. Она повернулась к Ци Шу, которая стояла рядом с охапкой чистых тканей. — Принеси ещё, — приказала она, указывая на соседнюю кровать, где лежал другой раненый, с перевязанной ногой. — Нужно заменить старые повязки на свежие. Ци Шу кивнула и побежала выполнять приказ. Мэри осталась у кровати, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Работы было немерено. Солдаты всё прибывали, раненых становилось всё больше, а лекарств — всё меньше. Но она не жаловалась. Это была её работа и она делала её хорошо. По крайней мере, она на это надеялась.

***

Розалин проснулась с обычным тошнотворным чувством, зная как пройдет её день. Все они были похоже здесь. Она так привыкла, работая в таверне с утра до вечера, что теперь не могла просто бездельничать целыми днями. — Как тебе спалось? — спросила Ханна. Что-то сегодня она проснулась раньше чем обычно. Она как всегда обняла её за талию. Розалин поддалась, не желая разозлить ее, чтобы ещё несколько слуг не пострадали. — С самого утра твоё лицо недовольно. Я подумываю о том, чтобы выколоть тебе глаза, чтобы ты не видела меня и улыбалась. — Ты сумасшедшая. Даже если я буду слепа, все равно помню кто перед до мной стоит. — фыркнула Розалин, не сводя взгляда с фигурки на шее Ханны. Ханна привычно усмехнулась своей ледяной усмешкой. Розалин не могла понять почему она так смотрит на неё, раз заявляет что любит её и жить без неё не может. — Может хватит уже твоих игр? Я не люблю тебя и тогда не любила. Я несчастна когда нахожусь с тобой. — каждый день она пыталась докопаться до совести её похитительницы и каждый раз понимала, что это бесполезно. — И что? Ты скоро привыкнешь к тому, что ты моя. Я счастлива пока могу держать тебя в объятиях. — Ханна еще крепче обняла её. Розалин убивала это логика. Почему она всю жизнь должна страдать? Все её годы молодости были испорчены это девушкой. Она постоянно жалела, что спасла её. — Твой взгляд так полон ненависти. Мне нравится. — Ханна провела пальцем по её губе. Она наклонилась, чтобы поцеловать её, но в тот момент ворвался слуга. — Госпожа, беда! Кто-то проник в Восточный дворец! — Я говорила не входить. Розалин знала, что произойдёт дальше. Ханна взяла кинжал со стола (она таскала с собой оружие всегда) и метнула его прямо между глаз мужчины. Слуга даже не вскрикнул, сразу же опадая на пол. Ханна все таки отпустила её и встала с кровати. — Оставайся тут. Я приду и мы продолжим. Только посмей еще раз попытаться сбежать. — А то что? Я обязательно попытаюсь. — Бесполезно. Я тебя найду. Ханна вышла. Дождавшись несколько минут Розалин, оставаясь еще в легком нижнем платье, вышла следом. Везде было как-то тихо и пустынно. Она решила спуститься. Ее босые ноги шлепали по холодному мраморрму полу. Ханну она все таки увидела. Ее скрутили шестеро солдат, она отчаянно отбивалась. Похоже они были имперскими. Рядом она заметила Кейла. Он явно был причастен к этому. Они явно не договорились о её спасении, но ее все равно вытащили. Неожиданный приятный бонус. Она наткнулась взглядом на синие волосы Витиры, которые мелькнули в толпе солдат, и её сердце сразу же успокоилось. Это было странное чувство — облегчение, смешанное с теплотой, которое разливалось по груди, стоило только увидеть знакомый силуэт. Витира стояла неподалёку, привалившись к двери. — Сестрица Розалин! — Витира сорвалась с места и сжала её в объятиях так крепко, что у Розалин перехватило дыхание. — Вы в порядке? Вы так похудели! Глаза впали, щёки бледные... Вас там совсем не кормили? — Всё нормально, — Розалин осторожно высвободилась из объятий. — Лучше скажи, в порядке ли ты. — Всё хорошо, — отмахнулась Витира. — Раз я нашла вас, значит, всё обязательно будет хорошо. Она взглянула на Ханну, которую удерживали уже два человека. Та стояла, опустив голову, и даже не пыталась вырваться — только плечи её дрожали, и сжатые кулаки белели в свете факелов. Кейл подошёл к ней, поднял ей подбородок, заставляя посмотреть в глаза, и тихо, но так, что слышали все, произнёс: — Не всем планам суждено осуществиться. Он отпустил её, и Ханна, пошатнувшись, сделала шаг назад. Стража тут же подхватила её под локти, не давая упасть. — Её во дворец, — приказал Кейл, вытирая пальцы о платок. — Смотрите, не потеряйте. — Слушаемся! — гаркнули стражники и повели Ханну к выходу, держа её крепко, но без жестокости. Розалин, стоявшая до этого в тени, шагнула вперёд. Она подошла к Кейлу и, глядя ему прямо в глаза, низко поклонилась — так низко, что её волосы коснулись пола. — Спасибо вам, — сказала она, и в голосе её слышалась искренняя благодарность. — Встань, — Кейл помог ей подняться. — Не за что благодарить. Я просто делаю свою работу. — Ваша работа спасает жизни, — возразила Розалин, выпрямляясь. — Мою жизнь, жизни многих людей. — Тогда работайте еще лучше на меня, — ответил Кейл, и в его глазах мелькнула усмешка. — Постараюсь, — пообещала Розалин. — Ещё раз спасибо.

***

Ханна сидела в темнице, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Сырость пробирала до костей, где-то в углу пищала мышь, а с потолка мерно капала вода, отсчитывая секунды, минуты, часы. К ней на удивление никто не заходил — ни допросов, ни пыток, ни даже никто еще не побежал её возвращать. Только тишина, холод и мысли. Хотя последнее было неудивительным, она знала насколько всем было плевать на старшую дочь. Она могла лишь думать о Розалин. О её улыбке, о её голосе, о том, как она смотрела на Ханну в последнюю их встречу — с таким гневом, с такой тоской по дому, что у самой Ханны разрывалось сердце. Она наверняка не пострадала, по крайней мере Ханна надеялась. Надеялась, что её не тронули, не обидели, не использовали. Надеялась, что когда-нибудь они снова увидятся, что она снова сможет её украсть. Надеялась, что это не конец. Дверь её камеры распахнулась с грохотом, и Ханна увидела мужчину — того самого, который приказал схватить её. Он стоял на пороге, высокий, надменный и смотрел на неё с лёгкой усмешкой, будто она была букашкой, которую можно раздавить. Только он еще не знал, что раздавят его. Ханна поднялась с усмешкой, наблюдая за ним. Такой хрупкий. Она могла бы легко разобраться с ним, если бы не стража, застывшая у него за спиной с мечами наголо. — Откуда вы узнали, где я? — спросила она, скрещивая руки на груди. — Барышня Розалин подсказала, — ответил юноша. Ханна догадалась об этом. Она поняла это ещё в тот момент, когда её схватили. Но подтверждение её мыслей было слушать больно. Снова и снова Розалин продолжала растаптывать её чувства, будто они ничего не значили. Будто Ханна была для неё пустым местом. — Передайте ей, — сказала Ханна, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — что я её прощаю. — Прощаешь? — переспросил он. — Вы думаете, ей нужно ваше прощение? Она даже не вспоминает о тебе. — Какая разница? — девушка усмехнулась. — Услышав об этом, она точно вспомнит и придёт. Она никуда никогда не сможет деться от меня. Я — её судьба. Её карма. Её крест. Она говорил это с такой уверенностью, будто читал пропись, высеченную на каменных скрижалях. Кейл смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается тошнота. Судьба. Карма. Крест. Какие высокие слова для того, кто просто боится потерять контроль. — Знаешь, убить тебя всегда можно, — продолжил он, делая шаг к решётке. — У меня даже была мысль приплести тебя к работе. Но я знаю: ты слишком сумасшедшая, чтобы подчиняться. Ты будешь брыкаться, кусаться, плеваться ядом. Зачем мне такая обуза? — Правильно думаешь, — ответила Ханна, и в её голосе не было страха, а превосходство и высокомерие. Она смотрела на него, и он казался ей маленьким. Жалким. Ничтожным. — Так что сиди здесь, — сказал он, разворачиваясь к выходу. — И молись, чтобы она пришла. Потому что если нет... — он не закончил фразу, но Ханна поняла. Что он умел ввиду что-то ужасное. Наивный, её здесь скоро не будет, нужно лишь чуть-чуть подождать помощи. Дверь захлопнулась. Замок щёлкнул. Ханна осталась одна. — Она придёт, — прошептала она в темноту. — Она обязана придти. Никто не пришёл. Ханна сидела в темноте, прижимаясь спиной к холодной стене, и слушала, как где-то далеко капает вода. Час. Два. Может, пять. Она потеряла счёт времени. На что она вообще надеялась? Розалин пока не может полюбить её. Возможно, её чувства угасли, но они обязательно восстановятся. Ведь если бы она не любила, то не спасла бы тогда, в тот раз, во время пожара. Ханна помнила эти руки, вытаскивающие её из воды, этот голос, эти глаза, полные заботы. Такое не забывается. Такое не проходит. Когда-нибудь она поймёт, а сейчас пусть лучше отдохнёт. Может, даже соскучится. Ханна закрыла глаза и попыталась представить лицо Розалин, но перед глазами была только тьма. Наконец в камеру пришёл её младший брат. — Юаньцин, ты пришёл, — Ханна встала, подходя к решётке. — Извини, но я не могу обнять тебя через клетку. — Ничего, — он усмехнулся и достал из рукава связку ключей. — У меня есть ключи. Старшая сестра, это всё из-за той девки. Брось её наконец-то. Ханна подавила раздражение. Нельзя злиться на глупого младшего брата. Он просто не понимает. Не понимает, что такое любовь, что такое боль, что такое надежда. Он молод, глуп и уверен, что мир вертится вокруг него. — Она просто не поняла своего положения ещё, — мягко сказала Ханна. — Брат, выпусти меня. Юаньцин пожал плечами и послушно отпер дверь. Замок щёлкнул, и Ханна вышла из камеры, чувствуя, как лёгкие наполняются воздухом свободы. Она была на свободе. Но была ли она свободна или всё ещё оставалась пленницей своих чувств? — Пойдём, — сказала она, кладя руку на плечо брату. — У нас много дел. — Каких? — удивился он. — Для начала — отправимся в Восточный дворец, — ответила Ханна, и в её голосе прозвучала сталь. — Ты собираешься бросить ту наложницу? — спросил Юаньцин, и в его голосе послышалось откровенное недоумение. Он даже остановился на мгновение, глядя на сестру так, будто она сошла с ума. — Она моя жена, брат, — Ханна недовольно уставилась на него, и в её взгляде читалось такое ледяное спокойствие, что Юаньцин поёжился. — Прояви хоть немного уважения. — Извини, — он почесал затылок, явно не зная, как себя вести. — Просто твоё девушколюбство для меня ещё странно. Я не привык. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Старшая сестра, ты могла бы выбрать девушку послушнее и красивее. Без этих странностей. — Я сказала — хватит, — голос Ханны стал тише, но от этого только страшнее. Юаньцин послушно закрыл рот, зная, что сестру лучше не злить, особенно когда речь заходит о её возлюбленной. Он видел, как она сжимает кулаки, как побелели костяшки, как дёргается желвак на скуле. — Понял, — сказал он, поднимая руки в примирительном жесте. — Молчу. — Вот и молчи, — Ханна отвернулась и зашагала вперёд, не дожидаясь брата. Он вздохнул и поспешил за ней, проклиная себя за глупый язык. Но любопытство не утихало. Как можно любить ту, кто предал и не один раз? Как можно верить той, кто сдал тебя? Как можно называть женой ту, кто даже не любит тебя? — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — тихо сказал он, догоняя сестру. — Я и буду счастлива, — ответила Ханна, не оборачиваясь. — С ней. — Как скажешь, — вздохнул Юаньцин и пошёл следом, надеясь, что когда-нибудь поймёт эту странную любовь, которая заставляет людей совершать безумства или хотя бы смирится с ней.