Глава 5: Загадка любви

      — Дай-ка сюда. — Экко рассмеялась, ее бледные пальцы выхватили сигарету у него с губ. Ее синие волосы рассыпались по подушке, словно небрежный нимб, подхватив косую полосу солнечного света, которая каким-то образом прорвалась сквозь шторы.       Энджин издал низкий, хрипловатый смешок, золотые глаза прищурились от искреннего веселья, пока он откидывался на локоть рядом с ней. Он не отстранился, когда она забрала сигарету, и даже не нахмурился.       — Ну ты и воришка, Шустрые Ручки, — поддразнил он ленивым голосом, подтягивая простыню ровно настолько, чтобы прикрыть её грудь.       Экко ухмыльнулась, выпуская дым через нос так, что он клубами окутывал его. Она долго и пристально окинула его взглядом сквозь сизую дымку: то, как перекатывались мышцы под кожей на его плечах, его крепкие руки, простыню, низко сбитую на бедрах, и светлые пряди волос, небрежно спадающие ему на лоб.       — Ты доиграешься, — пробормотала она, сбивая пепел с сигареты привычным движением. — Дурачишься тут, думаешь, ты неуязвимый?       Усмешка Энджина стала шире, наглая, дерзкая.       — Может, так оно и есть — сказал он, склонив голову, подставляя солнцу резкую линию скулы. — А может, мне просто нравится смотреть, как ты пытаешься командовать мной.       Экко закатила глаза, хотя на щеках выступил едва заметный румянец.       — Командовать тобой? Брось… ты же никогда не слушаешься.       Он придвинулся ближе, голос стал тише, в нем зазвучали теплые и опасные нотки.       — А может, мне нравится, когда ты пытаешься заставить меня послушаться.       Экко фыркнула — смесь досады и чего-то острого смешалось в её груди. Еще раз стряхнула пепел, позволив тлеющему кончику ярко вспыхнуть на солнце.       — Не нарывайся, Энджин. Думаешь, я несерьзёзная? Ты и понятия не имеешь.       Он лишь рассмеялся, лениво коснувшись ее руки своей.       — О, я думаю, что знаю тебя лучше всех, — пробормотал он, и знакомая наглая усмешка тронула его губы. — И мне это нравится.       Экко повернулась на бок, подперев голову локтем, и лениво выпустила дым на простыню. Солнечный свет лег на изгиб ее плеч, на плавную линию шеи, и она почувствовала знакомый жар, поднимающийся в груди.       Ухмылка Энджина стала шире. Он наблюдал за ней своими проницательными золотистыми глазами, которые, казалось, видели всё насквозь. Он придвинулся, позволяя теплу своей обнаженной груди, как бы случайно, коснуться ее.       — Осторожнее, — пробормотал он тихо. — Из-за тебя мне всё сложнее держать себя в руках.       Экко фыркнула и с ухмылкой показала ему средний палец.       — Да неужели? Ты с самого начала не отличался приличием. — Она сменила позу, мазнув длинными ногами по его ногам, и почувствовала, как внизу живота промелькнула опасная искра возбуждения.       Он хрипло, самоуверенно рассмеялся — от этого смеха у нее загорелись уши.       — Ну, мне нравится, когда ты злишься на меня, — прошептал он, придвигаясь ближе, позволяя запаху дыма и кожи повиснуть тяжелой пеленой между ними. — Так ты выглядишь… опасной.       — Опасной? — прошипела Экко, делая вид, что отталкивает его, хотя ее пальцы впились в его предплечье. — Я не опасна. Это ты выглядишь глупым.       — Глупый? — Он склонил голову, улыбка растянулась. — По-моему, это ты превращаешь всё в глупость. — Его руки обвили ее талию, притянули ближе, грудь к груди, и он провел дорожку из поцелуев по её ключице.       — Эн… — драматично вздохнула она, хотя ее пальцы уже вплелись в его волосы, слегка потянув, словно проверяя его терпение. Уголок ее рта против воли дрогнул в усмешке.       Он низко и дразняще рассмеялся.       — М-м, видишь? Ты же любишь, когда я так делаю. — Его золотые глаза поднялись, встретились с ее взглядом, озорные и вызывающие.       Экко закатила глаза, хотя щеки ее горели.       — Люблю? Пожалуйста. Я просто слежу, чтобы ты не чувствовал себя слишком комфортно.       — Комфортно? — поддразнил он, позволяя губам снова скользнуть по ее шее. — Я бы сказал, ты уже давно перешагнула эту грань, Шустрые Ручки.       Ее пальцы сжались в его волосах, потянули достаточно сильно, чтобы он тихо крякнул.       — Перешагнула? Ты просто невозможен, знаешь?       — А ты, — выдохнул он ей прямо в губы, — сводишь с ума.       Экко фыркнула, изображая раздражение, но ухмылка так и не сошла с ее лица.       — Чудно. Пусть так будет и дальше, золотой мальчик.

***

      — Сюда. — Май наклонила голову, услышав насмешливый отголосок далекого голоса Силко звук отскакивал от гофрированных стен, словно кто-то плюнул на их могилы.       — Нам нужно вернуть свои джинки, если мы хотим иметь хоть какой-то шанс против этого типа. — Занка фыркнул, поравнявшись с ней, темно-синие глаза впились в затылок с фиолетовыми волосами, будто он пытался выжечь карту у нее в черепе.       — Он прав. — серьезно кивнула Риё. — Прости, подруга.       — У меня все под контролем. — Май вытащила из штанов пистолет — тот самый, на который Риё наступила ранее. — Давайте просто снесем ему башку. Всё равно никто не будет по нему скучать.       Она увидела, как глаза рыжеволосой девушки расширились от неподдельного веселья, уголки губ дрогнули в усмешке.       — О, определенно.       — Ты с ума сошла?! — перебил ее Занка, голос резкий, взгляд метнулся между Май и Риё, словно он уже видел надвигающуюся беду. Коридор стал тесным от жара, бегущего по их спинам; каждый шорох и далекий крик в стенах склада звучали оглушительно.       Май пожала плечами, расслабленно, но голос ее стал тихим и холодным.       — Безумие иногда спасает жизни. — Она убрала пистолет обратно на бедро — демонстративно, не пряча.       — Ну, это не поможет Энджину. — прошипел Занка сквозь зубы. — Как и твоей сестре. — добавил он, взгляд скользнул к темноте впереди. — Если мы хотим вытащить их отсюда, нельзя просто ввалиться туда как сумасшедшие.       Май фыркнула, легкая досада отразилась на ее губах. Она понимала, что он прав, просто она бы в этом никогда не призналась.       — Чувствуете? — спросила она, слегка наклонившись вперед, голос опустился до шепота, глаза метались между двумя Дарителями.       Когда те лишь недоуменно моргнули, она закатила глаза.       — Ваши джинки. Экко вечно трещит про какую-то энергию — как она движется через вас, как связывает с вашими штуками… Я говорю, вы знаете, когда джинки находятся близко. Вы можете это почувствовать.       — А. — Риё кивнула, наконец поняв, о чем Май. На мгновение её взгляд расфокусировался, пытаясь сконцентрироваться; на мгновение Май увидела яркую вспышку зеленой ауры в ее глазах. — Да. Мой близко. — Она взглянула на Занку. — А у тебя?       Парень лишь коротко и напряженно кивнул.       — Ага. Впереди.       Май тяжело вздохнула, оглянувшись на темные глубины склада, словно уже ощущая спиной нарастающую опасность.       — Отлично. Просто супер, — пробормотала она с горечью. — Чего еще я ожидала от этого ублюдка-параноика? — Она фыркнула себе под нос, затем подавила раздражение. Некогда было кипятиться.       Она посмотрела на Риё и Занку, пальцы крепко сжали в кармане игральные кости Экко — эта маленькая тяжесть помогала ей сохранять самообладание.       — Ладно. — Она выпрямилась, голос перешел на четкий шепот. — Вот ситуация: Силко, скорее всего, держит ваши инструменты при себе. Он никому не доверяет. Прячет самое важное там, где может за этим присматривать.       Она сделала паузу, давая словам осесть, а затем продолжила быстро и резко.       — Забираем ваши инструменты, вытаскиваем Экко и Энджина. Без театральщины. Никакого геройства. — Взгляд уперся в Риё. — Ты создаешь проход. Я контролирую выходы. — Взгляд перешел на Занку. — Ты забираешь. Действуй быстро и чисто. Нормальный план для двух скромных Чистильщиков?       Усмешка Риё была едва заметной, но яростной.       — Нормальный.       Занка хрустнул костяшками, расправив плечи.       — Звучит отлично. Поехали.       Май подавила дрожь в груди и кивнула.       — Тогда пошли.       Они снова растворились в темноте, сердца колотились, каждый шаг был выверен. Над ними плыл голос Силко, одновременно как угроза и колыбельная. Где-то в темноте уже начался обратный отсчет.

***

      Силко грубо откинул голову Энджина назад, вцепившись в его волосы, будто в вожжи. Золотоволосый мужчина крякнул, кровь ровной струйкой стекала с его разбитой губы и расквашенного носа, оставляя на бетонном полу темные пятна. Его грудь тяжело вздымалась, пот смешивался с алыми подтеками на подбородке.       — Ёбаный… — прохрипел Энджин и сплюнул в сторону, едва не задев собственный воротник. Зубы его блеснули красным, когда он попытался усмехнуться сквозь боль.       Силко склонил голову, его разные глаза сузились. Один бледный и пустой, другой черный, как деготь. Он наклонился ближе, почти забавленный непокорностью Энджина.       — Следи за языком, — голос его лился мягко, словно масло, но металл, прозвучавший в нем, заставил цепи на запястьях Энджина казаться еще тяжелее. — Ты всегда сначала лаял, а потом ломался.       Энджин издал низкий смешок, перешедший в кашель.       — Тебе понадобится нечто большее, чем дешевые фокусы и вонь изо рта, чтобы сломать меня, старикан.       Рука Силко сжалась в его волосах так сильно, что Энджин вскрикнул, золотые глаза запылали.       — Смелые слова, — протянул Силко, растягивая слоги. — Учитывая, что ты задолжал мне больше, чем сможешь оплатить собственной кровью. Годы долгов… годы, которые, как ты думал, я забуду. И вот ты сам вернулся ко мне, упакованный, как подарок, в цепи. — Его взгляд скользнул к Экко, связанной в другом конце комнаты, ее бирюзовые глаза сверкали яростью.       Энджин пошевелился, выдавливая дерзкую ухмылку, несмотря на кровь на губах.       — Похоже, у меня всегда был талант эффектно появляться.       Губы Силко изогнулись — не то улыбка, не то презрительная гримаса — когда он наклонился так близко, что Энджин почувствовал его дыхание.       — А у меня всегда был талант втаптывать людей в грязь. Проверим, чей талант окажется долговечнее?       Силко двинулся с той медленной, обдуманной грацией, что была ему свойственна, каждый шаг слабо отдавался эхом по бетону склада. Он остановился у стола, который всегда держал наготове, — заставленного аккуратными рядами инструментов, каждый из которых тускло поблескивал под висячей лампой. Лезвия. Крюки. Вещи, которым не нужно было названий, чтобы у Экко свело живот от тошноты. Она слишком часто видела, как он ими пользовался, видела, как он не оставлял живого места на человеке.       Ее дыхание перехватило, горло пересохло.       — Да брось ты, — прохрипела она, и звук был далек от ее обычной резкости. Он был сломанным. Отчаянным. — Он вернет тебе долг. Я сама за этим прослежу в этот раз — клянусь, — голос ее сорвался, глаза горели, пока она заставляла себя встретиться с его взглядом разного цвета. — Не...       Не делай ему больно       Слова едва не вырвались из нее, но Экко сдержалась, закусив губы до боли. Она едва не задохнулась от собственного лицемерия. Сколько ночей она умоляла Силко об обратном? Твердила ему, что сама перережет Энджину глотку, если когда-нибудь увидит его снова? Сколько раз она падала к ногам Силко: избитая, сломленная семнадцатилетняя девчонка, кричащая, что ненавидит Энджина за то, что он ее бросил?       Но сейчас — вот он, избитый до крови, в цепях, и всё равно ухмыляется, как тот безрассудный мальчишка из её воспоминаний. И от мысли о том, что инструменты Силко вонзаются в его кожу, грудь сдавило так сильно, что стало больно дышать.       Силко даже не взглянул на нее, пальцы лениво скользили по холодному металлу ножа. Голос его был низким, гладким, ядовитым.       — Ты за него умоляешь, после всех тех лет, когда проклинала его имя? — Наконец он оглянулся на нее через плечо, его глаза были острыми, как осколки стекла. — Скажи мне, Экко… каким из твоих слов я должен верить?       Ногти Экко впились в ладони, оставляя полумесяцы, цепи слабо загремели, когда она дернулась. Рот ее открылся, но звука не последовало — горло будто ободрали наждаком, грудь горела огнем.       И тогда Энджин — окровавленный, избитый, дурацкий Энджин — рассмеялся. Смех вышел сломанным и влажным, но все же смехом, низким в горле.       — Не трать силы на него, Шустрые Ручки, — пробормотал он, приподняв голову и оскалив окровавленные зубы. — Этот ублюдок не знает, что такое преданность. Он просто зол, что я его обыграл годами ранее.       Силко замер, нож балансировал между двумя его пальцами. Спокойствие в нем было хуже ярости. Он повернулся, его разные глаза медленно, с обдуманной тяжестью остановились на Энджине.       — Обыграл? — мягко повторил он, словно пробуя слово на вкус. Язык щелкнул о зубы. — Нет, мальчик. Ты сбежал. Ты бросил её. — Он кивнул в сторону Экко, которая замерла под внезапной тяжестью его внимания. — И именно мне пришлось подбирать то, что ты оставил.       Усмешка Энджина дрогнула на полсекунды — но только на полсекунды.       — Похоже, справился ты хреново, — прохрипел он в ответ, цепи скрипнули, когда он наклонился вперед. — Она все еще здесь, умоляет о моей пощаде.       Экко резко вдохнула, стыд и ярость скрутили ее, словно колючая проволока. Она в отчаянии посмотрела на Силко.       — Не слушай его, он просто…       Но Силко не слушал ее. Его взгляд впился в Энджина, нож изящно покачивался в руке, а улыбка была тонкой, как дым.       — Да, — промурлыкал он почти с весельем. — Она умоляет. Занимательно, не правда ли? После всего. — Его глаза скользнули обратно к Экко, пригвоздив ее на месте. — Мне вот интересно — о чем именно ты умоляешь, Экко? Чтобы я пощадил его… или чтобы я доказал твою правоту?       Ее дыхание перехватило, все тело затрепетало. Потому что она не знала ответа.       Экко быстро замотала головой, цепи загремели.       — Я не… не заставляй меня выбирать, Силко. — Голос ее сорвался, стал хриплым. — Пожалуйста.       — О, но ведь это и есть самая весёлая часть, — прошептал он, делая шаг ближе. Лезвие в его руке поймало слабый свет, отразив мерцание на ее лице, когда он присел рядом, так близко, что она могла почувствовать запах дыма и металла, что липли к нему. Его пальцы коснулись ее челюсти, обманчиво нежно. — Я всегда давал тебе выбор, не так ли? Работать на меня или голодать. Перерезать горло или быть зарезанной. Ты каждый раз выбирала.       Энджин зарычал охрипшим голосом.       — Оставь ее в покое…       Голова Силко лениво склонилась в его сторону, хищник, раздраженный жужжащей добычей.       — Я бы оставил, если бы она снова и снова не бросалась к моим ногам ради тебя. Будто ей это нравится. — Его губы изогнулись в устрой ухмылке, взгляд скользнул обратно к Экко. — Будто ты сама хотела, чтобы я увидел, как сильно ты его ненавидишь… и как отчаянно всё еще хочешь.       Её душа ушла в пятки, стыд поднялся таким жаром, что, казалось, она захлебнется им.       — Это неправда…       — Разве? — пробормотал Силко. Его рука внезапно сжала ее челюсть, запрокинув голову так, что горло обнажилось, хрупкое и трепещущее под его разным взглядом. — Тогда докажи это, Экко. Скажи мне, что он тебе не нужен.       Энджин замер, его наглая усмешка исчезла. Впервые у него не нашлось слов.       А Экко… Экко не могла дышать.       И ей не дали шанса ответить. Внезапная вспышка синей ауры полоснула по глазам, воздух загудел, и Силко с чудовищной силой отбросило назад. Его тело с грохотом врезалось в дальнюю стену. Пыль и искры посыпались с балок сверху.       Экко ахнула, звук вырвался из ее горла прежде, чем она смогла остановить, ум лихорадочно пытался осознать, что, черт возьми, только что произошло.       Когда ее зрение прояснилось, он стоял там. Парень с темно-синими глазами и прической маллет тяжело дышал, широко расставив ноги, его посох всё еще искрился энергией. Тот самый парень, что пару часов назад впечатал её сестру в землю — Занка. И этот посох — его джинки — был причиной того, что Силко отлетел, как тряпичная кукла.       — Как раз вовремя, — прохрипел Энджин, кровь все еще блестела на его губе, пока усмешка пробивалась сквозь этот бардак. — Я уже начал думать, что вы забыли обо мне. — Он с гордостью кивнул парню. — Хороший удар, Занка.       Занка лишь повел плечами, переводя взгляд с разбитого лица Энджина на дрожащую Экко.       — Не благодари раньше времени, — пробормотал он, крепче сжимая посох, аура которого пульсировала. — Он не останется лежать надолго.       — Экко! — Май с криком пронеслась по бетонному полу, падая на колени перед сестрой. Её фиолетовые волосы растрепались, в глазах застыла паника.       — Май… — выдохнула Экко. Она неверяще затрясла головой, беспомощно гремела запястьями в цепях. — Нет, нет, нет… — Ее голос сорвался, когда она попыталась отодвинуться, словно таким образом могла прогнать сестру отсюда.       Но Май уже работала. Стиснув зубы, она вставила нож в ржавый замок. Металл заскрежетал под её напором.       — Ты не должна быть здесь, Май… — прохрипела Экко, ее голос трясся также как и руки — Ты должна была идти к Эйнджелу, если что-то случится. У нас был уговор.       — К черту обещания! — рявкнула Май, оскалив зубы, пот выступил на висках. — Я не оставлю тебя в этой крысиной норе. Не с ним. — Она дернула подбородком в сторону, где тень Силко зашевелилась в пыли. — Думаешь, я побегу к Эйнджелу, пока ты тут помираешь? Ни за что, сестра.       Замок застонал, затрепетал под давлением ножа. Глаза Экко наполнились слезами, страх, любовь и ярость смешались так, что трудно было сказать, каких эмоций было больше. Ее взгляд метнулся к Энджину — как раз вовремя, чтобы увидеть, как рыжеволосая девушка взмыла в воздух, ее гигантские ножницы гудели резкой зеленой аурой. Риё рухнула вниз, словно гильотина, лезвия чисто перекусили цепь, сковывавшую Энджина.       — Спасибо, Риё. — закашлялся Энджин, когда оковы рухнули на пол.       — Не за что, босс. — Рио бросила ему хищную ухмылку, перекинув тяжелые ножницы за спину, прежде чем вложить его зонтик в ожидающую руку.       Энджин выпрямился. Его пошатывало, но гордость заставляла стоять ровно. Он вытер кровь тыльной стороной ладони и посмотрел на Май, которая всё еще возилась с замком Экко.       — Как там дела, Фиолетовая? — прохрипел он, ухмылка острая даже сквозь боль.       — Секундочку… — пропыхтела Май. Замок издал последний визг и разлетелся на куски. Цепи скользнули на пол.       — Э-э… — прервал их голос Занки, полный тревоги. Он не двигался, выставив посох перед собой и не сводя глаз с другого конца комнаты. — Не хочу портить воссоединение, но… нам уже стоит начинать беспокоиться?       Занка направил наконечник посоха на фигуру, поднимающуюся из пыли. Силко стоял в полный рост, его плечи мерно вздымались от глубоких, размеренных вдохов. В его руке что-то пульсировало — тошнотворный вихрь черно-желтой живой ауры буквально вгрызался в воздух вокруг.       Экко хрипло вдохнула. Голова всё еще кружилась от газа, она едва держалась, навалившись плечом на Май. Её взгляд приковало к этому предмету, и каждая мышца на её лице напряглась.       — …Дерьмо.       Май тяжело сглотнула, дрожащими пальцами шаря по карманам. Она вложила маленькие розовые кости в ладонь сестры, крепко сжав кулак Экко.       — Нам надо выбираться отсюда! — выкрикнула Экко, прорываясь сквозь панику. — Вдохнете этот дым — и вам конец! — Она не сводила глаз с Силко: тот лениво помахивал железной кадильницей под звон цепей. Из прорезей, словно живое существо, просачивался желто-черный дым. Если он размахнется им вперед, дым накроет их за секунды. Яд разорвет их легкие, выжжет внутренности и превратит разум в месиво из галлюцинаций.       — Убегаешь, Экко? — промурлыкал Силко. Его голос, глубокий и хриплый, был пропитан издевкой. В полумраке его разные глаза горели, пока дым клубился вокруг его фигуры. — После всего, что я дал тебе, девочка?       Экко вздрогнула, вспомнив, как он подобрал ее с улиц, шепча обещания выживания взамен на верность. В груди сдавило, и не только от дыма.       — Ты ничего мне не давал, — выплюнула она, пытаясь выгнать дрожь из голоса. — Я брала это, потому что у меня не было выбора.       Силко склонил голову, а его губы изогнулись в подобии улыбки.       — Не было выбора? — Он дернул цепь, и кадильница качнулась сильнее, выпуская новую волну дыма, лизнувшего землю. — У тебя всегда был выбор, Экко. И каждый раз ты выбирала меня.       Кадильница мерцала, и дым подполз ближе, игриво извиваясь. Занка вклинился между дымом и девушками, выставив посох, по которому затрещали искры ауры.       — Двигайтесь! — рявкнул Занка. — Этот урод сейчас утопит нас в этом!       Энджин закашлялся, вытирая кровь со рта, но даже избитый, он ухитрился оскалиться.       — Тц. Прямо как в старые добрые, а, Экко? Ты и я — загнанные в угол.       Улыбка Силко стала еще шире, а голос упал до опасного шепота.       — Именно там, где мне нравится вас видеть.       Кадильница прошипела в воздухе, дым изливался густыми, вьющимися лентами. Комнату заполнил приторно-сладкий смрад яда Силко.       — Бегите! — закричала Экко, толкая Май к двери. Легкие уже горели, каждый вдох ощущался битым стеклом в горле.       Занка взмахнул посохом, и темно-синяя аура прорезала поток дыма, расчищая пространство перед ними.       — Шевелитесь, сейчас же! — рявкнул он, его глаза пылали.       Энджин, пошатываясь, орудовал зонтом как клинком; металлический наконечник с лязгом ударил по цепям Силко, заставив того отступить.       — Я задержу его.       — Не в одиночку, идиот! — огрызнулась Экко, пока она тянула Май за руку. — Мы держимся вместе!       Ее слова оборвал крик. Май споткнулась на полпути, рука дернулась к плечу, где пары коснулись ее кожи. Черные вены поползли от этого места, расползаясь под плотью, словно чернила.       — Май! — Голос Экко сорвался. Она упала на колени, подхватывая сестру, прежде чем та рухнула на пол.       Низкий смех Силко заполнил склад.       — Теперь она будет видеть меня в своих снах, — пропел он. — В каждой тени. В каждом вздохе. Это мой подарок тебе, Экко.       — Заткни свою пасть! — Экко кричала, срывая голос, горячие слезы прокладывали дорожки на её испачканном сажей лице. Она взвалила Май на себя, не замечая веса сестры.       — Двигайтесь! — крикнула Риё, занося гигантские ножницы и перерубая падающие цепи, которые Силко швырял в них. Искры летели, когда металл сталкивался с металлом.       Занка рванул вперед, посох светился, проламывая забаррикадированную боковую дверь, пока металл не разлетелся наружу. Свежий воздух хлынул внутрь, резкий и холодный, хотя и с примесью дыма.       — Выходим! — крикнул он.       Энджин выскочил последним, пнув ящик под ноги Силко. Группа вывалилась в ночь, кашляя и задыхаясь, но не останавливаясь. Экко крепче прижала к себе Май; кожа сестры была липкой, а дыхание — прерывистым.       Экко прижала Май крепче, кожа сестры была влажной и липкой, дыхание поверхностным.       — Держись, мелкая, — яростно прошептала она, бросаясь в ночь с каждой унцией оставшихся сил.       Позади них голос Силко вылетел на улицу, мягкий, как шелк, издевательский даже на расстоянии:       — Ты не сможешь бежать от меня вечно, девочка.

***

      После этого Экко мало что помнила. Казалось, её разум выскоблили дочиста, оставив лишь вспышки хаоса и страха. Крики. Дым, вползающий в легкие. Голос Силко, вкрадчивый и тошнотворный, звучащий эхом прямо в черепе. И где-то в этом тумане она помнила, как кричала на Энджина, отталкивая его, когда он пытался забрать у неё Май. Конечно, он просто хотел помочь — но в тот момент ей было плевать. Меньше всего на свете она хотела, чтобы кто-то прикасался к её сестре.       Каким-то образом она нашла дорогу обратно к машине — машине Май, побитой, но такой знакомой. Она осторожно уложила обмякшее тело сестры на заднее сиденье, стараясь не слишком её трясти. Май скулила во сне, извиваясь и метаясь, пока яд терзал её разум. У Экко сжималось сердце от каждой судороги, от каждого слабого, прерывистого стона, срывавшегося с губ сестры.       — Ты должна поехать с нами, — голос Энджина, резкий и настойчивый, перекрывал шум их бегства. Экко резко обернулась, готовая огрызнуться. Занка и Риё уже были в своей машине, мотор которой негромко гудел в ночи.       — Тебе нельзя здесь оставаться, — продолжал Энджин, делая шаг ближе. Его золотистые глаза смотрели твердо и решительно, но в них сквозила какая-то болезненная прямота, от которой у неё всё переворачивалось в животе. — Он убьет тебя. А Май нужна помощь. У Чистильщиков она есть.       От этих слов её подташнивало. От страха, от ярости, от горького вкуса собственного бессилия. Каждая мышца в её теле требовала борьбы, хотела кричать, броситься обратно на склад и разорвать Силко на куски — но она не могла. Не сейчас. Не когда Май в таком состоянии.              Её руки дрожали, когда она сжимала руль. Медленно, неохотно она завела двигатель, позволяя знакомому рокоту немного утихомирить бурю внутри. Тяжело выдохнув, она тронулась с места, следуя за автомобилем Энджина. Они покидали город, который она всю жизнь называла своим домом.       Улицы проносились мимо смазанным пятном; неоновые вывески и обшарпанные стены мелькали мимо её глаз. Воспоминания о городе — переулки, крыши, шепот людей, ради которых она сражалась, воровала и проливала кровь — лезли в голову, но она отпихивала их прочь. Сосредоточься. Вытащи Май. Выживи.       Она взглянула в зеркало заднего вида на сестру: та мелко дрожала, бледное лицо исказилось в бессознательной муке. Чувство вины грызло её изнутри. Она обещала себе, что всегда будет беречь Май, всегда защитит её — но Силко в считанные минуты разбил это обещание вдребезги. А впереди ровно и неумолимо шел автомобиль Энджина — призрака того мальчишки, который когда-то умолял её уйти, а теперь стал их единственной ниточкой к спасению.       Экко стиснула зубы так, что заныла челюсть. Одна рука сжимала руль, другая коснулась розовых костей в кармане. Она чувствовала знакомую вибрацию силы, контроля и маленькой, хрупкой надежды на то, что, может быть, они выберутся живыми.       Город исчезал позади. Дым, неон и залитые кровью улицы уступали место темноте, и впервые за эту ночь Экко позволила себе вздохнуть — пусть даже всего на мгновение.