Глава 7

      Ночь тянулась долго. Все понимали, что оказались между молотом и наковальней, но не знали, что с этим делать.       С одной стороны был Стэн Эдгар и его непонятная политика в отношении собственных подчиненных, с другой — Роберт Сингер, который держал за яйца их всех, включая Джона. Один мудак окопался так, что его не видели даже сотрудники Воут, а второй эксплуатировал мощность государственной машины для слежки и контроля. Ничего путного не выходило — ночь давила все здравые мысли, пропахший машинным маслом склад просто угнетал, и обсуждение было долгим, но бестолковым.       Ближе к утру, когда стал пробирать легкий озноб и из окон заструился сероватый свет, они разбрелись кто куда — Рита устроилась на единственном оказавшемся здесь скрипучем матрасе, отец остался с ней. Джон забрался в салон ржавого внедорожника вместе с Мэйв, и они устроились на заднем сиденье, где было даже не вытянуть ноги. Джон плевать хотел на неудобства, раз можно было уткнуться в макушку его женщины, и обычно этого хватало. Мэйв быстро задремала в его руках, но он ни хрена не мог уснуть.       Прошло несколько часов, и бездействие окончательно доконало его. Джон постарался выбраться из салона так тихо, насколько это было возможно, но развалюха все равно предательски заскрипела, как только он открыл дверь. Он сразу пошел к отцу и Рите, решив, что ей будет небезопасно с ними, если их найдут. Они уже не спали — их посетили такие же мысли.       Джон слетал вместе с ней до ее квартиры в Нью-Йорке. Как же, черт возьми, аккуратно он летел — почти не дышал, а Рита все равно пошатнулась на пороге квартиры, схватилась за дверной косяк и сказала, что больше ни за что не станет это повторять.       На обратном пути он залетел в какую-то круглосуточную забегаловку, — Воут Бургер, черт возьми, единственный на целые мили. Ночной продавец был настолько сонным, что не опознал в Джоне Патриота, хотя эта дыра так и не обновила декорации, и ебало Джона буквально пялилось на него с каждой стены. Парниша продал набор бургеров и картошки на целую Семерку без вопросов и, кажется, вообще принял Джона за галлюцинацию.       Отвратительный запах приправ, консервантов и другой химической ереси был настолько сногсшибательным, что мгновенно разбудил Энни и Хьюи, которые пару часов назад отрубились прямо у входа на склад: сидели на двух ящиках, прислонившись друг к другу и к стене. Они молча и изумленно приняли еду, а Джон пошел дальше, к отцу и Мэйв. Те синхронно набросились на бургеры, словно голодные волки (отец все же пожаловался, что никто больше не умеет делать гребаную горчицу).       Какое-то время было тихо. Сладкая парочка выскользнула на улицу. Их разговор звучал как фоновый гул за завтраком, и Джон не вслушивался. Он игнорировал его, пока ритм голосов не прорезал звук приближающихся шагов. Тяжелая, размеренная поступь кого-то, кто не боялся шастать тут в одиночку. Джон мгновенно выпрямился. Мэйв, которая теперь ела оставшуюся картошку так сосредоточенно и бережливо, словно это был драгоценный запас, мгновенно заметила его замешательство.       — Что случилось?       Джон не ответил, и Мэйв мгновенно считала это как знак помолчать. Отец нахмурился, но, к удивлению, ничего не сказал.       Шаги приближались. Стало понятно, что это человек не скрывался, не подкрадывался, когда раздался голос:       — Какого хрена, Хьюи?       Мужской голос, хриплый, прокуренный, с непонятным акцентом.       — Зачем ты пришел, Бутчер? — послышался раздраженный ответ Хьюи. Не напуганный, не нервный.       Джон напрягся: этот парень выглядел совершенно безобидно, но нельзя забывать, что он оказался в их странной компании, потому что вытащил его отца с того света. И вовсе не по доброте душевной. И вовсе не один.       Значит, сейчас Джон встретится с тем, кто сделал это. С… Бутчером. И либо убьет его, либо поблагодарит.       — Подождите меня здесь, — он поднялся с ящика и пошел на выход.       — Хрена с два, — отец пошел за ним, и Джон с удивлением осознал, что старик теперь ходил немного медленнее него. Мэйв, разумеется, тоже положила на его просьбу.                     Джон грохнул железной дверью, которую до этого заперли так, чтобы ни один ебучий супер случайно не открыл, и вышел в серый утренний воздух. На него уставились все трое: бледный Хьюи, напряженная Энни и еще одно абсолютно непроницаемое, но злющее обветренное лицо человека, которого назвали Бутчером.       — Ну и ну, самый главный мудак всей Америки, — без доли страха, почти нараспев сказал он.       — А ты, должно быть, мой главный фанат.       Джон смутно помнил этого мужика — тот однажды был в Башне Семерки, выходил из кабинета Стэна Эдгара. Трудно было забыть эту гавайскую рубашку, которая совершенно не подходила хмурому бородатому ебалу с хитрым прищуром. Но больше всего бил по чувствам даже не внешний вид, не голос — запах. В крови этого мужика было нечто, напоминавшее сыворотку Ви, только… хуже. В десятки раз хуже. От него разило смертью.       — Хьюи, ты сам-то понимаешь, что натворил? — тот вновь взглянул на паренька, словно Джон был соринкой под ногами, не стоившей внимания. — Ты, блять, в диснеевской сказке живешь? Думаешь, эти две принцессы вместе не разнесут все нахер? — мужик ткнул пальцем в их сторону, и вот тогда включился отец:       — Захлопни свою кровожадную ебучку, Бутчер, — прогремел он. — Тебе бы ноги переломать за то, что ты мне напиздел про сына.       — Так попробуй, старик, — ухмыльнулся он.       — Ты не прав, Бутчер, — твердо ответил Хьюи — Джон даже не ожидал такого от парня. — Я не собираюсь убивать всех без разбора, слышишь? Можешь называть меня как угодно, но я больше не участвую в этом!       Черноволосый тип за словом в карман не лез:       — И что вы теперь будете делать, а? Поедете в Воутленд, будете есть мороженое и кататься на горках, наверстывать упущенное? Не-ет, вы, супер-мудаки, друг друга стоите.       Прежде чем он продолжил тираду, Джон перебил:       — О, я расскажу тебе, что я намереваюсь сделать. Но придется поговорить наедине, — Джон подошел к нему, и мудила тут же сверкнул золотым взглядом. Лазеры. Такие же, как у него.       Джон едва не расхохотался от иронии: у этого мудака была такая же сила! А он-то думал, что ему одному повезло с красными глазами во время оргазма.       — Что это? Что за сыворотку ты себе вколол? — ухмыльнулся Джон. — Она попахивает… разложением.       — Не твое собачье дело, — лицо чернобородого прорезала гаденькая ухмылка.       Джон пожал плечами — а потом схватил его за воротник. Бутчер даже не дернулся от неожиданности, только занес руку, чтобы оттолкнуть — но Джон уже взмыл в небо.                     Они приземлились на пустое поле в нескольких милях к северу. Джон швырнул Бутчера на землю, а сам остался висеть в воздухе, наблюдая. Тот в падении пропахал целую борозду. Он не превратился в кровавый ошметок — нет, только перекатился, встав на все четыре, и тут же выпрямился, целый и невредимый, просто изрядно запылившийся. Джон на это и рассчитывал: этот тип точно не был обычным смертным.       — Эй, летающая манда, может, спустишься? Или боишься?       Джон безразлично пожал плечами и приземлился на землю.       — А теперь скажи, какого хрена ты лезешь в мою семью? Зачем решил настроить отца против меня?       Бутчер осклабился.       — Я один из тех, кто хочет, чтобы таких, как ты, больше не было.       — Дай угадаю, — Джон сделал шаг вперед, и Бутчер даже не шелохнулся. — Ты потерял близкого человека и начал мстить всем суперам. А потом ты отчаялся до такой степени, что вколол себе нестабильную сыворотку Ви, потому что понял, что обычными методами с Воут не справиться.       Бутчер нахмурил кустистые брови и принял еще более суровый вид, уже не в настроении шутить.       — Мою жену изнасиловал Нуар.       Джон оторопел. Вот почему «Бутчер» звучало знакомо — это было вовсе не прозвище, а фамилия.       — А ты, мудень, был в курсе, — продолжил он. — Ты прикрывал его черную задницу всякий раз, когда его пытались накрыть законники.        Джон помнил женщину с такой же фамилией, Ребекку Бутчер. Вспомнил ее изуродованное тело на фото с отчетов и то, как потом Эдгар велел ему лично замять это дело, даже если придется угрожать юристам — и не только угрожать. Это было давно. Джон почти забыл.       Тень стыда промелькнула на его лице, и Бутчер мгновенно вцепился в это:       — О чем я и говорил. Ты — мудила с огромным послужным списком. Мне не нужно было пиздеть твоему отцу, смекаешь? Достаточно было включить новости.       — Нуар больше никого не тронет, — ответил Джон, но он на собственном опыте знал, что это хуевое утешение. Поэтому и прозвучало совсем не убедительно.       Бутчер прищурил глаза, а потом громко заржал, почти до слез.       — Хочешь сказать, что ты отомстил за женщину, которую он трахнул так, что почти располовинил? По-моему, ты просто отпиздил его, потому что он недостаточно тщательно лизал тебе жопу!       Джон промолчал, а Бутчер продолжил уже ровным голосом, где не было ничего, кроме многолетней злости:       — Я хоронил ее по частям, блять. В закрытом гробу. Представь себя на моем месте. Разве ты не захотел бы убить каждого мудака, который способен убить ебучим стояком?       Джон сжал руки в кулаки. Представил это.       — Ты мстишь за свою женщину. Я понимаю это.       — Нихуя ты не понимаешь. Твоя рыжая стерва все еще с тобой.       — Это ты не понимаешь, что я могу прямо сейчас распылить тебя по этому полю, — почти зарычал Джон. — Но я не хочу. Поэтому и говорю с тобой. Хочешь драться — пожалуйста. Я не буду поддаваться. Но куда выгоднее будет объединиться против Воут. Ты ведь в курсе, что все, все приказы в компании отдавал Стэн Эдгар?       Бутчер никак не отреагировал, его прищуренные глаза все так же пристально смотрели на Джона. Он не узнал ничего нового. Он не был ни глуп, ни наивен.       — Тогда ты знаешь, что Стэн больше всего заслуживает мести. И я не понимаю, какого хрена ты делал в его кабинете месяцы назад и почему оставил в живых.       — Временное сотрудничество. Ты можешь быть большим и страшным ублюдком, но Стэн — неприкасаемый. Вокруг этого типа вертятся все ресурсы Воут.       Джон не стал спорить.       — Так, может быть, с помощью двух больших и страшных ублюдков ты придумаешь, как закопать Стэна Эдгара? — он подошел вплотную, нависая над Бутчером. — Если ты еще не понял, я предлагаю тебе оставить выжженную землю на месте Воут. О чем еще можно мечтать?       Бутчер долго смотрел на него, и Джон уже ощущал себя посланным нахуй. Еще секунда, и он собирался развернуться и улететь обратно, но в последний момент увидел, как по лицу Бутчера расползается абсолютно дьявольская улыбка.       — Выжженная земля меня устроит.                            Джон вернулся без Бутчера, потому что этот ублюдок сказал, что скорее вывернет Джону яйца, чем снова полетит. Пока они ждали его возвращения, Джон собрал всех на улице, в тени деревьев (эти чертовы склады изрядно достали его) и пересказал их разговор в общих чертах. Хью ходил из угла в угол, Энни несколько раз тяжело вздохнула — видимо, не знали, что сказать. Мэйв заявила, что не стала бы доверять этому поехавшему ненавистнику суперов, с чем отец согласился, но неожиданно заметил:       — Этот хрен вытащил меня, когда даже Рита не знала, где искать. Чтобы найти мудака вроде Эдгара, нужен мудак вроде Бутчера.       Вот тут Хьюи однозначно согласился, кивнув.       — Если, конечно, Эдгар не приплачивает ему, — пробурчал отец, и вот тогда уже никто не смог возразить.       Бутчер выплыл из лесополосы спустя полчаса, чертыхаясь, но почти за пятьдесят метров заявил:       — Я уже выяснил район, где отдыхает глава Воут.       — Как же ты это сделал? Может, он лично дал адресок? — выкрикнул отец, не удержавшись. Джон не сомневался, что эти два старых пса изрядно друг друга заебали. Даже странно, что они до сих пор не сцепились.       — Эдгар — вишенка на торте из отборного дерьма, — Бутчер ухмыльнулся, наконец приблизившись к ним. — Я застал вице-президента Воут, когда она ехала к своему мальчику для траха. Мальчик оказался пугливым, поэтому позволил мне поболтать с ней наедине.       — Эшли? Разумеется, она расскажет тебе все, что ты захочешь, — Мэйв скрестила руки на груди. — Но половина информации будет выдуманной на месте дичью.       — Возможно. Так или иначе, она не в курсе, где конкретно засел ее начальник, но невозможно пропасть с концами даже в бункере, так?       — И? — отец скрестил руки на груди.       Вот тут к Бутчеру вернулась его ухмылочка:       — Мне нужен аванс. Небольшая экологическая катастрофа, — Бутчер в открытую посмотрел на него. Джон вздохнул — еще этого ему не хватало. — Я слышал, Сингера интересуют склады с Ви.       Джон кивнул, соглашаясь — его это тоже напрягало.       — Вместо того, чтобы охранять их — уничтожь.       Джон задумался.       — Вряд ли Сингер поверит, что это случайность.       — А ты пораскинь мозгами, Патриот. Ты же умеешь врать властям.       Джон помолчал, раздумывая. Он взглянул на отца, который просто хмуро взирал на Бутчера, а потом на Мэйв. Что-то в том, как она смотрела, как решительно была поджата ее челюсть, подсказало ему решение.       — Идет, — наконец ответил Джон. — Но даже не думай наебывать меня.              

***

             Бен и Мэйв решили остаться вдали от города, ожидая, пока Джон выполнит условия. Бутчер заявил, что Хью идет с ним, и парень согласился на новый план: они все работали против Эдгара, никакого геноцида. Энни решила пойти с ними и сначала ей пришлось пререкаться с Бутчером, который заебался работать с суперами. Энни побила все его аргументы и даже финальный — что Воут следит за ней, — сказав, что вырезала трекер из запястья еще вчера.       Бен слушал их перепалку и не мешал — ему было необходимо, чтобы они подольше мяли булки. Он не намеревался отпускать их, пока Бутчер не даст координаты бункера. Этот тип был скользким, как уж в лубриканте.       Когда он попытался свалить со склада, якобы чтобы отлить, Бен перегородил ему проход.       — Если хочешь со мной, то плати за шоу.       — Помой рот с мылом, Бутчер.       — Это будешь говорить своему сыну. Я староват для такого дерьма.       — Кстати о нем. Что бы ты ни вбил себе в башку, даже не пытайся грохнуть Джона, ясно?       Бутчер кривовато улыбнулся.       — Думаешь, это так просто? Да ты был единственным, кому бы удалось, — ответил он без обиняков. — Всё. Благодаря малышу Хьюи шанс проебан.       — Бешеной собаке семь вёрст не крюк.       — Ну и старый же ты ублюдок, — усмехнулся Бутчер. — Кто еще говорит такими фразочками, а?       Бен взбесился — он нихуя не понимал этого поехавшего ублюдка, плохо разбирался в психотипах разных мудаков и умел только отдирать им бошки. Будь его воля, он бы перерыл все штаты голыми руками и сам вытащил Эдгара, не заручаяcь его помощью. Но времени на тупость и отчаянный героизм не было.       В кармане у Бутчера раздался какой-то электронный звон — Бен до сих пор не привык к этой херне, которая теперь заменяла обычный, солидный телефон и выдавала разные симфонии. Бутчер не обратил на это внимания и продолжил:       — Смерть Патриота перевернула бы мир, это же… просто ебаный пиздец. Ну, убьем вместе Стэна Эдгара. А дальше что? Все мудаки останутся мудаками, на его место просто придет кто-то другой.       — Ему не обязательно умирать по-настоящему, чтобы весь мир охренел, — Бутчер наконец замолчал, заинтригованный. — Джон и Мэйв больше не будут поддерживать Воут. Если выставить все в правильном свете, они будут все равно что гребаные святые, которые боролись против злой корпорации. Сечешь? Всего-то надо сделать так, чтобы Сингер не мешал им исчезнуть.       — Ну, святых обычно признают посмертно, — хищно заметил он. Бен не купился на эту его ухмылочку. — Значит, Патриот и Королева Мэйв должны умереть.       Бен нахмурился, но у Бутчера была стальная кожа. Бену, блять, не нравилось, как это звучит, потому что этот мудак не шутил про смерть, он ею занимался.       — Если попробуешь тронуть их — я лично выпорю твое ебало армейским ремнем, а потом сорву его с черепа, ты понял? — Бен понизил голос. Он редко угрожал дважды.       Бутчер долго посмотрел на него своими глазами-щелками, а потом все же достал телефон из кармана, присвистнул и довольно заржал.       — А Патриот скоростной. В соседнем Штате уже горят два склада.       — Откуда ты, блять, вечно все знаешь?       — О, я недавно подписался на канал, который рассказывает про экологические катастрофы. Думал, что будет полезно.       Это не прибавило доверия к Бутчеру, ведь Бен ни черта не понял.       — Гребаная феерия пиздеца, — сказал Бутчер в экран, словно нахваливая отменное шоу. А потом нажал пару кнопок и сунул телефон в руку Бену. Он уже собирался пихнуть его обратно, но на экране были не эти их странные «интерфейсы», а карта Северной Дакоты с отмеченным на ней районом.       — Поставщики сигар Оро Бланко, с которыми общалась госпожа вице-президент, отправляют курьеров в этот захудалый райончик. К некой… водонапорной башне на самом севере штата, недалеко от границы с Канадой. Ничего подозрительного. И еще менее подозрительно, что рядом один из самых крупных складов сыворотки Ви в Америке.       Бен присвистнул.       — Этот мудак не откажется от своих привычек, даже если наступит апокалипсис. Сигары и деньги всегда под подушкой.       — Именно. А теперь отойди и дай мне отлить.       Бутчер скрылся за углом здания. В голове Бена все еще крутилось: «Патриот и Королева Мэйв должны умереть».       Он отвернулся, смотря в глубь этого гребаного прогнившего склада, и скривился. Выругался. Сплюнул. А потом заметил, что Мэйв смотрела на него, не моргая. Она все это слышала.