Я никогда не была хорошей дочерью, иначе бы не позволила тебе поступать так с ребенком моих родителей

Я всегда гордилась своими независимыми взглядами, но в тот момент, когда ты вытянулся на том пресловутом диване, а твоя голова покоилась на моих коленях, я была готова сдаться в плен. Безоговорочная капитуляция… только вот перед чем капитулировать? Сдаваться в плен тому, кто пленных не берет?.. Валяться в ногах с просьбой о простом взгляде, который тебе, может, и бросят, как собаке кость?.. У сильной меня, у той, что могла ездить на линию фронта, у той, что не пугалась брать интервью у умирающих, у той, что не раз получала дубинкой по голове при разгоне очередной демонстрации, у такой вот меня не нашлось сил на один выдох! А выдохнуть надо было всего лишь одно слово «нет». Сказать по правде, я его произнесла,.. то есть пыталась произнести, но, выходя из легкий, выдох вдруг заблудился в теле и повернул в сторону сердца, а то преломило его в предательское «да». Мы лежали на диване – ты чуть повыше, я, положив голову тебе не плечо. С момента первого поцелуя прошли минуты… и годы. - О чем думаешь? – спросила я. Я не просто нарушала тишину, мне действительно нужно было знать ответ на этот вопрос. - О том, что хорошо было бы оказаться сейчас в Праге, - ответил ты. – Или Барселоне. Господи, ну почему я не оттолкнула тебя еще тогда? Ведь любой другой, любой иной мужчина, о чем бы он в это время ни думал, ответил бы банальное, но столь желанное любой женщиной «о тебе». Ты не заметил моей первой боли, ты просто молчал, продолжая мысленно гулять по Праге… или Барселоне. Прошло, наверное, минуты две, прежде чем ты провел рукой по моим волосам и спросил: - А о чем думаешь ты? Какая дурость! Зачем мне понадобилось отвечать? Я ведь уже тогда знала, что тебя это не волнует. - О том, что меня нет в твоих мыслях, - я еще никогда не была столь унизительно откровенна. - Ну почему? – улыбнувшись, возразил ты. – Можно и с тобой съездить. Твой тон! Столь изощренное оружие пытки могут применить лишь искренне любимые люди. Только им дана власть убивать тоном. Знаешь, я часто думала, говорил ли ты хоть раз в жизни таким тоном с ней? Вряд ли... Ты не просто говорил, ты даже смотрел на нее так, как ни на кого другого. - Я всегда мечтал поехать куда-нибудь с Роей, - будто самому себе сказал ты. Я и раньше слышала о ней от Хазара, но ты произнес это имя впервые. Я никогда не смогу назвать ее так, как ты. Только тебе было подвластно так смягчить «R» и сгладить переход от «ö» до «ya». Уверенна, что даже родная мать была бы не способна назвать ее так нежно. - Всегда мечтал,.. – будто забыв о моем существовании, повторил ты, а потом, встрепенувшись, добавил, - но могу поехать и с тобой. - Почему вы не остались вместе? – спросила я. Как же трудно говорить так, чтобы никто не слышал слезы. - Не та семья, - усмехнулся ты, - и слишком много доброжелательных советчиков у моей матери. «Не та семья» - как же это типично для нашей страны, где будущие свекрови выпытывают у самой последней соседки всю родословную кандидатки в невестки. Будто выбирают сыну не жену, а породистую сучку для выращивания щенков на продажу. И не дай Боже, если ваш отец бросил вас еще в раннем детстве, а мать, совсем еще молодая женщина 35-ти лет, имела наглость не хранить этому ублюдку пожизненную верность. И плевать, что истории этой уже 10 лет, и что вам тогда было 12-ть. Да и что из того, что самого любовника вы и в глаза не видели, а мама всего лишь дважды задержалась на работе? Все это совершенно точно и четко запротоколировано в скрижалях дворовой летописи, где мать ваша навсегда прописана в списке морально неуравновешенных, а вы, как дочь ее, самим своим существованием обязаны подтвердить закон сохранения энергии и не упасть далеко от столь неприличной яблони. И пока свекрови все еще будут листать домовые книги, выискивая в засаленных и облюбованных крысами в качестве столовой или клозета (на их крысиное усмотрение) страницах гнилинку в биографиях будущих матерей их внуков, пока соседки будут продолжать бросать все дела в безудержной страсти прислушаться, «а что же там за стеной делается?», пока в отношениях между мужчиной и женщиной будут стоять его и ее родственники, друзья и просто доброжелатели, нас снова будут вести к алтарю, как на алтарь. Мы будет продолжать выходить замуж за «хороших парней» только потому, что он хороший, а вовсе не потому, что он любимый. Будем убираться в «хорошем» доме, стирать «хорошую» одежду, готовить «хороший» обед…И дай Бог, чтобы на старости лет случайно обронив взгляд на экран, где очередной Луис Карлос признается в любви бедной, но благородной Марии Лусии, мы вдруг не открыли для себя чудо – а ЛЮБОВЬ все-таки ЕСТЬ… При таком раскладе уж лучше умереть так и не узнав правды… умирать будет проще. Твоя история была банальна. Я ее тоже проходила. Слишком мала ростом, слишком русскоязычна, слишком много работает, слишком носит очки… Встретила бы я ее сегодня – послала бы ко всем чертям, не позволила бы сломать… нет не жизнь, жизнь мне сломала не она, а ты. Ей бы я не позволила сломать надежду, веру в возможное счастье. Но я ей уступила, как и Роя уступила твоей матери… Наверное, встреться вы чуть позже, будь вы тогда чуть взрослее, она бы тоже послала твою мамашу ко всем чертям… Хотя думаю, позже я сделала это за обеих… - Ханым, вам все же лучше ответить на наши вопросы… Какие вопросы? Неужели он искренне верит в то, что я слушаю его бредни? А еще говорят «искусственный интеллект». Наверное, этот киборг еще на «Корвете» работает. Или у него внутри обычный калькулятор и две соляные батарейки. Что-то я расшутилась, не ровен час и улыбнуться могу, а вот этого как раз не надо. «Я всегда мечтал поехать куда-нибудь с Роей. Всегда мечтал,..». Когда-то, я клялась себе, что никогда не произнесу ее имени. В одной из записей в своем дневнике я написала: «Когда я впервые «познакомилась» с ней, я еще не знала, что она станет чем-то самым главным в моей жизни. Ее зовут… нет, я буду думать о ее имени – имена имеют люди, она же Призрак, Идол, Фантасмагория». Прошло немногим более полутора лет, как она стала реальностью. В призрак же превратилась я, идолом стал ты, а фантасмагорией – наша история. Ты сгорел в огне другой женщины, а когда оглянулся, то понял, что вокруг тебя не осталось ничего, кроме пепелища. Твоя истерзанная душа требовала, жаждала мести, и на алтарь своего потухшего пожарища ты принес меня. Ты выбрал меня не потому, что я особенная и не потому, что ты искал именно меня. Я просто попалась под руку… Я не виню тебя за то, что ты сделал со мной. Я сама полетела к тебе и сама разбилась о то стекло, которое ты перед собой выставил. Еще несколько часов назад такое же стекло было выставлено мной для всех остальных, но я разбила его ради тебя, и это был мой выбор. Каждый из нас стремится делиться своим опытом с другим. Мы рассказываем о нем, пишем книги, ведем дневники. Ты же решил просто дать мне возможность испытать все это на себе. Тебя оставили, и ты оставил меня. Тебя убили, и ты убил меня. Тебя сделали светотенью, и ты превратил в светотень меня. Ты поделился своим откровением… Наверное, я должна быть тебе благодарна… Черта с два!!! Я снова и снова рассказываю самой себе свою же жизнь, я пытаюсь найти тот самый момент, когда стала частью светотени, когда попала в ее власть, когда стала лишь отражением, потеряв собственный облик. Иногда, в моих мыслях, ты сидишь прямо передо мной, и я задаю все эти вопросы тебе. Твой ответ - долгое, тяжелое молчание. Но мы оба знаем ответ – это произошло в тот ноябрь, когда мы с тобой лежали на одном диване, говорили о твоих мечтах и несостоявших отношениях. Это произошло именно в то мгновение, когда ты ровно и без малейших эмоций произнес: - Давай поженимся… Это не было вопросом, но если бы я оглянулась на тебя в тот момент, я, возможно, смогла бы ответить – ответить «нет». Но я лежала на узком диване, положив голову тебе на грудь, и мне не хотелось шевелиться. - Почему ты молчишь? – спросил ты. - Я не знаю, что тебе сказать, - призналась я. - Скажи мне «да», - предложил ты. - Если ты этого хочешь, - пытаясь не заплакать, произнесла я. - Я этого хочу, - тихо произнес ты. Я смотрела в темноту, но я была готова поклясться, что она была рядом. В этот вечер она впервые появилась рядом с нами обоими, и я знала, что никогда больше не буду счастлива. - А ты? – снова спросил ты. - Если ты этого хочешь, то и я хочу, - скрывая предательские слезы, ответила я. - Лала-ханым, вы, наверное, очень устали и хотели бы немного поспать… Сам догадался или подсказал кто? - … но вы должны понимать, что мы можем дать вам поспать только после того, как вы нам все расскажете. Единственный человек, с которым бы я могла говорить, это Хазар, но ты же знаешь, что я не открою рта даже ради него. Я знаю, что буду скучать по нему. Обидно, что я так и не смогу объяснить ему все то, что произошло. Не знаю, будет ли он ненавидеть меня… Честно говоря, мне бы не хотелось. Хотя ты никогда особо не понимал нашей с ним дружбы, но по большому счету, тебе было плевать, а нас это устраивало. Надеюсь, Мия поддержит его. Знаешь, он никого еще так не любил, как ее. Так, как ты - Рою. Навсегда запомню выражение его лица, когда он приехал в три часа ночи и нашел нас спящими на том диване. - А что, в доме больше мебели не было? – накрывая нас обоих пледом, спросил он. - А что, нельзя было заткнуться и дать нам поспать? – обнимая меня, спросил ты. - Хамло, - беззлобно отозвался Хазар и плюхнулся в кресло напротив. - Мы женимся, - зевая, сообщил ты. - Мы братья, - ответил Хазар. – Мы не можем пожениться. - Идиот! – ругнулся ты. – Мы с Лалой женимся. Даже в полумраке комнаты, освещаемой косыми лучами из коридора, я видела, как помрачнело его лиц. Он ведь уже тогда знал все. - Поздравляю, - выдавил из себя Хазар. - Может пойдем на кухню, ты мне чаю нальешь? - предложил тебе брат и, не дожидаясь твоего ответа, потянул тебя за руку. Вы вышли в надежде, что я не услышу вашего разговора, но отсыревшие от одиночества и осени двери не закрывались плотно. Я слышала ваш разговор практически целиком, лишь изредка не расслышав некоторые слова, о которых, впрочем, вполне можно было догадаться по смыслу. - Ты сдурел? – с нескрываемой злостью шипел Хазар. – Нашел над кем издеваться, да? - Заткнись! – ты был не менее зол. – Я женюсь на ней, даже если тебя это бесит!.. Даже если это бесит всех вокруг!!! - Она же любит тебя, - Хазар стукнул кулаком то ли по столу, то ли об стену. – А ты просто пытаешься заделать ею дыру в твоей безмозглой башке! В том самом месте, которое все время, каждую секунду думает о Ройе. - Да пошел ты! – огрызнулся ты и по звуку хлопнувшей двери я поняла, что ты вышел на улицу. Хазар оставался на кухне. Я встала, прошла в коридор, одела куртку и вышла на крыльцо. Ты стоял на ступеньках и нервно курил. Я взяла сигарету из твоих рук и закурила сама. Ты вытащил из пачки новую и закурил снова. Потом сделал шаг мне навстречу и обнял за плечи. - Все будет хорошо, - пообещал ты. Тебе было свойственно давать обещания, который ты никогда не сдерживал. Слезы текли у меня по щекам, я просто была не в силах их остановить. - Ну что, солнышко, - ты отбросил недокуренную сигарету и обнял меня крепко-крепко. – Не слушай ты этого идиота. Он просто завидует, что у меня будет такая классная жена… Не смотря ни на что, ты всегда умел заставить меня улыбнуться,.. когда замечал, что мне грустно… хоть и замечал довольно редко. Именно в тот день я и стала превращаться в светотень. Следующие месяцы стали началом кошмара. Ты звонил и назначал встречи, на которые потом не приходил. Я обижалась, но молчала. Я тратила по половине выходных в салонах красоты за тем, чтобы ты потом перезвонил и сообщил, что не заедешь, потому что пол ночи смотрел какой-то новый фильм и теперь хочешь спать. Ты говорил мне «пока» и еще до того, как я успевала ответить тебе, и давал отбой. Иногда ты мог не звонить целыми днями, зная, что я никогда не наберу тебя первой. Я снова молчала. Я молчала даже тогда, когда дважды видела тебя в витринах кафе с другими девушками, тогда как наше свидание было отменено в виду твоего свербящего горла. Я впервые выговариваю тебе все свои обиды. Я больше не боюсь тебя потерять, я больше не боюсь думать о том, что ты бы никогда не пропустил ни одного мгновения встречи с Ройей. Я больше не боюсь правды. Иногда, по ночам, не спуская взгляда с мобильного в ожидании хоть какого-то ответа от тебя на мою SMS-ку «Спокойной ночи», я чувствовала, как где-то рядом со мной находится Роя. Ее призрак был почти ощутим, порой мне даже казалось, что стоит мне резко оглянуться, и она не успеет скрыться – я увижу ее. От этого становилось еще хуже. Ты не стремился вспоминать наш разговор о свадьбе. Я, по какой-то дурацкой сложившейся между нами традиции, снова молчала. Как-то в феврале, сидя на работе, я поймала себя на том, что в середине статьи настолько отвлеклась от ее содержания, что стала просто печатать собственные мысли. Я осознала это, когда мои пальцы машинально набрали «Ненавижу… Всех ненавижу!!!». Я действительно стала ненавидеть весь мир, всех, кто, и все, что меня окружало. Всех и все, но только не тебя. Боже, как же я тебя любила! Как же я тебя люблю! - Да не заговорит она! Неужели трудно понять? А зачем так беситься? Что с того, буду ли я разговаривать или нет? Кому-то от этого станет легче жить? Кстати, они что, серьезно верят, что способны не давать мне спать всю жизнь? Только бы не усмехнуться. Кажется, в коридоре я слышала голос твоей матери. Странно думать, что она так некогда и не поймет, кто из нас действительно убил тебя. Прости, я понимаю, что она твоя мать, но я все же не могу заставить себя относиться к ней иначе. До сих пор не могу забыть, как в марте ты привез меня к себе домой. Твоя мать пыталась обсудить с нами вопросы свадьбы. Именно пыталась. - Я думаю, что свадьба.., - начала было твоя мать. - Мама! - резко оборвал ее ты, но я перебила тебя: - Свадьбы не будет! С нас хватит и ЗАГС-а, - резко ответила я. Я смотрела на эту женщину и понимала, что отдала бы все на свете, лишь бы ее сейчас не было. Я видела, как Роя стояла рядом с ней и смотрела на меня немигающим взглядом, улыбаясь одними глазами. А я смотрела на твою мать и понимала, что ненавижу ее. Ненавижу за ту боль, которую вижу в твоих глазах тогда, когда ищу в них любовь. - Но, а как же… «Боже, дай мне сил!» - взмолилась я, осознавая, что шарю глазами по квартире в поисках того, чем могла бы заткнуть ей рот. - Прекрати, мама! - беря меня за руку и потащив за собой в спальню, через плечо прикрикнул ты. Я пыталась угадать, на кого ты сейчас злишься: на нее, с ее непомерным желанием устроить все «как у людей», или на себя, за то, что рядом с тобой я, а не Роя? Ты затащил меня в спальню и практически швырнул на кровать. Я хотела сказать, что мне больно, но вместо этого попросила: - Сделай так, чтобы она замолчала. - Да что с тобой? – пытаясь вглядеться в мое лицо, спросил ты. Я закрыла глаза и откинулась на постель. Мне хотелось сказать тебе, что если она еще раз сунется ко мне, я разобью ей голову той тяжелой хрустальной пепельницей, что стоит на тумбочке у кровати. Но я лишь вяло выдавила из себя: - Я не хочу больше слышать о свадьбе! Ни единого слова! Ты сел на пол у моих ног: - Давай просто пригласим друзей? Человек по 10 с каждой стороны – только самых близких. - Делай, как знаешь, - устало ответила я. – С моей стороны никого не будет. - Почему? – ты пытался заглянуть мне в глаза, но я не могла ответить тебе искренним взглядом. Я рывком поднялась с кровати. - Черт возьми! – взорвалась я. – Это моя свадьба и мои друзья, и я имею права их не приглашать! - Ты еще более сумасшедшая, чем я, - пожал плечами ты и, поднявшись, вышел из комнаты. Я слышала, как в коридоре ты разговаривал с матерью. Я понимала, что не должна была грубить ей и что если бы я выходила замуж не за тебя, то все было бы иначе. И сейчас мы бы с упоением обсуждали детали предстоящей свадьбы, фасоны платьев, прически и музыкантов. Но я выходила за тебя, и мы не обсуждали ни детали предстоящей свадьбы, ни фасоны платьев, ни прически, ни музыкантов. Мы поженились в апреле, четырнадцатого. В ЗАГС-е нас было четверо – ты, я и Хазар со своей тогдашней девушкой Яной. Своих родителей я известила телеграммой, посланной в Тюмень, где они должны были проработать еще пару месяцев. Я даже не позвонила. Я никогда не была хорошей дочерью, иначе бы не позволила тебе поступать так с ребенком моих родителей. В нашу первую ночь я проснулась от того, что кто-то пристально смотрел на меня. Я открыла глаза – она смотрела мне прямо в глаза… она лежала в нашей кровати… между нами. - Ладно, тащи ее в камеру. Киборг впервые говорит что-то разумное. Браво. Еще минута такой мудрости и можно сорвать аплодисменты. - Я пошел обедать, вернусь через час. Меня уводят. Какое счастье, что в коридоре нет твоей матери. Наш брак отдалял нас. Я молча сносила твои приходы в третьем часу ночи, ты не утруждался объяснениями. Мы стали еще дальше, чем были. Я старалась измотаться на работе так, чтобы придя домой, просто упасть на постель и заснуть. Чем меньше в моей жизни становилось тебя, тем больше в ней присутствовала Роя. Порой я видела ее в прохожих на улице, иногда, в отражении зеркала, и практически всегда между нами в нашей постели. Ты ведь даже не знаешь, что однажды ты забыл захлопнуть свой лаптоп и оставил его включенным, уходя из дома. Едва я коснулась мышки, как с «проснувшегося» экрана на меня посмотрела Роя. На этот раз это не было видением, плодом моего уже больного сознания – ты установил ее фотографию обоями на своем компьютере. Только я знаю, чего мне стоило не разбить твой ноутбук об пол. Но тогда же я поняла, что Роя, которую я видела все это время, реальна. Я просто не могла предположить такое сходство, ведь я никогда не видела ее до этого. Все на что меня хватило, это побросать в сумку какие-то вещи и поехать на работу. - Кажется, президент собирался в Гянджу? – входя в кабинет шефа, спросила я. - Кажется, кто-то говорил что-то о том, что не поедет? – съязвил он в ответ. - Ну регистрация же еще не закончилась? – пропуская его замечание мимо ушей, уточнила я. - Ну вообще-то мы записали Махмуда, но так как аккредитация есть у тебя, я могу уладить это за две минуты. - Вот и улаживай, - ответила я. – А я пошла извиняться перед Махмудом за беспокойство. Мне купили билет на ночной автобус, и я просто не знала, как мне убить время. На мое счастье, мне позвонил Хазар и я попросила его за мной заехать. Мы приехали к нему под вечер. - Я покормлю тебя перед поездкой, - предложил он. – А потом отвезу на автовокзал. - А где Яна? – спросила я. - Яна уезжает на днях, - накрывая на стол, отвечал Хазар. – Она переписывалась по нету с каким-то голландцем и вот теперь едет к нему. Дай Бог, замуж выйдет. - А как же ты? – спросила я. - Мы с Янкой с самого начала договаривались об отношениях без обязательств. Нам хорошо друг с другом, но она хочет заграницу, а я не собираюсь переезжать, - ответил он. Странно, но твой брат был гораздо более откровенен со мной, чем с тобой. Во всяком случае, об отъезде Яны ты узнал гораздо позже и то из моих уст. - Вам сейчас принесут поесть… Не отказалась бы. Господи, что за противный лязг у этого замка. Особенно, когда он закрывается у тебя за спиной. Аж зубы сводит… О чем я говорила?! Эти идиоты сбивают меня с мысли уже во второй раз!.. Ах да, о Яне и Хазаре. - Как у тебя с Фаридом? – спросил Хазар. Я знала, что рано или поздно он задаст этот вопрос, но отвечать на него я не хотела. Мне было стыдно. Стыдно за то, что я не смогла остаться человеком, за то, что сломалась, за то, что позволила себя сломить. - Никак, - уклончиво ответила я. - То есть, он не знает, что ты уезжаешь? Хазар всегда умудрялся читать мои мысли. - Сейчас от тебя позвоню домой и наговорю на автоответчик, - ответила я. - Бедная моя девочка, - проговорил Хазар и, подойдя ближе, обнял меня. Я уткнулась в его плечо и заплакала. Я плакала так горько, так долго, что казалось, я вся изольюсь в этих слезах. Ты позвонил мне на мобильный, когда мой автобус уже проезжал Гарадах. Я соврала тебе про срочность командировки, про то, что звонила тебе, но твой мобильный не ловил. Мне не хватило духу бросить тебе в лицо свои обиды, свои слезы. Странно, но это, оказывается, можно есть. И не так погано, как это показывают в кино. На свете нет ничего «непредсказуемее» президентских турне. Особенно, если вдруг в последний момент меняется весь график мероприятий и первая персона страны покидает город, в котором был с визитом. Я вернулась в Баку через три дня. Часы приближались к полудню и я, отписав статью на ноутбуке в автобусе, решила просто послать ее по mail-у. Часы приближались к полудню, и я решила вернуться домой. Тебя в это время никогда не бывало, а я просто хотела принять душ и упасть в постель и проспать там вечность, а то и две. Мой ключ повернулся в замочной скважине всего один раз. Странно, ведь уходя мы всегда закрывали дверь на два оборота. Но я была слишком уставшей, чтобы заметить это… Нет, у меня не хватит сил рассказать об этом даже тебе... даже сейчас. Давай пропустим этот момент. Начнем с того, как Сева натягивала на себя мое одеяло и зачем-то пронзительно визжала. А я смотрела на тебя и на твой ошеломленный взгляд и на твои руки, которые все еще обнимали ее… Кстати, ты так и не узнал, почему она так вжималась в спинку кровати, будто пытаясь спастись от меня? Неужели я похожа на тех жен, что начнут выцарапывать глаза или орать, что любовница мужа - «грязная шлюха»? К счастью, ты знал меня лучше, чем твой офис-менеджер, и поэтому не вжимался в постель и не орал. - Заткни ее, пожалуйста, - устало попросила я и вышла в гостинную. Ты пришел минут через пару минут и сел рядом. - Ты простишь меня? – спросил ты. До сих пор не понимаю, зачем тебе нужно было мое прощение... - Иди к черту, - беззлобно проговорила я. - Хочешь, я поеду к маме? – снова спросил ты - Я тут не останусь, - отвечала тебе я. - Но мы сдали твою квартиру до августа… - Найду, где переночевать, а потом что-нибудь придумаю, - ответила я и вышла в коридор. Из нашей спальни навстречу мне вышла уже одетая Сева. - Следующий раз, когда увидишь меня, - зашнуровывая ботинки, проговорила я, - пожалуйста, не ори. Можешь просто поздороваться. - Меня уволят? – спросила она. - Мне без разницы, - ответила я, поднимая с пола свою так и не распакованную дорожную сумку. - У меня мама больна, мне нужно… - запричитала твоя любовница. - Сказать откровенно? – я посмотрела Севе в лицо, но она опустила глаза. - Мне и мама твоя по барабану, - не дождавшись ответа, продолжила я. Я вышла из дома и нажала кнопку лифта. Ты вышел сразу за мной и встал рядом. - Пожалуйста, прости меня… Я не смотрела на тебя. Ты стоял у меня за спиной, но я знала тебя, как свои пять пальцев: я знала, что ты сейчас кусаешь губы и сжимаешь кулаки, я знала, что когда я войду в лифт и его двери закроются, ты саданешь кулаком по стене, я даже знала, что будь Сева чуть умнее, она сейчас заскочила бы в этот лифт со мной, потому что стоит мне только выйти из здания, как ты сорвешь всю свою злость на ней. Я слишком часто была громоотводом для твоей злобы, чтобы не знать каково это. - Иди к черту! – повторила я. Лифт распахнул свои двери. Теперь мы видели друг друга в отражении его зеркальных стен. Я шагнула вперед. - И не увольняй Севу, - нажимая кнопку первого этажа, попросила я. - У нее мама больна, и ей нужно зарабатывать. Двери закрылись, и через секунду я услышала глухой звук удара кулаком об стену. Хочется пить, но просить не буду. Может, сами додумаются?.. Вряд ли. Я стояла на автобусной остановке, пропуская все проезжающие здесь маршруты - я просто не могла выбрать направление. Жизнь заканчивалась, а я даже не была в состоянии ее достойно проводить. Я не плакала, слезы просто сами собой текли из глаз. И я не сразу поняла, что звонит мой телефон. Просто кто-то стоявший рядом дотронулся до моего плеча и, участливо глядя мне в глаза, сообщил: - Ханым, ваш телефон уже третий раз звонит. Я машинально вытащила его из кармана и нажала YES. - Господи, с тобой все в порядке? Голос Хазара немного привел меня в чувства. - Жить буду, - попыталась улыбнуться я, но вместо этого слезы потекли еще сильнее. - Ну слава Богу, – выдохнул Хазар. – Ты где? - На остановке, жду автобус, - отвечала я. - Бери такси и езжай ко мне, - Хазар разговаривал со мной, как с ребенком, пытаясь вбить каждое слово в сознание. – Яна дома, она расплатится. Я тоже сейчас срываюсь с работы и еду домой. Что по дороге купить? - Яду, - ответила я и дала отбой. Один взмах руки, и я уже в такси. Нет, лязг этого замка просто невыносим. Я отказываюсь от масла в обеде, смажьте им замок и петли… Хазар мерил свой дом неровными нервными шагами и периодически выдавал в телефон ненормативную лексику. Яна просто сидела напротив меня и пила вино. Мой бокал, так и не тронутый, стоял рядом. Спустя час Хазар исчерпал весь запас своего красноречия и, швырнув трубку на журнальный столик, сел на диван рядом со мной. - Ну как ты, солнышко? – спросил он. - Ну я хотя бы выплакала все слезы, которые мне были на целую жизнь отмерены. Я пыталась улыбаться, но до сих не уверена – получалось ли? - У нас билеты на завтра, но если хочешь… Хазар чувствовал себя виноватым. Он всегда винил себя за твои поступки. Наверное, это какой-нибудь комплекс старшего брата - Не хочу! – оборвала его я. Это была первая правда, которую я сказала с того момента, как обнаружила Севу в нашей постели. В ту ночь Яна ушла спать пораньше, а мы с Хазаром долго сидели на веранде его дома. - Вы едите прощаться? – спросила его я. - Да, - выдохнул он. – Нам было хорошо вместе. Так почему бы не закончить отношения красивым путешествием? - Далеко? – спросила я. - В Швейцарию, - ответил он. – А оттуда я вернусь сюда, а Яна поедет в Амстердам. - Тебе не горько? – спросила я. Хазар выдохнул и замолчал. Он молчал довольно долго, а потом ответил: - Мы никогда не любили и не скрывали этого, но мы очень друг другу подходили. Конечно же, я буду вспоминать ее с теплотой и с благодарностью – те полгода, пока она была в моей жизни, были хорошим временем, но я все же не перестаю надеяться, что когда-нибудь смогу почувствовать что-то большее. А Яна… она тоже заслужила, чтобы ее любили, что бы ее мечты сбывались. Иногда надо друг друга отпускать… Хазар едва докончил эту фразу, как тут же оглянулся на меня. Мой следующий вопрос был предсказуем, и он его уже знал. - Мне тоже лучше отпустить? - Я не знаю, солнышко… Я, правда, не знаю, что лучше… Я взяла его за руку. Мне нужно было, чтобы кто-то держал меня за руку. Нужно было чувствовать прикосновения, чтобы еще хоть как-то осознавать, что я жива. О, мой заклятый друг киборг. - Как вы познакомились с убитым? Да твою мать!!! Достал уже!!! Какая разница, как я ним познакомилась?!! Понятно, незнакомому человеку бы задавали, так знаете же, что я его жена!!! Как вообще знакомятся мужья и жены?!! То есть убитые и вдовы… Хазар оставил мне коды от замков в его доме. С момента нашей с тобой последней встречи прошло уже полмесяца, а лучше мне не становилось. В довершении ко всему, я заболела, и меня постоянно то знобило, то бросало в жар. Иногда тошнило, и я не могла съесть и кусочка, а иногда я просто объедалась, сметая со стола все, что на нем было. В итоге мой шеф просто выгнал меня с работы с заявлением, что пока я принесу ему заключение врача, что со мной все в порядке, на работу меня не пустят. В итоге очередная подлость судьбы. Ну согласись, это ведь подлость – получить то, о чем так мечтала тогда, когда этого меньше всего хочешь. У меня будет ребенок. Сказать тебе? Промолчать? Успеть уйти от тебя до того, как ты убедишься, что это твой ребенок? Соврать, что у меня был другой мужчина, в руках которого я нашла утешение? Я если со мной что-то случится? Если я погибну родами, с кем останется малыш? А вдруг ты его бросишь? Или всегда будешь сомневаться в отцовстве? Это нормально, что мне в голову лезут всякие бредовые мысли? Это такой психологический токсикоз? Или просто сумасшествие, которое не имеет никакого отношения к беременности? А были ли у меня в роду безумные? А это никак не отразится на ребенке? А в твоем роду? А нет ли у нас какой-то генетической предрасположенности к уродствам? А я умру родами? - С вами все в порядке? У доктора был удивительно ласковый и приятный голос. В следующей жизни буду искать мужчину с таким же голосом. Люди, имеющие такую тональность, не могут причинить зло, просто по природе своей на это не способны. А будет ли мой ребенок звучать также? - Да, конечно… А вот я звучала фальшиво, они это почувствовали – и доктор, и ребенок. - Кажется, вы не очень рады… А вот этого не надо. Не стоило лезть мне в душу. - Ну что вы… Улыбаюсь… убедительно… теперь фальшь чувствует только он – мой малыш. - Дело в том, что мы с супругом собирались в отпуск. Но, думаю, что теперь нам придется отложить эти планы. - Ну почему же? - улыбнулся доктор. – Насколько я вижу, вы чувствуете себя нормально, и вам не о чем беспокоится. Лучше поезжайте в отпуск сейчас, потом сделать это будет уже проблематичнее. Интересно, ты когда-нибудь думал о том, как я чувствовала себя тогда? Что значит быть беременной и готовиться к разводу? Что вообще значит быть бывшей женой того, кого ты любишь и быть матерью его ребенка? Я вернулась в дом Хазара, переодевалась, отвечала на телефонные звонки и думала о том, должна ли тебя ненавидеть. Мысль о том, сообщать тебе или нет, исчезла так же внезапно, как и появилась. Я уже смирилась, что ты часть моей жизни, пусть не самая лучшая, но самая значительная и я привыкла быть тебе подотчетной. Сейчас я понимаю, что это было именно так. У меня не было желания посвящать тебя в свои проблемы, у меня просто не было и помысла поступить иначе. Я автоматически переоделась, так же автоматически вышла из дома и закрыла за собой дверь. Слышал когда-нибудь голос андроида, объясняющего таксисту как проехать туда, куда ему нужно? Я слышала – это был мой собственный голос - нулевые эмоции, никаких знаков препинания, полное отсутствие эмоциональной окраски – только информация о направлении и все. В такси моя душа отделилась от тела. Разум, предпочетший остаться в теле, заставил его расплатиться с шофером, выйти из машины, взойти по ступенькам, улыбнуться и поздороваться поочередно с охранной, сотрудниками, секретаршей. Оставшаяся в такси душа в это время уезжала куда-то далеко – наверное, присматривать себе местечко с видом на ближайшем кладбище. Секретарша позвонила тебе, чтобы доложить, что я пришла. С тех пор, как я застала Севу в твоей постели, я зареклась заявляться без доклада. Ты не снял трубку. Спустя четыре звонка я подумала, что по большому счету почти бывшей жене можно войти и без предупреждения. Худшее, что могло бы произойти – это сбить тебя с ритма, больнее от этого мне бы уже не стало… Прости мне мою пошлость, так я просто защищаюсь от боли… В кабинете тебя не было. Я плотно закрыла за собой дверь, чтобы твоя девушка, если таковая у тебя была бы, не распугала бы своим визгом (почему женщины визжат?) клиентов, и прислушалась. В кабинете была тишина. Я прошла его вдоль и толкнула дверь комнаты отдыха, которая была за твоим кабинетом. Ты лежал на диване и смотрел в одну точку. Сумерки скрывали выражение лица, эмоции. Я едва вошла в комнату, как Роя, запахнув пальто, стремительно вышла. Она была так реальна, что единственное, что давало мне полную уверенность, что она лишь видение, так это то, что меня не обдало потоком воздуха, когда она проходила мимо меня. - Я пришла, чтобы узнать твое решение, - закрывая за собой дверь и опускаясь в кресло напротив окна, проговорила я. Я сидела боком к тебе, мы оба смотрели в одну сторону, потому что видеть друг на друга уже не могли. Кто-то говорил, что любовь – это не смотреть друг на друга, а смотреть в одну сторону. Теперь я знаю – смотреть в одну сторону не всегда любовь, иногда это одиночество. - Мне нужно время, - ответил ты. - Нет, - вздохнула я. – Не нужно. - Я должен свыкнуться… Боже мой, «свыкаются» с неизбежностью горя. Неужели ты не мог сказать, что тебе просто «надо осознать», «привыкнуть», «понять», «прочувствовать»? Почему именно «свыкнуться»? - Не стоит, - ответила я. - Не дави.., - начал было ты, но я тут же тебя перебила: - Не нужно! Я просто хочу, чтобы ты не изменял своему решению. Ты повернул голову и посмотрел на меня, но я не отвела взгляда от окна. - Я не хочу, чтобы ты появлялся в нашей жизни, - продолжила я. – Я могла смириться с твоей нелюбовью, ребенок не сможет… не должен. Я просто хочу, чтобы ты дал мне слово, что оставишь нас в покое, что никогда не разбудишь меня ночным звонком, что не явишься на родительское собрание, не станешь воскресным отцом. Ты понял сразу. Спасибо, что не стал изображать изумления, кричать, метаться по комнате. Ты просто снова отвел глаза и проговорил: - Я еще ничего не решил… - У меня не хватит жизни ждать твоего решения, - ответила я. Наш разговор был таким тихим, таким размеренным, будничным, будто мы просто дышали. От этого было еще больнее, ничего не могло доказать безразличие лучше, чем твое спокойствие. - Я решила все сама. Я встала, ты даже не пошевелился, чтобы остановить меня, не произнес ни слова, и даже дыхание твое ни на мгновение не сбилось с ритма.