Часть 11 "Груз молчания"

Тяжелые дубовые двери кабинета Грана закрылись за ними, отсекая мир протоколов, аномалий и ледяных взглядов. В коридоре было тихо и пусто. Лукас почувствовал, как всё его тело дрожит от выброса адреналина и последующего спада. Он всё ещё держал Мию за руку, и её ладонь была холодной и липкой. Они молча дошли до лифта. Только когда кабина тронулась вниз, Мия выдохнула: —Он... Гран... Он правда извинился. В её голосе было недоумение,смешанное с тенью надежды. Лукас лишь кивнул, уставившись на светящиеся цифры над дверью. Слова Грана отдавались в нём глухой болью. «Она — твой самый слабый point, и твоя самая большая сила». Он сжал кулаки, чувствуя тяжесть этой ответственности. Когда они вышли на улицу, Мия вдруг остановилась. Её пальцы потянулись к шее. —Держи, — тихо сказала она, снимая с себя тонкую цепочку с тем самым медальоном, тем самым холодным, гладким, проклятым куском металла, с которого для Лукаса всё началось. — Он... он будто греется, когда я к нему прикасаюсь. Мне кажется, теперь он должен быть у тебя. Она протянула ему медальон. Лукас замер. Его рука инстинктивно потянулась, но в глазах вспыхнул не просто страх — настоящий, животный ужас. Этот медальон был ключом. К «Складу». К Бернарду. К единственному возможному убежищу для неё, если начнется охота. Но он же был и пропуском в самую гущу подпольной войны, в тот самый конфликт с «Серебряной Рукой», который вот-вот должен был вспыхнуть. Взять его — значит признать, что убежище понадобится. Значит, мысленно уже принять тот факт, что её жизнь в опасности и обычного мира для неё больше не существует. Значит, взвалить на себя груз принятия решения, которое может привести её прямиком в эпицентр нового кошмара. — Лукас? — её голос дрогнул, испуганный его реакцией. Он резко, почти выхватив, взял медальон. Металл обжёг ладонь ледяным холодом, который был ему слишком знаком. —Ничего... Всё нормально, — его собственный голос прозвучал хрипло и неестественно. Он сунул цепочку в карман, чувствуя, как тот жжёт ему бедро. — Просто... устал. Пойдём домой. Тебя, наверное, Кот уже заждался. Он видел в её глазах непроходящую тревогу — она знала, что он солгал. Но была слишком измотана, чтобы требовать правды. Она просто кивнула и снова взяла его под руку, ища опоры. Они пошли по вечерним улицам. Лукас нёс этот груз один — груз знания, груз страха, груз медальона в кармане, который жёг его как раскалённое железо. Он смотрел на огни в окнах домов и думал о своём тёплом, глупом котёнке, который ждал их дома. Этот крошечный, хрупкий кусочек обыденности был сейчас единственным, что он мог с уверенностью предложить своей сестре. Завтра ему придётся думать о войнах, об убежищах и о том, как сохранить в живых этот лучик света, что теперь исходил от неё. ...Но сегодня... сегодня они просто шли домой, а в кармане у Лукаса лежал ключ от всех будущих битв, и тяжесть его была невыносимой. --- Как только дверь квартиры закрылась за ними, из глубины прихожей выскочил пушистый мурчащий комок и тут же запрыгнул на руки к Мие, тычась вланым носом в её подбородок. — Вот и мы дома, малыш, — её голос впервые за вечер прозвучал тепло и естественно. Она прижала кота к себе, закрыв глаза, и на секунду показалось, что всё ужасное осталось за порогом. Лукас наблюдал за этой сценой, стоя в дверном проёме, и чувствовал, как каменная глыба на его плечах чуть-чуть сдвигается. Здесь, в этих стенах, пахнущих чаем и котом, всё ещё существовал их старый, хрупкий мир. Вечер прошёл в тихих, обыденных ритуалах. Они молча ели разогретую пиццу, слушая, как кот громко чавкает своим кормом на кухне. Потом Мия, побледнев, полезла в аптечку и, дрожащими руками, обработала царапины на руке Лукаса — те самые, что оставили Маски. Он не сопротивлялся, наблюдая, как её пальцы, уже знающие о своей силе, движутся с осторожной, почти хирургической точностью. — Завтра... — начала она, заклеивая пластырь. —Завтра будет завтра, — мягко прервал он. — Сегодня просто спи. Он проводил её до комнаты и вернулся в гостиную, погасив свет. Сидя в кресле, он смотрел на спящий город за окном. Медальон в кармане джинсов всё ещё жёг ему бедро, но теперь этот жар стал фоновым, привычным, как шрам. --- Утро началось с настойчивого стука в дверь. Лукас, не спавший большую часть ночи, открыл и увидел Рио. Наставник стоял на пороге с двумя бумажными стаканками кофе и безразличным выражением лица. — Вставай, Булавочник. У нас дела. —Какие ещё дела? — протер глаза Лукас. —Жизненно важные. У тебя дома кончилось печенье, а у меня — терпение слушать, как у тебя урчит живот от нервов. Одевайся. Через полчаса они бродили между стеллажами огромного супермаркета. Рио методично складывал в тележку пачки печенья, банки кофе и какие-то сложные замороженные полуфабрикаты. — Бери вот эти, — Рио ткнул пальцем в пачку с дорогим печеньем. — В них шоколада больше. Для твоей сестры. После вчерашнего нужно что-то... сладкое. Лукас молча взял пачку. Он смотрел на обычных людей, толкавших тележки, споривших о сортах йогурта, смеявшихся. Это был другой мир, параллельный, не ведающий о Скоморохах, Шино и подпольных войнах. — Как она? — не глядя на него, спросил Рио, разглядывая этикетку на банке с оливками. —Спит. Вроде... нормально. —Враньё. Но ладно. — Рио бросил банку в тележку. — Слушай, насчёт вчерашнего... Не загоняйся. Лукас остановился, сжимая ручку тележки. —Не загоняйся? Рио, Тит говорил об её «изоляции и изучении»! Емельян, кто бы он ни был, смотрел на неё как на... ошибку. А Гран... —Гран дал тебе задание, — перебил его Рио, нахмурившись. — Самую трудную. Не сломаться под грузом. Ты сейчас как тот хрупкий прибор, что везешь в руках. Если будешь трястись — уронишь. Если оцепенеешь — не донесёшь. Нужно просто идти. Шаг за шагом. Он взял с полки пачку обычных макарон и швырнул её в тележку к изысканному печенью. —Вот и всё. Одно дело — зачистить гнездо. Другое — уберечь того, кто дорог. Первому можно научить. Второму... нет. Ты либо справляешься, либо нет. Они расплатились и вышли на улицу, неся несколько пакетов с едой. Солнце светило ярко, и мир снова казался простым и понятным. Всего на пару часов. — Спасибо, — тихо сказал Лукас, когда они подходили к его дому. —За печенье не благодари, — отмахнулся Рио. — Оно тебе ещё аукнется на талии. Лукас зашёл в квартиру. Из комнаты доносился ровный звук душа — Мия проснулась. Он разложил покупки на кухне, поставив пачку того самого печенья на самое видное место. Потом подошёл к окну. Рио всё ещё стоял внизу, у подъезда, покуривая и глядя куда-то вдаль. Не как телохранитель. Как часовой. Он был не один. И этот простой факт делал груз в кармане чуть менее невыносимым. Завтра снова придётся думать о войнах. Но сегодня был простой день с печеньем и другом у подъезда. И этого пока что было достаточно.