Часть 6

      Виктор закончил сканирование, изучая данные на экране с профессиональным, невозмутимым выражением лица, которое умело скрывало любое беспокойство. — Ну что ж... — начал он, откладывая сканер. — Физически... все более-менее в норме: сильное истощение, переутомление ЦНС, последствия мощнейшего нейронного шока. Как будто тебя ударило током по самой душе. Но органы целы, кости на месте.       Джонни выдохнул стресс, которого сам не осознавал. Его плечи чуть расслабились. — А ментально? — и его голос прозвучал хрипло и тихо.       Виктор взглянул на мужчину поверх очков. — Этого мой сканер не покажет, только она сама, но... — помедлил, выбирая слова, — разрыв такой связи... подобно ампутации. Конечности давно нет, но она все еще может фантомно болеть. Мозг помнит связь, и помнит ее отсутствие.       Ви молча кивнула, глядя в пол. Она обхватила себя руками, словно замерзла. — Пустота, — повторила она уже более осознанно. — Не больно, просто... тихо, слишком тихо. Я к этому не привыкла.       Джонни сглотнул. Эти слова, сказанные без надрыва — с какой-то обреченной простотой — ранили его куда сильнее, чем любая истерика. Мужчина отвел взгляд, уставившись на свою руку. Снова медленно сжал и разжал кулак, сравнивая свою боль — громкую, яростную, материальную — с ее тихой, невидимой пустотой. — Надо было остаться, — прошептал он так тихо, что слова почти потонули в гуле оборудования.       Ви повернулась к нему. — Что?       Он поднял на нее взгляд, и в его глазах бушевала буря из ярости, вины и беспомощности. — Я сказал, надо было мне там остаться, в этом чертовом чипе! Ты бы была цела. Не пришлось бы тебя вот так... — махнул рукой в ее сторону, словно не в силах подобрать слова, чтобы описать ее состояние. — Ты ебнулся? — ее голос тоже окреп, в нем появились нотки того самого знакомого огня. — Мы прошли через ад, чтобы вытащить тебя. Я... — ее взгляд упал на его грудь, где под футболкой все еще виднелись контуры бандажей, — я чуть не потеряла тебя.       Они смотрели друг на друга — легенда рока, бледный и дрожащий от слабости, и наемница, изможденная до предела, но не сломленная. Два полюса одного невероятного события, связанные теперь не нейронной связью, а чем-то гораздо более тяжелым и сложным — общей травмой. — Я не просил этого, — прохрипел Джонни. — Я не просил, чтобы ты... чтобы ты страдала из-за меня.       Ви коротко, без юмора рассмеялась. — С каких это пор тебя стало волновать, о чем я прошу или не прошу? Ты всегда делал, что хотел.       На мгновение он выглядел ошарашенным, затем его лицо исказила знакомая саркастичная гримаса, но на сей раз она казалась усталой, почти что ритуальной. — Новое тело, новые загоны, да? — усмехнулся. — Ладно. Ладно, соло. Ты вытащила меня. Получила свой груз. Теперь что? — широко раскинул руки, указывая на себя, на свою немощь, на всю эту нелепую ситуацию. — Куда девать живой артефакт? Пристроишь на полку рядом с коллекцией оружия?       Он ждал ответной колкости, готовый к привычной словесной перепалке. Однако той не последовало. Ви безэмоционально смотрела на него — долго и внимательно, словно впервые увидела не призрака в своей голове, не голограмму на экране, а живого, дышащего, страдающего человека. — Сначала — выжить, — сказала она наконец, и ее голос был тихим, но твердым. — Обоим. Потом... — пожала плечами, — потом видно будет. Мир не кончился, в нем просто стало на одного старого психа больше.       Она встала, пошатнулась, и Джонни инстинктивно потянулся к ней, но его собственная слабость приковала обратно к месту. Он лишь сжал кулаки от бессилия. Виктор прервал момент, вставая между ними с видом человека, терпение которого на исходе. — Отлично покомандовали, а теперь план действий. Вы оба — мои пациенты. Вы оба — никуда не годитесь. Значит, лечимся, — ткнул пальцем в Джонни и продолжил: — Ты — обратно под капельницу, и ни слова, — палец переместился на Ви: — Ты — еда, вода и минимум двенадцать часов настоящего сна. Не обсуждается.       Джонни хотел было что-то возразить, кинуть язвительный взгляд, но внимание снова зацепилось за Ви — за тени под ее глазами, за легкую дрожь в руках. Он сдавленно выдохнул и, к всеобщему удивлению, молча протянул руку Виктору, позволяя тому вернуть иглу капельницы. — Умница, — пробормотал рипер. — А то привязал бы к батарее.

***

      Следующие несколько дней в обсерватории Виктора напоминали странный, напряженный танец на минном поле. Воздух был густ от невысказанного, от призраков прошлого и неопределенного будущего. Восстановление шло параллельными курсами, едва пересекаясь.       Ви отлеживалась. Ее мир сузился до матраса на полу, банок с нутриентной пастой и тихого гула серверов. Физическая боль от ран была глухой, привычной. На смену оглушающему хаосу в голове приходило странное, новое чувство — ясность. Она чувствовала, как работает ее мозг. Не чужой, не цифровой, а ее собственный. Та самая энграмма, что когда-то медленно убивала ее, теперь делала обратное — по крошечным крупицам, молекула за молекулой, восстанавливала поврежденные ткани, как это было когда-то с биочипом. Это было похоже на прорастание травы сквозь асфальт — медленный, но неотвратимый процесс жизни. Головные боли стихали, в глазах переставало двоиться, и она все реже ловила себя на том, что путает воспоминания со снами.       Ви не слышала мыслей Джонни. В голове обосновалось ощущение пустоты после долгого шума. Тишина, которую она начала узнавать как свою. Она ловила себя на старом рефлексе — попытке нащупать его присутствие на задворках сознания, и каждый раз натыкалась лишь на собственные мысли. Это было и освобождением, и потерей. Ей нужно было заново учиться быть одной в собственной голове, и мозг, к ее удивлению, с готовностью шел навстречу.       А вот Джонни не отдыхал, он метался по ограниченному пространству, как раненый зверь в клетке. Тело было и родным, и чужим одновременно. Оно болело, предательски подводило — мышцы дрожали от слабости, кибернетика на руке отзывалась тупой болью в плече, будто ее вживляли вчера. Он ловил на себе взгляд Ви — быстрый, оценивающий — и видел в нем не привычное уже совместное проживание, а стороннее наблюдение. Это бесило сильнее любой физической боли. И вновь он для нее посторонний человек, который своим присутствием напоминает о самой тяжелой травме. Рокер пытался заглушить это чувство действием: разбирал и чистил «Малориан Армс 3516». Виктор с трудом уговорил его не палить по мишеням внутри обсерватории.       Джонни требовал у доктора самые сильные стимуляторы, чтобы поскорее прийти в форму. Он строил планы, один радикальнее другого — от штурма офиса «Арсаки» до побега в Аризону.       Как-то вечером Виктор ушел по вызову, оставив их одних. Напряжение достигло пика. Джонни барабанил пальцами по столу, выводя немую, нервную дробь. Ви сидела, уставившись в стену, наслаждаясь редкими моментами полной тишины в своей голове и пытаясь игнорировать его очевидное беспокойство. — Хватит это терпеть, — резко оборвал тишину Джонни.       Ви медленно перевела на него взгляд. Ее мысли были ясными, не затуманенными его эмоциями. — Что именно? — Это! — размашисто жестом обвел пространство между ними. — Ходить по кругу, делать вид, что ничего не происходит. Я вижу, ты уже почти в порядке, а мы все тут сидим. — Я восстанавливаюсь. И тебе тоже не помешает, — спокойно ответила. Ее ровный тон, лишенный прежней раздраженности, казалось, разозлил его еще сильнее. — Потому что это невыносимо! — он вскочил. — Я здесь, в плоти и крови, а ты смотришь на меня так, будто я призрак, который тебе больше не нужен! — Ты не призрак, — голос прозвучал ровно. — Ты живой человек, и это надолго. Мы оба знаем, что рано или поздно «Арсака», или Милитех, или кто-то еще найдут нас. Твое новое тело — не подарок, Джонни. Это мишень. И я устала быть мишенью рядом с тобой, — сказала это без злобы, с констатацией факта.       От этого стало только больнее. Джонни замер, его буря моментально утихла, сменившись ледяным молчанием. Он отвернулся. — Понятно. Ладно. Не буду тебя больше задерживать. Как только доктор даст добро, я исчезну. Решу свои проблемы в одиночку.       Он сделал шаг к выходу, но ее голос заставил остановиться. — И куда ты пойдешь? Воевать с корпорациями с одним пистолетом и кучей обезболивающего? — Найду способ. Всегда находил. — Блаа-бла-бла, ебать Арасаку. Бла-бла-бла, взорвать Микоши, — съехидничала девушка, повторяя фразу из прошлого. — Умрешь. В первый же день. — Это мой выбор, — он резко обернулся. — Мой чертов выбор! Я не просил тебя тащить меня обратно. И уж точно не для того, чтобы ты смотрела на меня как на ошибку!       Они стояли друг напротив друга, словно раненые звери, готовые вновь броситься в бой, ведь другого способа общения они не знали.       Ви медленно поднялась с матраса, подошла к нему, прихрамывая, и остановилась в шаге. Ее взгляд был кристально чистым и проницательным — взгляд человека, который, наконец, начал думать исключительно своими собственными мыслями. — Ты идиот, Сильверхэнд. — Отличное наблюдение, спасибо, — скрестил руки на груди в привычной манере. — Я не смотрю на тебя, как на ошибку, я смотрю на тебя и вижу ту же проблему, что и всегда. Ты несешься сломя голову, не думая о последствиях. Для себя. Для других. — Она ткнула пальцем ему в грудь. — Ты сейчас в своем теле, отвечаешь за него. Если потеряешь, потеряешь навсегда. Понял? Боль не будет чужой, смерть не будет чужой — они будут твоими.       Джонни посмотрел на ее палец, упершийся ему в грудь, затем на ее лицо. Гнев угасал, сменяясь изнеможением. — И что ты предлагаешь? Сидеть тут и ждать, пока они сами нас найдут? — Я предлагаю думать, — сказала она. — Впервые за свою вторую жизнь — подумать, прежде чем стрелять. У нас есть немного времени, его нужно использовать с умом.       Она отступила назад и, к его удивлению, протянула руку. Не для объятий, для рукопожатия — делового, холодного. — Перемирие? Хотя бы на время восстановления.       Джонни посмотрел на ее руку, потом на ее лицо. Уголок рта дрогнул, мужчина медленно протянул свою, кибернетическую, и осторожно сжал ее пальцы. — Перемирие, — хрипло согласился он.       Их руки разомкнулись. Танец на минном поле продолжался, но теперь они хотя бы пытались не наступать друг другу на ноги. Они сделали маленький, хрупкий шаг, но шаг вперед.