Часть 6

Вечер на базе был странно спокойным. После тренировки Алина пошла в душ, потом в казарму… но мысли не давали покоя. Слишком много всего произошло: слова, прикосновения, взгляд Гоуста, его признание. Она не могла сидеть на месте. Поэтому, не выдержав, она вышла на улицу. Воздух был прохладным, и на плацу почти никого. Свет фонарей отбрасывал длинные тени. И там — у стены оружейной, проверяя что-то в планшете — стоял он. Гоуст. Она подошла ближе. Он услышал её шаги сразу — поднял голову, будто знал, что придёт именно она. — Ты снова не спишь, — сказал он негромко. — А ты? — ответила она. — Я почти не сплю. Привычка. Его голос был спокойным, но в глазах читалось что-то ещё — ожидание? Тревога? Интерес? Алина собралась с силами. — Гоуст… — она сделала шаг ближе. — Можно с тобой поговорить? Он слегка наклонил голову, приглашая продолжать. — Я… думаю о том, что ты сказал раньше. Что я тебе не безразлична. Он опустил взгляд на её руки, потом снова поднял — тихо, внимательно. — Жалеешь? — спросил он. — Нет. Она вдохнула. — Но я хочу знать… кем я для тебя? Он замер. Ветер шуршал по плацу. Лёгкие хлопки флага на мачте звучали слишком громко. Гоуст шагнул к ней. Не решительно — уверенно. Остановился так близко, что её дыхание задело ткань его маски. — Али́на… — произнёс он почти шёпотом, — ты опасно много для меня значишь. Больше, чем должен позволить себе солдат. Она подняла руку — нерешительно — и коснулась его перчатки. Он не отстранился. Наоборот — взял её ладонь и медленно переплёл пальцы с её. — Я не хочу быть просто солдатом рядом с тобой, — тихо добавил он. — Я хочу быть… ближе. Она сжала его руку. — Тогда… почему ты прячешься за маской? Гоуст замер, но не отстранился. — Это не про внешность, — сказала она мягко. — Это граница. Стена, которую ты держишь между нами. Молчание было долгим. Он медленно поднял её ладонь и приложил к своей щеке — к холодной ткани черепной маски. От его жеста у неё перехватило дыхание. — Я не снимаю маску… — начал он, голосом чуть хриплым, — потому что под ней — всё, что я потерял. Всё, что не должен показывать. Слабости. Шрамы. И прошлое, которое может ранить не только меня. Он отпустил её руку. Но остался так же близко. — Но если ты хочешь… — он поднял пальцы к завязке маски. — Я могу показать. Чуть. Только тебе. Сердце Алины билось так громко, что казалось — Гоуст его слышит. Он медленно потянул за край ткани. Маска слегка соскользнула вниз — открылась часть скулы, линия челюсти, шрам, уходящий к губам. Не полностью — лишь небольшой фрагмент. Но этого было достаточно, чтобы мир остановился. Алина едва слышно вдохнула. — Гоуст… ты… ты не обязан… Он не дал ей договорить. — Я хочу, чтобы ты видела меня. Не только маску, — сказал он шёпотом. — Хочу, чтобы ты знала, кто стоит перед тобой. Она подняла руку — медленно, осторожно — и кончиками пальцев коснулась его открытой кожи. Он вздрогнул. Не от боли — от неожиданности. Это прикосновение было мягким. Тёплым. И до невозможности личным. — Ты настоящий, — прошептала Алина. — И мне достаточно этого. Он накрыл её руку своей ладонью и задержал там, прижимая к себе. — Никому больше, — тихо сказал он. — Только тебе. Маска снова опустилась на место, но момент уже невозможно было вернуть — он показал ей часть себя, которую не видел почти никто. И это значило больше, чем любое слово.