Глава 1

      Первый вдох дался с огромным трудом. Но он был. Болело тело, в спину упиралось нечто холодное и очень твердое, а на лоб противно капала ледяная вода. Но я все это чувствовала — а это однозначно был успех. По ощущениям я лежала на чем-то каменном, раскинув руки в стороны. Ой, кажется, мысли о дремучем Средневековье становятся все ближе к реальности. Неужели меня признали еретичкой и теперь планируют запытать? Конечно, очень экстравагантно, но свою жизнь в новом мире я не планировала начинать именно с этого!       Разлепив глаза, я рывком села, моментально схватившись за голову, которую прострелило болью.       — Доченька!       Крик был практически одновременным, раздавшимся с разных сторон. Меня обнимали мужчина и женщина. Если я доченька, то они — родители?       — Мама? Папа? — неуверенно спросила я. Голос был чуть выше привычного… неужели я младше? Кажется, возраст с двадцати одного резко скатился до шестнадцати максимум. Оба родителя просветлевшими глазами уставились на меня. В общем-то молодые, да и судя по одежде, далеко не бедствующие люди. Это очень хорошо.       — Юнона, — ласково протянула мама. Невысокая, с пышными светлыми волосами, завитыми в тугие кудри. В голубых, как принято говорить — льдистых — глазах читалось искреннее беспокойство за дочь. То есть, за Юнону. Тогда получается, за меня. — Скажи, что последнее ты помнишь?       Я хмыкнула, неопределенно покачав головой. Уж точно ничего из того, что я помнила, вам знать не надо.       — Рида, не сюсюкайся с ней, — а вот насчет отца у меня были опасения. Он тоже кинулся по началу обнимать, но после держался чуть в стороне, постоянно поправляя каштановые, жутко залаченные волосы. Но вот было у него нечто такое в глазах, от чего мне совершенно не хотелось этому человеку доверять. Хотя, может это психологическая травма у меня такая? — Господин Гилбурт, что теперь делать?       Я не сразу заметила четвертого человека, что присутствовал в комнате. Сухощавый, высоченный старик, что до этого стоял у стены и молча наблюдал, подошел к камню, на котором я сидела, и без лишних сантиментов взял меня за голову, и придирчиво осмотрел со всех сторон.       — Могу вас заверить, что все прошло так хорошо, как только было возможно, — наконец скрипуче ответил он. — Лакрима будет приживаться в течении полугода и восстановит физическое здоровье вашей дочери. Но думаю, вы понимаете, на что нужно обратить внимание и какие риски с этим совмещены?       — Да, мы обо всем читали, и осознано пошли на такой шаг ради здоровья Юноны, — закивала Рида, и я удивленно просмотрела на нее. Может, они о чем-то и читали, но вот я нет! Да еще и лакрима — слово какое-то подозрительно знакомое. И если это то, о чем я подумала в первую очередь, то меня повезло. — А память?       — Побочный эффект, — махнул рукой старик. — Она все вспомнит через пару недель. Все же ваша дочь родилась под счастливой звездой — после таких ритуалов даже у опытных магов вероятность выжить очень низкая. А она за жизнь боролась весьма отчаянно. Настоящий воин.       Интересно, стоит ли ему сказать, что настоящая пациентка умерла прямо на «операционном столе», а вместо нее уже совсем другая девушка? Пока не буду, слишком уж рискованный ход. И думаю, что о моей маленькой тайне лучше вообще никому не знать. Даже если здесь есть магия, сомневаюсь, что хоть кто-то положительно отреагирует на гостей из других миров, которые еще и подменяют их родных. Новоиспеченные родители помогли мне встать с камня, и для верности поддерживая под руки, повели прочь из какого-то полуразрушенного храма.       Лакримы, магия — в мир я попала явно не обычный, да и история у прошлой хозяйки тела была гораздо занимательней, чем у меня. Что ж, думаю, для того, чтобы почерпнуть как можно больше информацию, стоит разыграть карту с потерей памяти и все подробно выяснить.       Кажется, меня ждет очень занимательное время. Пусть и неизвестно, сколько мне здесь отмеряно, но я точно проведу его с пользой.

***

      — Световой Убийца Богов?! — слишком громко переспросила я, не поверив услышанному.       — Юнона, кажется, после ритуала ты все еще немного не в себе, — мать положила руку мне на плечо. — Поспи и успокойся. Мы ведь много раз обсуждали это. Это был рискованным шаг, но с твоим недугом лекари давали слишком неутешительные прогнозы. Все в один голос утверждали, что до семнадцати ты уже не доживешь. И либо в твое тело вживляется лакрима с сильным магическим даром, который будет влиять на тебя, исправляя нарушения в организме, либо… мы навсегда потеряли бы тебя. Рида не выдержала, отвернувшись от меня и достав белый кружевной платок, вытерла проступившие слезы. На ткани я увидела красиво вышитую из вензелей «О».       — Кажется, я все еще плохо вспоминаю… — неловко улыбнулась я. Карету неслабо потряхивало на камнях и у меня начинала слегка кружиться голова. Я совершенно не была приспособлена к такому транспорту. Световой Убийца Богов, лакримы, магия — уже слишком много совпадений. Иным миром оказался мир Фейри Тейл. Хотя, там, на перекрестке, мне уже сказали, что есть измерения, придуманные и людской фантазией. Что ж, кажется, это далеко не самый плохой вариант. Относительно безопасный даже — в крайнем случае, я не попала в Атаку Титанов, где жрут всех подряд, или в Наруто, в котором весь мир состоит из наемников. А здесь все цивильно, даже гильдию можно будет найти неплохую… Хотя кому я вру — судя по суровому взгляду моего нынешнего отца, меня ни в одной подобное место не отпустят. А с другой стороны, я и так уже двадцать лет прожила по чужой указке. Хватит, надоело бесконечное «должна» и «обязана».       — Хм… — начал папа, и я невольно напряглась. — Так не пойдет. Нынешнее наше положение не может позволить тебе долго страдать от амнезии. Поэтому для начала, назови своей полное имя.       — Юнона… — протянула я, не зная, что говорить дальше.       — Кайя, — раздраженно сказал отец. Я непонимающе округлила глаза. Только видь Юноной была… — Знаю, ты не любишь второе имя, но это не значит, что надо его игнорировать. Это традиция.       Не сказать, что я и от первого в восторге. Кто вообще догадался так назвать дочь? Звучит настолько неуместно-пафосно, что аж противно.       — Юнона Кайя… — по логике, дальше должна идти фамилия, но с ней дела обстоят хуже, чем с именами. Предположительно, одной из зацепок могла быть вышитая на платке «О». Только вот даже эта информация слабо помогала.       — Ортейн! — зарычал отец. — Это просто возмутительно! История нашего рода насчитывает четыреста лет! Мы участвовали во всех значимых событиях Фиора! Такое невозможно забыть даже при потере памяти! Скоси меня амнезия, я бы не знал где я, не знал, кто вы такие, но то, что я принадлежу к роду Ортейн, помнил бы всегда!       — Брин, прошу, не наседай… — взмолилась мама, но я лишь цыкнула, спокойно посмотрев на отца.       — Ну и флаг тебе в руки, — если бы отец мог, то точно ударил меня, но все же в последний момент отдернул руку.       — Как только вспоминаю, сколько же стоила твоя лакрима… — не стал заканчивать фразу Брин, раздосадованно потирая руку.       — Именно. Побережней с инвестициями, — протянула я. Хм, при всем моем сумрачном прошлом, мой папа никогда не бил меня. Он умел действовать тоньше и давить психологически. А это гораздо страшнее.       — Ты хоть помнишь, чем болела?              — Не хочу вспоминать об этом ужасе…       — У тебя была жидкая кровь, доченька, — подсказала мама. — Хватало даже самой маленькой ранки, чтобы ты теряла сознание от кровопотери. Ее невозможно было ничем остановить. Не помогало ни одно лекарство. Жидкая кровь? Неужели гемофилия? Так девочка должна была уже лет в тринадцать умереть… Я вообще всегда считала, что женщины ее переносят, но никогда не болеют сами. Действительно, большая редкость.       — Но сейчас все наладится! Лакрима стабилизирует твоей состояние, и ты сможешь прожить полноценную жизнь! — Рида с нежной улыбкой погладила меня по спине.       — Только тебе стоить помнить, дочь… — заявил отец, и мне уже захотелось, чтобы он захлопнул рот. — Детство кончилось. Тебе уже шестнадцать, и ты получила не только билет в нормальную жизнь, но и большую ответственность. В тебе есть и была магия, причем не абы какая. Впереди тебя ждут ежедневные тренировки, чтобы ты смогла контролировать волшебство и самое главное — уровень маны. Иначе магия перестанет поддерживать твое тело и наоборот, начнет разрушать еще быстрее. Ты меня поняла?       — Конечно, папа, — хмыкнула я. Не сказать, что я была паинькой в прошлой жизни, зашуганно исполняя все то, что твердил отец. Я дерзила и язвила, неизменно платя за эти маленькие акты личной свободы. Это была весьма увлекательная социальная игра. — Ты ведь наймешь мне хороших учителей, чтобы я смогла нормально обучится?       Сейчас же все даже лучше, чем было. Брин тоже возложил на меня определенные надежды, но теперь я еще и ценное вложение, которое не должно посрамить честь такой знатной семьи. И он будет вынужден ограничивать свои садистские порывы, чтобы не похерить результат. Шикарно. Я принимаю эти правила.       — Это древняя магия — владеющих ею уже практически не осталось. Но я достал абсолютно все книги, где есть хотя бы упоминание. Надеюсь, буквы ты вспомнишь?       — Непременно. Уж тренировки-то меня устраивают.       — Отлично. Может еще не поздно вырастить из тебя кого-то достойного.       Как жаль, что у всех разные критерии достойности. Думаю, жизнь покажет… Тряска наконец-то прекратилась. Выйдя из кареты, я увидела дышащий зеленью и цветами сад, посреди которого стоял небольшой журчащий фонтан в виде дракончика, у которого из пасти и лилась вода. От него, петляя между пышными кустами белых роз, вилась тропинка из темно-серого кирпича, что вела к высоким двустворчатым дверям из светлого дерева. Да и весь особняк в целом был светлый, с витражными окнами и небольшими барельефами ближе к крыше.       — Это наше родовое поместье — Геттенхолл. Ты помнишь его?       — Кажется, что-то припоминаю, — неуверенно закивала я. Весьма неплохой набор для начала — магия, высокое происхождение. То есть, я сразу смогу погрузиться в тренировки и освоение новой силы, не заботясь о еде и крыше над головой. Конечно, отец не подарок, но и мне не привыкать.       Проведя обзорную экскурсию по дому, меня отправили к себе отдыхать, восстанавливать и готовится к началу обучения.       Комната была ровно такой, как я ее представляла — просторная, с огромными книжными стеллажами до самого потолка, резным письменным столом со множеством ящиков, а у окна и вовсе примостился пианино. Выделялась кровать с темным балдахином… На всякий случай, я похлопала пару верхних подушек в бархатных наволочках. Клопов вроде нет — по крайней мере, я очень на это надеюсь.       Ну, а теперь самое интересное — выдвинув все ящики стола, я принялась рыться по ним, осматривая содержимое. Нотные и обычные тетради, которые я потом почитаю, какие-то открытки, тонкие учебники, клубки пряжи со спицами, пяльцы для шитья и много всякой мелочевки для письма и рукоделия. Как скучно и неинтересно… Хотя… Под канцелярией лежали, тщательно запрятанные, газетные вырезки и плакаты. И все они рассказывали о магических гильдиях. Их участниках, подвигах, требований к вступающим, если таковые имелись. И везде имелись какие-то пометки, сделанные карандашом. То, куда лучше пойти, где какие членские взносы и прочее…       Хм, значит болезненная аристократка Юнона не была такой уж белоручкой и неженкой. Несмотря на страшный недуг, который мог унести ее жизнь в любой неудачный момент, она желала приключений и свободы. Это действительно смело и достойно уважения.       Осталось проверить лишь еще один момент. Я пошарила по столу в поисках ножниц. Только вот те, которые нашлись, были безбожно тупыми. Равно, как и вязальные спицы. Иголок поблизости вообще не было. Ага, родители изо всех сил окружали дочь мягким коконом безопасности, убрав из ее обители все острые предметы или затупив имеющиеся.       Ладно, кто ищет, тот всегда найдет. Взяв один из плотных листов бумаги, я примерилась, и чиркнула им по пальцу. С первого раза ничего не получилось. Впрочем, и с десятого тоже. Прошло попыток тридцать, и уже измяв первый лист и взяв новый, я смогла удовлетворить свою тягу к членовредительству.       Во мне никогда не было сильного интереса к нанесению себе увечий — я совершенно не понимала эстетику шрамов и не стремилась к этому. Но сейчас цель была в другом. Я стерла выступившую капельку глянцево-алой крови и… ничего. Больше из меня ничего не вытекало. И никаких кровотечений уж точно не было.       — Юнона… Хотя, мне гораздо привычнее будет называть тебя просто Юна. Прости, — прошептала я. — Мне жаль, что ты прожила слишком короткую жизнь, толком не успев ничего из того, что хотела. Но я принимаю твою мечту. К тому же, она у нас общая. Поэтому… спасибо. У меня впереди сложный, но интересный путь. И та свобода, к которой я стремилась.