Тайлера

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Микроавтобус, который Юки заказала через своего отца, оказался на удивление комфортным. Восемнадцать мест, кондиционер, даже шторки на окнах. Айлин сидела у окна на предпоследнем ряду, прижавшись виском к прохладному стеклу, и смотрела, как городские пейзажи Кобе медленно сменяются пригородами, а потом — лесами и полями. Рядом, развалившись на сиденье так, будто это его личный диван, сидел Шидо. Он уткнулся в телефон, но Айлин краем глаза видела, что он периодически поглядывает на неё — проверяет, не зелёная ли, не сползла ли, не нужна ли помощь. Сзади кто-то уже орал караоке — кажется, Кенджи со своей гитарой пытался настроиться и одновременно перекрикивать всех. Спереди Юки раздавала указания, как заправский экскурсовод. А сбоку, через проход, сидел Амир. Он приехал за полчаса до отъезда, с небольшим рюкзаком и таким выражением лица, будто собирался на войну. Шидо, увидев его, только хмыкнул и сказал:: «О, бро подтянулся. あなたは私たちの外人を野生動物から守ってくれま/ (Будешь нашу гайдзин от диких зверей охранять/)» Амир отвёл взгляд, но кивнул. Сейчас он сидел, выпрямившись как струна, и смотрел прямо перед собой, делая вид, что очень увлечён дорогой. Но стоило Айлин пошевелиться, как его взгляд тут же метнулся к ней. „Боже, какой же он... заметный”, — подумала Айлин. „Как большая собака, которая боится подойти, но очень хочет.” Шидо, заметив это, тихо фыркнул и ткнул её локтем. «Смотри, гайдзин, — шепнул он, кивая на Амира, — у тебя фан-клуб растёт. Вчера был я, сегодня этот. Завтра, глядишь, весь класс подтянется.» «Заткнись, — так же тихо ответила Айлин. — Он просто волнуется. Мы почти родственники.» «Ага, — Шидо растянул рот в улыбке, — „Почти”. Я тебе по секрету скажу:: мужики просто так не волнуются. Тем более когда девушка в их худи ходит.» Айлин опустила глаза на себя. Худи Шидо — большое, чёрное, с какой-то дурацкой надписью на английском — действительно сидело на ней слегка мешковаио. Но было тёплым. И пахло им. «Это чтобы не замёрзнуть», — буркнула она. «Конечно-конечно, — Шидо согласно закивал, но глаза его блестели. — Чисто практическая необходимость. Никакого скрытого смысла.» Она хотела ответить что-то язвительное, но с переднего сиденья вдруг раздался голос. «アイリーンちゃん(Айлин-чан)!!» Юки обернулась к ним, сияя той самой идеальной улыбкой, от которой у Айлин обычно всё сжималось внутри. Но сегодня в этой улыбке не было фальши. Было что-то другое — любопытство, смешанное с искренним желанием наладить контакт. «体調はどうですか/ 昨日のことだし。急にいなくなって…心配してたのに！ (Ты как себя чувствуешь/ После вчерашнего, я имею в виду. Ты так быстро ушла... Мы волновались!)» „Быстро ушла” — это они так „отключилась в саду” называют/ — подумала Айлин, но вслух сказала лишь:: «大丈夫です。ただ疲れているだけです。(Нормально. Просто устала).» «ああ、なるほど! (А, понятно) — Юки, кажется, удовлетворилась ответом. — ねえ、君はドラムを叩くって本当/ ユモが教えてくれたんだけど。(Слушай, а это правда, что ты на барабанах играешь/ Мне Юмо рассказывал!)» Айлин покосилась на Шидо. Тот пожал плечами — мол, не я, это всё Мацумото. «それは本当ですか(Правда)», — коротко ответила она. «いいね！ (Круто!) — Юки всплеснула руками. — いつか聴いてもいいですか/ 学校に音楽クラブがあるんですよ、知ってました？時々コンサートをやるんですよ。(А можно как-нибудь послушать/ У нас в школе есть музыкальный клуб, ты знала/ Они иногда концерты устраивают!)» Айлин не знала. Она вообще мало что знала о школе, кроме расположения своего класса и столовой. «それはおそらく可能だろう (Можно, наверное)», — протянула она. Юки просияла так, будто ей пообещали билет на концерт мировой звезды. И прежде чем Айлин успела сказать что-то ещё, она уже развернулась к подружкам и начала что-то оживлённо обсуждать, то и дело бросая взгляды в их сторону. «Прогресс, — прокомментировал Шидо. — Ещё неделя — и ты станешь своей. А там, глядишь, и старостой класса выберут.» «Иди нахер.» «Грубо. А некультурно. При дамах же.» Он кивнул на сидящую через проход пожилую учительницу — Сакураи-сан, которую уговорили поехать в качестве сопровождающей. Та мирно дремала, убаюканная дорогой. Айлин фыркнула и снова уставилась в окно. За окном проплывали рисовые поля, аккуратные домики с черепичными крышами, маленькие храмы на обочинах. Всё было таким... правильным. Таким японским. Таким не её. Но рука в худи Шидо была тёплой. И экзема молчала. Где-то на середине пути автобус остановился у придорожного кафе. Водитель объявил двадцать минут на перерыв, и все потянулись на выход — кто в туалет, кто за кофе, кто просто размять ноги. Айлин вышла последней. Воздух здесь, за городом, пах иначе — травой, полем, свободой. Она сделала глубокий вдох и вдруг поняла, что улыбается. Сама не замечая. «Эй, гайдзин!» Она обернулась. Шидо стоял у входа в кафе с двумя стаканчиками кофе в руках. Один протянул ей. «Держи. Ты вчера всю дрянь из организма вывела, надо восстанавливать водный баланс. Или что там врачи говорят.» «Спасибо, — Айлин взяла стаканчик. Кофе был горячим, сладким, ровно таким, как она любила. — Откуда ты знаешь, как я пью/» «Наблюдательный, — Шидо пожал плечами. — В школе ты всегда такую дрянь из автомата берёшь. С сахаром, с молоком. Я запомнил.» Айлин замерла с чашкой у губ. Он запомнил. Как она пьёт кофе. Человек, который полгода делал вид, что её не существует, запомнил, какой кофе она берёт в автомате. «Ты пугаешь меня, Рюсей», — сказала она тихо. «Знаю. — Он ухмыльнулся. — Моя суперсила. Как и дофамин.» Они стояли у кафе, пили кофе и смотрели, как одноклассники носятся по парковке, как Юки пытается сфоткать всех на фоне гор, как Кенджи наконец достал гитару и теперь терзал её где-то на заднем плане, заставляя даже птиц разлетаться. «Слушай, — вдруг сказала Айлин, — а почему ты вообще со мной возишься/» Шидо посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то, чему она не могла подобрать названия. «Сложный вопрос, — сказал он наконец. — Если коротко — ты меня заинтересовала. Если длинно... — Он помолчал. — Ты первая, кто сел рядом просто так. Не потому что я футболист, не потому что у меня отец богатый, не потому что я "крутой". Ты села, потому что тебе было плевать. И я тогда подумал:: может, и мне не плевать/» Айлин смотрела на него. В его голосе не было привычной насмешки. Только усталость и что-то очень похожее на честность. «Ладно, — сказала она. — Принимается.» «Чего/» «Объяснение. Принимается.» Он фыркнул. «Строгая ты, гайдзин. Ладно, пошли в автобус, а то Юки уже орет, что мы всех задерживаем.» Они пошли обратно. И когда Айлин уже заносила ногу на ступеньку, сзади раздалось:: «アイリーンちゃん！待って！(Айлин-чан! Подожди!)» Амир. Он стоял в двух метрах, сжимая в руках пакет из кафе. «私…これ… (Я... это...) — Он протянул ей пакет. Внутри оказалась бутылка воды и какая-то выпечка. — 普通の水、静か。それにパイ。甘い。昨日の君は…まあ、道中でお腹が空いたらどうなるか分からないからね。(Вода простая, без газа. И пирожок. Сладкий. Ты вчера... ну, мало ли, вдруг голодная будет в дороге/)» Айлин посмотрела на пакет, потом на Амира. Его уши горели огнём. Он смотрел куда угодно, только не на неё. «ありがとう、アミール, (Спасибо, Амир), — сказала она мягко. — これはとても...思慮深いですね。(Это очень... заботливо.)» Он кивнул, быстро-быстро, и почти бегом рванул к автобусу, запрыгнув внутрь до того, как она успела сказать ещё хоть слово. Айлин залезла следом. Шидо уже сидел на месте и смотрел на неё с выражением „я же говорил”. «ЧТО///» — буркнула она, плюхаясь рядом. «НИЧЕГО))), — он взял у неё пакет, заглянул внутрь, присвистнул. — О, пирожок. Сладкий. И вода. Целый набор выживания. Этот парень серьёзно настроен.» «Заткнись.» «Молчу-молчу. — Он вернул ей пакет и откинулся на сиденье. — Но имей в виду:: я тоже умею заботиться. Просто я кофе принёс, а он — пирожок. Счёт 1:1. Посмотрим, кто к вечеру вырвется вперёд.» Айлин закатила глаза, но в уголках губ опять дрогнула улыбка. Автобус тронулся. За окном снова поплыли поля, леса, маленькие деревни. Впереди был ещё час дороги, потом — природа, костёр и целая ночь в компании людей, которые ещё вчера были ей чужими. Айлин откинулась на сиденье и закрыла глаза. Рядом дышал Шидо. Через проход сидел Амир с пылающими ушами. Сзади Кенджи наконец заиграл на гитаре что-то похожее на мелодию, и даже птицы, кажется, смирились. И впервые за очень долгое время Айлин поймала себя на мысли, что ей интересно, что будет дальше.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Место оказалось идеальным — поляна у небольшого озера, окружённая лесом, с уже подготовленными местами для палаток и большим кострищем в центре. Кто-то из родителей одноклассников явно постарался заранее. Выгружались шумно, с криками, смехом и постоянными „Ктто взял мою сумку/!”. Айлин стояла в стороне, наблюдая за этой привычной суетой, и чувствовала себя... почти нормально. Не частью всего этого, но и не полностью чужой. Шидо вытащил из автобуса две палатки — свою и чью-то ещё, судя по розовому чехлу, Юки — и потащил их к поляне, бросив на ходу:: «Гайдзин, присмотри за моим рюкзаком! Если Кенджи туда залезет — бей без предупреждения!» Айлин кивнула и присела на большой камень у края поляны, обхватив колени руками. Рюкзак Шидо — потрёпанный, с нашивками футбольных клубов — лежал у её ног, как верный пёс. Рядом бесшумно материализовался Амир. «ここ…綺麗でしょう/ (Тут... Коасиво, да/)» — спросил он, глядя куда-то в сторону озера. «Ага.» Пауза. Амир переступил с ноги на ногу. «ええと…テントとか何か手伝ってほしいことがあったら…言ってください。できますよ。小さい頃、父とよくキャンプに行っていました。(Я могу... ну, если надо помочь с палаткой или ещё чем... ты скажи. Я умею. Мы с отцом часто в походы ходили, когда я маленький был.)» Айлин посмотрела на него. Он стоял, напряжённый, как струна, и очень старался не смотреть на неё слишком явно. «ありがとう、アミール。本当に。でも、私は女子のテントに座るつもり。ユキがそこに空きがあるって言ってた。(Спасибо, Амир. Правда. Но я, кажется, буду в палатке с девочками. Юки сказала, у них там одно место освободилось.)» «А, — выдохнул он. — ええ、もちろんです。その方がずっといいですからね。私たち自身のものなんですから。(Ну да, конечно. Так даже лучше. Свои же...)» Он помялся ещё секунду и ушёл помогать Юки с её розовым безобразием, которое никак не хотело собираться в конструкцию, отдалённо напоминающую палатку. Айлин смотрела ему вслед и думала о том, какой он... тёплый. Не в том смысле, в котором Шидо — искрящий, опасный, непредсказуемый. Амир был тёплым, как печка в доме обаасан, когда она всё же соизволяла её затопить. Надёжным. Понятным. И от этого было немного грустно. Потому что „понятное” никогда не было её историей. День тянулся медленно и спокойно, как жвачка. Купаться никто не полез — вода в озере оказалась холоднее, чем ожидали, — но зато нашёлся надувной мяч, и началась вялотекущая игра в волейбол на траве, где правил не было, зато смеха было много. Айлин сначала просто сидела и смотрела. Потом Юки заорала:: «アイリーンちゃん、キャッチして!! (Айлин-чан, лови!)» — и кинула мяч прямо в неё. Она поймала. Автоматически, даже не думая. А потом обнаружила себя в кругу, где все орали, бегали и пытались забить гол в ворота из двух рюкзаков. Шидо, конечно, оказался главным звёздным игроком. Носился по поляне, как угорелый, и орал на всех, кто мешал ему прорваться к „воротам”. Кенджи пытался играть в пас, но постоянно срывался на соло. Юмо стоял где-то на периферии, касался мяча раза два за всю игру и делал вид, что ему очень весело. Амир в игру не вступил — сказал, что будет судьёй, но на самом деле просто сидел на камне, где недавно сидела Айлин, и смотрел, как она бегает. Когда игра надоела — примерно через час, когда все выдохлись — началась готовка. Юки, как главный организатор, попыталась взять шефство над ужином, но очень быстро выяснилось, что она умеет только командовать, а не готовить. Её подружки — Акико и Аой — смотрели на сырые овощи и мясо с таким ужасом, будто те могли укусить. Кенджи, конечно, вызвался помочь и чуть не спалил первые сосиски. Шидо просто стоял в стороне и ржал. Айлин вздохнула, закатала рукава его худи и пошла к импровизированному столу. «離れて、(Отойдите,) — сказала она. — 私自身. (Я сама.)» Юки с облегчением отступила. Кенджи попытался спорить, но поймал взгляд Шидо и как-то резко передумал. Дальше был час, который Айлин провела у костра, нарезая овощи, переворачивая мясо на решётке, помешивая что-то в котелке. Руки делали своё дело сами, а мысли... мыслей почти не было. Только тепло от огня, запах еды и редкие реплики одноклассников, которые подходили спросить, скоро ли. Шидо притащился с гитарой, сел на бревно напротив и принялся настраивать, то и дело фальшивя и получая подзатыльники от Кенджи, который считал себя гуру. «Ну как там, гайдзин/ — спросил он, когда Айлин наконец выдохнула и присела рядом. — Не устала/» «Нормально, — ответила она. — А ты чего не помогаешь/» «Я помогаю морально, — он ткнул пальцем в гитару. — Сейчас начну играть, и все поймут, что день прожит не зря.» «Если будешь играть так же, как настраиваешь, все разбегутся.» «Жестокая ты, гайдзин. А я, между прочим, для тебя стараюсь. Хочу впечатление произвести.» «Уже произвёл, — Айлин посмотрела на него. — Когда яйца жёг.» Шидо фыркнул, но в его глазах заплясали смешинки. Ужин удался. Даже Кенджи, который сначала с подозрением косился на еду — видимо, помнил про свои планы пару дней назад — съел три порции и попросил добавки. Юки щебетала без умолку, хваля Айлин на все лады. Аой и Акико наперебой спрашивали рецепты. Юмо сидел в тени, почти не прикасаясь к еде, и смотрел в землю. Амир устроился чуть поодаль, но достаточно близко, чтобы видеть Айлин. Когда их взгляды встречались, он тут же отводил глаза и начинал очень усердно рассматривать что-то в своей тарелке. «Фан-клуб активизируется, — шепнул Шидо, наклоняясь к её уху. — Смотри, как старается. Прямо молится на тебя.» «Заткнись.» «Не могу. Это выше моих сил.» После ужина, когда стемнело, Кенджи наконец достал гитару по-настоящему. И — о чудо — играть он умел. Не как профессионал, конечно, но вполне сносно. Кто-то подпевал, кто-то просто сидел и слушал, глядя на огонь. Айлин сидела на бревне, закутавшись в худи, и смотрела, как искры от костра улетают в тёмное небо. Рядом, почти касаясь плечом, сидел Шидо. Через костёр — Амир, который делал вид, что очень занят гитарой Кенджи. В какой-то момент Юмо встал и куда-то ушёл. В лес, в темноту. Никто не заметил. Кроме Айлин. «Схожу проверю, — тихо сказала она Шидо. — Он какой-то странный сегодня.» Шидо посмотрел на неё, потом в ту сторону, куда ушёл Юмо. «Опасно, — сказал он. — Темно. И он... ну, сам знаешь.» «Знаю. Поэтому схожу.» Шидо вздохнул, поднялся. «Пошли вместе. А то потом тебя искать — себе дороже.» Они нашли Юмо у озера. Он сидел на большом камне у самой воды, обхватив колени руками, и смотрел на тёмную гладь. Луна ещё не взошла, и было почти ничего не видно, только силуэт. «Юмо,» — позвала Айлин негромко. Он вздрогнул, обернулся. Даже в темноте было видно, как блестят его глаза. «アイリーンちゃん…あ…ごめんなさい、私…(Айлин-чан... я... извини, я просто...)» Она подошла ближе, села рядом на камень. Шидо остался в паре метров, прислонившись к дереву, и достал телефон — просто чтобы занять руки и не мешать. «元気ですか/ (Ты как/)» — спросила Айлин. Юмо молчал долго. Потом выдохнул — и слова потекли, как вода из прорванной плотины. «そんなつもりじゃなかった。本当に。彼が…冗談だと思ってた。えっと、ちょっと怖がらせるためだった。あなたをパーティーから追い出すため、彼も追い出すため…毒だって知らなかった。知らなかった！ (Я не хотел. Правда. Я не знал, что он... я думал, просто пошутить. Ну, напугать немного. Чтобы ты ушла с вечеринки, чтобы он отстал... Я не знал, что это отрава. Я не знал!)» Голос его сорвался. Он закрыл лицо руками, и плечи задрожали. Айлин смотрела на него. На этого мальчишку, который был первым, кто заговорил с ней в этой стране. Который принёс ей учебники. Который позвал на вечеринку — потому что надеялся, что так она станет своей. «Юмо, — сказала она тихо. — 私を見て(Посмотри на меня.)» Он поднял голову. Лицо мокрое от слёз, глаза красные. «私は生きている、(Я жива,) — сказала Айлин. — 聞こえてる/ 私は生きている。それに、あなたがわざとじゃないってことも分かってる。あなたはただ…抜け出す方法がわからない、めちゃくちゃな状況に陥ってしまっただけ。そういうこともある。言い訳にはならないけど…分かるよ. (Слышишь/ Я жива. И я знаю, что ты не хотел. Ты просто... попал в историю, из которой не знал, как выйти. Это бывает. Это не оправдание, но... я понимаю.)» Он смотрел на неё, не веря. «あなた…怒ってないよ/. (Ты... ты не злишься/)» «Злюсь, — честно ответила она. На русском. — でも、あなたに対してじゃない。ケンジに対してはね。気づかなかった自分に対しても。状況に対しても。でも、あなたに対しては… (Но не на тебя. На Кенджи — да. На себя — за то, что не заметила. На обстоятельства. Но на тебя...) — Она помолчала. — あなたは私以上に自分自身を罰した。(Ты сам себя наказал больше, чем я бы смогла.)» Он всхлипнул, уткнулся лицом в колени. Айлин положила руку ему на плечо — осторожно, как раньше гладила кошку, которая боялась людей. «寝なさいよ、ユモ。(Иди спать, Юмо,) — сказала она. — 明日は新しい日だ。もしケンジが近づいてきたら、教えてくれ。あるいはシドウが。一緒に解決しよう。(Завтра новый день. И если Кенджи к тебе подойдёт — скажи мне. Или Шидо. Мы разберёмся.)» Из темноты донеслось:: «ああ。何とかするよ。車に斧があるんだ、マジで。(Ага. Разберёмся. Топор у меня в рюкзаке, я серьёзно.)» Юмо всхлипнул, но в этом всхлипе уже прорезалось что-то, похожее на смех. Они вернулись к костру, когда бОльшая часть компании уже разбрелась по палаткам. Кенджи сидел у догорающих углей, пил что-то из пластиковой бутылки и делал вид, что ему всё равно. Юки с подружками уже ушли, Амир тоже куда-то исчез. Айлин села на своё бревно и вдруг поняла, что сил нет совсем. Глаза слипались, тело налилось тяжёлой усталостью — хорошей, правильной, не той, от которой хочется не просыпаться. «Ну чё, гайдзин, — Шидо плюхнулся рядом. — Ты как/ Не зелёная/ Не отключаешься/» «Спать хочу, — призналась она. — Дико.» «Так иди. Палатки вон там. — Он кивнул в сторону, где темнели силуэты. — Юки сказала, вы с ней и Аой в одной. Место есть.» Айлин кивнула, но не встала. Сил встать не было. Или было, но какая-то часть не хотела уходить отсюда, от тепла костра, от этого странного вечера, от него рядом. Шидо посмотрел на неё, вздохнул и поднялся. «Вставай, гайдзин. Провожу. А то ты тут уснёшь, а мне тебя потом тащить. Я, конечно, сильный, но не настолько, чтобы каждый день тебя на руках носить.» Он протянул руку. Она взяла. Палатка Юки оказалась не просто розовой. Она была очень розовой. С блёстками на входе. Айлин замерла на пороге, пытаясь осмыслить, как она будет спать в этом... Розовом взрыве. Несмотря на всю её любовь к этому цвету, всему должна быть... Мера. «Заходи давай, — Шидо подтолкнул её в спину. — Не ссы, розовый не кусается.» Внутри было темно. Юки и Аой уже сопели в своих спальниках, оставив свободным третий — крайний, у входа. Айлин забралась внутрь, стянула худи — своё, шИдОвСкОе, на секунду задумалась — и завернулась в спальник. Шидо стоял снаружи, не уходил. «Эй, гайдзин,» — шепнул он через ткань. «Чего/» «Спокойной ночи, что ли. — Пауза. — И ты это... Молодец сегодня. С Юмо. Я бы не смог так.» Айлин уставилась в темноту палатки. Снаружи, за розовой тканью, стоял парень, который полгода делал вид, что её не существует. А теперь говорил ей „спокойной ночи” и называл молодцом. «Спокойной, Шидо,» — ответила она. Тишина. Потом шорох — он, кажется, сел прямо на траву у входа. «Ты чего там сел/» — спросила она. «Да так, — его голос звучал приглушённо. — Посижу ещё. Вдруг этот придурок Кенджи решит ночью к палаткам подойти. Или Амир твой явится с серенадами. Надо охранять.» Айлин фыркнула в темноту. «Ты невыносим.» «Знаю. Спи давай.» Она закрыла глаза. За розовой тканью палатки слышалось его дыхание, потрескивание догорающего костра, редкие ночные звуки леса. И это было... спокойно. Экзема молчала. Айлин провалилась в сон быстро и без сновидений.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Она не знала, сколько проспала. Час/ Два/ Три/ Проснулась оттого, что замёрзла. Спальник был тёплым, но воздух внутри палатки стал холодным — видимо, ночью температура упала. Она поёжилась, попыталась закутаться плотнее — и поняла, что не может уснуть обратно. Мысли лезли в голову. Юмо. Кенджи. Амир. Шидо. Особенно Шидо. Она прислушалась. За палаткой было тихо. Слишком тихо. Айлин осторожно расстегнула вход и выглянула. Костер почти догорел, только редкие угли мерцали в темноте. Луна наконец взошла и заливала поляну серебристым светом. И на фоне этого света, у самого костра, сидел Шидо. Он не спал. Просто сидел на том же бревне, смотрел на угли и сидел в мобильном. Один. В полной тишине. Айлин выбралась из палатки, стараясь не разбудить девочек, и на цыпочках подошла к нему. «Ты чего не спишь/» — спросила она тихо, садясь рядом. Он вздрогнул от неожиданности, обернулся. «А ты чего выползла/» «Замёрзла. А ты не ответил.» Шидо пожал плечами, убрал гаджет. «Не спится. Бывает.» Она посмотрела на него. В лунном свете его лицо казалось старше, уставшее. Без обычной маски ленивой наглости. «Из-за меня/» — спросила она прямо. Он усмехнулся — но усмешка вышла кривой. «Эгоистка ты, гайдзин. Думаешь, всё вокруг тебя вертится/» «Не всё. Но это — да. Ты спас меня вчера. Ты приютил. Ты приехал сюда. Ты сидишь тут ночью вместо того, чтобы спать. — Она посмотрела ему в глаза. — Это из-за меня.» Шидо молчал долго. Потом выдохнул — и вдруг сказал то, чего она совсем не ожидала:: «Я боюсь, что ты исчезнешь.» Айлин замерла. «Что/» «Ты... — Он запустил руку в волосы, взъерошил их. — Ты появилась из ниоткуда. Сидела в углу, молчала, смотрела в одну точку. А потом вдруг оказалась здесь. Рядом. И я поймал себя на мысли, что... что не хочу, чтобы это закончилось. Понимаешь/» Она не понимала. Но внутри что-то дрогнуло. «Шидо...» «Знаю, — перебил он. — Знаю, что тупо. Мы знакомы полгода, из которых полгода я тебя игнорил, а последние два дня — нянчусь, как с ребёнком. Но я не могу перестать думать о том, что будет завтра. Послезавтра. Через неделю. Когда всё это закончится, и ты снова станешь той молчаливой гайдзин, которая смотрит сквозь всех. — Он повернулся к ней. — Я не хочу быть для тебя „тем, кто помог”. Я хочу быть... ну, просто быть. Рядом. Если ты позволишь.» Айлин смотрела на него. На этого странного, невыносимого, уставшего парня, который только что признался в страхе, который прятал за дурацкими шутками и наглостью. «Ты дурак, Рюсей,» — сказала она тихо. «Знаю. Иди сюда.» Она сама не поняла, как это случилось. Просто вдруг оказалось, что она сидит, прижавшись к нему, а он обнимает её — неловко, неумело, но так, будто боится разжать руки и потерять. Угли догорали. Луна светила. Где-то в лесу ухнула сова. «Замёрзла/» — спросил он хрипло. «Уже нет,» — ответила она. И это было правдой.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Они просидели так до рассвета. Не говорили почти ничего — просто сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели, как ночь медленно отступает, уступая место серому предутреннему небу. Когда первые лучи солнца тронули верхушки деревьев, Шидо вдруг сказал: «Знаешь, гайдзин, а у тебя экзема прошла.» Айлин опустила глаза на свои руки. Кисти были чистыми. Ровными. Спокойными. «Да, — сказала она. — Знаю.» Он улыбнулся — устало, но по-настоящему. «Пошли в палатку, — сказал он, поднимаясь и протягивая ей руку. — Поспишь ещё. Я посторожу.» «Ты сам не спал всю ночь.» «Я привыкший. Футболисты вообще выносливые. — Он подмигнул. — Иди, гайдзин. Завтра вечером ещё костёр, гитара и прочая романтика. Надо быть в форме.» Она взяла его руку, поднялась. У входа в розовую палатку обернулась. «Шидо.» «Что/» «Спасибо. За... ну, за всё.» Он усмехнулся — уже привычно, по-шидовски. «Обращайся, гайдзин. Я теперь твой личный телохранитель. Входит в стоимость.» Она закатила глаза и нырнула в палатку. А когда уже засыпала под тихое сопение Юки и Аой, сквозь розовую ткань донеслось:: «良い夢を、アイリーン(Сладких снов, Айлин.)» Просто имя. Без "гайдзин". Впервые. И это было лучше любых признаний.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／