Экспозиция: побочная партия.

♬

«Прекрасная Мари, приглашаю Вас на свидание. 7 января, 17:00, Уотерлоу-парк. P.S. Нет, это не конечная точка. P.S.S. Да, я знаю, что тебя зовут не Мари. Но я решил, что так будет романтичнее»       Гермиона не могла поверить своим глазам.       Она держала в руках крохотную открытку, которую принесла фамильная сипуха семьи Малфой. На обратной стороне картонки был изображен совсем схематичный Щелкунчик, забавно распахнувший челюсть-орехоколку.       Общение с Драко после приёма не затихало уже около недели, но…       Он не забыл.       Драко Малфой не забыл о свидании.       Грейнджер протянула сове немного вяленой куриной грудки и птица приняла угощение весьма дружелюбно. Кажется, этой уже давно взрослой особи нужно было немного восстановить силы прежде чем полететь назад. Хотя, казалось бы, лететь было не так далеко.       — И что же мне делать, милый принц… — негромко усмехнулась Гермиона, присев за стол, чтобы написать ответ.       Прошедший прием у Нарциссы всё ещё казался маленькой сказкой. Эдаким невероятным сном, которого словно и не было. Такие воспоминания в лучшем случае появятся раз за всю жизнь и люди хранят их с самым большим трепетом.       Гермиона взяла листок бумаги и ручку. Конечно, её ответ был оформлен гораздо менее презентабельно, но и того было достаточно. Зато Грейнджер осталась довольна своей маленькой… Шалостью. «"Да" и "нет" не говорить, в черно-белом не ходить. Жду с нетерпением, дорогой принц»

♬

      Честно говоря, Гермиона не думала, что это и вправду случится. Разговор о свидании казался прежде скорее шуткой. Что-то из разряда дежурных фраз вроде «ещё увидимся» и подобное. Но… Что-то пошло не так.       И она была даже рада.       В конце концов, неуловимое очарование, которое успел приобрести Драко Малфой в её глазах, начинало крепнуть.       И это было странно. И удивительно.       Ни один мужчина еще не смотрел на Гермиону так пока она играла.       Она заметила этот взгляд сразу — восхищенный, желающий проникнуть в самое сердце, докопаться до самой сути. Возможно, это были лишь фантазии, но… Малфой однозначно был ценителем. Он совершенно точно был влюблен в искусство.       Это было видно.       А уж общие темы у двух фанатиков всегда найдутся.       Так Гермиона успокаивала себя, пока направлялась в сквер. Она решила не брать сегодня машину и трансгрессировала в ближайшее безлюдное место. На улице сегодня было на удивление безветренно, поэтому можно было позволить себе надеть платье.       Малфой оказался безукоризненно пунктуальным. Грейнджер заметила его фигуру за несколько минут до назначенного времени, но стоило часам отмерить ровно пять — он уже стоял рядом. Протянул руку к ладони Гермионы, чтобы склониться и поцеловать костяшки пальцев.       — А вот и принцесса, — кивает он в знак приветствия.       — Уже не Мари? — пришлось даже в шутку обидеться и скрестить на груди руки.       — Факти-и-ически… Мари не была принцессой. Да и, кажется, наша маленькая игра в театр затянулась. Всё-таки, у меня свидание с Гермионой Грейнджер, а не с персонажем из детской сказки, — Драко с легкостью поддался шутливому тону и протянул эти слова с нарочитой обидой. Но вместе с тем подал Гермионе руку, чтобы сопроводить её как джентльмен.       — Между прочим, мы говорили именно про оперу, — возразила она, вместе с тем проворно пропустив ладонь под его локоть.       — Я знаю. А ещё… «Да» и «нет» не говорить, в черно-белом не ходить»… Так ты написала, да? Что это вообще значило?       И Гермиона страшно сконфузилась. Драко не понял шутку про бал. Эта фраза теряла смысл.       — Ну… Это такая детская игра. «Да» и «нет» не говорить, в черно-белом не ходить. Вы поедете на бал? — она уставилась на Драко в ожидании ответа, но встретилась с явным непониманием, — Ну?       — Поеду, — протянул он, сильно помедлив и начиная шаг по аллее.       — На карете?       — Нет, у меня есть более…       — Ты проиграл! — с ликованием воскликнула Гермиона и Драко даже остановился, не поняв, в чём была суть. Ему понадобилась пара секунд прежде чем он осознал в чем было дело и прикрыл глаза с улыбкой.       — Вот оно что… Видимо, игры это по твоей части. Как и балы. И кстати, Грейнджер… Ты устроила целое шоу на вечере в Малфой-мэноре. Как тебе это удалось?       Они направлялись к определенной улице. Драко определенно знал, куда вести свою спутницу. Видимо, он заказал столик в каком-то ресторане.       — О… Как удалось… — Гермиона задумалась, вспомнив, как получила официальное приглашение. Сначала даже не верилось, что подобное происходит с ней.       Свое мнение о Нарциссе Гермиона поменяла ещё во время битвы за Хогвартс, когда увидела, с каким рвением мать пыталась защитить сына. Именно тогда Грейнджер узнала, что Нарцисса скрыла, что Гарри жив. Поэтому когда они с Гермионой встретились… Общение оказалось гораздо куда более приятным, чем можно было себе представить. Нарцисса была приятной интеллигентной женщиной, хорошо разбиралась в музыке и искусстве в целом. Она даже предложила большой гонорар за выступление. Но Гермиона не собиралась брать с неё деньги.       Ведь это было одним из маленьких детских желаний — оказаться на приеме у Нарциссы Малфой, ведь её вечера были известны каждому первокурснику в Хогвартсе.       Даже после того как Нарцисса высказала идею со снежной бурей, Гермиона не взяла ни галлеона а решила просто поддержать женщину. Уже много лет находясь на сцене, Грейнджер знала, как делать шоу. Разница состояла только в том, что в этот раз шоу должно было представить её саму. И если выбирать, как это будет, — формально, перед всеми, или вот так, в духе самой Гермионы…       Конечно, она выбрала второй вариант.       — Мне предложила твоя мама. И, ты знаешь… Это было великолепно. Наверное, во мне с детства живёт тщеславная девочка, которая хочет наслаждаться чужим вниманием. Мне понравился эффект, который произвел снег, — Гермиона подняла взгляд на чёрно-белую вывеску, а после едва ли не рассмеялась. — Серьёзно, Малфой? После моей фразы в открытке ты решил привести меня именно в подобное место?       Но Драко лишь усмехнулся, а после открыл дверь, пропуская Гермиону внутрь. — Этот эффект произвел не снег а ты, Гермиона, — услышала она голос в спину, а после замерла на пороге.       «Obscurity» — даже название бара было неоднозначным. Но, когда Гермиона зашла внутрь, стало понятно к чему оно.       Здесь звучал джаз. Джаз, пробирающий до костей.       Гермиона редко слушала что-то подобное, но сейчас возможности этого не делать не было, потому что в центре треугольного помещения над небольшой сценой возвышалась женщина в черном платье. Её такие же черные волосы были собраны в утончённую прическу, а рука вальяжно лежала на стойке с микрофоном.       Она пела.

Rita Hayworth — I've been kissed before

I've been kissed before

Arms have held me fast

You can tell by my kiss

You weren't the first

And you won't be the last.

      Веки были опущены вниз, но, услышав звон колокольчика над дверью, певица их приоткрыла. Мягкий чарующий голос будто обратился к Гермионе. Женщина протянула руку вперед, будто позвав к себе, и тогда Гермиона ступила внутрь помещения.

With heart and soul I kiss them

And file the memory under M

Tomorrow if I miss them

That may be the only time

I think about them

      — Это Клариса, одна из владелиц заведения, — раздался шепот на ухо. Гермиона уже было хотела спросить, кто же тогда вторая хозяйка, но к паре уже направлялась ещё одна женщина. И она явно не была официанткой, потому что держалась с достоинством, но тем не менее приняла верхнюю одежду у гостей как у своих старых друзей.       — Привет, Грейс.       — Привет, Драко. Столик уже ждет тебя. Тебя и твою очаровательную спутницу, — мягкая улыбка была адресована прямо Гермионе, которая едва ли не раскрыла рот.       Они отошли на пару шагов и только тогда Грейнджер позволила себе с удивлением прошептать.       — Они двойняшки… — но Малфой этого, разумеется, не услышал. Гермиона решила, что он просто воспринял это как риторическое восклицание. Но Драко незаметно указал ладонью в сторону барной стойки.       — А это Ама́т. Они сестры. Делят это заведение на троих.

I've been kissed before

Only fools tell when

I was born to be kissed

To kiss and be kissed

And I'll be kissed again

      «Тройняшки» — изумленно поправила саму себя Гермиона и позволила Малфою поухаживать, помочь присесть. Она оглянулась в другую сторону, туда, где за небольшим роялем сидел расслабленный пианист. Мужчина играл, кажется, с полузакрытыми глазами, но то, с каким удовольствием он смаковал каждый мотив, было заметно невооруженным взглядом. Иногда даже импровизировал, когда Кларисса замолкала.       Гермиона наблюдала за этим зрелищем с несколько минут и Драко не стал мешать.       — Ты знаешь… Вот никогда так не умела. Я восхищаюсь людьми, которые так могут.       — Ты ведь тоже умеешь играть, — возразил Драко. Но Гермиона только качнула головой.       — Это немного другое. Понимаешь ли, академическая среда она в своем роде… Не терпит отступлений от правил. Да, эта великолепная музыка волнует сердца, но отступать от устоявшихся канонов очень сложно. А здесь… Они импровизируют! Эта женщина может петь так, как ей хочется, в любой момент может отойти от прописанных на бумаге нот! А когда она устает, подключается пианист. Слышишь, какой у них гармоничный ансамбль? Мерлин, это… Волшебно.       Драко даже не думал, что заведение произведет на Гермиону такое впечатление. Да, он и сам был поражен, когда нашел ресторан впервые. Винтажная атмосфера захватывала посетителя с первого взгляда. Даже телефон, на который звонили чтобы забронировать столик, был старого образца. В одном из углов находился целый стеллаж с пластинками и старым автоматом, их можно было послушать. Да и в целом все помещение выглядело так, словно в нём снимался нуарный фильм. Сестры хорошо постарались.       Тогда Драко протянул Гермионе меню. На удивление, оно оказалось весьма достойным, хотя Грейнджер была готова чуть ли не к одинокой барной карте. Ведь в фильмах в подобных заведениях плохие парни заказывают виски, курят сигару и проводят вечера в компании девиц. Но ресторан аккуратно граничил между подобной расслабленностью и дорогим лоском, из-за чего атмосфера здесь была действительно великолепная.       Естественная. Будто всё, что здесь есть — часть одного налаженного механизма.       Даже она. Даже с классическим музыкальным образованием.       — Знаешь, я называю это легким хулиганством. Матушка всю жизнь воспитывала меня в классических традициях. Классическая музыка, классическая живопись, классические танцы. Если бы не Люциус, она бы отдала меня в балет, я тебе клянусь. Так вот… Приходить сюда чтобы отдохнуть от академизма это… Легкое хулиганство, — Драко услышал смех, Гермиона не сдержалась. Она с удовольствием исследовала свою тарелку с мясным пудингом и смеялась.       — О, в джазе всё равно есть правила… Другое дело, что джаз нам настолько незнаком, что мы не можем понять, когда он им подчиняется. И это так здорово. Знаешь, я, например, совсем не понимаю джазовую гармонию. Ну, то есть… Джазовые мелодии настолько непривычны моему уху, что я плохо понимаю, как они строятся. Чувствую себя неучем, — признается Гермиона, оглядывая зал. — Ту женщину ведь звали Клариса, да? Она великолепно поет. Если бы её услышал преподаватель консерватории он бы, наверное, в обморок упал. Но её пение заставляет меня покрываться мурашками. И это куда важнее. Иногда очень полезно ощутить себя профаном.       Драко не смог не согласиться. А через какое-то время он извинился и поднялся со своего места, покидая столик. Гермиона только успела заметить, что Малфой о чем-то разговаривал с пианистом. В этот момент тот вальяжно что-то наигрывал одной рукой, чтобы скрасить тишину в зале.       Гермиона оглядывала монохромный интерьер. Она заметила, что в помещении был, судя по всему, второй зал — из-за приоткрытой шторы виднелся бильярдный стол, на край которого облокотилась Грейс. Она с кем-то разговаривала. Клариса и Амат же, две другие сестры, были уже у барной стойки. Певица явно отдыхала, пока Амат вытирала бокалы от разводов.       — Думаю, можно попросить подать десерт, верно? — Гермиона даже не заметила как Драко вернулся обратно за столик. Аппетит в подобной атмосфере только рос. Почему-то хотелось попробовать здесь все блюда. Грейнджер кивнула.       В последние годы получалось посещать только серьёзные заведения, в которых рыбу едят только вилкой для рыбы а дышат исключительно по правилам этикета. Так уж сложилось.       И визит в этот ресторан казался глотком свежего воздуха.       Подали чудесный яблочный пирог, и за его поеданием и беседой время пролетало ещё незаметнее. Кажется, на улице даже стемнело. Гермиона и Драко по-сытому лениво переговаривались между собой, пока вдруг чуткое грейнджеровское ухо не уловило знакомые ноты.       Глаза забегали по залу в поисках источника звука как будто бы он не был очевидным. Драко едва ли приулыбнулся и оперся на руку, взглянув на Гермиону.       — Что случилось?       — Слышишь?       — Слышу что?       — Это… Мерлин, я клянусь, это танец рыцарей. Только…       — Только в джазовом варианте, — кивнул Драко, подтверждая догадки.       Знакомая мелодия приобретала под руками пианиста более игривый ритм, обрамлённый аккордами, из-за чего она стала похожа на мрачный блюзовый реквием. Гермиона пересеклась взглядом с музыкантом. И в этот момент произошло то, чего она не ожидала — он поманил к себе пальцем. Бровь Гермионы взлетела вверх. Девушка взглянула на Драко, но тот лишь улыбнулся.Она перевела взгляд обратно и пианист кивнул, снова позвав к себе. Мол, ты, да-да, именно ты, иди сюда. Гермиона прижала руки к груди и после помахала ими, отказываясь.       Музыка сменилась. Мужчина за роялем сделал удивленное лицо, а после наигранно прищурился. Его пальцы наиграли траурный марш Шопена. Гермиона не сдержала шока.       — Ты смотри, он мне угрожает! — воскликнула она и Драко закатил глаза, фыркнув от смеха.       — Иди уже! Он зовет тебя!       Подбадриваемая Малфоем, Гермиона поднялась с места и направилась к роялю. Отчего-то было очень волнительно. Они о чем-то поговорили, а после мужчина поднялся, позволив Грейнджер присесть и встал рядом, по левую сторону. Нажал несколько аккордов, а после указал Гермионе на пару клавиш, подсказывая. Девушка последовала совету и нажала их, а мужчина подбирал под неуверенные движения Гермионы другие ноты, импровизируя.       Но вот Грейнджер явно не понравилось, что ей подсказывают. Она сидела с крайне сосредоточенным лицом. И в какой-то момент пальцы стали играть совсем не то что ей подсказывали. Гермиона тоже начала импровизировать. Но музыкант не растерялся, а только с любопытством посмотрел на девушку и ответил тем же. Чем дальше они вдвоём играли — тем большую импровизационность обретала музыка.       Гермиона сыграла короткий мотив — и мужчина дал ответ в низком регистре. Тогда она нажала несколько быстрых легких аккордов, что звучало достаточно шутливо. И получила ответ в такой же манере. А после затянулась долгая, протяжная мелодия, которую они украшали вдвоём.       Миг — и Гермиона в изумлении оторвала руки от клавиатуры, потому что неожиданно присоединилась Клариса. Женщина успела подобраться к роялю и опустить на его крышку руку, во второй держа бокал с шампанским. Красивый голос зазвучал слишком неожиданно. Подражая виртуозным трелям трубы, певица начала импровизировать. Послышался чудесный скэт. Оказывается, она владела этой техникой. Драко прочитал по губам пианиста «продолжай», и Грейнджер опустила руки на клавиши снова, растворяясь в музыке и позволяя себе расслабиться.       Всё шло по плану.       Новая манера так быстро далась Гермионе, она так спокойно импровизировала с двумя незнакомыми людьми. Малфой видел даже по развороту женских плеч насколько Гермионе это понравилось, а одобряющий взгляд Кларисы говорил сам за себя. Эта своенравная женщина не подошла бы к кому угодно. Это что-то да значило, слишком долго Драко знал сестер.       Даже разговоры в зале притихли, ведь гости снова наслаждались голосом певицы и наблюдали за развернувшимся представлением. Ещё добрых минут семь фортепианная музыка не заканчивалась, но наконец прозвучала финальная гармония, на которой этот экспромт смог логично закончиться. Гермиона ошарашенно улыбалась, пока поднималась с банкетки, а люди начали аплодировать.       Малфой готов был поклясться, что не видел такого лица даже на концерте. Удивленного. Будто аплодисменты Гермиона слышала впервые. Наверняка, Грейнджер сейчас думала, что они адресованы исключительно Кларисе и пианисту, но нет. Разумеется, нет. Каждый человек в зале прекрасно видел, как девушка держалась.       Наравне.       То, что Гермиона раньше назвала ансамблем, охотно приняло в свой состав третьего участника в её лице. И если бы это третье лицо не было истинным профессионалом — всё сложилось бы по-другому.       Гермиона вернулась к столику на негнущихся ногах и Драко отодвинул для неё стул снова.       — Ну что, как? — лукавство в улыбке Драко было слишком неприкрытым. Но в ответ прозвучала пауза, собраться с силами для него сразу не получилось.       — Воу… — только и промолвила девушка, — это было просто… Удивительно.       Драко не стал уточнять, что и она была удивительной.       Потому что для него это было очевидно.       — Это ведь ты придумал? — хотя истина и так была очевидна. Драко только демонстративно развел руками, делая вид, что ничего не знает.       — Главное, что ты довольна. Эту твою сторону я ещё не видел.       — Ты ещё многих моих сторон не видел, Малфой, — и прозвучавшее в голосе кокетство удивило даже саму Гермиону.

♬

      Примерно к третьему свиданию Гермиона осознала, что стала чересчур щепетильно собираться на встречи с Малфоем. Стала подбирать платья так, чтобы они подчеркивали только лучшие стороны фигуры. Красилась — так, чтобы макияж не был слишком заметен, на что тратилось вдвое больше времени. И даже укладывала волосы. Подобные ритуалы были очень похожи на привычную подготовку к очередному выступлению на сцене. Но вот одно «но» — это не было выступлением на сцене. Это всё ещё были свидания с Драко Малфоем. И они, кажется, начинали нравиться.       Гермиона и Драко мало виделись. Взрослая жизнь была достаточно насыщенной, совместить графики было достаточно тяжело. Но они много писали друг другу. Драко, кажется, любил переписки и охотно, много отвечал, в то время как при личных встречах был гораздо менее многословен.       Вторая встреча прошла практически в центре города. Драко был не очень-то рад, но Гермиона сама настояла на подобной затее. Ей не хотелось сидеть в помещениях в этот раз. Кажется, Малфой всё боялся, что спутница замерзнет, но они попали на какую-то ярмарку и в итоге досыта наелись горячей выпечки, выпили кофе. Было не до холода. Что сказать — самое настоящее романтическое свидание. Гермиона как раз всегда о таких мечтала, но ни разу на подобных не была.       Одно только было странно в этом свидании.       Странно было то, что всё прошло абсолютно нормально.       Гермиона не знала, куда ушла вражда, что была между ними в школе, но Малфой был обходительным. Придерживал двери, пододвигал стул, помогал надеть пальто. Иногда приходилось даже поражаться тому, насколько же ей нужно было мало для того чтобы почувствовать себя женщиной. Женщиной, которая кому-то нравится.       Наверное, дело было в том, что раньше подобного опыта у Гермионы не было. Например, Рон, отношения с которым закончились почти сразу после выпуска из Хогвартса, совсем не обладал похожими манерами. Да, он был чудесным, но и речи не шло о том чтобы он был, например, также образован как Малфой. С Роном Гермиона не могла обсудить даже новинки «Ведуний», потому что победы «Пушек Педдл» всё равно были интереснее. И это расстраивало.       Драко же был готов поддержать разговор даже о Бахе.       Скрипач, с которым Грейнджер встречалась в студенческие годы, больше был заинтересован в собственных заслугах. Поэтому в основном предметом обсуждения становились разученные им пьесы и то, как он их сыграл. Успехи же самой Гермионы его не особо интересовали.       А Малфой… Малфой тем временем с интересом расспрашивал, что творилось в творческой жизни Гермионы и не мог свести с неё глаз.       Гермиона видела это.       Она знала, что нравится ему точно также, как и он ей.       А после скрипача… После вдруг стало не до отношений. Она усердно работала, погружалась в музыку с головой. И это было хорошо, но.       Было одно «но».       Драко Малфой.       Малфой, который умудрился внести в устаканившееся расписание сумбур. А в упорядоченный мозг — суматоху. Но от этого беспорядка Гермиона ощущала себя странно живой и счастливой, как будто жизнь наконец сдвинулась с мёртвой точки и шестеренки наконец-то начали вращаться.       Всё было на своих местах.       Просто даже самым гениальным музыкантам рано или поздно нужно вдохновение со стороны.       «Надень то, что не жалко испачкать. Я зайду за тобой» — гласило последнее оставленное сообщение.       Гермиона не знала, что именно придумал Малфой, но мания постоянно выдумывать что-то интересное и правда впечатляла. Пришлось отказаться от затеи надеть теплое бордовое платье и поменять наряд на удобные джинсы и джемпер.       Уже в шесть часов раздался звонок в дверь. Разумеется, за ней стоял прекрасный кавалер, облаченный в тёплый бомбер и водолазку.       Что ж, это было что-то новенькое. Видимо, удивленным вид девушки говорил сам за себя.       Малфой с недоумением дёрнул головой, будто безмолвно спрашивая, в чем дело. Гермиона только потянулась вперед, чтобы быстро обнять в знак приветствия. Они так ещё не делали. Это вынудило слегка растеряться, но Драко всё равно успел приобнять рукой женскую талию. Гермиона задержалась в этом положении, взглянув на него.       Теплые руки не отпускали.       Молчание стало неловким. Никто из них не мог решиться на поцелуй.       Драко наконец отстранился и Гермиона стала торопливо шнуровать ботинки, чтобы спрятать порозовевшие щеки. В самом деле, как дети малые.       — Я надеюсь, ты не поведешь меня на болота?       — Что? Какие болота? — Драко не понял шутки, поэтому только со странной тревогой заглянул в смущенное лицо, когда Гермиона поднялась.       — Ну… Ты сказал надеть что-то, что не жалко испачкать. А на болотах, знаешь ли, вероятность испачкаться очень высока.       — О, Гермиона… То есть, перебирая все потенциально грязные места в этом мире, ты решила выбрать именно болота? Такого ты, значит, обо мне мнения? Хорошее же свидание выйдет, ничего не скажешь, — он не сдержался и усмехнулся, а после протянул руку к пальто. Но Гермиона покачала головой и указала на дубленку, больше подходящую к сегодняшнему наряду. Драко помог её надеть. — Не волнуйся. Болот сегодня точно не будет. Как и глиняных карьеров. И даже луж. Мы трансгрессируем, так как это место достаточно далеко от Лондона. Но я попрошу тебя закрыть глаза, хорошо?       ГПодобная просьба, кажется, немного напрягла. Но Гермиона согласилась. В конце концов, надо учиться доверять этому человеку. Как хорошо, что противоаппарационный барьер на квартиру не был установлен. Гермиону закрыла глаза и Драко мягко взял её ладонь. — Я трансгрессирую, — и после предупреждения их вдвоем утянуло трансгрессионной воронкой.       Гермиона не сдержалась и ухватилась на руку Драко, когда ноги резко коснулись пола. Аппарировать с закрытыми глазами было достаточно непросто. Ориентация в пространстве мгновенно терялась. — Не открывай глаза, — предупредил ее Малфой, а после, судя по движению, развернулся навстречу. — Мы на месте? — спросила она, но ответа не последовало.       Драко замер перед ней, рассматривая красивое лицо, тонкие трепещущие ресницы. Между пушистыми бровями пролегла морщинка, как будто еще немного — и Гермиона нахмурится из-за отсутствия ответа.       Драко думал.       А после подумал, что думать — глупо.       И поцеловал.       Гермиона изумленно распахнула рот, отчего Малфой не встретил даже малейшего сопротивления. Он прихватил нижнюю губу своими, чтобы после мягко встретиться с чужим языком в неторопливом поцелуе. Всё было правильно. Правильный момент, правильный поцелуй и даже правильная Грейнджер, которая наощупь потянула руки вперед и нашла его бомбер. Аккуратные ладони скользнули под плотную ткань, обняли за спину, и тогда Драко и сам не смог сдержаться — потянул Гермиону на себя.       Она выдохнула тяжело. И тогда пришлось наконец отстраниться с огромным усилием воли. Малфой увидел, как Гермиона раскрыла глаза и уставилась взглядом куда-то в его водолазку. И, кажется, улыбалась.       Драко завел руку под дубленку, коснувшись рукой спины, огладил аккуратную талию.       Они только что поцеловались. Разве он не мог позволить себе обнять эту девушку? Границы и рамки стремительно рушились.       — Так вот, я… В общем-то, хотел сделать сюрприз, — подал он, наконец, голос, не сдержав неловкого смешка в конце. Тогда Гермиона наконец позволила себе оглядеться по сторонам.       — Я могла не надевать верхнюю одежду, ты знаешь?       — Могла бы. Но разве так было бы интересно?       Трансгрессия перенесла в небольшую студию с панорамными окнами. Вид выходил куда-то на… О, Мерлин. На заснеженные горы.       Кажется, выйди они на улицу — так сразу окутает чистый свежий воздух и запах диких трав. В самой же студии, помимо многочисленных органайзеров с кистями и прочими атрибутами для рисования, было множество холстов, в основном так или иначе тронутых краской. Но перед окнами стояли два мольберта с чистыми.       — Ох… Что это за место? Оно выглядит восхитительно, — Драко отметил, что смотреть на губы Гермионы теперь гораздо сложнее. Ведь теперь ему хотелось поцеловать их снова.       — Да так… Попросил у друга студию на денек. Уж очень хотел показать тебе это место. И… Подумал, что будет интересно провести досуг именно таким образом, — пришлось не без сожаления отпустить девушку и сделать пару шагов к холстам. А после ещё и наигранно-торжественный жест в их сторону рукой. — Вуаля. Они полностью в нашем распоряжении.       — Боже Драко, я совершенно не умею рисовать! — воскликнула она и прижала руки к лицу, стараясь не рассмеяться. — Так вот оно что! Я вся буду в краске…       — Именно. Ты невероятно догадлива. Не волнуйся. Рисовать статичные горы достаточно просто. Как я уже и говорил, матушка в детстве основательно занималась моим образованием. У меня были некоторые уроки рисования и какие-то основы я знаю, так что простой пейзаж нарисовать получится. И тебя… Научу. На самом деле, мне просто было интересно, как ты проявишь себя в других видах искусства. Ведь талантливые люди талантливы во всем, ты знаешь?       Гермиона стянула с себя верхнюю одежду, а после вернулась обратно и приблизилась к одному из холстов. Пальцы пробежались по грунтованной поверхности, по банкам с кистями.       — О, я точно буду исключением из этого правила, — она фыркнула, а после перевела взгляд на вид из окна. — Но затея стоила того. Хотя бы ради подобного вида. Мы же прогуляемся после?       — Обязательно, — заверил Драко, последовав примеру девушки и тоже раздевшись.       Предусмотрительно он позаботился о сохранности одежды, найдя два фартука. Драко даже хотел поухаживать и завязать фартук и Гермионе, но она справилась сама, чем даже огорчила. Всё, что ему осталось — покорно наполнять банки водой с помощью заклинания и переносить тюбики с гуашью ближе к палитрам.       — Что ж, начнем наш импровизированный пленэр, — Драко поднял кисточку на манер волшебной палочки и навел на холст. Ожидаемо. Ничего не произошло, — ах, как жаль… Видимо, придется постараться, чтобы что-то поменялось.       — Ты точно обучался живописи? — не сдержалась от смеха Гермиона.       Пейзаж за окном был преимущественно в сине-зеленых оттенках. Поэтому Драко первым делом выдавил на палитру кобальт и добавил туда побольше воды, пока Гермиона наблюдала за действием с некоторым недоумением.       — А зачем так много? Да и… Почему вообще гуашь? — она последовала примеру Драко и окунула кисть в краску, ожидая дальнейших действий.       — Потому что гуашь достаточно укрывистая чтобы исправлять ошибки. А если что-то уже застыло… Просто добавь воды. Смотри, вот здесь будет линия горизонта, видишь? Я так сильно развел краску чтобы сделать подмалевок. Он даст подтон будущей картине, что-то вроде, гм… Наброска, — Драко провел линию, а после на глаз обозначил хребты гор, очертания маленьких заборов и домишек.       — Но ведь потом краска всё перекроет? — но Гермиона всё равно повторила за Драко. Он обратил внимание на то, как непроизвольно изящно она держала кисточку, зажав всего тремя пальцами и касаясь холста легкими движениями.       — Да, но ты все равно будешь заранее примерно ориентироваться в цветах и построении, — после Драко добавил на палитру белила, немного ультрамарина и охры.       — Начнем с неба и будем двигаться сверху вниз. Я, конечно, не живописец и уже не помню, как там работает цветовая теория, но я вижу здесь охру. Значит, буду рисовать охрой.       — Охра?.. — Гермиона, кажется, не видела здесь этого цвета вовсе.       — Ну… Не в чистом виде, а вот там, видишь? — он указал на место чуть выше линии горизонта, там, где облака обнажали свет вечернего солнца.       — Не вижу, — честно призналась она, но больше спорить не стала.       — А дальше… Работаем на глаз. Мешаем цвета, примерно обозначаем контур облаков…             На самом деле, в поместье Малфоев всегда уделяли много чересчур внимания живописи. Величественные стены его хранили на себе множество семейных портретов, в том числе и живых. Была даже парочка весьма неоднозначных экземпляров, которые предки рисовали в свою собственную честь. Нарцисса сперва тоже поддалась всеобщей мании на рисование, но… Поколение Люциуса стало исключением из многих правил. И эта грациозная умная женщина решила, что уделит внимание другой сфере искусства. Так в Малфой-мэноре появился новый рояль на замену рассохшегося старого. Маленький Драко тогда мало ещё что понимал, и матушке пришлось потратить много времени на то чтобы определить, что же сыну нравится больше — портить краской дорогую обивку кресел или лупить по клавишам инструмента своими маленькими пальчиками. Эти два занятия становились бесспорными фаворитами среди прочих. Именно поэтому Малфой-младший и умел рисовать хотя бы что-то — потому что все детство провел с кисточкой в руке, а его матушка услужливо приглашала учителя чтобы вложить в светлую голову хотя бы какие-то основы живописи.       Драко быстро обозначил основные цветовые пятна, а после взял в руку ещё одну кисть для другого цвета и продолжил проработку неба. Он действительно не являлся живописцем, но рисовал достаточно неплохо для обывателя. Тем более горный пейзаж был действительно достаточно легок для исполнения. Но он обратил внимание, как замешкалась Гермиона во время заливки больших областей, и ухмыльнулся. Что ж, он, прямо-таки скажем, рассчитывал на подобную реакцию. А потому подошел к девушке со спины.       — Тебе помочь? — Драко мягко накрывает кисть Гермионы своей рукой. В ответ прозвучала только тишина. Молчание… Знак согласия, верно? Их пальцы переплелись, и Малфой подтянул их руки к холсту, направляя к нужному месту.       Гермиона ощутила тихое дыхание за своей спиной, направленное куда-то в макушку, тепло мужского тела. Вторая ладонь Драко легла на её живот, и он помедлил, не зная, стоит ли прижать девушку к себе. Тогда она сама подалась назад, утыкаясь спиной в грудь.       Тепло.              Гермиона чувствовала, как пачкаются пальцы, расположенные теперь из-за руки Драко слишком близко к обойме кисти. Она наблюдала за скольжением колонкового ворса по холсту, понимая, что, в принципе, не так уж и важно что рисовать и получится ли вообще, если Драко будет вот так помогать.       — Кажется, здесь нужен цвет посветлее, — прошептала она. Но малфоевская рука как зачарованная продолжила выводить мазки на холсте.       Неужели и он сам оказался настолько увлечен этим совместным рисованием?       Хотелось обернуться назад и повторить свою фразу, что Гермиона и сделала. Но в итоге она не стала ничего говорить когда встретилась с чужими глазами. Задумчивыми. Красивыми.       И тогда Грейнджер поцеловала его.       Было не очень удобно, ведь вторая рука всё ещё была протянута к холсту. Но Драко опустил почти сразу же, скользнув этой ладонью под копну волос, притянув Гермиону к себе за шею.       Мерлин, он бы поцеловал её сам. Он был благодарен за то, что сейчас у нее оказалось чуть меньше терпения, иначе сдержаться бы точно не получилось. Драко поцеловал бы её первым. Тонкие руки тут же обвили крепкую шею, Малфой ощутил, как древко кисти коснулось водолазки. Наверняка, останутся следы, но сейчас подобные мелочи имели слишком мало значения.       Горячий язык прошелся по нижней губе, а после скользнул внутрь в поразительное тепло чужого рта. Драко дрогнул и наконец принял собственное поражение перед Грейнджер — она очаровала его. Ему хотелось вытянуть из этого прекрасного рта каждый пылкий вздох-выдох, который она пропускала в поцелуе.       Она — пропускала вдохи.       Драко — их ловил.       Гермиона прижалась к мужскому торсу всем своим телом, и даже через джемпер Малфой ощутил очертания женской груди, ощутил, как дрожат тонкие плечи. Ладонь скользнула под край джемпера — коснулась, наконец, кожи. Он был готов поклясться — Грейнджер едва ли не задохнулась в этот момент. От возмущения ли?       И тогда он заставил себя отстраниться.       Потому что если не отстранится сейчас — он больше не сможет этого сделать.       Взгляд — глаза в глаза.       Грейнджер смотрела на него всего секунду. А после — капитулировала сама. Просто поняла, что останавливаться и не имеет смысла. И прижалась к его губам своим поразительным ртом снова.       Драко двинулся вперед, чтобы Грейнджер оперлась бедрами на край стола. Дрогнули банки, наполненные водой. — Могу?.. — едва слышно спросил он, на что ответа не последовало. Но изящная ладонь накрыла его руку и потянула вверх, прямо к своей груди, чтобы Драко накрыл, сжал, смял.       И он потерял голову, поняв, что Грейнджер позволяет.       Она позволяет всё, что он так хотел сделать.       Малфой соврал бы, если бы сказал, что Гермиона не привлекает его. Более того, после приема в Малфой-мэноре ему и впрямь стало интересно, как ощущаются эти тонкие пальцы на собственной коже. Как эти плечи дрожат не когда она играет, а когда прогибается под кем-то после оргазма, и…       Ох, Мерлин.       Кровь хлынула вниз, в пах, туда, где немедленно отозвался член. Драко прижался к Гермионе ближе, снова накрыл рот своими губами, целуя мучительнее, горячее. Бедрами — в её бедра. Толкнуться, отереться, прижаться. Так, чтобы Гермиона точно ощутила и поняла, что она — причина.       Она — вдохновение. Она — движется навстречу и Драко снова сходит с ума. Малфой торопливо тянет за бедра вверх, принуждая сесть и обхватить ногами его талию. Только Грейнджер сдавленно ойкает. Он не придает этому значения и тянет тонкий джемпер наверх. Пачкается рукав об кисть, которую Гермиона наконец выпускает из рук.       Вот как. Белье чёрное. Из хорошего атласа. Малфой склоняется вниз, пряча улыбку, и думает — интересно, а знала ли Гермиона, что сегодня что-то случится между ними? Или же она в принципе любит носить красивое белье? Тогда Грейнджер совсем не так проста, и вообще…       Как было много вопросов в его голове. И на все эти вопросы — ни одного ответа.       А ему всё ещё хотелось узнать её всю. Её тело, её стоны, её душу, её сердце. Драко опирается на стол и осознает, в чем была проблема. Палитра оставила следы не только на джинсах Гермионы, но и на ладонях Драко.       Но губы касаются шеи, ключицы, кромки белья. Последовательно, будто Драко проходится по клавишам рояля. Вот ещё дорожка поцелуев — он играет на нежной коже гамму, где каждая нота — поцелуй. И Гермиона раскрывает рот, но всё ещё не слышно ни звука. И Драко понять не может, что тому виной — то, что он недостаточно старается или то, что он недостаточно хорошо слышит.       Но если он не слышит — значит, это повод заставить её звучать громче.       Звучать, как самый хороший и дорогой инструмент.              Ведь Гермиона им и была.       Если клавиша не звучит достаточно громко — нужно коснуться сильнее. Поцеловать чувственнее. Приникнуть языком.       Драко потянул руки за спину Гермионы, чтобы расстегнуть белье. Бюстгальтер плавно спустился по плечам, скользнул вниз на колени его. Её грудь округлая, небольшая. Но именно такой она и должна была быть. Малфой, наконец, спустился ниже, вжавшись ртом в кожу ее груди. Мерлин видит — он оставит пятна.       Но они рисовали сегодня. Пусть Гермиона даст Драко ещё немного почувствовать себя художником.       Торопливый вдох касается ушей Драко. По его лопаткам прокатывается волной дрожь и он повторяет свое действие, чувствует, как Гермиона вздрагивает и прогибается в спине, опирается руками на стол. Расслабляется. Отдается во власть требовательных рук и рта. И тогда Драко касается языком соска, прижимается к нему, втягивает внутрь, сам, кажется… Ещё немного — и его стоны зазвучат первыми. Ведь Гермиона всё ещё старательно держится, только опускает ладонь на плечо Малфоя а после — переходит куда-то на волосы, скулу, гладит случайным осторожным движением.       Молния на джинсах поддается с трудом и Гермиона привстает, чтобы облегчить задачу. Сегодня прелюдии недолгие и касания нетерпеливые. Художник в своем порыве не думает о последствиях — так и Драко позволяет себе быть бездумно-раскованным, просто касаться, просто чувствовать. Чувствовать эти крепкие бедра, тонкую кожу с парой просвечивающих сосудов. Малфой приникает к ним щекой, ощущает, как не сдерживает нервных вздохов Грейнджер. Её взбудораженность вибрацией отдается где-то в районе скулы. Он касается носом кожи, едва чертит губами неведомые жесты, скользит выше, к белью. Гермиона почти не дышит и он находит рукой её ладонь, стискивает успокаивающе.       Как Гермиона будет стонать?       Малфой сидит перед ней на коленях, оказывается лицом между её бедер, врезается языком в её белье. Горячо. Уже влажно. Скользко. Он чувствует языком смазку даже через ткань и нетерпеливо вздыхает, проходясь ещё раз. Вверх-вниз. Пальцы Гермионы напрягаются под его ладонью. Вверх-вниз. Вторая рука Драко прижимается к белью, пальцы давят на атлас прямо между половых губ и Грейнджер выдыхает через рот шумно, натужно.       Он снова тянет бедра Гермионы на себя, подтаскивая девушку к краю стола и стягивает трусы вниз. Грейнджер теперь даже, кажется, не дышит, только ждет, когда её коснутся снова. Горячие пальцы накрывают сверху половые губы, оглаживают, раскрывают. Язык касается клитора и проходится по нему пару раз. От этого движения Гермиона всхлипывает, тянет руку ко рту, чтобы прикрыть и не дать вздохам вырваться.       — Не надо, я хочу тебя слышать. Гермиона глядит прекрасно-доверчивыми глазами. Её рука всё же опускается вниз и Драко возвращает губы на изначальное место. Смазка смешивается со слюной, когда язык проходит по всей длине вульвы, чтобы смочить, опускается на клитор, прижимается к нему. Пальцы настойчиво массируют меж половых губ, подушечки быстро покрываются смазкой. Это поразительно просто. Просто — вот так. Вот так — для неё, будто Драко всю жизнь знал что именно нужно делать.       И первый стон Гермионы становится внезапным откровением для двоих. Она вздергивает руку ко рту снова, пораженная, удивленная донельзя. А Драко — просто существует. Просто поднимает глаза и не может двинуться, поняв, что именно только что услышал.       Ему это нравится. Стоны можно сложить в симфонию если постараться.       Возможно, дело было в элементарной физике. Возможно, просто именно этот голос звучал на каких-то особенных частотах, на которые собственное ухо откликалось поразительным образом.       И собственное тело. И собственное сердце.       А, возможно, это всё просто было влюбленностью. Но разве Драко сейчас об этом думал?       В волосах путаются её пальцы — Гермиона тянет к себе, просит безмолвно коснуться там, где нужно. Сигнал безмолвно принимается Малфоем к исполнению, а вместе с тем пальцы соскальзывают ниже, погружаются внутрь. В штанах болезненно отяжелел член, стиснутый лишней тканью. Драко выдохнул. А вместе с тем подался вперед тазом, как будто толчок в воздух мог помочь. Рот его издал влажный звук, и Грейнджер чуть ли не захлебнулась во вдохе собственным стоном. Ей хорошо. Драко нащупал правильное направление. И, стоило ему это понять, он тут же приник ближе, ускорив движения языка и проталкиваясь пальцами активнее. Заныла от быстрого темпа уздечка.       Мерлин… Грейнджер стонала для него и разводила бедра для него, пока сам Драко впивался в горячие бедра пальцами, измазанными в ультрамарине. Где-то на груди пестрели охрой прикосновения. На ключице — зацветали багрянцем поцелуи. Малфой никогда не писал шедевров, но эта его картина — ему нравилась.       Свободная рука покинула женское бедро. Прохлада студии опалила этот участок кожи, Гермиона потянулась вперед наощупь, — ведь глаза были закрыты, — чтобы найти убранную ладонь и вернуть на свое место. Но Драко не собирался этого делать. Он дёрнул ремень вниз, ощутив, как нарастает внутри раздражение от того, что справиться одной рукой с этим гораздо сложнее. Гермиона практически захныкала, когда пальцы Драко покинули влагалище, захныкала с такой жалобной мольбой, что не усмехнуться над её беспомощностью в этот момент просто не получилось. Но вышло, кажется, не очень, ведь хриплая насмешка больше походила на смех над самим собой — таким неловким и отчего-то искренним.       Малфой поднялся с колен, торопливо стянул джинсы вниз. Грохнулся вниз телефон, выпавший из кармана. Звякнула пряжка ремня, столкнувшаяся с полом. Застонал Драко Малфой, когда освободил член из-под трусов. Воздух студии показался теперь чересчур холодным — влажная головка быстро охлаждалась, не прикрытая бельем.Пришлось придвинуться ближе, развести ещё больше бедра Гермионы. Она поддалась.       Ему нужно было быстрее внутрь, в узкое влагалище, в тесный горячий жар. И, когда Драко толкнулся вглубь, он наконец поцеловал Грейнджер. Та смутилась — явно ощущала ещё привкус собственной смазки на языке. Раскраснелась. Щёки её заалели ещё ярче. Свелись вместе тесные мышцы внутри и Малфой охнул. И после, когда он двинулся бедрами, едва качнул — уже не получилось остановиться. Толчки набирали свой оборот слишком быстро. — П... Подожди, — шепнула Гермиона и её грудь подскочила от резких вздохов, но Драко не послушал, погружаясь в неё бедрами внутрь снова и снова. Он в принципе плохо слышал сейчас, сосредоточенный на монотонных фрикциях. — Драко… Последняя мольба заставила поднять изумленные глаза, будто он первый раз услышал свое имя из этих уст. С такой интонацией — уж точно впервые.       Он приник ближе, целуя влажные губы, и вдруг осознал, что так Гермиона не кончит. Пальцы спустились вниз, на клитор, накрывая его, сдавливая меж собой. Томно, с оттяжкой, будто желая подразнить Гермиону. Но ему самому нужно было ускориться. Движение пальцев наконец совпало с амплитудой бедер и Драко склонился вперед, опираясь второй рукой на стол. Гермиона сама поняла, что от неё требуется — и обвила шею Малфоя руками, соединила ступни за его спиной и просто старалась дышать.       Дышать, вот так. Вдох-выдох.       И от ровного дыхания оргазм приближался стремительнее.       Вдох. И стоны, объединенные общим ритмом, звучали гораздо лучше — подметил Драко.       Выдох — и он не замечает как выплескивает сперму внутрь самой Гермионы. Видит только чужие напрягающиеся бедра, слышит последние стоны — томные, удовлетворенные. И как растрепались кудрявые волосы за это время замечает тоже. Но почему-то упрямо не замечает собственного неровного дыхания, сжатой в кулак руки за женской спиной, напряженных лопаток, расслабляющихся с каждой секундой после оргазма. Гермиона любовалась зрелищем, развернувшимся напротив, придя в себя быстрее, чем Драко того ожидал. Он даже почувствовал себя уязвимым от того, насколько открыт был перед кем-то сейчас.       Он с неловкостью подался назад, морщась от того как неприятно холодило член и как не хотелось это делать.       Гермиона вдруг засмеялась от нелепости ситуации. А после подала голос, объяснив причину: "Ты… Всё-таки меня испачкал" Действительно. Картины у них сегодня вышли достаточно... Интересные.

♬

      Драко сегодня был необычайно оживленным. Он садился за рабочий стол, а после вскакивал, обходил круг по комнате, включал проигрыватель. Снова садился, снова вскакивал. Выключал его. А после разбавлял эту цепочку абсолютно бесполезных действий редкими взглядами в окно и упорядочиванием документации.       Всё это было неправильно.       То, что произошло между ним и Гермионой — было неправильно.       Разумеется, Малфой не видел ничего страшного в случайном сексе, но ему совершенно не хотелось, чтобы с Гермионой всё вышло так. Потому что порядок должен был быть совершенно иным.       Свидания-отношения-секс.       Он просто хотел, чтобы всё вышло нормально.       Отношения.       Драко остановился на месте, осознав собственную мысль, только что посетившую голову.       Отношения.       Драко Малфой хотел с Гермионой Грейнджер не просто одноразового секса.       Он хотел с ней отношений.

♬

Малфой волновался, что прошло слишком много времени после последней встречи. Этих дней было вполне достаточно, чтобы Гермиона подумала что-то не то и затаила обиду. И Драко даже понял бы.       Он отправил сообщение с совой, попросив о встрече в «Obscurity» снова. Драко будет ждать её до последнего вне зависимости от того во сколько Грейнджер придет.       Клариса сегодня не пела, выступал только струнный дуэт темнокожих скрипачей, задорно исполняющих какую-то композицию. Драко даже не вслушивался. Он пришел на десять минут раньше и гадал, что же будет дальше. Придет ли Гермиона?       Грейс поставила напротив него чашку с чаем, хоть Драко и не просил. А через семь минут, когда до назначенного времени осталось совсем немного, поставила рядом ещё одну.       Такой чай Гермиона заказывала в прошлый раз. Женщина запомнила. Но Драко обратил на неё взгляд, полный серьезности.       — Думаешь, она придет? — спросил он.       — Моя интуиция никогда ещё меня не подводила, — просто ответила хозяйка, скользнув успокаивающе ладонью по мужскому плечу.       Три минуты тянулись как полчаса, как будто кто-то специально замедлил время. Но ровно в пять на пороге появилась знакомая фигура в пальто, которое тут же услужливо приняла Грейс. Мельком владелица оглянулась на Драко и послала ему улыбку. Права, чертовка.       Драко поднялся со своего места, поджидая Гермиону, а после помог присесть.       — Привет. Слушай, я хотел перед тобой извиниться… — слова давались тяжело и Малфой только указал ладонью на чашку чая, приглашая присоединиться к одинокому чаепитию. Но брови удивленно дёрнулись, поднялись вверх. — За что? — и с плеч рухнула скала.       Она не обижалась.       Мерлин, а он… Он сам надумал невесть что. Прямо как глупый юный школьник которому впервые понравилась девушка.       Драко перехватил тонкие пальцы, сжал тонкую ладонь.       — За то, что всё пошло не в том порядке. Сначала я хотел официально закрепить отношения, а только потом уже затащить тебя в постель, — не без насмешки прозвучала фраза, но Гермиона улыбнулась, заверив таким образом снова что всё в порядке.       — Не в постель, если ты помнишь. В студию. Моя стиральная машинка, между прочим, так и не справилась с красками, мне пришлось использовать заклинания, — смех так и норовил вырваться из женского горла.       — Я хочу, чтобы ты была моей девушкой, а не любовницей, с которой можно просто приятно провести время, — объяснил Драко свои намерения и не смог сдержать улыбки.       — Не надейся, что я откажусь.