Меж двух миров

Лука и девушка, которой он докучал, сидели друг напротив друга около часа. Молча. Он осматривал её резкие черты лица, синяки под глазами, словно тени от невидимого груза. Она изучала его. Не по-детски серьёзный взгляд, худые руки, сжимающие колени, упрямый изгиб губ. Мальчик, увидев, как солнце поползло с зенита, дрогнул и немедленно поднялся. В лесной тишине его движение прозвучало как выстрел. – Таки опомнился? – её голос, хрипловатый и плоский, разрезал воздух. Лука вздрогнул, будто его ударили. Он посмотрел на неё и, не в силах соврать, ответил: – Да. Я должен вернуться к отцу Фабуло. Он обучает меня магии. На лице его собеседницы выступило притворное, преувеличенное удивление, настолько фальшивое, что от него веяло ледяным презрением. – Да-а-а? – протянула она, медленно поднимая бровь. – Ну-ну… Удачи. Луке отчаянно хотелось продолжить. Она впервые сказала что-то сама, что-то, помимо отмашки! Но внутри он понимал, что должен вернуться. – Мне пора, – пробормотал он, отступая. – Я… я вернусь завтра. В ответ – только треск углей в костре. Даже кивка не последовало. Тишина снова повисла в воздухе. Через несколько секунд, поняв, что это и есть весь ответ, Лука развернулся и побежал прочь, чувствуя на спине её жгучий взгляд. Как только он скрылся из виду, за деревьями, её лицо исказила горькая, усталая гримаса. «Лука – значит свет. Иронично, – пронеслось в её голове. – А этот Фабуло… губа не дура, подобрал себе маленький факел. Чтож, удачи, искорка. Ну а меня… меня завтра тут уже не будет».

Лука мчался по уже знакомой тропе, сердце колотилось не от бега, а от странной, щемящей тоски. В уме крутилось навязчивое, как заклинание: «Я обязан вернуться завтра». Он ворвался в город, как преступник, и, запыхавшись, приоткрыл массивные двери церкви. На пороге, с метлой в руках, стоял брат Мит. Вечерний свет падал на его худое, сосредоточенное лицо. Хоть он и был старше Луки всего на несколько лет, эта разница в подростковом мире была пропастью: в его прямой осанке, в спокойствии движений читалась несвойственная возрасту взрослость. – Здравствуй, Лука, – проговорил он ровным, тихим голосом. – З-здравствуй, – выдохнул Лука, пытаясь скрыть одышку. – Где ты был? Отец Фабуло тебя повсюду ищет. Волнение и физическая усталость были настолько явными, что скрывали внутреннее волнение. Лука, не глядя в глаза, выдавил: – Я… прогулялся по городу. Тренировал Murus sum. И тут, словно из самой тени, в проёме двери появился Фабуло. Он стоял, засунув руку в рукав, и смотрел на Луку тем непоколебимо-спокойным взглядом, от которого по спине мальчика пробежали ледяные мурашки. – Это очень хорошо, – произнёс священник. Его голос был ещё более спокойным, чем его выражение лица. С этими словами он, не отводя глаз, начал тихо шептать себе что-то под нос. Губы едва шевелились. Лука не понимал слов, но чувствовал их – как лёгкое давление на виски, как холодок по коже. Внезапно, так же резко, как и начал, Фабуло замолчал. – Мы продолжим обучение? – спросил он. Скорее даже не как вопрос, а как повеление. Лука, подавив ком в горле, кивнул: – Да. Я… немного задержался. Фабуло медленно кивнул в ответ, и в его взгляде на миг промелькнуло что-то странное. – Пройдём, – Фабуло сделал шаг в сторону комнаты, где они утром занимались, пропуская Луку внутрь. Лука почувствовал на своей спине пилящий взгляд. Он обернулся и увидел Мита, смотрящего ему в след. Солнце уже клонилось к закату, бросая длинные оранжевые полосы на каменный пол. Фабуло закрыл дверь. Звук щеколды прозвучал еле-еле слышно. – Садись. Лука сел, чувствуя, как ладони становятся влажными. – Ты сказал, что тренировал Murus sum. Покажи. Это была не просьба. Это была проверка. Лука встал, закрыл глаза, пытаясь собраться. Он выдохнул и прошептал: «Murus sum, petra sum, in voluntate Dei sto.» Фабуло смотрел, не моргая. – Интересно, – произнёс он тихо, подходя ближе. – Чем ты занимался, Лука? Лука почувствовал, как кровь отливает от лица. «Он знает. Он всё видит. Заклинание… он шептал заклинание на входе…». – Я… я просто устал, отец. Долго бегал. Фабуло остановился в шаге от него. Он медленно поднял свою руку и, не касаясь, провёл ладонью в сантиметре от плеча Луки. – Усталость пахнет потом и солью, дитя, – его голос стал низким и тихим. – А я чувствую другой запах. Лука не мог пошевелиться. Его сердце бешено колотилось – Это… это от того места, отец! От того переулка! Я был там! – выпалил он в отчаянии. Фабуло отступил на шаг. Его лицо оставалось каменным, но в глазах что-то промелькнуло. Разочарование и… сострадание? – Не лги мне, Лука. – Он сделал паузу. – Ты встретил её снова. Рыжеволосую. И ты вернулся к ней сам. Лука замолчал. Лгать дальше было бесполезно. Он мог только молчать, опустив голову, чувствуя, как предательство жжёт его изнутри. Фабуло отвернулся и подошёл к окну. Он долго смотрел на небо, покрывающееся багровым одеялом вечера. – Я ещё не учил тебя заклинанию Oculus Purus – Чистый взгляд. Я использовал его, когда вошёл. И я увидел на тебе метку. – Он обернулся, и теперь в его глазах горел тот самый «внутренний свет», но свет этот был мрачным. – Ты понимаешь, что это значит, Лука? Она позволит тебе приблизиться, пока ты забавен. А потом… Лука поднял глаза. В них уже не было страха. Было упрямство. То самое, что вело его через ручей. – Она не сделала мне ничего плохого. Она устала, когда спасла меня. – С завтрашнего дня, – сказал он ровно, но с железной непреклонностью, – ты не выйдешь за стены церкви без моего сопровождения. Ты будешь молиться здесь. Учиться здесь. Спать здесь. Пока я не буду уверен, что эта… метка с тебя сошла. Или пока она сама не придёт за тобой. Тогда мы встретим её должным образом. Это был приговор. Лука почувствовал, как стены церкви, ещё утром бывшие спасением, сомкнулись вокруг него, превратившись в самую красивую, но прочную тюрьму на свете. – Я понял – прошептал он, глядя в пол. – Надеюсь, что да, – Фабуло открыл дверь. – Иди. Помоги брату Бону с ужином. И… Лука. – Он задержал его в дверях. – Молитва чистый взгляд… если ты примешь её всем сердцем, она может показать тебе не только следы зла. Она может показать тебе истинную природу того, что ты видишь. Лука стоял в дверях, не в силах двинуться. Слова висели в воздухе. «Истинная природа». Что Фабуло хотел, чтобы он увидел? Чудовище? Или что-то ещё? – Отец… – голос Луки сорвался. Он должен был спросить. – А… а что с занятиями? Мы же… мы не занимались сегодня. Фабуло повернулся к нему. На его лице не было ни гнева, ни укора. – Твоя защита только что была хорошей, Лука. Достаточно хорошей. – Он сделал паузу, давая словам осесть. – Тебе остаётся лишь испробовать её в деле. Что и будет завтра. Отдохни. Завтрашний день потребует всех твоих сил. Лука почувствовал, как земля уходит из-под ног. «Испробовать в деле». Против чего? Против кого? Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и выскользнул в коридор. Сердце било в виски, как молот. Завтра… У него не было до завтра.

Ужин прошёл в гнетущей тишине. Брат Бону щедро наполнил его миску, но на этот раз его добрые глаза смотрели на Луку с грустью. Брат Мит сидел напротив, методично разламывая хлеб на крошечные, ровные кусочки. После ужина, когда Лука взялся подметать каменные плиты у входа, к нему приблизился Мит. Он не помогал, а просто стоял, наблюдая, как веник сметает пыль. – Ты задавал мне вопрос о нечисти, – тихо начал Мит, не глядя на него. Его голос был таким же ровным, как линия горизонта. – О том, может ли она молиться. Лука замер, веник в руке обвис. – Вот к чему он вёл… – Мит глубоко, устало вздохнул, и в этом вздохе было больше понимания, чем в часах проповедей. – Отец Фабуло… он строг. Особенно в этом. Всё, что касается нечисти. – Он наконец посмотрел на Луку. – Но знай… он хочет тебе только добра. Он видит в тебе… то, что когда-то было в нём самом. Это не было одобрением. Не было и осуждением. Это была констатация факта и попытка утешения одновременно. Мит видел больше, чем показывал. Возможно, и он видел метку на Луке, и страх в его глазах, и железную решимость Фабуло. Возможно, в глубине своего молчаливого сердца, он что-то понимал о «природе» вещей, что было недоступно даже Фабуло. – Спасибо, Мит, – прошептал Лука, и в его голосе впервые за вечер прозвучала не ложь и не страх… скорее растерянность. Мит лишь слегка склонил голову и бесшумно растворился в вечерних сумерках коридора.

Лука лежал на своей жесткой постели, уставившись в потолок, где плясали тени с улицы. Слова Фабуло и Мита сплелись в голове в тугой узел. «Испробовать в деле…» «Он хочет тебе только добра…» Он представил завтрашний день. Фабуло ведёт его куда-то за город, к «делу». Возможно, к другой нечисти. Или… или он знает, где Ами. «Ты встретил её снова». Что, если «дело» – это она? Что, если завтра Фабуло поведёт его прямо к ней, чтобы он «испробовал» свою магию на ней. Нет. Такого не может быть… Но что, если может? Тогда выбора нет. Совсем нет. Он должен был предупредить её. Он должен был увидеть её сегодня. Тишина ночи была обманчива. Лука прислушался. Из кельи Фабуло доносилось мерное, тяжёлое дыхание. Брат Бону давно похрапывал. Мит… Мит спал беззвучно. Лука медленно, по миллиметру, приподнялся. Солома под ним зашелестела. Он замер, сердце ушло в пятки. Ничего. Только далёкий крик совы за стенами. Он встал, босые ноги коснулись холодного камня. Он должен был идти.