39. После близости - I

«В тишине между «вчера» и «завтра» рождалось новое «теперь».»

      Леви открыл глаза и на секунду замер, напрягшись в привычной готовности. Ощущения и рефлексы сработали быстрее мыслей и капитан со слабым удивлением почувствовал, что он лежит в постели и одет в мягкую пижаму, нигде не сковывавшую тело.       Леви медленно провёл рукой по лбу, откидывая в сторону спутавшуюся чёлку. Всю ночь он проспал урывками, подскакивая в постели то от шуршания одеяла, то от ощущения тепла другого тела рядом. Вот и сейчас капитан резко очнулся от сонливости и повернулся на бок.       Тонкие полоски раннего утреннего света пробивались сквозь плотно задёрнутые шторы и хаотично падали на спящую Стефанию, показавшуюся сейчас Леви особенно нереальной. Её тёмные волосы, обычно завитые в тугие локоны, легко раскинулись по подушке, обычно такие одухотворённые и задумчивые тонкие черты лица были полностью расслаблены и безмятежны. Из-под края одеяла выглядывало хрупкое обнажённое плечо, с которого сползала лямка сорочки.       Леви не выдержал и бережным, едва ощутимым жестом поправил лямку, с облегчением заметив, что вчерашние следы его особенно несдержанных поцелуев испарились подчистую. Возможно, и внутренняя боль после первого секса сегодня уже не будет беспокоить Стефанию, во всяком случае, Леви бы очень этого хотел.       Воспоминания о вчерашнем вечере накатили ярко, обжигая разум. Всё внутри перевернулось, из-за чего острый восторг смешался с холодной тревогой.       «Идиот. Совсем голову потерял,» — пронеслось в голове с привычной холодной резкостью.       Вчерашний день был ярким примером, что было с капитаном, когда эмоции брали верх. Теперь Стефания стала не просто его новой привычкой, она превратилась в часть личного пространства Леви, подобравшись ближе, чем это делала кто-либо из его бывших женщин. Ведь прошедшая ночь меньше всего походила на удовлетворение обычной потребности, Леви даже слово «трахаться» не мог спокойно употребить, слишком чужеродно оно выглядело рядом с именем девушки, лежавшей сейчас в его постели. «Близость» подходила лучше. Потому что вчерашнее было очень похоже на пресловутое единение душ и тел, в которое Леви никогда особо не верил.       «Ну и что? Мне было чертовски хорошо, Стефании было чертовски хорошо, разве это не самое главное? И потом, лежать рядом с ней так спокойно…»       Капитан вновь покосился на Стефанию и опять поймал себя на сложном многогранном чувстве, для которого у него не было названия: смесь трепета, желания смягчиться, острого влечения, глухой потребности быть рядом и защищать, возможно, чего-то ещё…       Такое чувство со своей увеличивающейся интенсивностью тревожило Леви, потому что походило на пламя, вышедшее из-под контроля: и грело сильнее с одной стороны, и могло всё испепелить с другой. Очень хотелось инстинктивно отгородиться, взять дистанцию, отступив в холодную спасительную тень.       С неохотой, будто преодолевая физическое сопротивление, Леви медленно отстранился от Стефании и сел в постели, откинув с себя одеяло. В этот момент девушка пошевелилась, её ровное дыхание прервалось, аккуратные брови чуть дрогнули. Длинные ресницы поднялись, открывая затуманенные сном, но всё равно яркие светлые глаза.       Стефании тоже потребовалось немного времени, чтобы вспомнить почему она проснулась здесь. Через несколько секунд девушка покраснела и рефлекторно потянула одеяло выше к подбородку.       — Доброе утро, Леви, — смущённо пролепетала она, когда их взгляды встретились.       — Доброе, — буркнул капитан в ответ и резко поднялся с кровати, направившись к шкафу.       Спиной он прекрасно чувствовал растерянный и разочарованный взгляд Стефании, пока снимал с себя пижаму. Лишь один раз Леви почти виновато обернулся к девушке, чтобы удостовериться, что она в порядке, и сразу наткнулся на её робкую улыбку:       — Как… Тебе спалось?       — Неплохо, — ответил капитан, уже натянув на себя кофту и с облегчением поправил её длинные рукава, словно облачался в какие-то доспехи, а не в обычную одежду.       — А мне… Очень хорошо, — с тихой искренностью призналась Стефания.       Пока Леви думал, что можно ей на это ответить, девушка отвела взгляд и, решив взять с капитана пример, поднялась с кровати. Она плавно потянулась и утренний свет, уже активнее наполнявший собой комнату, после того, как Леви наполовину приоткрыл шторы, красиво озарил её фигуру, выхватывая из полумрака плечи, изгиб талии, контур ног. Капитан даже замер на мгновение, не скрывая своего пристального шарящего взгляда, и едва сдержался от вспыхнувшего желания лечь обратно в постель и вжать Стефанию в матрас сильнее, стянув с неё сорочку.       Вместо этого он сделал глубокий вдох, после чего с укором покачал головой:       — Не стой на холодном полу.       Подойдя к Стефании, Леви присел на корточки и вытащил из-под кровати тонкий коврик, про который он уже успел забыть, но который выдали каждому солдату, стоило им переехать в этот замок. Какая бы жаркая погода не царила снаружи, каменные полы внутри никогда не прогревались.       Стефания опустила голову и Леви увидел, как её и без того нежная полуулыбка становится ещё ласковее. И каждую эту светлую эмоцию она пыталась донести до капитана, даже не подозревая как легко рушит давно выстроенную им крепость.       Девушка переступила с пола на ткань и Леви поспешил выпрямиться. Стефания мягко провела кончиками пальцев по его плечу и тихо прошептала «спасибо», прежде чем прикоснуться своими губами к губам Леви, бережно его целуя. Капитан тут же ответил ей, здесь и сейчас для него просто немыслимо было отклониться от поцелуя, но через несколько секунд он аккуратно и неотвратимо отстранился.       Стефания смущённо съёжилась, стоило Леви отступить от неё на шаг.       — До подъёма пятнадцать минут. Тебе лучше успеть вернуться к себе, пока коридоры пустые, — произнёс мужчина ровным деловым тоном.       — Ты прав, — тихо отозвалась девушка и, нахмурившись, потянулась к своей одежде.       Волнение Стефании стало ещё более отчётливым: накинув на себя вчерашнее платье, она всё не могла справиться со шнуровкой, которая никак не поддавалась её дрожащим пальцам.       — Дай сюда, — не выдержал Леви, приблизившись к Стефании со спины.       Он выхватил из её покорно опустившихся рук шёлковые шнурки и, вспомнив как он развязывал их вчера, восстановил последовательность в обратном порядке. Получилось не слишком аккуратно, но вряд ли Стефания станет второй день ходить в одном и том же, а для того, чтобы пробежать несколько десятков метров по штабу, текущего результата ей вполне хватит.       Стоило Леви закончить, как девушка медленно обернулась, ища ответ в его глазах своим робким и полным надежды взглядом:       — Леви… Всё хорошо?       Капитан серьёзно кивнул. После чего не выдержал и позволил себе ещё один сдержанный жест, когда коснулся подушечкой большого пальца щеки Стефании, осторожно очертив ею полукруг. Леви чётко ощутил, как Стефания доверчиво подалась навстречу его жесту, от чего тяжело вздохнул и с неохотой убрал руку.       — Ты… Нормально себя чувствуешь, — спросил он, с напряжением вглядевшись в её лицо.       — Нормально, — откликнулась Стефания и в этот раз улыбнулась чуть увереннее. — Спасибо, что спросил.       Леви фыркнул, не видя в своём вопросе ничего стоящего благодарности. Он немного неуклюже отступил назад, открывая девушке путь к двери. В глазах Стефании мелькнул неясный капитану страх, но она продолжила улыбаться:       — Сегодня вечером я не смогу к тебе зайти, у меня дежурство в лазарете.       — Я сам буду занят, — ответил Леви, вновь возвращаясь к шкафу и доставая оттуда умывательные принадлежности, после чего подошёл к ней обратно. — Просижу с Эрвином и Очкастой до ночи.       Стефания понимающе кивнула. Она сделала маленький шаг вперёд, но на несколько мгновений остановилась, неуверенно разглядывая Леви, который уже успел понять, что его отстранённость изрядно её напугала. Девушка не стала выпрашивать у него новый поцелуй, вместо этого стремительно чмокнула Леви в уголок губ, так стремительно, что он даже не успел толком среагировать.       Стефания тут же отпрянула и её и без того выразительные глаза стали совсем невероятными, превратившись в два маленьких озера сомнений и переживаний. Еще несколько секунд она молча смотрела на него, явно ожидая чего-то от Леви. Но чего… Слов, жеста? Не добившись ничего, Стефания смущённо опустила голову, прежде чем развернуться и выскользнуть за дверь:       — Тогда… До встречи.

***

      Лазарет встретил Стефанию привычной неторопливой суетой медсестёр, запахом антисептика и прохладным кабинетом, находившимся по утрам в тени. Сегодня такая картина не приносила девушке успокоения. Стефания почти ушла в себя, размышляя об отстранённом поведении Леви, задевшем её куда сильнее, чем его любое грубое слово. Она собирала необходимые ей для осмотра инструменты: от молоточка до блокнота с карандашом, и вспоминала каждый свой жест в сторону Леви, который мог бы не понравиться ему.       Её тягостные размышления были очень быстро прерваны. На пороге появилась Криста и её выразительные голубые глаза, как всегда, блеснули робостью:       — Стефания… Могу я войти?       — Здравствуй, Криста, — мягко кивнула ей девушка. — Конечно, можешь. Какими судьбами?       — У нас сегодня не совсем обычный хозяйственный день, — пояснила Ленц, неловко топчась на пороге. — Новобранцев распределяли в разные группы. Ну, ты понимаешь… Кого отправили к механикам, кого к ветеринарам, кто пошёл помогать со снабжением… А я, вот, попросилась вместе с подругой сразу в лазарет. Тебе ведь будет нужна помощь?       Стефания вежливо кивнула высокой девушке с веснушчатым лицом, выросшей за спиной Кристы. Кажется, её звали Имир.       — Конечно, лишних рук в лазарете не бывает, — откликнулась маркиза, наконец, упаковав всё необходимое в небольшую сумку и перекинув её через плечо. — Я сейчас ухожу на осмотр, вернусь приблизительно через полчаса. Чтобы вы не тратили зря своё время и не ждали меня, могу предложить вам протирку полок и полов в кладовой.       — Только в кладовой, — тут же уточнила Имир, выгнув бровь. — Или в вашем кабинете тоже нужно прибраться?       — Это… Необязательно, — уточнила маркиза, вздохнув. — Вы же новобранцы, а не уборщицы. Я не могу загружать вас работой, которую в состоянии полностью сделать сама.       — Круто, что вы помните об этом, — хмыкнула Имир. — Врачиха в училище не брезговала нашими услугами.       — Имир, не надо так, — тут же одёрнула подругу Криста. — Стефания и так тратит столько сил на каждого пациента. Для нас помочь ей с уборкой- самая малость.       — Да мы тут тоже не прохлаждаемся, — фыркнула девушка и её взгляд, прищуренный и насмешливый, скользнул по маркизе, будто обвиняя её в чём-то заранее.       — Спасибо, Криста, — вмешалась Стефания, чувствуя как под вниманием Имир её улыбка становится натянутой. — Помощь с уборкой в кладовой — это уже серьёзное подспорье, я буду очень вам благодарна.       Появление Ленц было удачей, позволявшей узнать побольше о подготовке новобранцев к предстоящей экспедиции. Но присутствие Имир… Оно могло всё усложнить. Эта девушка вызывала к Стефании инстинктивную настороженность, казалось, что любые вопросы или чрезмерное любопытство могли закончиться плачевно в её присутствии.       — Лекарства хранятся там, — Стефания вышла из кабинета и указала на дверь в конце коридора. — Вёдра и тряпки вы найдёте в том же помещении. Если что-то будет нужно, не стесняйтесь, спрашивайте у дежурной медсестры, она вас сориентирует…       Вернулась Стефания, как и обещала, через полчаса. К тому времени шустрые девушки уже успели протереть половину полок. Маркиза невольно вспомнила Леви, погрустнев, после чего попыталась посмотреть на результаты уборки его глазами. Ей показалось, что протёрто было тщательно, «на совесть», как любили говорить некоторые офицеры.       — Ну, что скажете, — раздался рядом голос Имир.       Стефания плавно обернулась к девушке, что стояла, уперев руки в боки, после чего не поскупилась на искреннюю похвалу:       — Вы прекрасно справляетесь! Очень чисто.       Имир фыркнула в ответ, скривив губы в скептической ухмылке, словно, не до конца поверила в искренность маркизы.       Стефания тихо вздохнула и без лишних слов подошла к углу, где хранились предметы для уборки. Взяв сложенную тряпку, девушка смочила её в одном из вёдер и присоединилась к новобранцам.       Казалось, её действие несколько смягчило Имир и она, периодически поглядывая на маркизу уже без прежней колючести, продолжила работу.       — Как вы здесь, освоились, — решила завести диалог с нейтральной темы Стефания. — Нагрузка, наверное, тяжелее, чем в Кадетском училище?       — Не сказала бы, — ответила Имир, опережая Кристу. — Там нас гоняли на износ. Кто смог пережить тренировки, тот — молодец. Здесь чувствуется определённая забота о нас, как о солдатах. Мы уже не такие бесправные.       — Разведкорпус очень внимательно относится к своим новобранцам, — согласилась с её рассуждениями Стефания.       — Ещё бы, у вас каждый человек на счету, — отрезала Имир.       — А что кажется самым сложным? — продолжила осторожно интересоваться маркиза.       И вновь Имир опередила свою подругу, без обиняков ответив:       — Сложнее всего эта… Недосказанность. Нам, вроде как, на уши одно вешают, а готовят совсем к другому.       — Что ты имеешь в виду, — насторожилась Стефания.       — Ну, вот, заставляют нас часами в лесах на УПМ шнырять, — фыркнула Имир, тщательно отжимая тряпку. — А самый короткий путь от Каранеса до Шиганшины через лесную местность не идёт. Я проверила по карте. Ещё и отряды постоянно меняют, понятия не имею, на каком фланге в итоге окажусь на экспедиции.       — Нам просто никто не доверит устранение титанов на открытой местности, — пожала плечами Криста. — Это же очень опасно.       — Не знаю, если бы я была командором и путь моего отряда лежал через холмы, да поля, я бы загоняла новобранцев до полусмерти на полигонах с минимальным количеством строений, деревьев, да всего угодно, за что можно зацепиться.       — Интересное наблюдение, — пробормотала Стефания, делая вид, что она полностью поглощена уборкой стеллажа.       — Да это ещё не всё, — небрежно ответила Имир. — По времени тоже свои нестыковки. Говорят, экспедиция будет долгой, а по итогу мы таскаем с собой пайки только на один день. Ну, помнишь, Криста, ту контрольную тренировку, когда на нас помимо основного снаряжения нацепили ещё по сумке со всем необходимым.       — Может быть, это просто… Репетиция такая, — возразила Ленц, настроенная куда менее подозрительно в отличие от своей подруги. — До экспедиции ещё есть время, вес сумок могут увеличить.       Имир фыркнула, давая понять, что выражает своё несогласие со сказанным. Но, стоило ей с хитрым прищуром посмотреть на Стефанию, как маркиза поняла, что подобная откровенность была сказана девушкой неспроста:       — А вы, Стефания? Вы тут со всеми важными шишками на короткой ноге. И с Эреном, говорят, часто видитесь. Может, вам что известно про истинные планы? А то мы тут, как слепые котята.       «Если бы,» — вздохнула про себя Стефания, невольно замерев от такого прямолинейного вопроса.       — Моя роль на занятиях с Эреном минимальна, — осторожно ответила она с почти извиняющейся улыбкой. — Вся информация, которая доступна мне, касается только его состояния до и после тренировок.       — И в каком же Эрен состоянии, — заинтересовалась Имир.       — Всё в порядке, — нейтрально сказала Стефания, покачав головой. — Я не в праве разглашать такие сведения, это не моя прихоть, а прямой приказ капитана Леви и майора Ханджи. Что касается истинных целей экспедиции, мне они неизвестны. Исследовательский и элитный отряды никогда не разбрасываются такой важной стратегической информацией.       Имир смерила Стефанию коротким и пристальным взглядом, будто, делила всё ей сказанное напополам. Маркиза уже сама стала сомневаться в том, что её ответ прозвучал искренне, но Имир пожала плечами и отвернулась, возвращаясь к уборке. Казалось, Стефания сразу перестала её интересовать после этого диалога. Криста не решалась разрушить воцарившуюся неловкую тишину и тоже принялась с двойным усердием за уборку.       — Я отлучусь, — неожиданно буркнула Имир, бросая тряпку в ведро. — В уборную.       Перед уходом она многозначительно посмотрела на Кристу, на что та лишь сердито отмахнулась.       — Прости пожалуйста за Имир, — с сожалением произнесла Ленц, как только её подруга скрылась в коридоре. — Она… Она всегда такая. Прямолинейная.       — Не стоит извинений, — мягко отозвалась Стефания. — Напротив, тебе стоит ценить свою надёжную и решительную подругу.       — Я и ценю, — улыбнулась Криста. — Она всегда за меня горой. И вообще, Имир очень проницательная. Иногда мне кажется, будто она видит всех людей насквозь.       Стефания лишь кивнула, с опаской покосившись в сторону приоткрытой двери.       Криста вдруг оживилась:       — Знаешь, Стефания, мне удалось познакомиться с твоим братом.       Маркиза едва не опрокинула ведро, резко выпрямившись. Лёгкий всплеск воды окатил пол.       — Как… Это произошло, — севшим голосом поинтересовалась Стефания.       — Ой, это было совсем неловко, — застенчиво рассмеялась Криста. — Помнишь тот день, когда мы все сдавали зачёт по оказанию медицинской помощи? Я тогда освободилась раньше всех и возилась с провизионной повозкой. Там было много тяжёлых ящиков. И твой брат помог мне их отнести на склад. Он сам предложил свою помощь, а я… Я не смогла отказаться.       Стефания озадаченно поправила свои волосы. Филипп ни слова не сказал ей про то, что познакомился с кем-то из новобранцев. Тем не менее, помочь девушке, ещё и такой, как Криста, было очень в его духе. Возможно, он не придал большого значения своему знакомству с юной разведчицей?       «Король всё ещё не сказал ему?»       — Надеюсь, Филипп не обидел тебя своим высокомерием, — встревоженно уточнила Стефания.       — О, нет, — поспешно замахала руками Ленц. — Совсем нет! Он был предельно вежлив и очень сдержан. Нам даже удалось немного поговорить. А ещё у меня пересохло в горле не то от жары, не то от волнения, и маркиз предложил мне воду из собственной фляги. Мне показалось, что высокомерный человек никогда бы так не поступил. Это было очень мило с его стороны.       Стефания с усилием заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё просто сжалось от тревоги. Когда-нибудь, возможно, даже в скором времени Филипп и эта девушка смогут пересечься в совсем других обстоятельствах, как только все тайны будут раскрыты. Маркиза не могла представить себе реакцию брата, когда он узнает, что проявил снисходительность не к простой деревенской девчонке, а к наследнице Прародителя и сестре Фриды.       Криста, восприняв молчание Стефании по своему, сначала смущённо замолкла, а потом пробормотала:       — Я, наверное, далеко не первая, кто восхищается так твоим братом. Прости…       — Нет, — тихо и немного невпопад ответила Стефания, позволив переживаниям захлестнуть себя с головой.       — Это я так, конечно, — пролепетала девушка, вновь принимаясь за уборку. — Я прекрасно понимаю, что маркиз такую как я, наверное, даже не запомнил.       Опустив голову, Криста совсем не заметила, как Стефания вздрогнула, после чего с сожалением и раскаянием посмотрела на неё.       «Милая Криста, как раз ты подходишь моему брату, как никто другой, по своему социальному статусу. Положение твоей матери уже не имеет никакого значения, ведь ты — единственная дочь Истинного Короля Стен.»       Желая хоть как-то поддержать девушку и в то же время хоть немного охладить её пыл, Стефания осторожно коснулась руки разведчицы:       — Дело не в классовых различиях, Криста. Просто… Ты ещё совсем юна.       Ленц прекрасно поняла её намёк, но он вызвал у неё волну недоумения:       — Неужели дело только в этом?       Стефания не успела ничего добавить, когда Криста с затаённой надеждой добавила:       — Ты же, Стефания, не смотришь на титулы, верно? Ну… Я имею в виду… Ты и капитан… Филипп такой же?       Маркиза обхватила себя руками, стоило Кристе упомянуть про Леви. На мгновение к ней вновь вернулась печальная задумчивость, связанная с утренним поведением капитана. А ведь Стефания такой вызов бросила миру, в котором она выросла, и даже своему брату…       — Нет, Криста, — выдохнула маркиза, возвращаясь к текущей действительности. — Филипп… Другой. Дело даже не в титулах. А в том, что…       Стефания ненадолго замолчала, тщательно подбирая каждое последующее слово:       — Пять лет назад Филипп потерял девушку, которую он очень-очень любил. Её смерть была… Несчастным случаем. И для Филиппа это стало очень серьёзным ударом. Мне кажется, что он до сих пор не оправился.       — О, я… Мне так жаль, — прошептала Ленц, посерьёзнев.       Взгляд девушки затуманился искренним сожалением и она потупилась, глубоко задумавшись.       А Стефания сама погрузилась в воспоминания, вернувшиеся к ней из тех времён, когда ещё была цела Стена Мария.       843 год…       Стефания расслабленно раскинулась в мягком кресле с книгой и наслаждалась сонетами, периодически поглядывая на Филиппа. Брат занял своё излюбленное место за небольшим столом в библиотеке и с головой погрузился в чтение объёмного старого сочинения, по его словам «Великого правопорядка». Поза Филиппа была, как всегда, горделивой и острой, взгляд — холодным и отстранённым. Таким он был уже несколько лет, словно, готовился к чему-то очень ответственному и важному, о чём Стефания даже не могла догадываться.       Маркиза наблюдала за Филиппом несколько минут, забыв про книгу, а потом с озорством улыбнулась. Сунув руку в карман платья, девушка осторожно извлекла небольшой конверт и принялась демонстративно крутить его, шурша плотной дорогой бумагой.       — Штеффи, это шуршание мешает мне сосредоточиться, — проворчал Филипп, не поднимая глаз от своих текстов.       — Прости, просто это твоё письмо так шуршит, — с притворной небрежностью извинилась Стефания. — На нём стоит печать дома Рейссов.       Филипп замер и медленно повернул голову, пока его собранный цепкий взгляд не ухватился за конверт в руках сестры.       — Забрала у твоего дворецкого, — пояснила Стефания. — Это Фрида написала, не так ли?       Наконец, девушка увидела то, ради чего и затеяла эту опасную игру. Лёд в глазах Филиппа разбился и брат превратился в совсем другого человека, едва не дрожащего от нетерпения, волнения и надежды. В мгновение ока он поднялся со своего места, в пару шагов преодолел расстояние до кресла и резко вырвал письмо из рук улыбающейся Стефании:       — И ты только сейчас мне об этом говоришь?! Как ты вообще посмела взять моё письмо?!       — Я просто хотела посмотреть на твоё лицо, когда ты получишь этот конверт, — рассмеялась Стефания, ничуть не испугавшись его грозного тона.       — Я надеюсь, ты не вскрывала его, — с подозрением уточнил брат, метнув в её сторону недобрый взгляд.       — Я никогда не сую нос в чужие дела с подобной бесцеремонностью, — обиженно надула губы девушка и скрестила руки на груди. — Как ты вообще мог такое обо мне подумать?       Филипп не удостоил ответом её замечание. Он вернулся обратно к столу, но не присел, оставшись стоять. Слегка дрожащими пальцами брат разломил сургучную печать, безуспешно пытаясь подавить лёгкую предвкушающую улыбку, и Стефания не удержалась от нового комментария:       — Давно я не видела тебя таким сияющим. Скажем, после твоей последней встречи с Фридой. Целых три дня прошло…       Филипп вздрогнул, словно сестра поймала его на месте преступления и на несколько мгновений вернул себе раздражённое и заносчивое выражение лица:       — Отстань уже, дурочка. Всё равно ничего не понимаешь.       — Мне и не надо ничего понимать, — показала ему язык в ответ Стефания. — Я не слепая и прекрасно вижу, как ты таскаешься по пятам за бедной Фридой на каждом светском приёме и пытаешься испепелить своим взглядом остальных бедолаг, пытающихся уделить своё внимание графине Рейсс.       — З-замолчи, — выпалил Филипп и на его щеках выступил лёгкий румянец. — Займись лучше своей личной жизнью.       — А у меня её нет, — фыркнула Стефания. — Из доступных на данный момент кавалеров мне никто не нравится.       — Зато ты многим нравишься, — парировал брат, бережно разворачивая тонкий лист, который он только что вытащил из конверта. — Отец говорит, что ты приглянулась среднему сыну герцога Рарона. Это может быть куда более выгодной партией для тебя, чем твои ровесники-графы.       На мгновение Стефанию одолело любопытство, но в следующий миг она решительно отмахнулась:       — Он худее меня и такой невысокий. Мне не нравятся низкорослые молодые люди. И вообще, не переводи тему!       Стефания подошла к брату ближе и загадочно улыбнулась, понижая голос:       — У нас вчера был женский литературный вечер, посвящённый любовной поэзии. И в перерывах между чтением стихов Фрида очень настойчиво допрашивала меня насчёт того, как ты собираешься отмечать свой грядущий день рождения.       Взгляд Филиппа снова вспыхнул, на этот раз — радостью и лёгкой паникой. Стефания хихикнула, довольная, что подловила его во второй раз.       — Ладно, ладно, — сдался брат с тяжёлым, почти театральным вздохом. — Ты добилась своего. А теперь замолчи уже, наконец, и дай мне прочитать.       Он демонстративно отвернулся от Стефании и поднял письмо так высоко, чтобы сестра не смогла подсмотреть ни строчки. Девушка и не собиралась больше болтать, она поняла, что брат уже не здесь, как только он погрузился в чтение и глуповато улыбнулся.       Стефания внимательно наблюдала за Филиппом, тихо радуясь за его личное счастье, пока брат не принялся перечитывать письмо по второму кругу, беззвучно шевеля губами и опустившись на стул. Тогда в ней вновь проснулась смелость и девушка бесшумно подкралась сзади, выхватив без труда несколько фраз из письма, после чего положила брату ладони на плечи, перегнувшись через спинку стула.       -… Надеюсь, ты, дорогой Филипп, составишь мне компанию на прогулке верхом в ближайшую среду, — успела прочитать вслух один короткий фрагмент Стефания и тут же переметнулась к следующему. — … И позволь поинтересоваться, почему ты так скромно молчишь о своём предстоящем дне рождения? Или у маркиза Миллера имеются некие тайные планы, о которых не должен знать свет?       Девушка довольно хихикнула прямо у него над ухом. Филипп вздрогнул, словно от удара, и уже с пылающим лицом и шеей резко вскочил с кресла, прижав к груди письмо.       — Стефания, — рявкнул он, но в его голосе было больше паники, чем истинного гнева.       Стефания отскочила на безопасное расстояние, не прекращая посмеиваться. Филипп, в свою очередь, сурово нахмурился и поспешил спрятать бумагу во внутренний карман своего камзола, что удалось ему далеко не с первой попытки.       — Не злись так, Филипп, — умоляюще протянула Стефания, плюхнувшись обратно в кресло. — Фрида — прекрасная девушка. И она мне очень нравится. Я буду только рада, если у вас всё сложится.       Филипп, наконец, сумевший убрать письмо, выгнул бровь и язвительно ответил:       — Только твоего высочайшего одобрения и не хватало мне для полной уверенности в своих действиях.       — А почему бы и нет, — ничуть не смутилась Стефания. — Ты же сам отслеживаешь с кем я танцую и о чём говорю на балах. Почему мне нельзя так же присматривать за собственным братом?       Филипп тяжело вздохнул и негодование в его глазах смягчилось:       — Потому что это не одно и то же, Штеффи. Ты… Ты слишком добра и доверчива. Тебя очень легко обидеть.       Стефания тихо фыркнула. Сейчас она совершенно не видела смысла спорить с братом насчёт своей самостоятельности, на данный момент её куда больше волновало другое:       — Теперь… Ты будешь переживать за Фриду гораздо сильнее, да? Я… Отойду на второй план?       Маркиза произнесла это без какой-либо обиды, но с лёгкой грустью и навязчивой детской боязнью стать забытой. Что она будет делать наедине с толпой чужих гувернанток и холодным отцом? Филипп и только Филипп был её настоящей семьёй.       Брат повернулся к ней и вся его напускная суровость окончательно растаяла. Он подошёл к Стефании и аккуратно опустился на одно колено перед ней, уперевшись руками в подлокотник её кресла.       — Глупая ты всё-таки, Штеффи, — ласково произнёс он, осторожно поправив сбившийся рукав платья у девушки. — Какая бы женщина не появилась в моей жизни, ты всё равно останешься для меня моей дорогой младшей сестрой. И для тебя в моём сердце всегда будет отдельное, своё защищённое место.       Этого было более, чем достаточно, чтобы растроганная до слёз Стефания обняла брата за шею.       — У меня нет никого ближе тебя, — искренне прошептала она, стараясь не сжимать его в объятиях слишком сильно, чтобы письмо в кармане не помялось.       Филипп терпеливо подождал, пока Стефания успокоится и первая отпустит его. Только после этого брат выпрямился.       — Давно мы с тобой в шахматы не играли, Штеффи, — неожиданно произнёс он, давая ей понять, что прошлая тема закрыта.       — Нет, только не шахматы, — застонала девушка, смахивая слезинки с уголков глаз. — Может быть, в триктрак?       — Шахматы, Штеффи, шахматы, — настоял на своём брат, снисходительно улыбнувшись. — Ты в последнее время совсем растеряла концентрацию и внимание, так что пара партий пойдёт тебе только на пользу. Я принесу доску из своего кабинета. Но сначала…       — Сначала тебе нужно написать ответ Фриде, — с пониманием сказала Стефания, тихо фыркнув. — Не торопись. Пиши, как следует. Я пока прочту ещё несколько сонетов…       — Это не займёт много времени.       Филипп, не прекращая улыбаться, кивнул и осторожно провёл ладонью по своему нагрудному карману перед тем, как выйти из библиотеки…       Воспоминание прервалось. Следом появилось новое — образ Филиппа, разбитого горем. Смутные ощущения паники, ужаса и беспросветной печали, когда мир, такой устойчивый, привычный и светлый в одночасье рухнул вместе со Стеной Мария, гибелью отца и всех наследников семьи Рейсс. Чудовищнее этого удара могла быть только смерть Филиппа, но брат возвратился в поместье живой и невредимый. Боль и чувство потери, терзавшие Стефанию, просто бледнели на фоне того, что творилось с Филиппом. Брат не просто горевал, он казался уничтоженным, словно, от него прежнего ничего и не осталось кроме физической внешней оболочки. При Стефании он никогда не плакал, но периодически, когда маркиза подкрадывалась к двери его покоев по ночам, то слышала приглушённые рыдающие звуки, полные такого отчаяния, что у неё замирало сердце и у самой вновь наворачивались на глаза слёзы.       Стефания боялась лишний раз подойти к Филиппу, потому что регулярно наступали такие моменты, когда он походил на безумца: часами смотрел в одну точку пустым взглядом, вёл с кем-то беззвучные диалоги, ничего не ел. А однажды перепуганные горничные показали Стефании его рубашку с пропитанными кровью рукавами и маркиза с содроганием поняла, что Филипп наносил себе увечья. И, конечно же, он не подпустил сестру близко к себе, не дал ей помочь. А ведь Стефания тоже тогда горевала: по отцу, по подруге, по её близким, по изменившемуся брату… Разве же она знала тогда о той чудовищной правде? Разве могла догадаться о том, что это была не просто личная потеря, а настоящий крах целого мира?       Так продолжалось несколько недель, превратившихся для Стефании в настоящий ад, пока Филипп одним выходным днём не спустился на завтрак. И, посмотрев в его бледное, осунувшееся, но приведенное в порядок лицо, идеально посаженный костюм, который взрослил брата, новую манеру поведения, Стефания с содроганием поняла — он больше не будет прежним, Фрида забрала с собой самую светлую часть Филиппа …       Маркиза снова посмотрела на Кристу и её сердце сжалось от острого сочувствия. Что она могла спросить с этой совсем ещё маленькой девушки, запутавшейся в своей судьбе и своём месте в этом мире? Даже, если в далёком призрачном будущем Филипп, движимый смутным сходством или одиночеством обратит внимание на Кристу… Участь девушки будет печальной. Потому что юная Рейсс превратится в бледную тень Фриды. Всё будет бессознательно сравниваться с погибшей королевой Стен, её образом, застывшим в памяти Филиппа с ореолом совершенства, который дарит лишь смерть. Конкурировать с давно погибшей девушкой, ещё и собственной сестрой — это была страшная и заведомо проигранная задача, сулящая только тихое и постепенное угасание.       «Нет, Криста заслуживает быть чьей-то первой и единственной любовью, а не слабым утешением для сердца, которое останется в могиле другой.»       Поддавшись внезапному порыву, Стефания ласково провела рукой по голове Кристы, поправляя её немного всклокоченные на затылке волосы.       Девушка едва не отшатнулась и поражённо замерла, внимая этому непривычно нежному, почти материнскому жесту.       — Прости. Всё же я иногда забываю об субординации, — тихо сказала Стефания, заслышав шаги возвращающейся Имир и убрав руку. — Береги себя, Криста. И своё сердце. Я верю, что у тебя ещё всё впереди.

***

      На следующее утро после дежурства Стефания предприняла попытку заглянуть к Леви, волнуясь и переживая какой её может ждать приём.       Капитан сидел за столом, развернув перед собой большую карту, и сосредоточенно водил по ней карандашом. Заметив Стефанию, он тут же положил карту лицевой стороной вниз и только после этого поднял голову.       Сначала девушка даже обрадовалась: в глазах Леви не было ни намёка на ледяную стену, смотрел он спокойно. Но затем маркиза заметила сомнение, несколько раз блеснувшее в его глазах, стоило ей подойти поближе.       — Стефания, — ровно кивнул ей Леви.       — Всё в порядке, — осторожно спросила она, останавливаясь на вежливом расстоянии, чтобы не нависать над рабочим местом капитана.       — В пределах нормы, — ответил мужчина, быстро скользнув по ней взглядом. — Дежурство прошло без происшествий?       — Да, спокойно. Я… Просто шла мимо.       Между ними повисла неловкая пауза, наполненная не сколько отторжением, сколько общей неуверенностью. Леви медленно откинулся на спинку кресла. Стефания заметила, что он не предложил ей сесть.       — Завтра тренировка с Эреном, — напомнил ей капитан, будто пытался найти нейтральную, связывающую их, тему. — Ты всё подготовила?       — Да, конечно.       И снова воцарилась тишина. Леви смотрел Стефании прямо в глаза и девушка могла наблюдать, как в его невозмутимом отстранённом взгляде идёт какая-то незнакомая ей перестройка. Наконец, он дёрнул плечом и бросил:       — Хорошо.       Капитан не сделал попытки подойти к Стефании, хоть как-то коснуться её. Девушку это задело: она не собиралась настаивать на новой близости, но получить от Леви хотя бы мимолётное объятие или тот же короткий поцелуй в лоб, для неё стало бы приятным и очень важным жестом, подтверждающим, что их отношения не стали хуже. Но капитан выдерживал строгий нейтралитет и Стефания просто не решилась подойти к нему первой. Всё выглядело так, будто они метнулись в то время, когда ещё только заметили за собой чувства друг к другу и пытались их подавить.       — Тебе стоит отдохнуть, — произнёс Леви и маркиза вздрогнула от его командного тона, дававшего чёткий сигнал к окончанию разговора. — Завтрашняя тренировка будет долгой.       Стефания медленно кивнула и отступила. Девушка угодила в странное состояние: она не чувствовала себя отвергнутой, но в то же время Леви, будто, предпочёл отойти на несколько шагов назад.       «Возможно, он не воспринимает нашу близость в том же масштабе что и я? Это для меня она была первой, может быть, поэтому я так сильно реагирую? Но ведь с другой стороны я доверилась ему… И физически, и эмоционально, неужели для Леви это просто обычное событие?»       Маркиза не нуждалась в страстных признаниях, но ей было бы очень приятно получить парочку маленьких знаков вроде более тёплого взгляда или любого мягкого прикосновения.       На мгновение ей захотелось вернуться обратно в кабинет и в лоб задать Леви вопрос «что случилось». Но Стефания побоялась, почувствовав, что она не сможет сдержаться и станет слишком эмоциональной, а это не пойдёт на пользу их откровенному разговору, Леви просто ещё больше отгородится от неё.       «Может быть, мне стоит дать капитану немного времени? В конце концов он не избегает меня, не игнорирует… Что и говорить, я наверняка заставила его изменить своему жизненному укладу… Или он так боится потерять контроль над ситуацией…»       Стефания гоняла эти мысли и весь следующий день тоже. Острой паники или желания зарыться в подушку и заплакать она пока не ощущала, но повышенная тревожность стиснула своими когтями её сердце.       На тренировке Леви вёл себя слишком собранно и не позволил себе ни единого лишнего жеста в сторону Стефании. С одной стороны это было правильно, маркизе уже начинало казаться, что они создали неплохую почву элитному отряду для слухов, ведь солдаты, а особенно Петра, точно не были слепыми. Но с другой стороны Стефании так хотелось одного незаметного намёка со стороны капитана на их особые отношения, как раньше, когда она могла поймать на себе его фоновый взгляд, когда он не отстранялся от её случайного прикосновения.       Но сейчас капитан стоял, как вкопанный и был занят происходящим просто с неестественной интенсивностью. А когда тренировка закончилась, Леви молча кивнул Стефании и мельком посмотрел на неё, уже не так холодно, а с усталой озабоченностью, прежде, чем уйти с полигона вместе со своим отрядом. Такая неизвестность терзала девушку куда сильнее и почти лишила её аппетита на весь оставшийся день. Бдительная Валери, как могла, продолжала поддерживать подругу, хоть и не знала истинного контекста переживаний Стефании (видимо, посчитала, что они просто разругались), без неё бы маркиза совсем расстроилась. Едва закончив с вечерним осмотром травмированных разведчиков, Стефания поплелась к себе, совершенно не представляя как она заставит сегодня себя уснуть. А поспать стоило, на фоне всех последних переживаний голова казалась совсем ватной и неповоротливой…       Стук в дверь поздним вечером раздался настолько неожиданно, что Стефания подскочила на месте, выронив из рук расчёску. По короткой и решительной манере ударов девушка сразу же поняла кто это. Тем не менее, сковывавшее её всю напряжённое ожидание помешало маркизе окончательно поверить, что за порогом стоял Леви, пока она не распахнула дверь.       Капитан предстал перед ней в обычной одежде, со скрещёнными на груди руками, дышал чуть чаще обычного и сразу поймал её растерянный взгляд сконцентрированным своим.       — Леви… Что случилось?       — Будем разговаривать с открытой дверью, — скептически уточнил Леви. — Чтобы весь штаб слышал? Или пустишь?       Уязвлённая Стефания молча отступила, пропуская капитана. Его присутствие в её небольшой комнате ощущалось особенно сильно. Леви наклонился, поднял с пола расчёску, положил на край стола, после чего внезапно заявил:       — Возьми необходимые вещи и идём ко мне. Сейчас.       Подобный приказной тон без предисловий ошарашил Стефанию, как и горящие в тёплом свете лампы глаза капитана.       Облегчение от того, что Леви дал о себе знать и сменил маску сдержанности и равнодушия на другую, почти обрадовало маркизу. Одна её часть была готова быстро покидать необходимые вещи в косметичку и доверчиво пойти за Леви, прильнув к его плечу. Но другая, которой было не чуждо чувство собственного достоинства, взыграла внутри девушки гораздо сильнее.       Поэтому Стефания сделала шаг назад и медленно опустилась на стул. Она взяла другой гребень и вернулась к своему прерванному занятию, поглядывая на капитана через зеркало.       Леви замер и девушка едва ли не физически почувствовала, как за её спиной сгустилось его непонимание, смешанное с раздражением. Стефания едва успела трижды пройтись по влажным волосам, когда ладонь капитана легла на её плечо, грубовато разворачивая девушку обратно.       — И что это должно значить? — с усилием произнёс Леви, будто сдерживал себя от более резких слов. — Ты не слышала, что я сказал?       Стефания устало подняла на капитана глаза, после чего тихо и ровно проговорила:       — Я прекрасно слышала, Леви. Что ты отдал мне приказ. Как командир своей подчинённой. Но я никуда не пойду. Не тогда, когда после нескольких дней молчания я услышала от тебя только этот ультиматум.       Говорить было непросто, навязанная с детства покорность в воспитании приказывала остановиться, пока не стало слишком поздно, и пойти на уступки мужчине. Но Стефания чувствовала, что если она слепо побежит за ним, как собачонка, то упустит нечто важное в их отношениях. Поэтому девушка не отступила и приложила все усилия, чтобы её интонация звучала не как обида или каприз, а как спокойное высказывание своего несогласия.       Леви выдержал её взгляд и, судя по тому как напряглась его нижняя челюсть, а в глазах мелькнуло замешательство, прямой отказ Стефании вызвал у него серьёзное недовольство, и вместе с ним — недоумение по тому, как разрешить подобную ситуацию.       Предчувствие подсказывало девушке, что капитан может оказаться не готов поднимать на обсуждение с ней свои личные эмоции и вместо конструктивного диалога она увидит его удаляющуюся спину. Но Леви изумил девушку, когда резко наклонился и прежде, чем Стефания успела понять его намерения, бесцеремонно подхватил её на руки:       — Хватит уже. Выскажешь свои претензии по дороге.       — Нет, — неожиданно для самой себя рванулась из его цепкой хватки маркиза. С неподдельным возмущением она задёргала ногами и упёрлась ладонями в крепкую грудь мужчины. — Леви, отпусти меня! Сию же минуту! Или я закричу. Закричу и разбужу весь штаб!       Похоже, что её отчаянное сопротивление и дрожащий полушёпот смогли убедить капитана настолько, что он, уже совсем ошеломлённый, остановился у двери. Стефания нахмурилась ещё сильнее, когда его пальцы сильнее впились в её тело, не давая выскользнуть, но всяком случае, Леви хотя бы больше никуда не двигался. Капитан вновь смерил Стефанию внимательным взглядом и в его потемневших глазах мелькнуло что-то вроде растерянности и уважения.       Затем он нехотя опустил девушку на пол, но оставил руки на её талии, не давая Стефании отступить и создавая подобие двойного напряжённого кольца своей хваткой и молчаливым ожиданием.       Стефания, почувствовав под ногами твёрдую опору, сделала глубокий вдох, после чего выложила Леви всё, что её тревожило:       — Я совсем не понимаю, Леви. Три дня я не знала что между нами происходит. Ты был… Далеко от меня, молчал. Я пыталась это принять, думала до головной боли, что я могла сделать не так, и какие причины побудили тебя так себя вести.       Девушка ненадолго замолчала, расцепила свои побелевшие пальцы и продолжила:       — То, что произошло между нами… Для меня это тоже был серьёзный шаг. Очень серьёзный. И мне тоже было непросто, волнительно, неуверенно. И сейчас… Я не могу просто взять и прийти к тебе по первому твоему требованию, как будто тех трёх дней совсем не существовало. Как будто я просто твоя девочка на побегушках, которую можно позвать, когда тебе будет удобно. Я не хочу так… Мне кажется, что происходящее между нами… Оно… Оно должно строиться на чём-то большем, чем просто приказы или внезапные порывы.       Леви не пытался её перебить. Он отпустил Стефанию совсем, но остался стоять близко к ней, слушая каждое её слово.       — Причины были, — отозвался капитан уже без прежней стали в голосе. — Не служебные.       Он отвёл взгляд за плечо маркизы и продолжил с гораздо меньшей уверенностью:       — Я сказал, что привык к тебе. К тому, что ты рядом. Но дело ещё в том, что ты подобралась слишком близко, это чувствовалось тем утром. Мне нужно было время, чтобы принять, что ты стала так… Важна для меня.       Капитан вновь посмотрел на девушку и добавил:       — И чтобы убедиться, что когда тебя нет рядом, уже всё не то. Пусто. Ты отучила меня от одиночества, Стефания.       Эти слова были произнесены почти как констатация факта, если бы не лёгкий отзвук смятения, просачивавшийся в них.       — Я не умею вести себя красиво, говорить красиво. И не стану ползать перед тобой на коленях. Но я вижу тебя иначе, не как ту, кого можно позвать, когда просто захотелось. Поэтому и пришёл.       Стефания почувствовала, как внутри у неё всё переворачивается. Признание капитана: такое неуклюжее, обрывистое, но искреннее растопило последние льдинки сомнений. Леви не пытался оправдаться, не унижался, просто открылся девушке в ответ, позволив Стефании услышать про то, что он к ней испытывал. И в этом было больше ценности, чем в любых красноречивых извинениях.       Высказавшись, мужчина отвернул голову и резким жестом провёл ладонью по волосам. После чего, не давая Стефании полностью проникнуться своим признанием, коротко бросил:       — Ладно, забудь. Оставайся у себя.       Стефания не выдержала и тихо усмехнулась, положила ладонь поверх его локтя, удерживая Леви от ухода своим невесомым прикосновением:       — Опять вы за своё, капитан. Снова отдаёте мне приказ.       Мужчина расширил глаза, услышав нежную иронию в её голосе. Стефания, тем временем, ласково провела кончиками пальцев по рукаву кофты Леви, после чего мягко произнесла:       — Я очень рада, что мы смогли поговорить по душам. Это всё, что мне было нужно. Никаких ползаний на коленях не требовалось. И, знаешь… Я всё-таки возьму вещи и пойду с тобой.       В строгих глазах Леви появилось облегчение, которое он вряд ли смог бы выразить словами. Но Стефания уже поняла, что он привык держать перед ней лицо до последнего, и капитан подтвердил это, когда беззлобно проворчал, вновь скрестив руки на груди:       — И что, сразу нельзя было согласиться?       — Нет, нельзя, — с озорством ответила маркиза, обойдя Леви и направившись к своему шкафу. — Я очень-очень гордая.       Краем глаза Стефания успела заметить, как уголок губ капитана дёрнулся в короткой усмешке. И, судя по тому, с каким изменившимся выражением лица Леви наблюдал за тем, как она берёт с собой необходимые вещи, девушка догадалась, что мужчина всё понял и молча принял её позицию.

***

      Леви запер дверь кабинета и на мгновение они остались стоять в тишине, нарушаемой лишь мерным тиканьем часов на стене. Почти забытая в их отношениях неловкость, казалось, возродилась и вновь зависла в воздухе.       — Будешь чай, — предложил капитан.       Стефания мягко улыбнулась. Этот напиток превращался в универсальный ключ — и к восстановлению порядка, и к окончательному примирению, и к попытке показать девушке, что её присутствие выходит за рамки простого физического влечения.       — Спасибо, я не откажусь.       Леви с облегчением кивнул и отвернулся, занявшись кипячением воды. Стефания присела на краешек стула напротив рабочего места капитана. Когда мужчина поставил перед ней чашку с чаем, от которого приятно пахло тонкими нотками цитруса, и устроился в своём кресле напротив, напряжённая неловкость вновь стала почти осязаемой. Маркиза скользнула взглядом по Леви, заметила, как он отвёл взгляд и крепче сжал в пальцах обод чашки.       Тогда девушка терпеливо вздохнула и плавно протянула руку через стол, накрыв ладонью ладонь Леви, сжатую в кулак. Капитан вздрогнул, но не отстранился.       — Всё хорошо, Леви, — тихо произнесла она, проведя большим пальцем по его костяшкам. — Всё действительно хорошо.       Мужчина медленно выдохнул и чуть расслабился, откинувшись на спинку кресла.       — Я не хочу ломать твой уклад, — продолжила Стефания, не прекращая мягко гладить кончиками пальцев тыльную сторону его ладони. — Я понимаю, насколько он для тебя важен. Я просто… Хочу найти в нём своё место.       Леви поднял взгляд и маркиза на миг затаила дыхание, заметив тихую борьбу в его глазах между желанием отгородиться и поддержать этот откровенный разговор.       — Ты не ломаешь, — пробормотал капитан. — Но меняешь. И мне не всегда просто перестраиваться.       — Я не прошу тебя делать это быстро, — с тёплым пониманием заметила Стефания. — В конце концов, я сама прохожу то же самое. Мир вокруг постоянно требует от нас стремительных решений и радикальных шагов. Но то, что происходит между нами, не должно быть таким. Мы можем позволить себе проявить терпение и участие по отношению друг к другу.       Леви медленно кивнул, без всяких возражений соглашаясь с её словами. Стефании даже показалось, что его холодные глаза стали на пару тонов теплее, когда он развернул свою кисть под её ладонью и быстро сжал руку девушки в своей в ответ.       — Ладно, — коротко и просто бросил капитан, не торопясь разжимать их прикосновение. — А теперь пей чай. Иначе остынет…       Леви позволил Стефании помочь ему с посудой. Казалось, он чуть оттягивал время, методично протирая каждую чашку до тех пор, пока на ней не оставалось ни намёка на чайные следы. Маркиза старалась подражать его движениям и внимательно отсматривала посуду на предмет случайно пропущенных пятен. Ей на секунду показалось, что это у Леви просто такой способ успокоиться, даже если внешне он выглядел невозмутимым.       Когда обе чашки заняли свои законные места на полках, а капитан плавно обернулся к Стефании, девушка застенчиво улыбнулась и положила ладони ему на плечи, чуть сжав их.       — А сейчас… Ты отнесёшь меня? — смущённо попросила она. — Как в прошлый раз. Мне… Мне тогда понравился такой жест.       Леви фыркнул и в его глазах вспыхнула та самая редкая, тёплая искра, каждый раз вызывавшая внутри маркизы всплеск восторга.       — Сейчас-то ты не станешь кричать о своём оскорблённом достоинстве, — уточнил он с лёгкой усмешкой.       Стефания тихо рассмеялась и чуть тряхнула головой, как будто это могло ей помочь согнать предательский румянец с лица:       — Нет. Теперь уже нет.       Леви не заставил себя ждать. Одним сильным и аккуратным движением он подхватил девушку, прижимая её к своей груди. Стефания обвила руками его шею, коснулась щекой плеча и счастливо прикрыла глаза.       На этот раз девушке было куда приятнее: она не боялась неизвестности и больше сосредотачивалась на сладких ощущениях. Маркизе показалось, что её тело, отчётливо помнившее все прикосновения мужчины, стало более податливым и отзывчивым.       Леви по-прежнему был терпелив и внимателен, но во второй раз действовал увереннее, поскольку уже знал на что Стефания откликается и к чему тянется. Когда он навис над ней в полумраке спальни, то в его прикосновениях уже не было настороженной сдержанности, а сохранившаяся бережность исходила из желания продлить приятные мгновения для них обоих.       — Сегодня легче, — прошептала она ему в губы, когда их дыхание спуталось окончательно, а движения Леви замедлились, давая Стефании возможность привыкнуть. — Сейчас уже… Не переживаю. Я помню… Как было хорошо.       Капитан в ответ только выдохнул, прижался лбом к её виску и в следующий раз толкнулся глубже, вырвав из губ Стефании прерывистый стон. Маркиза продолжала бороться со стеснением и то и дело закрывала глаза, после чего тут же послушно возвращала взгляд на Леви, не дожидаясь его напоминания. В этот раз девушка не зацикливалась полностью на движениях мужчины и смогла внимательно рассмотреть капитана: как изменялось его лицо в судороге наслаждения, как его и без того потемневшие глаза становились совсем чёрными, как из приоткрытых губ мужчины периодически вырывались хриплые стоны, которые он пытался безуспешно сдерживать. Видеть Леви, такого строгого и непоколебимого, полностью отдавшегося страсти, было для девушки в новинку и приятно будоражило: такая привилегия была доверена только ей.       Но совсем скоро картинка стала расплываться перед глазами Стефании из-за вихря неконтролируемых спазмов, девушка задрожала и крепче обняла Леви, из последних сил цепляясь за него. Леви не выпускал её губы из поцелуя, от того новый долгий вскрик Стефании, едва не перешедший в писк, остался неуслышанным, а сознание на миг помутнело от переизбытка ощущений.       Сделав несколько финальных властных толчков, Леви с усилием отстранился от неё и девушка вновь ощутила тёплую жидкость, растёкшуюся по животу. Но сейчас капитан не сразу перекатился на бок, он сначала опустился ниже, спрятав на несколько секунд своё лицо в изгибе шеи Стефании и её спутавшихся волосах, щекоча кожу девушки своим горячим и неровным дыханием. Капитан потёрся ещё чувствительным и подрагивавшим членом о её промежность, после чего медленно приподнялся, оперевшись на один локоть.       Ладонь его другой руки скользнула по животу, минуя следы спермы, пока не остановилась в самом низу над лобком, где Стефания ещё ощущала слабую пульсацию. Без всяких слов капитан накрыл ладонью этот участок, будто стараясь сгладить теплом своей руки саднящую и тянущую болезненность, оставшуюся после его резких заключительных толчков. Леви сделал это с такой уверенностью, что девушка даже удивилась, на миг испугавшись его проницательности       Стефания медленно подняла свою отяжелевшую, как и всё тело, руку, и положила её поверх ладони капитана.       — Я в порядке, — прошептала она, отвечая на безмолвный вопрос, который прочла в его прикосновении.       Леви медленно поднял голову и внимательно посмотрел на Стефанию с новой, почти незнакомой ей ясностью и мягкостью, после чего осторожно отнял руку, поднялся и отошёл за полотенцем.       — Ты теперь всегда будешь это делать, — спросила смущённая его интимной опекой девушка, когда Леви вновь принялся аккуратно вытирать её живот.       — Тебе не нравится, — с вызовом, но без жёсткости в голосе уточнил капитан.       — Нравится, — улыбнулась девушка, после чего аккуратным жестом перехватила у него полотенце. — Но… Тогда позволь и мне.       К её удивлению, Леви не высказался против, скорее наоборот, он спокойно откинулся на вытянутые руки.       Первоначальная решимость девушки испарилась, стоило ей коснуться его живота с чётко очерченными мышцами пресса.       «Ты — врач,» — напомнила она себе. — «Ты видела десятки мужских тел в менее приятных обстоятельствах.»       И всё равно Стефания почувствовала, что краснеет и ее пальцы начинают подрагивать.       «Леви не чужой, он — мой мужчина. Это совсем другое… Правда, не менее волнительное.»       Леви не пытался ей помогать, но и не мешал. Внешне он казался спокойным, но стоило Стефании начать вытирать его живот и лобок, как его мышцы тут же напряглись, а взгляд обрёл собранность и концентрацию.       Капли пота и семени стёрлись быстро и девушка перешла к узким бёдрам, сохраняя отточенные профессиональные движения, но при этом боясь лишний раз вздохнуть. Пройдясь влажной тканью по внутренней поверхности ног, Стефания перешла к самому сложному для неё шагу. Девушка на мгновение замерла, прежде чем почти невесомо, провести полотенцем по его мягкому члену, а затем и по мошонке. Стефания действовала максимально деликатно, боясь причинить мужчине малейший дискомфорт. Её пальцы дрожали и она не решалась поднять на Леви глаза, чувствуя на себе весь вес его молчаливого наблюдения.       Когда она закончила, Леви перевёл взгляд на своё тело и, не обнаружив на нём никаких следов кроме воды, забрал у Стефании полотенце, после чего, тщательно свернув, отложил его в отдельную корзину для грязных вещей. Затем встал и быстро натянул на себя бельё. Девушка, облегчённо выдохнув, последовала его примеру.       Но накинуть на себя сорочку она уже не успела. Потому что сильные руки обхватили маркизу за талию и резко потащили назад. Ахнув от неожиданности, Стефания потеряла равновесие и упала в постель, позволив капитану беспрепятственно притянуть её к себе, пока она не коснулась спиной его груди.       — Леви, — вырвалось у нее больше от удивления, чем от протеста.       — М-м? — донёсся до девушки тихий звук его голоса, закончившийся поцелуем в плечо.       Руки мужчины плотно обвили её, сомкнувшись чуть ниже груди.       — Мы… Мы будем спать так, — смущённо поинтересовалась Стефания.       — А что, у тебя есть варианты получше, — фыркнул Леви, притягивая её к себе настолько близко, что спина девушки почти полностью повторила изгиб его тела.       Стефания не нашлась что ответить. Такое положение было приятным и волнующим одновременно из-за отсутствия одежды и плотного контакта.       — Ты можешь держать не так крепко, — прошептала девушка, чувствуя, как её тело полностью растворяется в его объятиях. — Я никуда не убегу.       Леви мгновенно напрягся, его руки разжались, а сам капитан привстал и заглянул в разрумянившееся лицо Стефании:       — Тебе больно?       — Нет, совсем нет, — поспешила успокоить его маркиза.       Услышав это, Леви фыркнул — коротко, почти обиженно, и не просто вернул прежнюю хватку, но и зарылся носом в её волосы, спустив одну ладонь к животу Стефании. Посыл капитана был предельно ясен.       Девушка осторожно завозилась, пытаясь приспособиться.       — Мне, наверное, стоит надеть сорочку, — пробормотала она, чувствуя как жар от тела Леви проникает в её кожу.       — Это совсем необязательно, — хмыкнул капитан.       Стефания притворно ахнула, но протест замер на её губах, когда ладонь мужчины скользнула вверх и уверенным, но осторожным жестом сжала грудь. Маркиза вспыхнула, и опустила голову, радуясь, что капитан не видит её раскрасневшегося лица.       — Т-тогда и ты не надевай пижаму, — выпалила она, пытаясь отыграться. — Вдруг мне тоже захочется… Тебя потрогать.       Над её ухом раздался низкий хриплый смешок, от которого по коже побежали мурашки.       — Я не буду против, — отозвался Леви.       Губы девушки сами собой расплылись в широкой улыбке и она, не говоря ни слова, завела руку за спину, осторожно коснувшись бока Леви, после чего плавно провела вдоль его талии, рёбер, вплоть до самого плеча с тихим удовлетворением ощущая под пальцами крепкие здоровые мышцы.       — Что, решила проверить, — фыркнул капитан, чуть вздрогнув, когда она щекочущим лёгким прикосновением, скользнула обратно, ближе к его поясу.       — Всего лишь убедиться, что вы не шутите, капитан, — с плохо контролируемым смущённым кокетством ответила Стефания, едва ощутимо царапнув ногтями его кожу на бедре. — И… Я бы не хотела упускать свой шанс. Лишний раз коснуться… Такого мужчины.       Девушке показалось, что дыхание Леви на миг прервалось. Но капитан почти сразу медленно выдохнул и его пальцы нарисовали несколько кругов на её коже под грудью.       — Наглая маркиза, — проворчал он с одобрением, после чего аккуратно поправил одеяло, вернув его на их плечи.       Стефания тихо прыснула и мягко положила свою руку поверх его, лежавшей у неё на животе. А затем она расслабленно прикрыла глаза, чувствуя себя в такой безопасности и в таком комфорте, в которых раньше, словно, никогда и не была.       Леви лежал в темноте, прислушиваясь к ровному глубокому дыханию Стефании — единственному звуку, нарушавшему тишину комнаты. Сон не шёл, но капитан всё равно прикрыл веки, приготовившись к беспощадному диалогу с самим собой.       Без сомнения, одним из самых идиотских его решений в жизни были эти несколько дней с попытками вернуть контроль каждой своей эмоции и доказать себе, что он ещё может прожить без тёплого присутствия Стефании рядом. Идиотизм заключался не в желании отступить, а в том, что Леви думал, будто это возможно.       Перед внутренним взором чётко всплыло их первое совместное утро, которое капитан благополучно испортил. Затем последующие дни, в которые Стефания вся сжималась, словно от удара, стоило ему начать от неё отворачиваться. Леви предпочитал делать вид, что не замечает этих неуверенных взглядов, брошенных украдкой в столовой, этой деликатной, робкой манеры держаться на тренировке как бы рядом, но и на небольшом расстоянии, будто она боялась нарушить ту невидимую границу, которую Леви внезапно обозначил.       «Тц, отвратительно. Стефания точно не заслужила этих сомнений и этого страха показаться навязчивой.»       Единственная вина девушки заключалась в том, что Леви — человек, спокойно смотревший в глаза смерти десятки, а то и сотни раз, не нашёл в себе сразу ни смелости, ни уверенности в принятии их уже не только физической, но и обновлённой эмоциональной близости.       Леви немного поворочался, устраиваясь поудобнее, после чего вновь глубоко задумался.       Стефания приоткрывала ему другую сторону жизни. Сколько лет в Разведкорпусе существование Леви было монолитно, концентрируясь на одной войне. А вечерами, когда Стефания была рядом, они почти не касались тем про титанов, тактику, выживание в экспедиции. Точнее Леви мог иногда в её присутствии проговаривать отдельные моменты, но девушка всё равно потом ловко меняла темы разговора, делая их какими-то легкомысленными и непринуждёнными. Сначала капитану казалось, что он разучился разговаривать, всё же не с кем ему было обсуждать историю королевства с точки зрения градостроения или искусства, ботанику, литературу. Тогда он превращался в терпеливого слушателя, мысленно поражаясь кругозору Стефании, пока цинично не вспоминал о том, что её детство проходило куда легче, чем его.       Только со временем Леви стал воспринимать россказни Стефании не как досадное отвлечение, а как расширение горизонта. Капитан впервые по настоящему задумался о том, насколько сильно был сужен его мир. Почему-то Леви казалось, что, выбравшись на поверхность, он уже сделал всё, что мог, а выяснялось, что сделать он успел очень мало, слишком быстро сфокусировавшись на одной цели — долгой войне с титанами. Всё, что оставалось за пределами его главной задачи казалось капитану бесполезной роскошью, пустой тратой времени и сил.       Но Стефания с её почти незаметной настойчивостью показывала Леви другое. Её искреннее желание отвлечь капитана от порой изнуряющих мыслей о службе, большой багаж знаний и хорошо поставленная речь делали даже самые пустяковые исторические легенды захватывающими и заставляли Леви волей-неволей тянуться к этим беседам.       Он понимал, что не сможет так же блеснуть эрудицией в ответ, но всё же было в арсенале мужчины несколько тем, в которых он неплохо разбирался. Стефания интересовалась ботаникой, Леви прекрасно помнил периоды цветения самых разных растений, когда пёстрые поля за Стенами даже капитана заставляли задержать на несколько секунд взгляд на них. А от его точного, хоть и скупого на вычурные фразы описания леса Гигантских деревьев Стефания осталась в полном восторге и заявила, что после возвращения Стены Мария она с удовольствием прогуляется там вместе с Леви.       «И как ей откажешь в таких фантазиях…»       Это было удивительное исключение из правил, когда разговор об экспедициях не превращался в передачу тактической сводки или тяжёлых воспоминаний погибших, а был чем-то, преисполненным положительных впечатлений, способных вызвать человеческий интерес.       Мог Леви и поделиться своими мыслями о прочитанных им книгах. Их было не слишком много, опять же, соревноваться со Стефанией было бесполезно. Первые годы в разведке капитан пытался, как мог, наверстать упущенное в детстве и юности и едва ли не глотал книги по истории, естествознанию и точным наукам, дающие хоть какой-то базовый пласт знаний, необходимый каждому офицеру. А, когда Леви более менее освоился, то продолжил периодически изучать исторические хроники, естественно, с упором в военное дело, а порой почитывал приключенческие романы, фыркая их нереалистичности, особенно, когда в сюжет вставляли Подземный город.       Но даже такой скупой, на его взгляд, осведомлённости в литературе, было достаточно, чтобы не выглядеть полным идиотом в глазах Стефании (хотя она никогда и не намекала на его невежество) и даже вставлять дельные комментарии, различая между собой отдельные исторические периоды или географические объекты.       А ещё Леви мог говорить про чай. Наверное, это была единственная тема, которой он владел не хуже всех военных дисциплин, хотя и никому в этом не признавался, разве что Эрвину и Очкастой. Теперь в его маленький список добавилась и Стефания, которая с энтузиазмом поддержала эту тему (и в ней совершенно не разбиралась, это было даже немного приятно). У Леви ушло немало времени, чтобы по крупицам собрать информацию из разных чайных лавок в округе Стены Роза про все тонкости хранения, заваривания чая, выбора сортов, определения качества листьев, покупку подходящей посуды.       Стефания назвала его интерес к чаю «хобби», после чего дала этому «хобби» положительную оценку. Точнее она просто обрадовалась, что Леви рассказал ей подробнее и отметила как это здорово, что у капитана есть занятия для души. Он вообще часто не знал как реагировать на её поддержку, казавшуюся порой неуместной и пустяковой. Пока не понял, что таким образом Стефания просто демонстрирует, что принимает его таким, какой он есть и что она очень ценит его откровения.       В таких разговорах Леви учился не только переключать темы для бесед, внося в них разнообразие, но и менял собственную роль. В диалоге про чай, историю, приключенческий роман ему не приходилось быть Сильнейшим Воином Человечества, живым орудием, несущим на своих плечах тяжесть чужих надежд. В такие минуты он был просто Леви, пусть молчаливым и неловким, но зато обычным человеком.       И порой, когда Стефания уходила, оставляя после себя лёгкий шлейф сладковатых духов и ощущение покоя мысли Леви шли ещё дальше, на опасную и неизведанную территорию. Он начинал задумываться о том, чем бы он жил, когда («когда» звучало очень сказочно) война закончится. Когда Леви больше не придётся хвататься за рукоятки УПМ. В такие моменты он почти сразу одёргивал себя, напоминая про то, что заглядывать в будущее бесполезно и лучше жить сегодняшним днём без грандиозных планов на завтра, но иногда воображение обрисовывало плавающие контуры тех дней, в которых единственным утренним решением будет выбор сорта чая. Чем Леви займётся тогда? И будет ли Стефания жить с ним рядом, когда не станет войны?       Леви с трудом заставил себя остановиться и оставить эти сложные вопросы в стороне. Следом в сознание ударила новая мысль. Да ему ведь чертовски повезло. Не просто повезло, а выпал шанс, сравнимый с шансом вернуться с территории за Стенами без УПМ и лошади на своих двоих. То, что Стефания сейчас лежит здесь, в его постели, доверчиво прижавшись к Леви, а не к какому-то другому мужчине… Это совсем не данность, а необъяснимое чудо.       Леви невольно притянул девушку ещё ближе к себе и она слабо зашевелилась в его объятиях, не просыпаясь. Он поймал себя на том, что вновь испытывает к Стефании это сложное и сильное чувство, от которого порой перехватывало дыхание. На мгновение Леви подавил его, чтобы принять ясное решение. Да, Стефания превращалась в новую уязвимость, пожалуй, в самую опасную и значительную из всех, что когда-либо были у Леви. Но и жить без этой уязвимости (как он успел понять за эти несколько дней) было уже невыносимо. Оказывается, девушка воздействовала на него всегда, даже когда просто сидела в углу его кабинета с книгой и молчала. Её присутствие наполняло пространство какой-то особенной тишиной. И эта тишина была не пустотой, а покоем, потерять который было выше сил Леви.       И тогда капитан позволил этому почти болезненному чувству накрыть себя с головой, сдавшись и смирившись с ним.       «Лучше эта уязвимость, чем пустота без неё.»       Когда Стефания завтра проснется, Леви не будет отстраняться от неё, вскакивать с постели, отшатываться от поцелуев. А дальше… А дальше видно будет. Возможно, когда-нибудь в том самом призрачном будущем выбор сорта чая действительно станет его главной утренней заботой. И, чёрт возьми, Леви хотел бы, чтобы Стефания делала этот выбор вместе с ним.