𝓖𝓵𝓪𝓿𝓪 6 ℘

⟣──────⟡──────⟢

Если не считать того, что родители Гермионы продолжали не подозревать о существовании дочери, то не было повода для грусти. Нет… Не так. Грусть испытывали те, кто умел наслаждаться жизнью. А последний год напрочь высосал из Гермионы все жизненные силы. Когда она стирала память родителям… это было самым тяжёлым. В тот момент её жизнь разделилась на «до» и «после». Она не только стёрла воспоминания о себе у родителей — она стёрла в себе ту Гермиону, какой была. В душе появилась тёмная пропасть, которая периодически поглощала её, как смертельное проклятие. Поглощала медленно и уверенно… Единственное, что спасало, — это самообман. Самообманом было пропитано всё — Хогвартс, уроки, библиотека, книги, посиделки с Джинни. Прогулки (патрулирование) с Гарри по вечернему Хогвартсу. Обычно она и Гарри делали обходы молча. У Гарри тоже были свои демоны, которые его поедали. Никто не остался прежним после падения Волан-де-Морта. Но эти безмолвные прогулки были как надежда вылезти из чёрной пропасти… Рон… Любящий, милый Рон. С ним было легче всего уйти от самой себя и окунуться в глубины самообмана. И то, что он ударил, для Гермионы стало особенно болезненным. Этим она лишилась друга, любимого человека… Любила ли Гермиона Рона? Она считала, что да. Но до конца не понимала: самообман это или действительно любовь. А теперь она лишилась и этого. И от этого было больно… Очень больно… Гермиона продолжала сидеть и смотреть вдаль, за пределы ограждения террасы. Иногда слёзы скатывались по щекам, и, когда они собирались каплями на скулах, становились холодными и щекотали кожу. Она пыталась незаметно стереть эти холодные солёные капельки и не смотреть на Нотта. Но ему вроде как было всё равно. Он откинулся на спинку скамейки и, опираясь ногами в пол, отталкивался, заставляя качели покачиваться. Он ни разу ничего не сказал после того, как забрал холодный компресс из её рук. Просто сидел, покачиваясь, и курил, глядя куда-то вдаль. «Он странный. Но не страннее, чем обычно», — подумала Гермиона. Обычно он не особо выделялся среди других слизеринцев. Среди них выделялся только Малфой, который стал ещё более токсичным и невыносимым. О нём даже думать не хотелось. А Нотт… Пожалуй, его можно было назвать «тёмной лошадкой»… К нему было больше вопросов, чем ответов. Обычно он полностью игнорировал её, исключая те моменты, когда становился свидетелем токсичности Малфоя в её адрес. И сегодняшний его порыв для Гермионы был словно крик: «Мир сошёл с ума — или это я сошла с ума?» И пока она даже не понимала, как к относиться его помощи. Гермиона сидела на скамейке уже довольно долго. Ей совсем не хотелось идти в гостиную, но ноги начали замерзать. И когда пальцы на ногах уже стали болеть от холода, она сказала Нотту: — Спасибо за… — Без проблем, — безразлично ответил он, перебив. — Ладно. Я, пожалуй, пойду. Теодор ничего не ответил. А она спокойно ушла, мысленно готовясь к встрече с Роном. Он ждал её на ступеньках перед портретом Полной дамы, как она и предполагала. Рон сидел, слегка ссутулившись, и смотрел куда-то в сторону, будто пытаясь раствориться в полумраке коридора. На его лице, шее и воротнике рубашки всё ещё темнели засохшие пятна крови. Свет от факелов ложился на него неровными рыжими бликами, делая кровь более заметной, а выражение лица — ещё более измученным. Гермиона заметила его издалека. Сердце на мгновение сжалось, будто чья-то холодная рука сомкнула пальцы вокруг него. Она глубоко, почти шумно вздохнула, собирая в груди остатки сил, и медленно пошла дальше. Каждый шаг отдавался в висках тяжёлым, глухим ударом. Ноги словно налились свинцом, а воздух вокруг стал густым и вязким. Когда Рон услышал её шаги, он резко поднял голову. Взгляд его метнулся к ней, и в ту же секунду он вскочил на ноги, чуть не потеряв равновесие. Лицо его исказилось смесью отчаяния, вины и почти детской надежды. — Гермиона! — голос сорвался на хрип. — Я знаю, ты не веришь мне, но я понятия не имею, как это вышло! Ты же знаешь… ты же должна знать, что я никогда бы не сделал тебе больно! Он стоял перед ней, растерянный, с растрёпанными рыжими волосами. Весь его вид кричал о том, что он сейчас максимально искренен. В глазах плескалась настоящая, почти животная боль. Он выглядел безумно несчастным — так, будто мир под ним рушится, а он не знает, за что ухватиться. Гермиона видела это. Видела слишком хорошо. И от этого становилось ещё тяжелее. Она совсем не хотела быть жестокой. Не хотела добивать его. Но внутри, глубоко под рёбрами, снова раскрывалась та самая тёмная пропасть — медленная, холодная, бездонная. Она чувствовала, как ноги будто утопают в ней, как будто пол под ними становится зыбким, как трясина. Воздух переставал наполнять лёгкие. Мысли путались. Гермиона просто стояла и смотрела на него. Молчала. Не могла выдавить ни слова. Рон ждал. Секунды тянулись, тяжёлые, как мокрые простыни. Когда он понял, что ответа не будет, голос его стал тише, почти шёпотом: — Что мне сделать, чтобы ты простила меня? Гермиона моргнула. На ресницах уже дрожали слёзы. Одна сорвалась и медленно покатилась по щеке, оставляя холодный, солёный след. — Ничего… — очень тихо ответила она. Слово вышло едва слышным, но в коридоре оно прозвучало слишком громко. Она ощутила, как ещё несколько слёз покатились следом, и уже не пыталась их смахнуть. Медленно, почти осторожно, она прошла мимо него. Подошла к портрету, назвала пароль. Полная дама зевнула и отодвинулась. Гермиона уже хотела шагнуть в проём, но вдруг остановилась. Не оборачиваясь, глядя куда-то в тёмную глубину гостиной, тихо сказала: — Я никому не скажу. Для всех будет версия, что мы расстались. Потому что наши отношения были ошибкой. — Гермиона… Он произнёс её имя так, будто это было последнее, что у него осталось. Медленно, тяжело она всё-таки обернулась. Взгляд её был усталым, потухшим, но в нём ещё теплилась какая-то горькая нежность. — Рон, я слишком изменилась, — голос дрогнул, но она продолжила. — Уже не та… Как ты это не видишь? Меня сломала эта война. Я очень устала… Мне сейчас действительно не до отношений. Просто… Давай всё оставим на паузе. Я хочу побыть одна. Она замолчала. В коридоре было тихо. Только Полная дама тихо фыркнула, недовольная задержкой. Рон смотрел на неё, и в его глазах медленно гасла последняя искра надежды. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но так и не произнёс ни звука. Гермиона кивнула сама себе и шагнула в гостиную. Портрет мягко встал на место за её спиной, отрезая от коридора, от Рона, от всего, что ещё несколько минут назад казалось возможным исправить.

⟣──────⟡──────⟢

После ужина Астория попросила Драко погулять с ней по территории замка. Ему нравилось, что она была эстетом во всём. И если бралась за что-то, старалась довести это до совершенства. Даже обычная прогулка в её руках должна была стать незабываемой. Ей нравились опавшие листья. Держа Драко за руку, она нарочно выбирала ту сторону тропы, где их лежало больше всего. Шуршала ими, пинала носком туфли, поднимала целые облачка золотисто-рыжей листвы и радовалась, как ребёнок, которому впервые разрешили бегать по осеннему парку. Драко достал палочку. Одним коротким взмахом заставил листья собираться прямо перед её ногами. Астория обернулась, улыбнулась ему мягко, тепло, и остановилась. Встала на носочки и нежно, чувственно коснулась его губ. Поцелуй был долгим, неторопливым, полным той самой нежности, которую она всегда умела дарить. Драко ответил. Губами, руками, телом. Но мыслями в этот момент был далеко. Он всё ещё стоял в тесной коморке, целовал Грейнджер, чувствовал её дыхание, её дрожь. Ревность всё еще жгла его изнутри куда сильнее, чем осенний ветер щёки. Отпустив его, Астория снова потянула его за руку. Они пошли вдоль берега Чёрного озера. Она поднимала только красивые, гладкие камешки, с интересным рисунком. Плоские запускала в воду, следя, сколько раз те отскочат от поверхности. Драко тихо помогал ей. Чуть направлял траекторию палочкой, чтобы камешки летели дальше и красивее. Астория не замечала подвоха. Или делала вид, что не замечает. Он смотрел на неё, как её тёмные волосы развевались на ветру, как щёки порозовели от холода, а глаза сияли настоящим, живым счастьем — и думал: «Мне должно быть повезло с ней… Только почему мне этого так мало?» Когда они вернулись в замок, Астория провела его через гостиную прямо в спальню девочек. Закрыла дверь, повернулась к нему и тихо сказала: — Я попросила девочек дать нам время побыть наедине. Потом потянулась к нему и поцеловала снова — уже иначе, глубже, требовательнее. Пальцами скользнула под его жилетку, расстегнула пуговицы рубашки. Драко не остался в долгу. Быстро, почти жадно, срывал с неё одежду. Через минуту она уже осталась только в тонких трусиках. Он толкнул её на кровать и накрыл собой, целуя уже без прежней нежности — жёстче, горячее. «Подо мной потрясающая девушка, — твердил он себе. — Какого хрена я думаю о другой?» Её пальцы блуждали по его плечам, скользили вниз по спине. Дыхание становилось тяжёлым, прерывистым. Она обхватила его ногами и прошептала горячо, почти моляще: — Я так люблю тебя… Так люблю… В ответ Драко только поцеловал её. Отстранился на мгновение, чтобы стянуть с неё последние клочки белья, и снова лёг сверху. Рука скользнула между её бёдер, пальцы начали нежные, умелые ласки. Астория заёрзала, тихо застонала и прошептала: — Милый, я хочу тебя… «А я хочу услышать эти слова от другой…» Мысль обожгла. Он прогнал её, взял член в руку и медленно вошёл. Астория вздохнула, закрыла глаза и подалась бёдрами навстречу. Драко начал двигаться — сначала медленно, почти бережно, потом всё быстрее, глубже, яростнее. «Почему я не могу просто наслаждаться этим? Почему тело здесь, а мысли где-то далеко?» Комната наполнилась тяжёлым дыханием, шорохом простыней, приглушёнными стонами. Он целовал её губы, шею, ключицы и каждый раз мысленно повторял: «Прости меня… прости...» Но вслух так и не сказал. Когда Астория громко застонала, сжав его ногами, Драко последовал за ней. Но даже в момент пика перед глазами стоял другой образ — кудрявые волосы, карие глаза, упрямо сжатые губы и бледные веснушки по носу. Чуть позже, когда он отстранился, Астория сразу прижалась к нему, положила голову ему на плечо, ладонью медленно стала поглаживать его живот, грудь. Драко лежал молча и неподвижно, только наблюдал за рукой Астория. Руки Астории были идеальными — ухоженными, нежными, с аккуратными ногтями. Ему всегда нравились эти руки. Но чего-то в них не хватало. Или дело было вовсе не в руках? Мысли снова потекли ядовитым потоком: «Вот что тебе нужно? У тебя потрясающая девушка. Многие даже мечтать о такой не решаются. Тебе охренеть как повезло. Что с тобой не так? Почему ты не можешь просто быть с ней? Почему постоянно думаешь о Грейнджер? Она же бесит тебя. Выводит из себя одним своим существованием!» Он сжал зубы. Внутри поднималось тяжелое раздражение направленное почти целиком на самого себя. «Ты просто одержим ею. Это нездорово. Нужно прекратить. Астория заслуживает лучшего. Она заслуживает, чтобы её любили по-настоящему, а не мучили сравнениями». — Ты сегодня молчаливый… — тихо произнесла Астория. — Просто устал, — выдавил он, стараясь, чтобы голос действительно звучал уставшим. — Многое навалилось в этом учебном году… Она приподнялась на локте, внимательно вглядываясь ему в глаза. — Ты уверен? — ее голос оставался мягким, но в нём уже слышалась тревога. — Ты какой-то… отстранённый. Драко заставил себя улыбнуться. Провёл пальцами по её щеке, убрал прядь волос за ухо. — Всё в порядке, правда. Просто много мыслей в голове. Он поцеловал её — нежно, почти виновато — и в сотый раз мысленно произнёс: «Прости…» А вслух сказал: — Нужно одеваться. Не хочу, чтобы девчонки увидели меня голым. — Ладно… — улыбнулась она. Драко сел, потянулся за трусами. В этот момент Астория коснулась его спины. Её пальцы скользнули по коже — и он замер. «Блять. Блять. Блять!» — Откуда это? — тихо спросила она. Драко встал и натянул трусы, всё ещё не глядя на неё. — Что? — У тебя царапины на спине. Откуда это? Кровь отхлынула от лица. Сердце заколотилось так, что, казалось, её можно услышать. В голове металась одна-единственная мысль: «Что придумать? Что, чёрт возьми, придумать?» — Так разве не ты это оставила сейчас? — попытался он усмехнуться, но голос предательски дрогнул. Взял брюки, всё ещё не поднимая глаз. — Ты знаешь, что нет, — сказала Астория. Голос её задрожал. Она смотрела на него неотрывно, и в её глазах уже стояли слёзы. — Драко… Ты мне изменяешь? Вопрос был риторическим. Она всё поняла. Поднявшись с кровати, Астория схватила бельё, стала одеваться быстрыми, рваными движениями. Голос её звучал глухо, сквозь слёзы: — Это Грейнджер? С ней ты спишь? Драко резко обернулся. Защитное раздражение вскипело мгновенно: — Нет, конечно! Как тебе вообще пришло это в голову?! — Ты думаешь, я слепая? — почти крикнула она. — Не замечаю, как ты таращишься на неё? Как постоянно шепчешься с Ноттом, пялясь на неё?! Драко закрыл глаза с чувством поражения. Тихо выругался и так же тихо ответил: — Это не она... — А кто?! Он молчал несколько долгих секунд. Отпираться было уже бессмысленно. — Ты её не знаешь… — тихо признал он, избегая взгляда, и продолжил одеваться. Астория долго и пристально смотрела на него. Потом голос её стал совсем тихим, почти безжизненным: — Знаешь… Это уже даже не важно. Уходи. Просто уходи. Она села на край кровати, закрыла лицо руками и тихо заплакала. Драко молча застегнул брюки, собрал остальную одежду в охапку и пошёл к двери. На пороге остановился. Не оборачиваясь, бросил только одно слово: — Прости… Выйдя в коридор, он прислонился спиной к холодной каменной стене. Голова кружилась. Воздух будто стал жидким. «Пиздец… Что же ты натворил, Малфой?» Но даже сейчас, когда всё рушилось вокруг, он не мог перестать думать о той, ради которой предал Асторию. О той, которая, возможно, никогда не ответит ему взаимностью. «Прекрати. Прекрати думать о Грейнджер. Нет ни одного шанса. Даже если она когда-нибудь захочет — эти отношения невозможны. Нахуй невозможны. Блять. Прекрати уже хернёй страдать».

⟣──────⟡──────⟢

Драко просидел весь вечер в гостиной. Сидел неподвижно, утонув в глубоком кресле у холодного камина, и смотрел в одну точку. Надежда, что Астория всё-таки выйдет, скажет хотя бы одно слово, медленно угасала с каждым прошедшим часом. Но дверь в спальню девочек так и не открылась. Когда приблизилось время ночного обхода, Пэнси подошла к нему. — Идёшь? Драко даже не поднял головы. — Нет… Сегодня без меня иди. Пэнси замерла на несколько мгновений, будто хотела что-то сказать, но передумала. Уже у самого выхода она услышала его тихий, почти безжизненный голос: — Нотта не видела? — Нет, — коротко ответила она и, не оглядываясь, направилась к выходу. Дверь с глухим стуком закрылась. Мысли сразу потекли в привычное русло: Тео наверняка сейчас с Грейнджер. В Выручай-комнате. Или где-нибудь ещё. Развлекается. Внутри что-то противно, остро дёрнуло — будто кто-то резко дёрнул струну. Драко шумно выдохнул, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. «Хватит уже… Развлёкся достаточно. Теперь надо как-то исправлять последствия…» Тишина длилась недолго. Кто-то опустился на соседний диван. Драко открыл глаза и увидел Тео. Тот сидел развалившись, с привычной полуулыбкой, но взгляд его был внимательным. — Что с тобой? — спросил Тео, сразу заметив подавленное состояние друга. Драко медленно осмотрелся. Почти все уже разошлись по спальням. Отвёл глаза и тихо, почти шёпотом, ответил: — Астория узнала, что я изменял ей. Тео приподнял бровь. — Как она узнала? — Царапины на спине… — Драко горько усмехнулся. — Я совсем забыл про них. Астория увидела. — М-м-м… Ясно. — Тео немного помолчал, потом усмехнулся уголком рта. — Значит, ты теперь без груза обязательств, как и наша малышка? Слово «наша» неприятно кольнуло. Драко почувствовал, как внутри что-то злобно шевельнулось. «Наша… Что-то от этого „НАША“ уже подкидывает». — В смысле? Что ты имеешь в виду? — спросил он, стараясь, чтобы раздражение не прозвучало слишком явно. — Тебя кинула Астория? Чего тупишь? — Тео усмехнулся уже шире. — Это ты тупишь. Я спросил про Грейнджер. — А… — Тео кивнул, будто только сейчас понял. — Ну да. Уизли вмазал ей, и она не особо обрадовалась этому. Драко резко выпрямился. Глаза расширились. — Что?! — Он серьёзно был зол и врезал ей, — спокойно пояснил Тео, глядя куда-то в сторону камина. В одно мгновение Астория, ссора, царапины — всё отошло на второй план. Драко забыл обо всём. — Он вконец долбанутый?! — Просто не смог справиться с Империусом. Вообще-то это непросто, — Тео пожал плечами с почти невинным видом. Драко долго смотрел на него, подняв брови. Несколько секунд пытался осознать, что его лучший друг, похоже, окончательно потерял связь с реальностью. — А… Теперь ясно. Это ты долбанутый, — наконец произнёс он, скривив губы. — Зато теперь Уизли не трётся рядом с ней, — ответил Тео с откровенно самодовольной улыбкой. — И сильно он ударил её? — Да… — Тео поморщился и потёр костяшки пальцев. — Но он получил от меня не слабее. — Как она? — тихо спросил Драко, смотря на Тео. Выражение его лица Тео мгновенно смягчилось, стало сочувствующим и тихо ответил: — Хреново ей. — Значит… Всё это время ты с ней был? — Да. Но мы не трахались. Я не пичкал её приворотным. Просто был рядом. Драко несколько секунд молчал, изучая его лицо. И всё-таки спросил чуть ли не задерживая дыхание: — И как? — Что как? — Тео посмотрел на него прямо. В его глазах плясало любопытство, смешанное с чем-то более тёмным. — Нотт, хватит тупить, — раздражённо бросил Драко. — Хочешь узнать, каково быть рядом с ней без засрания её головы? — Типа того. Тео откинулся назад, скрестил руки на груди. — Сложно ответить на этот вопрос. Ей было хреново, и она не особо желала общаться. Тишина снова повисла между ними. Драко уставился в тёмный камин терзаемый тем, что хочет найти её сейчас. Даже сам не понимая, что бы он сказал ей или сделал... Просто хочет найти. Но всё-таки спросил: — Значит… Ты серьёзно настроен насчёт неё? Тео пожал плечами. Улыбка стала менее уверенной. — Да… Наверное. — Больше не будешь приводить её в Выручай-комнату? Тео снова пожал плечами, улыбнулся чуть криво и посмотрел куда-то в сторону тёмного угла гостиной. Ответил медленно, словно каждое слово давалось с трудом: — Я знаю, что не должен. Надо сделать всё по-нормальному… Но… — Он закрыл глаза и откинул голову на спинку дивана. Голос стал совсем тихим. — Что бы я сейчас ни сказал, я сорвусь. Она как наркотик… Драко молчал несколько мгновений. Потом коротко кивнул: — Тогда желаю тебе удачи с ней. Что бы ты ни задумал. Тео резко открыл глаза и посмотрел на Драко с явным недоверием. — В смысле? Ты сливаешься? — Да. Я сливаюсь. Хватит... Мне теперь разгребать последствия того, что я устроил. — Собираешься Асторию вернуть? — Конечно. — Драко криво усмехнулся. — А ты думал, мне нужна грязнокровка? Тео прищурился. — Просто… А нахрена тебе нужна Астория, если тебе она безразлична? — Она мне не безразлична! — резко выпалил Драко. Голос прозвучал слишком громко, слишком яростно — будто он пытался убедить в первую очередь самого себя. Тео смотрел на него ещё мгновение, потом тихо усмехнулся. — Ну и как? — Что как? — Самовнушение помогает? — Он поднял руку, останавливая возможный ответ. — Хотя стоп. Можешь не отвечать. Переубеждать тебя я не собираюсь. Я даже рад, что ты отвалил. И для убедительности широко улыбнулся, глядя Драко прямо в глаза.

⟣──────⟡──────⟢

Утро доброе выдалось только у Тео. Стараясь не улыбаться, как маньяк, он сходил в душ. Там, под струями тёплой воды, постарался думать о чём угодно, только не о Грейнджер. Если и заниматься сексом, то только с ней, а не со своей рукой. После душа он оделся, пожелал доброго утра Драко, проигнорировал его «фак» и пошёл в Большой зал. Там встретил Асторию с заплаканными глазами и Паркинсон с Дафной, которые ничего не понимали. Видимо, Астория ничего не рассказала подружке. Даже сестре. Все были такими недовольными. Только Теодора будто счастьем ударило по башке. Когда зашла Грейнджер, он уставился на неё. Она вела себя спокойно и сдержанно. Села как можно дальше от Рона и даже не смотрела на него. Но вдруг она посмотрела на Тео. Ему пришлось быстро взять вилку и воткнуть её в руку под столом, чтобы прекратить улыбаться. Грейнджер продолжала смотреть на Тео, вздернув бровь на несколько секунд, и безэмоционально отвернулась. «Но она посмотрела на меня!» Даже с кровоточащими четырьмя дырками в руке Тео снова улыбнулся. — От счастья не умри, — прошипел Драко и сел рядом. Тео лишь усмехнулся, продемонстрировав свою безупречную улыбку, и промолчал.

⟣──────⟡──────⟢

Сегодня был выходной день. А значит, Грейнджер можно было встретить в Большом зале на завтраке, обеде и ужине. Ещё в библиотеке. Возможно, она могла пойти в Хогсмид. Но кроме как в Большом зале на завтраке и обеде Тео больше её не видел. Он ходил из конца в конец под лестницей, ведущей в башню Гриффиндора, подолгу останавливаясь у каменных ступеней и прислушиваясь к малейшему шороху сверху. Несколько раз заходил в библиотеку, обходил ряды между стеллажами, но, похоже, Грейнджер постоянно находилась у себя в башне с этим рыжим упырём… Гиперфиксация довела до того, что настроение скатилось ниже плинтуса. Ни одной минуты не получалось посвятить мысли чему-то или кому-то другому. Всё крутилось вокруг неё — её голоса, её взгляда, того, как она. «Мне нужно увидеть её!» После этой отчаянной мысли появилась другая, более трезвая и в то же время безумная: «Нужно устроить вечеринку в гостиной и позвать её». Об этом Тео быстро оповестил слизеринцев и некоторых когтевранцев, с которыми слизеринцы были в хороших отношениях. Разговор состоялся в гостиной, где уже начинали собираться после обеда. Блейз сразу простонал, откинувшись на спинку кресла: — Опять бухло на мне? — А на ком ещё? — спросил Белчли. — Народ! Тогда давайте сразу озвучивайте список, что вы будете пить. Чтобы потом ко мне без претензий! И сами следите, что выпиваете не последнюю бутылку! Сами пополняйте количество! А то будет, как в прошлый раз. И кто будет за еду? — Я схожу на кухню, — сказала Пэнси, уже доставая пергамент. — Мне тоже дайте списки, что из еды нужно будет. Все начали обсуждать стандартные вопросы по поводу вечеринки — кто что принесёт, кого ещё можно позвать, — а Тео, выслушав лишь половину, пошёл в Большой зал. Скоро должен был начаться ужин, и он искренне надеялся, что Грейнджер придёт раньше остальных. Заходя в зал, он мысленно прокручивал возможные фразы, отбрасывая одну за другой: «У нас небольшая тусовка, приходи повеселиться… Нет… Это тупо звучит…» Внезапно Тео замер как вкопанный. Грейнджер сидела за гриффиндорским столом, положив голову на согнутый локоть, и мирно спала. На её лице он заметил тёмный, чуть опухший синяк. «Вообще-то это я виновен, что малышке прилетело. Похрен. Всё во благо». Он моргнул — ничего не изменилось. Чего угодно ожидал, но не дремлющую Грейнджер. И что теперь делать? Она была одна. Идеально, чтобы позвать её на вечеринку… «Мерлин! Мне просто разбудить её? Потрогать, чтобы она проснулась?» Часто задышав, Тео медленно пошёл к ней. Сердцебиение уже долбило в ушах от одной только мысли, что нужно будет её коснуться. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Подойдя ближе, он наклонился. Такая спокойная, соблазнительная… Реснички слегка вздрагивали. Что-то ей снилось. «Что тебе снится, малышка? Надо разбудить… Если бы мы были в кровати, я поцеловал бы тебя и стянул трусики. Устроил бы тебе сладкое пробуждение… Но мы в Большом зале, где потихоньку начинают собираться ученики на ужин… Так что…» — Грейнджер! ПОДЪЁМ! Ты проспала экзамены! — практически заорал он, так и не решившись её потрогать. Гермиона подскочила, чуть не упав. Часто задышала, зрачки были огромными. — Тео… «Что? Тео? ТЕО?! Тресните меня кто-нибудь, чтобы я прекратил улыбаться!» — Чего дрыхнешь тут? — спросил он, держа руки в карманах и вогнав остриё юлы в ладонь, чтобы побороть желание улыбаться. — Мне нужно спрашивать у тебя на это разрешение? — Думал, в кровати удобнее. Окончательно придя в себя после сна, она посмотрела на него внимательным взглядом и спросила: — Эм… Нотт, ты чего-то хотел? «Не называй меня Ноттом! Пожалуйста!» — мысленно взмолился он. — Да… Хотел… «Только не мандражируй, как сучка» — подбодрил себя. — У нас тусовка в гостиной сегодня. Как насчёт развлечься? Она уставилась на него, подняв одну бровь. Явно думала, что ему делать нечего и сейчас он просто развлекается над ней. — Я думаю, это плохая идея, — ответила она с подозрением в голосе. — Почему? — Потому что я и слизеринцы в отвратительных отношениях. К тому же после вчерашнего мне не до веселья. — Ты назвала причины, чтобы ПОЙТИ. А не наоборот. Начало в десять. Она посмотрела на Тео и улыбнулась. Но в её лице ещё было видно сомнение. Тео только в очередной раз сказал себе: «А ты не улыбайся ей, как болван! Нужно её подбодрить». — Когтевранцы тоже придут. Если хочешь, возьми кого-нибудь с собой, чтобы чувствовать себя комфортно. Серьёзно. Это та вечеринка, на которую стоит прийти. И, подмигнув ей, всё-таки ушёл. Пока шёл к своему столу, постоянно думал: «Она смотрит мне в спину? Смотрит? Только сам не оборачивайся!» Он сдержался и посмотрел на неё только тогда, когда сел лицом к ней. Да… она смотрела на него задумчивым взглядом с лёгким удивлением. В течение ужина Грейнджер несколько раз смотрела на Тео, а тот, в свою очередь, делал всё, чтобы не смотреть на неё в ответ. И пытался не улыбаться.

⟣──────⟡──────⟢

А тем временем Драко уже несколько раз пытался поговорить с Асторией, но она всякий раз отворачивалась и отказывалась его слушать. Терпение его постепенно иссякало. Сидя в Большом зале, он едва сдерживал раздражение и, казалось, дышал огнём. Он заметил, как Теодор изменился со вчерашнего вечера — стал будто бы счастливее, легче. Заметил и то, как Грейнджер поглядывала на Тео. Это изрядно его раздражало. И даже не сам факт их переглядок, а то, что ему на это было вовсе не всё равно. Гермиона всё-таки решилась прийти на вечеринку. Лишь подойдя к проходу, ведущему в гостиную Слизерина, она вдруг струсила и уже готова была повернуть назад. Посмотрела на Джинни: — Может, это плохая идея? Вдруг всё плохо закончится? — Плохая идея — сидеть сутками в спальне и реветь, — спокойно ответила Джинни. — Это же слизеринцы. От них ничего хорошего не стоит ждать даже на уроках, а тут… — Гермиона сжала руки, стараясь скрыть дрожь. Джинни лишь усмехнулась: — Да. А ещё Нотт тоже слизеринец. Но ведёт себя лучше, чем многие из них. И ты сама хотела с ним пообщаться. Ты чего? Трусишь? — Ещё чего. Просто не хочу оказаться униженной, а ты знаешь, на что они способны. — Слушай… В любом случае мы сможем уйти в любой момент. Тебя же не будут там держать насильно. Всё ещё терзаясь сомнениями, Гермиона смотрела то на подругу, то в сторону тёмного прохода, то обратно, будто взвешивая каждый шаг. И когда она снова бросила взгляд в сторону гостиной, увидела Нотта. Он стоял посередине коридора и смотрел на неё серьёзным, почти пристальным взглядом. На миг ей даже показалось, что он сейчас скажет что-то колкое — мол, идиотка, раз повелась. Это было бы в духе слизеринца. Но он медленно подошёл ближе и, слегка приподняв уголок губ, спросил: — Всё ещё ломаешься? Ему ответила Джинни: — Ещё как. — Слабачка, — усмехнулся он беззлобно. — Ладно, — сдалась наконец Гермиона, взглянув на Джинни и снова переведя глаза на Тео. — Веди. Тео пошёл впереди, а внутри у него всё дрожало от предвкушения. Каждый шаг отдавался странной смесью тревоги и радости. Пройдя проход, он завёл девушек внутрь и коротко показал, где что находится. В гостиной уже собрались ученики старших курсов — преимущественно из Слизерина и Когтеврана. Пуффендуйцев и гриффиндорцев не было вовсе. Гостиная Слизерина была залита приглушённым зелёным светом магических ламп, создававшим ощущение уюта и лёгкой таинственности. В центре стояли низкие диваны и пуфы, задрапированные бархатом изумрудных оттенков. По периметру расположились небольшие столики со свечами, на которых уже стояли бутылки и лёгкие закуски. Музыка звучала довольно громко и энергично. Кто-то танцевал, кто-то просто разговаривал, примостившись на диванах. Гермиона успела заметить почти всех шестикурсников и семикурсников обоих факультетов. И вдруг перед глазами мелькнул стакан. Напиток ударил ей прямо в лицо, прежде чем она успела хоть как-то среагировать. Холодная жидкость стекала по щекам и вороту, пропитывая одежду. Это была Астория Гринграсс. Она шагнула ближе, резко схватила Гермиону за волосы и, потянув на себя, прошипела сквозь зубы: — Что ты, сука, припёрлась сюда?! Тебе мало трахаться с чужим парнем, так ещё и в нашу гостиную заявилась?! Совсем совести нет?! Гермиона вскрикнула и попыталась отцепить её пальцы. Тео тут же вцепился в ту же руку Астории и рявкнул: — Это я её пригласил! Отпусти! — и тут же бросил через плечо: — Уизли, стой, где стоишь! Джинни уже выхватила палочку, готовая вмешаться, но Тео выставил перед ней ладонь. Астория продолжала держать Гермиону мёртвой хваткой и процедила: — Сначала я суну эту тварь мордой в камин. Посмотрим, как Малфою понравится её обожжённая мордашка! Тео тяжело вздохнул и громко позвал: — Малфой! Убери свою чокнутую, пока я сам ей не врезал! Драко появился почти мгновенно. Наклонившись к Астории, он тихо, но с явной угрозой произнёс: — Отпусти её. Немедленно. — Боишься, что я твоей сучке личико поправлю? — Да, блять! Она не моя! Отпусти! — Сначала я подправлю ей личико! Астория попыталась дёрнуть Гермиону в сторону, но оба парня удерживали её. Гермиона уже достала палочку, однако Драко перехватил её запястье и снова обратился к Астории: — Что ты устраиваешь? Ты же никогда не вела себя так! — А ты раньше никогда не трахался с грязнокровкой! Драко стиснул зубы и произнёс с трудом сдерживаемым бешенством: — Я не трахал Грейнджер! У тебя с головой проблемы? Что за бред ты несёшь?! — Тогда повтори это под сывороткой правды! Вместо ответа Драко сам схватил Асторию за волосы и злобно процедил ей почти в самое ухо: — Я не собираюсь тебе ничего доказывать. Если ты не веришь — это твоя проблема. А теперь отпусти её. — Как ты мог, Драко… — голос Астории дрогнул, почти сорвался на всхлип, и она ещё сильнее дёрнула Гермиону. Та застонала от боли — волосы натягивались до предела. Палочку по-прежнему держал Драко, и Гермиона не могла ею взмахнуть. Но могла другое. Со всей силы она ткнула палочкой Астории в бок. Та от неожиданности разжала пальцы. — Держи свою припадочную подальше от меня! — выдохнула Гермиона дрожащим от напряжения голосом, глаза её горели от шока и злости. Малфой молча взял Асторию под локоть и увёл в сторону. Гермиона посмотрела на Тео и тихо сказала: — Я так и знала. Это была ошибка. Она резко развернулась и направилась к выходу, увлекая за собой Джинни. Тео шагнул следом, мысленно проклиная Асторию — ревнивую, слепую идиотку. — Грейнджер, стой! Она не остановилась. Тео ускорил шаг, догнал её и мягко взял за руку. — Подожди. Пожалуйста. — Что ещё? — Ты же Грейнджер. И вот так просто уйдёшь? — А мне нужно устроить с ней дуэль? Ради чего? — Не обращай на неё внимания. Малфой накосячил и спалился. А она теперь видит в каждой девчонке ту, с кем он якобы спит. — А я тут при чём?! — вспыхнула Гермиона, глаза её сверкнули гневом. «Да как бы… Охренеть как сильно причём. Только ты этого не помнишь…» — Просто не обращай. Пойдём обратно. Гермиона ещё не успела ответить, как в конце коридора появилась профессор Бэбблинг. Она спокойно окинула взглядом всех троих и спросила ровным голосом: — Что здесь происходит? Гермиона сразу же ответила: — Я заканчиваю обход. Уже возвращаюсь в башню. — А вы, мисс Уизли? Вы должны быть в гостиной. — Да, простите. Я уже ухожу. Гермиона попыталась её остановить: — Подожди. Пойдём вместе. Но Тео успел вмешаться: — Вообще-то Малфой просил тебя задержаться. Забыла? Нужно было решить какой-то вопрос по дежурству… Профессор Бэбблинг перевела взгляд на Джинни. Та колебалась секунду, потом кивнула: — Ладно, Гермиона. Я лучше пойду. Догоняй. Джинни ушла. Бэбблинг посмотрела на Тео: — Вы не староста. Вам тоже следует быть в гостиной. — Знаю. Но я не могу оставить Грейнджер одну в коридоре, пока Малфой не вернётся. Гермиона с подозрением прищурилась, глядя на него. Однако профессор, похоже, поверила. Холодно кивнув, она произнесла: — Не задерживайтесь. Когда шаги Бэбблинг стихли, Гермиона всё ещё смотрела на Тео и тихо спросила: — Ну и? Он усмехнулся, уголки губ дрогнули: — Что? Мы избавились от твоей подружки. А теперь подожди… Он достал палочку и медленно провёл ею по мокрой одежде Гермионы, затем по волосам. Сушил аккуратно, почти сосредоточенно. Закончив, внимательно осмотрел её с головы до ног. — Ну вот. Как будто ничего и не было. А теперь пошли. Гермиона стояла неподвижно. Смотрела на него долгим, задумчивым взглядом и наконец тихо сказала: — Ладно. Но если она ещё раз ко мне полезет — я за себя не отвечаю. Тео расплылся в едва сдерживаемой улыбке и мягко потянул её обратно в сторону гостиной. А тем временем Драко увёл Асторию в её спальню, довольно резко толкнул на кровать и, едва сдерживая голос, рявкнул: — Что с тобой?! Ты же никогда не позволяла себе устраивать сцены. Особенно на публику! Ты опозорила и себя, и меня! Она молчала. Лишь закрыла лицо руками и тихо плакала. Драко тяжело вздохнул, пытаясь хоть немного успокоиться. Прошёлся по комнате взад-вперёд, потом остановился и устало произнёс: — Да, я сделал ошибку. Не должен был… Но так вышло. Я признался тебе… Астория подняла на него глаза и со всхлипами выкрикнула: — Не признался! Я просто увидела доказательства! — Неважно! Я хотел всё исправить. Начать заново. Но ты даже разговаривать со мной не хочешь! Астория… Мы либо движемся дальше, либо оставляем всё позади. Решай. — Так легко сдаёшься? — спросила она уже тише, но слёз стало ещё больше. — Я не собираюсь бегать за тобой, если в этом нет никакого смысла. Она молчала и смотрела в сторону. — Скажешь что-нибудь? — тихо спросил Драко. Молчание. — Астория! Не молчи! Ты хочешь начать всё заново со мной? На самом деле он уже прекрасно понимал, что она не согласится. Ему нужно было окончательно поставить точку в их отношениях, и именно поэтому он задал этот вопрос. Чтобы она сама отказалась. Чтобы взяла на себя ответственность за расставание. Чтобы потом, если понадобится, он всегда мог сказать: «Ты сама не захотела налаживать отношения». Если бы Драко действительно захотел, он сделал бы всё возможное и невозможное, чтобы вернуть Асторию. Но был один железный факт: он уже не хотел. — Я не смогу… — тихо произнесла Астория. — Буду постоянно думать, что ты продолжаешь изменять мне… Драко смотрел на неё, тяжело дыша от нахлынувших эмоций, и спросил почти ровно: — Это твой окончательный ответ? Она снова молчала. — Бля-я-ять! Астория! Хватит молчать! Меня бесит, когда ты молчишь! Она резко повернулась к нему и со слезами в глазах крикнула: — Я не смогу! — Хорошо. Я понял. Только после этого разговора давай ты больше не будешь устраивать мне сцены, подозревая всех подряд. Драко хлопнул дверью со всей силы и вышел прямо в шум музыки и веселья. Подошёл к столам, налил себе огневиски, затем сел на один из диванов. Отпил, откинул голову назад и посмотрел на собравшихся. Обычная вечеринка, ничего особенного… Если не считать присутствия Грейнджер. Он заметил её в дальней, плохо освещённой части гостиной. Но видел её везде. Даже в полумраке чувствовал её присутствие — будто воздух вокруг менялся и становилось трудно дышать, пока он не прикоснётся к ней. В полумраке разглядеть детали было сложно, но Драко был уверен: рядом с ней Тео. Поставив стакан, он медленно направился в ту сторону. Ещё не успев подойти по-настоящему близко, увидел, как они целуются. Рука Тео скользнула ей под юбку. Грейнджер откинула голову, Нотт перешёл на её шею. Она держалась за его плечи, глаза были закрыты, губы слегка приоткрыты. Без сомнения, Нотт уже успел напоить её Амортенцией. Драко подошёл к ней сзади и без предупреждения тоже сунул руку под юбку — и сразу наткнулся на руку Тео. Место между её ног уже было занято. Горячими пальцами он медленно провёл по ягодицам, сжал упругую плоть. Гермиона резко вздрогнула всем телом, мышцы бёдер напряглись, и она инстинктивно прижалась ближе к Тео. Она бросила на Драко сердитый взгляд, нахмурив брови, и резко отбросила его руку. Тео обнял её крепче, прижимая к своей груди, и посмотрел на друга с ленивой, игривой усмешкой: — Чего тебе? — Хочу с вами. Гермиона посмотрела на него с непониманием и тихо процедила: — Иди к чёрту, Малфой. Тот перевёл взгляд на неё и быстро ответил: — Грейнджер, хватит ломаться. Она уже хотела что-то возразить, прищурив глаза, но Тео перебил: — Ты, пиздюк, предпочёл Асторию. А теперь хочешь вернуться? Раз так — извиняйся перед Грейнджер. — Ты издеваешься? — Драко уставился на Тео. Тот ответил с улыбкой: — Да. — Нотт! Она сейчас обдолбанная, как и в прошлые разы. На какой хрен извиняться? И за что? За то, что она не помнит и не понимает? Гермиона, напрочь не понимая, о чём идёт речь, уже собиралась вставить свои пару слов, но Тео снова не дал ей этой возможности: — Если тебе нужен тупо трах — иди подрочи. Драко с раздражением посмотрел на друга. Тот улыбнулся в ответ и, обняв Гермиону ещё крепче, поцеловал её в висок. «Дразнится, сука. Так и напрашивается, чтобы врезал ему…» — Извини… — наконец тихо произнёс Драко и виновато посмотрел на Гермиону. — Я сейчас ни-че-го не поняла… — растерянно сказала она. Драко шагнул ближе. Он знал: что бы ни сказал, она всё равно забудет. Склонившись к её уху, зашептал горячо, почти отчаянно: — Я не могу забыть тебя. И мне жаль, что всё складывается вот так. Гони к чёрту Нотта и будь со мной. Тео услышал и рассмеялся: — Ну ты говнюк… И, наклонившись к другому уху Гермионы, тихо добавил: — Он просто хочет трахнуть тебя… Так же сильно, как и я. Амортенция бурлила в крови Гермионы, затуманивая рассудок и лишая способности здраво оценивать происходящее. Её сознание цеплялось лишь за осязаемые ощущения: бархатистый голос Тео, его прикосновения и неповторимый аромат, пропитанный запахом сигаретного дыма. Слова Драко вызывали лёгкое напряжение и отторжение, но разум уже отказывался подчиняться здравому мышлению. Драко встал вплотную и медленно скользнул пальцами под её юбку. От лёгкого прикосновения к коже ягодиц Гермиона быстро посмотрела на Тео и прижалась к нему ещё сильнее. — Тео… — отчаянно шепнула она. — Что происходит? Нотт только склонился к ней, поцеловал в губы и тихо ответил: — Просто расслабься… Посмотрев Гермионе в глаза, Драко аккуратно коснулся её между ног. Медленно проведя пальцами, почувствовал, что бельё уже слегка влажное — видимо, от стараний Нотта. От его прикосновений из груди Гермионы вырвался приглушённый стон, и она инстинктивно сжала руку Тео. Не в силах больше терпеть, Драко резко схватил её за запястье, оторвал от Нотта и потащил в спальню. Тео молча пошёл следом. Зайдя внутрь, Драко поспешно закрыл дверь. Теодор взял Гермиону за руку и потянул к своей кровати. Поскольку она не пила Амортенцию с рук Драко, ей было уже глубоко всё равно на него. Но от одного прикосновения Тео её несло на рефлексах желания. Полностью забыв о Драко, она послушно последовала за Тео на кровать. — Иди ко мне, конфетка, — протянул он руку. Гермиона без лишних мыслей легла к нему, чувствуя только голод от нехватки его прикосновений. Тео сразу дал ей выпить зелье контрацепции. Драко задёрнул балдахины и наложил заклинание непроницаемости звука. Забравшись внутрь, увидел, как Тео сидит, облокотившись на спинку кровати, а Гермиона лежит спиной на нём. Тео уже начал расстёгивать на ней блузку. Драко встал коленями на кровать и приблизился к Гермионе. Но та упёрлась ногой ему в грудь. — Не подходи ко мне, — сказала она серьёзным тоном. Он лишь тихо усмехнулся. Взял её ногу, стянул обувь. Потом снял со второй. За обувью последовали и гольфы. — Что ты делаешь? — взволнованно спросила она. — Тише… Тебе будет хорошо… — прошептал Тео, скользнув рукой под бюстгальтер и сжав грудь. От его прикосновений, от его голоса Гермиона вздохнула и закрыла глаза. Но когда Драко задрал юбку, она резко открыла глаза, посмотрела на него и вернула ткань на место. — Малфой, пожалуйста, уйди, — со стоном произнесла она, упёрлась босой ногой в его грудь и с силой толкнула, крепко удерживая юбку на бёдрах. Пока Тео ласкал её грудь, Драко нежно провёл ладонями по ноге Гермионы до бедра. Ей было сложно сосредоточиться на нём — всё внимание поглощал Тео. Тот склонил голову, провёл кончиком языка по её уху и, взяв мочку в губы, слегка пососал. Гермиона закрыла глаза и снова вздохнула. Драко склонился над её ногой и поцеловал в сгиб ступни. Она дёрнула ногой и, рассмеявшись, толкнула его пальцами в щёку. Драко перехватил ногу, легонько прикусил кожу — отчего она взвизгнула и залилась смехом. Тем временем Тео сдвинул чашечки бюстгальтера вниз и начал более настойчиво ласкать её грудь. От умелых прикосновений к соскам Гермиона снова застонала, закрыв глаза. Через стоны прошептала: — Тео… Пусть он уйдёт… Заставь его уйти… А Драко продолжал целовать её голень, медленно поднимаясь выше и чувствуя, как всё её тело дрожит от возбуждения. — Где Амортенция? — спросил он хриплым от возбуждения голосом. Тео быстро достал из кармана брюк флакон. Как только Драко протянул руку за зельем, Гермиона резко воспротивилась: — Пошёл к чёрту! Я не буду это пить!! — Будешь, — сказал Драко, открывая флакон. Вместо того чтобы заставлять её пить силой, он набрал немного зелья в рот и наклонился, чтобы поцеловать Гермиону. Но она снова упёрлась в него ногами. Драко не растерялся. Крепко взял её за бёдра, раздвинул ноги и лёг сверху, прижимая её своим весом к Тео. Приблизившись к её лицу, уже почти коснулся губ, однако она упорно сжала их зубами и смотрела на него широко раскрытыми глазами. Руками она пыталась прикрыть грудь, но Тео не давал ей этого сделать, и грудь оставалась открытой. При этом Гермиона остро ощущала, что Драко лежит на ней, плотно касаясь телом её влажной промежности. — Гермиона, поцелуй его, — тихо произнёс Тео, поглаживая большим пальцем её щёки и скулы. — Нет! — твёрдо ответила она и снова попыталась закрыть грудь, но Тео грубо отвёл её руки и сделал круговые движения вокруг твёрдых сосков, затем зажал их большими и указательными пальцами и слегка оттянул. От этого она заёрзала под тяжестью Драко, а Тео лишь тяжело вздохнул — она тёрлась, лёжа между его ног, прямо о его член. Драко усмехнулся от её ёрзанья. Приподнялся и снова задрал юбку на живот Гермионы. Пока она цеплялась за ткань, пытаясь вернуть её на место, он взялся за резинку трусов. Хотел уже стянуть, но Гермиона вцепилась в них, удерживая на месте. — Не прикасайся ко мне! — снова попыталась она оттолкнуть его ногой. Драко поймал её ноги, проглотил Амортенцию и тихо сказал: — Так или иначе ты получишь Амортенцию. Слизистая одинаково всасывает зелье везде. Гермиона ещё не успела осмыслить эти слова, как он снова набрал зелье в рот. Опустил взгляд на её промежность и просто сдвинул бельё с половых губ. Гермиона быстро накрыла ладонью и взвизгнула: — Нет! Но Тео взял её руки и с силой потянул на себя. Она пыталась высвободиться, извиваясь и сжимая ноги, однако Тео крепко держал её и закрыл глаза. Сам же думал: «Хоть бы только не кончить в штаны. От того, как она трётся и ёрзает, это очень возможно…» Драко нежно поглаживал внутреннюю сторону её бёдер, заставляя мышцы подрагивать, и медленно, но настойчиво заставил раздвинуть ноги шире. Тео наклонился к самому уху Гермионы и прошептал низким, бархатным голосом: — Расслабься, малыш… Тебе будет так хорошо, что ты сама начнёшь просить ещё. — Я не хочу… — выдохнула она, но голос уже дрожал. — Раздвинь ножки шире. Давай. Ты даже не представляешь, от чего отказываешься. Драко сильнее надавил на её колени, полностью открывая её. Не теряя ни секунды, он наклонился и провёл широким, влажным языком по всей слизистой — медленно, с нажимом, — а потом нырнул внутрь, обильно размазывая Амортенцию. Горячий, шелковистый вкус смешался с её собственным, и Драко тихо простонал прямо в неё. Гермиона резко выгнулась дугой, издав сдавленный, почти сорвавшийся стон. Тео накрыл ладонями её грудь, грубовато сжал, затем принялся круговыми движениями ласкать уже твёрдые соски, иногда пощипывая их. Гермиона судорожно вцепилась Драко в волосы, пытаясь оттолкнуть, но он лишь сильнее прижался ртом, будто не замечая её сопротивления. Всхлипывая, она запрокинула голову, закрыла глаза и издала длинный, дрожащий стон — и сопротивление начало таять. Драко выводил медленные, мучительные круги вокруг набухшего клитора, ощущая, как её вкус смешивается с приворотным зельем, превращаясь в сладкий, опьяняющий коктейль. Он искренне пожалел, что раньше не додумался до такого. Усилил напор, надавил острее и начал резкие, точные движения прямо по чувствительной точке. Гермиона застонала громче, бёдра дёрнулись, она попыталась отодвинуться, упираясь пятками. Но Драко крепко сжал её чуть выше бёдер, удерживая на месте, и жадно всосал клитор, слегка посасывая и касаясь языком. — Я не могу… — отчаянно всхлипнула она, глядя на Тео затуманенными глазами. Тот сразу наклонился и поцеловал её глубоко, жадно, затыкая стоны языком. В тот же миг Драко снова погрузил язык внутрь. От осознания, что два языка одновременно работают в её теле, Гермиона невольно приподняла бёдра навстречу Драко, подаваясь ещё ближе. От того, как она ёрзала и тёрлась о твёрдый член Тео через ткань, тому становилось почти невыносимо. Он сдерживался из последних сил, тяжело дыша ей в губы. Драко уже добавил пальцы. Едва он начал медленно вводить два, Гермиона испуганно выгнулась. Тео прошептал ей в губы: — Не бойся… Это не в первый раз. — Что?! — сорвалось у неё испуганно-возбуждённым шёпотом, пока пальцы Драко уже скользили внутри, а язык продолжал ласкать. — Это в третий раз. Мы стираем тебе память… и ты ничего не помнишь. — О, боже мой… — простонала она, закрывая глаза. Стон вышел смешанным — от ужаса и от того, что Драко делал с её телом. — Тише… — прошептал Тео и снова накрыл её губы жадным поцелуем. Его руки скользили по её телу — по рёбрам, по животу, по груди, — одновременно успокаивая и разжигая ещё сильнее. Драко ускорил движения, пальцы изгибались, находя самые чувствительные точки внутри, а язык не давал передышки клитору. Гермиона стонала прямо в рот Тео, тело напряглось и вдруг содрогнулось в резкой, сладкой судороге. Оргазм накрыл её волной, бёдра задрожали, внутренние мышцы сжали пальцы Драко. Тео крепче прижал её к себе, не давая отстраниться, чувствуя, как она вздрагивает под руками. Драко продолжал ласкать её сквозь оргазм, продлевая дрожь, пока она вся не обмякла, тяжёло дыша. Когда волны начали отступать, Гермиона открыла глаза и посмотрела на Тео совершенно затуманенным, влажным взглядом. Но это был не конец. Драко отстранился, вытер губы тыльной стороной ладони и, взяв её за бедро, одним движением перевернул на живот. Гермиона оказалась лицом к животу Тео. Тот улыбнулся, приподняв бровь. — Привет, котёнок, — низко протянул он и принялся расстёгивать брюки. Позади Драко уже скинул с себя всё лишнее. Снова задрал юбку, полностью открывая округлую, всё ещё слегка подрагивающую попку. Взялся за резинку трусиков и медленно стянул их до самых колен. Тео приподнял бёдра и стянул брюки вместе с бельём. Перед лицом Гермионы сразу появился тяжёлый, полностью эрегированный член. Под действием Амортенции она уже не могла толком решить, на чём сосредоточиться: на том, как Драко приподнял её бёдра, устроился сзади и медленно водил горячей головкой по мокрой промежности, или на твёрдом члене Тео прямо у губ. — Не стесняйся… — хрипло прошептал Тео. — Возьми в руку… проведи языком. В этот момент Драко наконец вошёл — медленно, до самого конца, с тихим, глубоким стоном. Он закрыл глаза от острого наслаждения, крепко держа Гермиону за бёдра. Она судорожно вдохнула и снова закрыла глаза. — Гермиона… посмотри на меня, — тихо приказал Теодор. Она открыла глаза. Он кивком указал вниз. Облизнув губы, Гермиона обхватила член пальцами. Приоткрыла рот, высунула язык, медленно провела по всей длине до уздечки и мягко обхватила головку губами. Тео запрокинул голову и глубоко, шумно выдохнул. — Ласкай языком… Она подчинилась. Шире приоткрыла рот и погрузила член глубже. Едва почувствовала первые рвотные позывы — осторожно отстранилась. Тео сразу мягко сказал: — По глубине — насколько сможешь... Пока Драко размеренно, глубоко двигался в ней, Гермиона ласкала Тео. И снова мысль, что в ней одновременно два члена — один во рту, другой внутри, — сводила с ума и разжигала ещё сильнее. Плотно сжав губы, она брала его глубже, отстранялась, не выпуская, и снова погружала, постоянно работая языком. Рукой сжимала основание, закрыв глаза, полностью отдаваясь ощущениям. — Хочу почувствовать твои зубки… — тихо попросил Тео. Гермиона чуть прикусила — совсем легко. Тео издал низкий, почти рычащий звук и вцепился пальцами в её волосы, но не толкал — просто держал. Драко скользнул рукой под её живот и ниже. Едва он коснулся всё ещё сверхчувствительного клитора, Гермиона громко застонала прямо с членом во рту. Тео с новой силой сжал её волосы и сам громко простонал. — Что ты там с ней делаешь?! Чёрт побери… — Волшебную кнопочку нажал, — хрипло ответил Драко, не сбавляя ритма. — Нажми ещё… Драко усмехнулся и снова начал ласкать клитор. Гермиона снова застонала и чуть отстранилась, но Тео почти взмолился: — Нет… нет… нет! Только не отпускай! Грейнджер… блять… продолжай… умоляю… не отпускай… Я, блять, женюсь на тебе, только соси дальше… Драко не выдержал и тихо рассмеялся: — Нотт, ты такой дебил… Тео не ответил. Откинул голову назад, улыбаясь сквозь стоны, и держал Гермиону за волосы. Драко продолжал глубоко, ритмично входить до самого основания, одновременно круговыми движениями лаская клитор. Внизу живота у Гермионы снова начало нарастать горячее, пульсирующее тепло. Она застонала ещё громче, вцепилась одной рукой в бедро Тео, другой — в основание члена. Тео закусил губу до боли. Сладостные спазмы снова накрыли её — сильнее, глубже. Тео отпустил волосы и хрипло сказал: — Если не хочешь в рот — можешь отпустить. Только руку не убирай… Гермиона отстранилась, продолжая быстро двигать рукой. Тео накрыл её ладонь своей, задавая более жёсткий, резкий темп. Член стал ещё твёрже, горячее. Он переместил её пальцы на головку, крепко сжал — и Гермиона почувствовала, как под пальцами стало мокро и скользко. Тео провёл её ладонью ещё раз — и всё тело его резко напряглось, содрогнулось. Потом он отпустил её руку. Пока он доставал палочку и быстро убирал следы, Драко сменил ритм на жёсткий, почти безжалостный. Крепко сжав её бёдра, он с силой насаживал Гермиону на себя. Она не выдержала и рухнула грудью Тео на живот. Он обнял её, нежно гладя по волосам, пока Драко, наконец, достиг пика. В последний раз вошёл до конца, глухо простонав, и рухнул на её спину. Гермиона чувствовала, как он ещё мелко вздрагивает внутри, медленно двигаясь, продлевая последние волны. Все трое лежали, тяжело дыша. Гермиона щекой на животе Тео ощущала два бешеных сердцебиения — Тео и Драко, лежащего на её спине. Когда дыхание постепенно выровнялось, Драко тихо сказал: — Думаю, нам не стоит возвращаться на вечеринку. Грейнджер обдолбанная… будет приставать. — Больно надо… — прошептала она с лёгкой, усталой улыбкой. Драко усмехнулся, поцеловал её в плечо и поднялся. Аккуратно убрал следы, шлёпнул по всё ещё обнажённой попке и начал одеваться. — Собирайтесь, — сказал он, глядя на неё. — Пойдём… прогуляемся.

⟣──────⟡──────⟢