⟨The morning w-out any masks⟩

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Проснулась Айрановна от раскалавающей разум головной боли. Она была такой всепроникающей, что, даже не разобравшись, где она, как она, и что было вчера, она сжала в по-детски слабых после недавнего кулачках волосы на висках, тихонько заскулила в полустоне, инстинктивно постаралась сжаться в позу эмбриона... И осознала, наконец, что нечто, держащее её за талию, удерживает её саму от любых действ. Более того, это нечто ещё и недовольно хмыкнуло и прижало её поближе к себе, как игрушку. Горячее дыхание на затылке и такой же температуры тело, включая широкую ладонь на талии, прижатое к ней и ощутимое даже сквозь неснятую одежду, немного успокоили её череп и уговорили его не трескаться. Или это волной адреналина окатило её, как ледяной водой/ Ответа нет. Она замерла. Прислушалась. Дыхание за спиной было громким, сонным, явно спокойным и удовлетворённым от одного её присутствия здесь. Но кто, блять, это мог быть/ Мысль крутилась в голове, как дикая птица в золотой клетке. Огладела комнату. Высокий потолок, низкая кровать — почти что лежащий на полу матрас, — яркий свет из окна, бьющий по лицу и пробуждающий ещё больше. Она не знает, где находится. От этой мысли у Айлин на лбу проступил холодный пот, сердце стало колотиться, как ужаленное, в висках вновь загудело, но уже от паники... «Тише, Гайдзин. Дай доспать, а...» Голос, прозвучавший прямо у уха, заставил Айрановну сначала замереть, подобно оленю перед фарами машины, а затем и неудержимо затрястись — от стресса, от страха, от того... От того, что она узнала этот голос. Рюсей. Тот, кто едва ли обращал на неё внимание, тот, кто организовал всю вчерашнюю вакханалию. Тот, кто... Нет, стоп. Почувствовав это, Шидо, явно недовольный от прерванного сновидения, лениво приподнялся, опершись на локоть. Поглядел так на неё сверху вниз. Но вот что удивило Айлин — тупая боль в районе копчика, которую она заметила только после того как парень своим движением её задел. Читающая, да, именно ты, подумала бы:: „Ой, ну это, наверное, от падения вчера со стула!!”. Но вот в чём дело — так это в том, что трезво мыслить после отправления и теперь такого потрясения героиня не могла. Ну отказывался её мозг категорически!! Потому в голову её лезли самые разные мысли, включая... Очень, НУ ОЧЕНЬ интересную ночь. Поняв, видимо, в чём дело, парень наигранно вздохнул, явно выражая своё... Разочарование/ «Эх ты, Гайдзин. Я тебя тут полночи выхаживал, удерживал от падения на пол прихожей, притащил в собственную кровать, чтобы ничего не затекло, воду таскал, не спал, пульс щупал... И это вот твоя благодарность/ Ясно теперь, какие девушки в Запретссии живут... Или ты замёрзла, мм//» Очередная фраза, сказанная этим голосом, выдернула её из пучины... Что это вообще было/ Паническая атака/ Простой поток мыслей/ Она не знала. Застыла. Дыхание Рюсея за спиной изменилось. Он, видимо, до конца понял, в чем дело... «Ты... — Он фыркнул, едва сдерживая хохот. — Ты СЕРЬЕЗНО думаешь, что я бы сделал ТАКОЕ// Я тут, значит, тебя смотрел, а ты обо мне ТАКОГО мнения//» Он, не выдерживая, всё же залился смехом, с силой хлопая в ладоши, явно не в силах сдержаться. Тут, пока он продолжал смеяться, девушка наконец осознала... Он говорит по-русски. Он. По-русски. Говорит. Почти без акцента. Что, блять/ Мысль заставила ее напрячься ещё сильнее, но парень, видя это, слабо толкнул её в плечо, не в силах ещё прекратить ржание. «Ты... — Голос был хриплым после сна, прилива адреналина и выпитого накануне напитка, но он заставил Шидо притихнуть, вслушиваясь в её речь, — Что вчера было/ Мне...» «Плохо. Очень. Знаю. Вчера тебя этот, как его, ну этот самый... Мацумото тебе в пунш подсыпал чё-то. Понятия не имею, что, но это явно был он.» Айрановна окончательно проснулась. Эти слова заставили её кровь похолодеть. «Юмо/.. Нет, он... Он не мог, он ведь...» «Мог. Ещё как. Он на крючке у Кенджи, того рыжего типа, помнишь ведь/ Которому ты вчера нагрубила. Он, кстати, всех заебал, да и меня в том числе... Ты всё же молодец, что ответила. Жаль только, что он настолько обижен на мир, чтобы от одной грубости заставить кого-то отравить другого. Особенно, когда эти двое... Очевидно, что общаются.» «Ладно. А что было... Ну, потом/ Что ты сделал/ Почему я, блять, вообще ЗДЕСЬ/» «Оно ещё и спрашивает... Ну, сначала я вообще не знал, где ты, ибо грохнулась ты в саду. Вспомнил уже после окончания пати. Ты ещё так упала... Я буду удивлён, если у тебя ничё не болит. Завёл домой, чтобы на траве не сидела. Потом попытался до твоей бабки дозвониться, — девушка посмотрела на него с немым вопросом, мол „Какого хрена, откуда у тебя может быть её номер/”, — Знаешь... Я твой телефон разблокал. Чтоб ей позвонить. Говорю, объясняю, типо так-то так-то, а она взяла и чуть ли не нахуй меня послала, прикинь!! Ну я и начал думать, что да как. Девать тебя некуда — оставил у себя. Сначала вообще на диване оставить хотел, ну, где вчера Юки сидела. Потом понял, что там холодно, да и ты, когда проснёшься, испугаться можешь. Вот и потащил к себе. Я хотел как лучше, между прочим.» После окончания тирады Рюсей смотрел на девушку так, будто все его описанные действия были самым логичным исходом в таком аду. Айрановна же... Ну, ахуела, хз/ Но выражение лица её было, видимо, таким смехотворным, что парень вновь фыркнул. «А ты какого члена... — Она прочистила горло, — Ты какого члена вообще по-русски пиздишь-то/... В моих глазах ты был, знаешь, прям япошкой.» «А чё бы мне не говорить/ Могу себе позволить, между прочим. Да и разве это тебе не на руку/ Не надо с утра пораньше пытаться понять чужой язык, к примеру.» «Справедливо...»

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Остаток утра — они, оказывается, проснулись аж в 8:25 — прошёл на удивление мирно. Они позавтракали — Шидо, как выяснилось, готовить умеет ещё меньше одной из подруг из России. Поговорили обо всём, включая то, как им теперь друг к другу относиться — ведь Айлин казалось, что теперь взаимоотношения явно должны быть хоть немного, да другими. Успели даже обсудить то, что надо бы на каникулах прогуляться. Идиллию прервал звук подъехавшей машины, а затем и стука в дверь. Быстрый, нервный. Парень пошёл открывать, приговаривая:: „Ну, может кто-то что-то забыл вчера...” Но на пороге стоял... Амир. Айрановна пока не увидела его, но узнала по голосу. Он явно был запыхавшимся. Явно торопился сюда. «流星くん…私…言われたの… (Рюсей-кун... Мне... Мне сказали, что...) — Он пытался отдышаться. — アイリーンちゃんがここにいる。本当だよ// (Что Айлин-чан здесь. Это правда//) «そうですね。それで、あなたは一体誰で、ここで何をしているのですか/ そもそもなぜ彼女が必要なのですか/ (Правда. А ты, собственно, кто, и что здесь забыл/ Зачем она тебе вообще/)» «私... (Я...) — Парень растерялся. — 彼女にとって、僕はほとんど兄弟みたいなものなんだよ。彼女は僕の祖母と暮らしているんだ。おばあちゃんアイリーン、知ってるでしょ/ (Я ей почти брат, знаешь. Она живёт у моей бабушки. Обаасан Айлин, знаешь такую/)» «知らないし、知りたくもない。どうしてここにいるの/ おばあちゃん自身が昨日、家の名誉を傷つけないように二度と来ないように言ったのよ。(Не знаю и знать не хочу. Зачем ты здесь/ Обаасан твоя сама вчера сказала, чтоб она не возвращалась, мол чтоб дом не позорить.)» Айрановна затаила дыхание. «え…おばあちゃんはそんなこと言えないよ…で、アイリーンはどこにいるの/迎えに来たの。(Что... Обаасан не могла так сказать... Так, где Айлин/ Я приехал, чтобы забрать её домой.)» «まあ、彼女自身がそれを望む場合に限りますが... (Ну, только если она сама того захочет...)» Шидо развернулся и жестом позвал Амира за собой. Они прошли в гостиную. Рюсей, прикрикнув, позвал девушку, которая всё ещё сидела на кухне. Когда она вошла в комнату, Амир выдохнул с таким облегчением, что, казалось, оно повлияло и на двух других людей в помещении. Затем бросился к ней так быстро, что она, не успев отреагировать, оказалась в его объятиях. Это было... Неожиданно. Она взглядом просила у нового приятеля о помощи, но он лишь ржал. Амир же проговаривал что-то про то, что он волновался, что обаасан на самом деле любит её, что он... Нет, он замялся на половине фразы. Замолчал на полуслове. Его уши, что бросилось в глаза даже несмотря на специфичную стрижку, что их закрывала, покраснели, и он вдруг начал очень уж пристально разглядывать то, что находится у него под ногами. Айлин смотрела на него и чувствовала, как внутри у неё что-то трескается, сжимается, переворачивается. Осознание. Осознание, что... Нет. Нет, пожалуйста. Какого хрена/ «わかりました（Ладно), — раздалось сзади. Шидо, который всё это время стоял в дверях, неловко кашлянул. — 私は…皿洗いに行くわ。あなたは…まあ、とにかく、私はキッチンにいるわ。(Я пойду... посуду домою. Вы тут это... ну, в общем, я на кухне.)» Он исчез быстрее, чем Амир успел поднять глаза. Повисла тишина. Неловкая, густая, как кисель. «アミール, (Амир)», — начала Айлин, но он перебил её, видимо, боясь, что она скажет что-то, что сделает всё только хуже. «彼女と話してみるよ、(Я поговорю с ней) — выпалил он. — おばあちゃんと。今日は、何が起こったのか説明しよう。彼女は本当は悪い人じゃない。ただ…年老いているだけ。そして、他に方法を知らない。(С обаасан. Сегодня же. Объясню, что случилось. Она не злая, правда. Просто... старая. И не умеет по-другому.)» Он наконец поднял глаза. В них было столько надежды, что у Айлин защемило под ложечкой. «一日ください、(Дай мне день) — сказал он тихо. — 二回くらい。きっと冷静になるわ。謝るように説得するから。約束するわ。(Или два. Она остынет. Я уговорю её извиниться. Обещаю.)» «彼を説得できなかったらどうしますか/ (А если не уговоришь/)» — спросила Айлин. Голос прозвучал ровно, без эмоций. Амир сглотнул. «説得してやるよ、(Уговорю) — сказал он твёрже, чем, кажется, был на самом деле. — あなたにはそんなことさせないよ... (Я не отдам тебя этой...) — он запнулся, подбирая слово, — この状況。あなたは家を持つに値する。(этой ситуации. Ты заслуживаешь дома.)» Он развернулся и быстро пошёл к выходу, не давая ей ответить. У двери остановился, обернулся: «電話するよ。それと…流星くん！ (Я позвоню. И... Рюсей-кун!) — крикнул он в сторону кухни. — 彼女から目を離さないでね/ (Присмотри за ней, ладно/)» Из кухни донеслось невнятное мычание, которое можно было расценить как согласие. Дверь закрылась. Айлин осталась одна в гостиной. Через минуту из кухни высунулась лохматая голова Шидо. «Ушёл/» «Ушёл.» «Ну и отлично. — Он вышел, небрежно вытирая руки о штаны. — Значит, у нас есть пара дней. — Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, чему она не могла подобрать названия. — Только, гайдзин, имей в виду:: я готовлю хуже, чем твой Амир говорит по-японски. Так что не жалуйся.» И он ухмыльнулся — впервые за это утро не насмешливо, а почти... тепло. Дверь за Амиром закрылась, и в доме вдруг стало очень тихо. Настолько тихо, что Айлин слышала, как за окном чирикают соловьи, как где-то на кухне капает вода из неплотно закрытого крана, как Шидо дышит — ровно, спокойно, будто ничего особенного не произошло. Он стоял посреди гостиной, засунув руки в карманы домашних штанов, и смотрел на неё. Без насмешки. Без обычной ленивой полуулыбки. Просто смотрел — как будто видел впервые. «Ну, — сказал он наконец. — И чё делать будем/» Айлин моргнула. Вопрос застал её врасплох. Она как-то не думала, что после всего этого будет „что-то делать”. Она думала, что будет просто... существовать. Ждать. Пока не решится вопрос с обаасан. «Я не знаю,» — ответила она честно. Голос всё ещё был хриплым, слабым. Шидо хмыкнул, но в этот раз — без привычной колкости. «Ладно. Тогда давай по порядку. — Он загнул палец. — Первое:: ты жрать хочешь/» Айлин прислушалась к себе. Желудок молчал, но где-то в глубине было странное, тянущее ощущение. Не голод, но... «Наверное», — сказала она неуверенно. «„Наверное” не вариант, — отрезал Шидо, но без злости. — Второе:: ты стоять норм можешь/» Он кивнул на её руки, которые всё ещё слегка подрагивали. «Ну... более-менее», — повторила Айлин его интонацию. Он фыркнул. «Третье:: у тебя есть какие-то планы на ближайшие пару дней, кроме как валяться на моём диване и пугать меня своим видом/» «Я не пугаю.» «Пугаешь, — уверенно сказал Шидо. — Ты когда на меня в саду посмотрела, у меня чуть сердце не остановилось. Глаза пустые, лицо белое, как у той... Ну, из хоррора.» «Из какого ещё хоррора/» «Да хули мне знать/ Я их не смотрю. — Он поморщился. — Мне своих страхов хватает.» Айлин посмотрела на него с новым интересом. Своих страхов. Он только что сказал это так просто, будто речь шла о погоде. Шидо перехватил её взгляд и вдруг смутился — впервые за всё утро. «Ладно, не смотри на меня так. — Он отвернулся, делая вид, что поправляет подушку на диване. — Короче, иди умойся. Там, в ванной, есть полотенца. Щётка новая в шкафчике. А я пока... ну, придумаю что-нибудь с едой.» Айлин послушно пошла в ванную. Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. Всё это было слишком странно. Слишком... нормально. Как будто она всегда здесь была. Как будто не было этих месяцев ада у обаасан, не было буллинга, не было отравления. Она посмотрела в зеркало. Из отражения на неё смотрела бледная девушка с тёмными кругами под глазами и спутанными волосами. Но впервые за долгое время в этом отражении не было пустоты. Было что-то другое. Живое. Она умылась. Нашла щётку — действительно новую, в упаковке. Почистила зубы. Причесалась пальцами — расчёску искать не стала, чтобы не шариться в чужом доме. Когда она вернулась в гостиную, оттуда пахло... чем-то горелым. «Блять,» — донеслось с кухни. Айлин заглянула туда и увидела Шидо, который стоял у плиты и смотрел на сковородку с явным недоумением. На сковородке что-то шипело и дымилось. «Что это должно было быть/» — спросила Айлин. Шидо обернулся. Вид у него был такой обиженный, что она едва сдержала улыбку. «Яйца, — сказал он мрачно. — Я хотел яйца сделать. А они... ну, вот.» «Они чёрные.» «Сам вижу.» Она подошла ближе, выключила плиту, взяла сковородку и без слов выкинула содержимое в мусорку. Шидо смотрел на это с трагическим выражением лица. «Ты вообще что-нибудь готовить умеешь/» — спросила она, споласкивая сковороду. «Рис варю, — гордо заявил он. — И чай завариваю.» «Чай — это не готовка.» «А для меня — готовка.» Айлин покачала головой, но в уголках её губ дрогнуло что-то, похожее на улыбку. Она открыла холодильник, оглядела содержимое. Яйца были, рис был, овощи какие-то были. Даже кусок рыбы нашёлся. «Ладно, — сказала она. — Я сделаю. Но ты потом посуду моешь.» «Договорились,» — быстро согласился Шидо и с облегчением отошёл от плиты, будто от зверя опасного. Он сел за маленький стол в углу кухни и уставился на неё. Айлин чувствовала его взгляд спиной, но старалась не обращать внимания. Разбила яйца в миску, взболтала вилкой, поставила сковороду обратно на огонь. «Ты чего смотришь/» — спросила она, не оборачиваясь. «Думаю,» — ответил он задумчиво. «О чём/» «О том, что ты странная.» «Это я уже слышала.» «Нет, не так. — Он почесал затылок. — Ты... ну, в школе ты вообще никакая. Сидишь, молчишь, смотришь в одну точку. А тут — готовишь, разговариваешь, даже шутишь вроде. — Он помолчал. — Ты там, в школе, вообще человеком быть не пробовала/» Айлин замерла на секунду, но продолжила мешать яйца. «Пробовала, — тихо сказала она. — В первый день. Помнишь/» Шидо нахмурился, вспоминая. Потом до него дошло — тот самый первый день, когда Юки подошла к ней, и весь класс ржал. «А, — сказал он коротко. — Ну... Да, тот ещё был день.» «Тот ещё, — согласилась Айлин. — И второй такой же. И третий. И все остальные. — Она перевернула яйца лопаткой. — Легче было просто... не быть. Совсем.» Шидо молчал. Айлин не оборачивалась, но чувствовала, что он всё ещё смотрит на неё. Теперь иначе. Не как на пустое место. «А со мной ты почему пересечься решила/ — спросил он вдруг. — Тогда, в столовой. Села рядом. Сама. Помнишь/» Айлин помнила. Конечно, помнила. «Свободных мест не было,» — ответила она. «Были. У окна.» «Там парочка сидела.» «Не парочка. Просто друзья.» «Я не знала.» «А если бы знала/» Айлин наконец обернулась. Посмотрела ему прямо в глаза. «Всё равно бы села, — сказала она. — Потому что ты — единственный, кто на меня тогда не смотрел. Ни с насмешкой, ни с жалостью. Ты вообще не смотрел. Ты в окно смотрел. И это было... легче.» Шидо открыл рот, закрыл. Потом хмыкнул, отвёл взгляд. «Дура, — сказал он беззлобно. — Я в окно смотрел, потому что меня тогда девушка бросила.» «Что/» «Ну, типа... Встречались недолго. А она взяла и ушла к старшекласснику. Я тогда на всё забил, в футбол играть перестал, в школе никакой был. — Он пожал плечами. — Так что я не на тебя не смотрел. Я вообще ни на кого не смотрел.» Айлин замерла с лопаткой в руке. А потом — впервые за очень долгое время — она засмеялась. Тихо, коротко, почти испуганно от неожиданности. Но засмеялась. «Ты чего/» — Шидо уставился на неё, как на привидение. «Я думала... — она пыталась поймать дыхание. — Я думала, ты меня игнорируешь, потому что я — гайдзин. Потому что я странная. Потому что я — пустое место. А ты просто... По девушке страдал.» Шидо посмотрел на неё. Потом до него дошло, и он тоже фыркнул. А потом они оба сидели на маленькой кухне и ржали — над абсурдностью всего этого, над тем, как глупо всё обернулось, над тем, что они могли бы заговорить ещё тогда, если бы он не был идиотом, а она — слишком напуганной, чтобы подойти. Яйца, кстати, опять чуть не подгорели. Но уже не от неумения готовить, а от того, что смех занял слишком много времени. Они позавтракали — уже нормально, без дыма и пожаров. Шидо честно помыл посуду, хотя делал это с таким видом, будто решал задачу по высшей математике. Айлин сидела за столом, пила чай и смотрела в окно. «Слушай, — сказал Шидо, вытирая руки о кухонное полотенце. — А чего ты вообще в Японию приехала/ Не просто же так, да/» Айлин замерла с чашкой в руках. Вопрос был ожидаемым, но всё равно неприятным. «Долгая история,» — ответила она коротко. «Мы никуда не торопимся,» — напомнил он. Она посмотрела на него. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на неё — без давления, без любопытства ради сплетен. Просто ждал. Если захочет — расскажет. Если нет — не надо. И Айлин вдруг поняла, что хочет. Хочет рассказать. Хоть кому-то. «У меня сестра есть, — начала она медленно. — Была. Есть. Я не знаю. — Она сглотнула. — Она... Пропала. А потом нашлась. В таком состоянии, что лучше бы не находилась.» Шидо не перебивал. Просто слушал. «Она поехала куда-то с друзьями, а через неделю её нашли в подвале каком-то. С телом мужика. Мертвого. И она... она была не в себе. Полностью. Кричала, кусалась, её током били, чтобы успокоить. — Голос Айлин дрогнул. — Я это по телевизору увидела. В новостях. Её показывали. В луже. С крысами.» Она замолчала. В кухне было тихо, только чайник тихо шипел на плите. «Пиздец,» — сказал Шидо тихо. Это прозвучало не как мат, а как... сочувствие. Единственное слово, которое он нашёл. «Именно, — кивнула Айлин. — Пиздец.» Она не плакала. У неё кончились слёзы месяцы назад. Но внутри что-то отпустило — чуть-чуть, самую малость. Просто от того, что она сказала это вслух. И он не отвернулся. Не сказал "какой ужас, мне пора". Просто стоял и слушал. «А родители/» — спросил он осторожно. «Отправили сюда. Чтобы была „смена обстановки”. Чтобы я не видела всего этого. Чтобы забыла. — Она горько усмехнулась. — Как будто можно забыть такое.» Шидо молчал долго. Потом подошёл к столу, сел напротив и налил себе чай — просто чтобы занять руки. «У меня тоже... Ну, не такое, конечно, — сказал он негромко. — Но родители вечно в разъездах. Я один с детства практически. Умею рис варить — и то хорошо. — Он покрутил чашку в руках. — Тяжело, когда не с кем поговорить. Даже по-дурацки.» Айлин посмотрела на него. Впервые она видела его не „футболистом”, не „цундере”, не „тем, кто послал её в тот день”. Она видела просто парня. Тоже одинокого. Тоже уставшего притворяться. «Мы с тобой, блять, как два сапога пара,» — сказала она тихо, с иронией. Шидо фыркнул. «Два сапога — это когда одинаковые. А мы разные. Ты — гайдзин молчаливая, я — футболист ебанутый.» «Одинаковые, — повторила Айлин. — Оба с ебанцой.» Он посмотрел на неё. И вдруг улыбнулся — не насмешливо, не лениво, а по-настоящему. Впервые за всё время, что она его знала. «Ну, допустим, — сказал он. — Тогда, может, „с ебанцой” и стоит держаться вместе/» Айлин не ответила. Но, кажется, впервые за долгие месяцы ей не хотелось убежать. Не хотелось спрятаться в свою комнату и ждать, пока всё кончится. Она просто сидела на чужой кухне, пила чай и смотрела, как за окном колышутся листья. И этого было достаточно. Остаток дня прошёл в странной, непривычной лёгкости. Они смотрели телевизор — Шидо комментировал японские шоу с таким сарказмом, что Айлин пару раз отвернулась, замечая, какие же интересные эти однотонно выкрашенные стеры. Потом он показал ей свои футбольные награды — с гордостью. Потом она рассказала про свои барабаны, и он заставил её показать, как она стучит — по столу, по подушкам, по чему угодно. К вечеру Айлин устала так, будто пробежала марафон. Но это была хорошая усталость — не та, от которой хочется лечь и не вставать, а та, после которой спишь крепко и без снов. Шидо постелил ей на диване — притащил второе одеяло, подушку, долго думал, куда её положить, и в итоге просто кинул на диван со словами „разберёшься”. «Спи крепко, гайдзин,» — сказал он, уже уходя в свою комнату. «Спокойной, аутист, блять,» — ответила Айлин. Он замер в дверях. Обернулся. «Я запомнил, — сказал он. — Ты меня аутистом назвала.» «И ЧТО///» «НИЧЕГО)))). — Он ухмыльнулся. — Пока что.» И ушёл. Айлин лежала на диване, смотрела в незнакомый потолок — без трещин, без улыбки, просто светлый и чистый — и думала о том, что сегодня случилось что-то важное. Что-то, чего она не планировала и не ждала. Она не знала, что будет завтра. Не знала, как сложится с обаасан, с Амиром, со школой. Но впервые за долгое время ей было не всё равно. И это, наверное, и было началом чего-то нового.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／