Глава 6. В которой глупая фея потеряла Покровителя Сплетен.

      Проснувшись, Кленовый Лист провела рукой по кровати рядом с ней. Она замёрзла во сне, что было ей несвойственно.       «Да, так и есть» — ее сердце ухнуло вниз. Его не было рядом.       С недавних пор, она и сама уже не знала, когда это вошло в привычку, он ночевал у нее. Не внизу на кушетке, не наверху под навесом, а здесь, в ее кровати. С ней.       Первый раз это случилось на второй день Купальной недели. Шедоу отрубился, чтобы восстановить силы, а Клён чувствовала себя паршиво, ведь отдала ему часть своих. А также по той причине, что когда он наконец выпустил ее из своих цепких лап, было уже темно.       Они не обсуждали отношения. Строго говоря, она вообще зареклась поднимать эту тему с ним, потому что…       Это было очевидно. Шедоу Милк сам по себе не являлся чем-то обыденным. Она говорила, утверждала, что знает его, но на самом деле, если бы он в один миг исчез, испарился, словно его и не было, она бы не удивилась. Не удивилась, но расстроилась бы. Она не могла и представить, какую душевную рану это бы ей нанесло.       Девушка присела на кровати, пытаясь разогнать мрачные мысли. В его исчезновении не было ничего такого. Он мог отправиться куда-угодно, он мог совершить что-то абсолютно спонтанное, а потом вдруг вломиться к ней через окно и потащить ее смотреть на красивый вид или смеяться над потасовкой на площади, пускать слухи по негодующей толпе.       И все-таки, она чувствовала, как будто что-то было не так. Схватившись за голову, она постаралась припомнить, все что произошло вечером. Клен помнила их близость, помнила свои чувства. Вот оно.! Чувства!       Эта назойливая мысль весь вечер сидела в ней, постепенно наращивая свое влияние, и в итоге, на грани сна, она помнила это, она произнесла ее вслух. То, что не решилась сказать, когда они сидели на крыше. Потому что она зареклась обсуждать чувства с ним.       И теперь он исчез. Она просто не могла не связать эти два события в голове, а потому судорожно схватила себя за рубашку.       Поднявшись, она подошла к зеркалу, оглядывая себя. Что-то сразу бросилось ей в глаза, но она не смогла ухватить мысль сразу, а потому теперь стояла, всматриваясь в свое отражение. Крылья? Вроде бы такие же. Волосы? В небольшом беспорядке из-за позднего пробуждения. Лицо… Она провела по щеке пальцами, с неудовольствием подмечая текстуру кожи. Она будто потеряла свою упругость.       Гадкий тревожный шепот ворвался в её голову, и девушка незамедлительно взглянула на свои глаза. Мешки под глазами будто стали больше, в в уголках глаз… Что это? Морщинки?       Девушка отшатнулась от зеркала, чуть не свалившись на пол. Она рванула к книжной полке, выискивая альбомы. Открыв один на самой середине, она прислонила палец к портрету. Хороший художник написал ее и Старейшину вместе, а вокруг их старых друзей, ни одного из которых уже не осталось в живых. Девушка остановила взгляд на собственном лице. Ей не было дела до того, какую страницу открыть, только потому, что она везде выглядела одинаково. Одинаково. Она бросила испуганный взгляд на девушку в зеркале. Она выглядела старше.       Схватившись за голову, она отшатнулась назад. Метающийся взгляд наткнулся на сделанный карандашом набросок. Дрожащими руками она вцепилась в этот клочок бумаги. Этот рисунок сделал Шедоу всего где-то с неделю назад. Она положила его рядом с портретом из альбома.       Разницы не было.       Это только из зеркала на нее глядел предатель.       Не мог же Шедоу польстить ей? Изменилось ведь не только количество морщин, даже само лицо будто изменило форму.       Она предприняла последнюю попытку и подползла к зеркалу. Пальцами несколько раз прикоснулась к своей щеке. Лицо ее содрогнулось. Она изменилась, это было невозможно отрицать.       Быть может будь здесь кто-то еще, кто-то из ее друзей, они бы уверили ее, что она выглядит все также хорошо, а теперь лишь так, будто к ней наконец пришла зрелость, но для феи, которая внешне не менялась столетиями это был самый настоящий удар.       Она вдруг уставилась на свои руки. Пальцами одной она резко растянула кожу на другой. Ей начало мерещится, что кожа расползается в стороны и темнеет на глазах.       Кленовый Лист с силой ударила перед собой. Тут же послышался стеклянный хруст. Зеркало перед ней разбилось на несколько десятков осколков, оставшись в раме. Она в ужасе уставилась на свою окровавленную руку.       Через несколько минут она стояла напротив шкафчика с медикаментами, обматывая кисть тонким белым полотном. Бинт, сделанный из паутины гигантских пауков.       Она заставила свой разум насильно вернуться к проблеме.       Завершение. Оно коснулось ее. И теперь процесс уже было не обернуть вспять.       Был еще один вопрос, который мог занять ее не меньше… Что же стало спусковым крючком? Что такого кардинально поменялось в ее жизни, что разум ее наконец решил успокоиться? Что подарило ей счастье.?       Не в силах вымолвить и слова, девушка зажала себе рот руками, прижавшись спиной к шкафу. Ноги ее подкосились.       Ответ был очевиден.       В дверь чайника постучали. В небольшое окошко двери Кленовый Лист разглядела силуэт Хранителя. Натянув на лицо самую будничную улыбку, она отворила дверь.       — Доброе утро, Старшой, — произнесла она, пропуская его внутрь. Старейшина пригнулся, проходя сквозь дверной проем. Выпрямившись внутри, он принялся осматривать помещение.       Кленовый Лист смотрела на него в ожидании, стараясь держать себя в руках. Как-то ненароком ей в голову вполз тот факт, что вчера она бегала от него по всему городу вместе с Шедоу, беззастенчиво при этом хохоча. Ей стало неловко.       Кажется и сам Хранитель Печати не знал как начать. Он немного помялся.       — Как поживаешь?       — Да вот, неплохо…       Она покосилась в сторону. Взгляд ее наткнулся на чайник и две немытые чашки.       Старейшина тут же проследил за ним.       — Хочешь чаю? — она тут же устремилась к тазу с водой, заслонив собой грязную посуду, но он успел заметить.       — У тебя были гости?       — Да так… Один знакомый, — пробубнила она, хватаясь за кувшин с чистой водой.       Старейшина тем временем рассмотрел фигурку девушки, слегка нахмурив брови. Когда она снова обернулась, он тут же разгладил их, буднично поинтересовавшись.       — Не видел у тебя такого платья…       Кленовый Лист тут же испуганно посмотрела вниз, вспоминая в чем она сейчас. Нет, это было не то голубое платье, что наколдовал ей Шедоу на вечер. То он с превеликим удовольствием снял с нее, даже не воспользовавшись волшебным щелчком пальцев.       Теперь же на ней была сиреневая ночная рубашка с коротким рукавом и кудрявыми рюшами на плечах и подоле.       Вопрос, как она могла надеть что-то подобное со своими то крыльями? У рубашки не было завязок сзади, только несколько аккуратных прорезей. А использовать магию она не умела, это Старейшина знал. И именно такой нелепый вопрос поставил ее в тупик, из-за чего ее щеки загорелись.       — Ага, новое… — только и смогла промямлить она.       — Сама надела?       «Да что же тебя так тянет на неудобные вопросы!»       — А-ага… — еще больше стушевалась она, положив руки на горячий чайник, — ой!       — Осторожнее!       Она поспешила налить им заварившийся чай, надеясь, что инцидент исчерпан. И Старейшина решил промолчать. Все таки не за этим он пришел сегодня.       — Знаешь, я хотел с тобой поговорить о кое-чем…       — Обычно беседы, которые начинаются так ничем хорошим не кончаются, — неловко засмеялась она, но он проигнорировал ее шутку.       — По городу ходят слухи о тебе и… Твоём друге.       Ушки Кленовый Лист взлетели вверх, а от головы будто пошел пар, настолько ее щеки нагрелись, порозовев.       — А-ха-ха-ха-ха… — она уставилась на свою чашку, водя пальчиком по ее ручке.       — Послушай… Я рад за тебя, если это правда… Пусть это и странно, но… Может именно этого тебе не хватало?       «Да, Зверя Обмана в моей постели мне именно и не хватало».       — Да ладно тебе, зачем прислушиваться к каким-то слухам…       — Тебя видели в воздухе с незнакомой феей, после тебя постоянно замечали в его присутствии, твою одежду нашли на берегу реки, перед этим слыша твой и… другой голос, — мужчина смущенно кашлянул в кулак, надеюсь, что этого будет достаточно. Взглянув на Кленовый Лист, он понял, что даже переборщил.       — А вчера, я сам видел тебя в компании… Кого-то. Это же он? Ходили также и слухи о какой-то девушке в голубом…       Клен тут же засмеялась по-громче, перебивая его. Не следовало ему расспрашивать о ней. Если он обнаружит истинную природу вещей, то она даже не могла представить, что будет.       — В любом случае, я больше переживаю за тебя… — вдруг грустно вздохнул он, — ты уверена в этой фее?       Поставив чашку на стол, Кленовый Лист взглянула на лицо Старшого. Он смотрел на нее серьёзно.       — Я переживаю, что если тебе… Разобьют сердце… Ты…       — Да брось! — подскочила вдруг со своего места Кленовый Лист. Старейшина ненароком заметил как дернулся ее правый глаз.       — Не стоит тебе забивать себе этим голову, правда! Я сама как-нибудь разберусь, и все будет отлично.       Когда они закончили пить чай, она буквально вытолкала его за дверь, с самым дружелюбным выражением лица.       Старейшина замер у захлопнувшейся двери. Улыбка медленно сползла с него.       «Ты соврала мне, Кленовый Лист. Ты утаила от меня правду. Я должен понять, как глубоко этот порок проел тебя».

***

      День подошел к концу, а Кленовый Лист ни весточки не получила от Шедоу Милка. Кажется она накаркала своими утренними мыслями, пошутив, что он может исчезнуть.       Исчез.       На следующее утро она старалась сохранять спокойствие, но в итоге тревога одолела ее, и она решила сделать то, что запрещала сама Леди в Голубом.       Остановившись у одного из домиков, она обратилась к старой фее, греющейся на солнце в кресле-качалке.       — Доброе утро, извините пожалуйста, но не видели ли вы здесь юношу, роста примерно вот такого, — она указала ладонью, — у него необычная внешность, голубые глаза и белоснежные…       — Да, видал такого, — прошелестел ей в ответ дедок, — вчера на рассвете поднялся, не спалось мне. Вышел покурить трубку на балкон, темно еще было, только солнце занималось. Так этот молодой человек все у вон того дома увивался. Чайник вон перевернутый видите? Там старая фея живет, постарше меня.       Кленовый Лист покорно посмотрела на свой дом, совершенно в этом не нуждаясь, а после несколько раз поблагодарила старика. Она была его старше, и быть может даже на много, но он ее не узнал, а может и не видал никогда. Получив от него указания, она двинулась дальше по улице.       Ей удивительно везло, и каждый раз находились феи, замечавшие Шедоу Милка. Двигался он куда-то на восток. Город постепенно кончался, и девушка уже начинала переживать, сможет ли продолжать путь. Но ее намерение найти его было крепче.       Наконец, она остановилась у одинокого деревянного домика. В очередной раз перечислив приметы, она с надеждой уставилась на единственного обитателя этой хижины. Но он грустно покачал головой. Нить обрывалась.       Девушка уже практически покинула строение, но тот вдруг окликнул ее.       — Девушка, не знаю, поможет ли это вам, но я видел здесь маленького мальчонку с похожими приметами. Волосы белоснежные, глаза голубые, разных цветов. Только мальчик это маленький был, ростом мне по пояс. Спрашивал, правильно ли идет. Я еще подивился, маленький такой, а уже сам…       Кленовый Лист просияла.       — Куда же он направлялся?       — К Шпилю Знаний кажется. Ой и жуткое это место, что только нужно ему там. Ну я возражать не стал, указал ему, грядку полол, а потом как подумал, куда ж я его такого одного отправил — а поздно уже было.       Девушка кивнула и еще раз поблагодарила фермера, отправляясь дальше.       Она не знала зачем, но Шедоу Милк сменил облик. А еще, теперь она могла точно сказать, куда держала путь. Хоть и идти ей было не близко.       Клен не замечала крадущуюся за ее спиной тень, даже когда та тяжело скрипела серебряной броней, прячась в тени на резком повороте.

***

      Еще прошлым утром, только вернувшись после чаепития с Кленовый Лист, Старейшина Фей засел в своем роскошном доме, находившемся прямо в корнях Великого Дерева. Дом напоминал гигантский фонарь с мутными стеклами.       — Вы вызывали меня, Ваше Величество? — стражник упал на одно колено перед Хранителем.       — Да, Серебряное Копье. Мне нужно, чтобы ты проследил кое за кем.       Тяжело вздохнув, он описал ему внешние черты его цели.       — Госпожа Увядший Кленовый Лист? Но зачем?       — Ради ее безопасности, в первую очередь. Во вторую же, для разведки. Я должен понять, что происходит.       — Понял вас, Ваше Величество.       Так Серебряное Копье и присматривал за девушкой целый день. Он уже начал даже сомневаться в надобности этого приказа, ведь фея целый день просидела дома, но с утра… Началось нечто необычное.       Старая фея, никогда не покидавшая своего дома и городской площади, двинулась на восток, к выходу из города. И чем дальше она уходила, тем больше подозрений возникало у него. Но он не решался переспрашивать тех жителей, с которыми она говорила, не желая устраивать излишней шумихи. Он должен был следовать за ней по пятам, не отставая ни на секунду.

***

      Девушка шла по тропинке, на которую чем дальше, тем больше наступал лес. Она иногда останавливалась перевести дух, но потом с новой силой продолжала путь, различая в тумане вдали высокий шпиль, подгоняя себя. Она уже давно не совершала таких долгих прогулок.       Потихоньку стемнело, и девушка решила, что ей необходимо сделать привал. Немного свернув с тропинки, она расположилась на старом бревне, с натугой вспоминая как разводить костер. С десятой попытки у нее получилось, и она радостно надулась, будто кто-то мог гордиться ей в этой лесной чаще.       Обстановка была напряженная. Она почти перестала слышать шум лесных животных, обычное громкое пение птиц теперь раздавалось издали, из части, которую она покинула. А дальше царила тишина. Девушка поежилась, располагаясь на сухом дереве. Она покрепче укуталась в свои крылья, радуясь, что хоть тут им нашлось применение.       Перед сном тяжёлые мысли одолели ее.       «Может я зря затеяла все это? Вдруг уже завтра он вломится ко мне домой, как ни в чем не бывало и потребует пирога? А меня там не окажется…»       Представляя эту печальную картину, она провалилась в забытье.       Но ей приснился он. Шедоу задумчиво брел по золотому полю, вглядываясь вдаль. Заметив, что она отстала, он обернулся к ней, протягивая руку. Девушка изо всех сил напряглась, пытаясь его догнать, но силуэт все отдалялся, пока не канул во тьму.       Она осталась в непроглядной мгле, даже земля рассеялась под ее ногами. Испуганно озираясь, она продолжала звать его, пока навстречу ей из пустоты не протянулась рука.       Голубые тонкие пальцы заканчивались острыми коготками, пышный рукав скрывал руку до предплечья, накрывая кисть.       Она с опаской протянула свою руку, и когда уже должна была почувствовать тепло чужой ладони, подскочила на своей наспех сооруженной постели.       Холодный пот выступил на ее лбу.       И все-таки, он звал ее идти дальше.       Со всей ответственностью затушив тлеющие угли костра, которые не слишком то помогли ей не замерзнуть ночью, она отправилась дальше.       Угрожающий пик, пугающее архитектурное творение какого-то безумного разума, возвышался за лесом, указывая ей путь. Деревья подступили вплотную к тропинке, вымощенной редким древними камнями. Дорога расходилась в стороны, скрываясь в листве, прежде она определённо была шире.       Придерживая крылья поближе к телу, девушка пробивалась сквозь кусты.       «Что-то уж слишком трудно идти».       Глянув под ноги, она с неудовольствием подтвердила свою догадку. Она сбилась с тропы.       Как это произошло? Она была уверена, что все это время чувствовала рельеф выступающих камней под ногами. Теперь ей оставалось надеяться только на ориентир в вышине.       Только вот начали сгущаться тучи.       «Если так пойдёт и дальше, я могу тут заблудиться, и тогда уж никто мне не поможет».       «Я даже не знаю, что больше подкосит Старшого, тот факт, что я пропала, или то, что он найдёт меня на тропе к Шпилю Знаний — обители Шедоу Милка».       Она ускорилась, продолжая сверяться с маршрутом по возвышающейся вдали башне. Она брела так уже некоторое количество времени, когда вдруг резко остановилась и чуть не полетела носом вниз, когда зацепилась крылом за сук. От боли даже слезы навернулись ей на глаза, поднеся крыло поближе, она разглядела надрыв. Сук прорезал новую дыру в ее уже и так обветшавших крыльях.       Неожиданный звук заставил ее навострить уши. Девушка обернулась в сторону чащи, утонувшей во тьме.       «Разве в лесу должно быть так темно?»       Несмотря на то, что солнце уже давно не проглядывало, а облака полностью заполонили небо, толпясь и клубясь, как будто им могло не хватить места на небосводе, был еще белый день, так откуда такой всепоглощающий мрак?       Она снова расслышала тот же звук, словно дрожание серебряных колокольчиков.       Детский смех.       Вся кожа ее покрылась мурашками. Это было уже не просто жутко, но и опасно — одной, в Землях, погрязших в Обмане. Здесь могло произойти все, что угодно.       Не понимая, что именно ей движет, девушка обнаружила себя, раздвигающей ветви на пути к пугающим звукам. Сумрак окутал ее.       Она слышала свое дыхание, громко и отчетливо, свои шаги, хруст сухих веток под ногами, и больше ничего. Ни пения птиц, ни шума ветра. Даже того детского смеха больше не было слышно.       Внезапно ее нога наступила во что-то вязкое. Брезгливо сморщившись, девушка вгляделась в свою стопу. Сгнившее яблоко. Задрав голову, она обнаружила, что была окружена яблоневыми деревьями. Старыми, скрюченными, все их плоды были маленькие или покореженные. Она протянула руку, чтобы сорвать самое приличное, но тут впереди забрезжил просвет.       Девушка осторожно двинулась к нему и с удивлением обнаружила себя на неизвестной поляне. Из земли тут и там торчали остатки домов, преимущественно каменные фундаменты, но было и немного каркасов. Подойдя ближе, Клен провела рукой по черному дереву остатков старого крыльца.       Пальцами она растерла черный порошок.       Копоть.       Вглядываясь дальше, она узнавала один дом за другим. Все они сгорели. Эта небольшая деревушка была уничтожена пожаром, а теперь затерялась в лесной чаще, так что никто и не вспоминал о ней.       А были ли выжившие?       Она постаралась припомнить все, что могла об этих землях, какие феи здесь обитали? Но она не могла вспомнить ни одного рассказа о деревне в лесу.       Ее размышления прервал уже знакомый ей детский смех. Он отскакивал от обломков зданий, разбегаясь далеким эхом. Она могла различить сразу несколько голосов.       Кленовый Лист обернулась, пытаясь найти источник звука. Всего на секунду, она была уверена, она увидела группу детей, сгрудившихся на уцелевшей крыше одного из сгоревших домов. Она моргнула, и все исчезло.       «Нужно поскорее выбираться отсюда».       Она прошла сквозь деревню, с облегчением разглядев шпиль, еще не скрывшийся за облаками. Широкая дорога предстала перед ней, и Клен с облегчением двинулась в путь.

***

      Серебряное Копье следил за девушкой очень тщательно. Он не выходил из укрытия, стараясь держаться поодаль, а когда в лесу не осталось и звука, опустился на ноги, чтобы даже тихий стрекот его крыльев не помешал его заданию.       Пока она спала, он не спускал с нее глаз, не допуская даже минутной проволочки. Вдруг он упустит что-то важное?       Наконец, она снова отправилась в путь. Он не следил за дорогой, но тоже удивился, когда девушка сбилась с пути. Более того, несмотря на его тщательный контроль, он и сам несколько раз чуть ли не терял ее из виду.       «Проклятый лес!»       Когда она внезапно остановилась, испуганно задрав уши, он тоже насторожился. Он ничего не услышал. Потратив лишь только несколько секунд на то, чтобы оглядеться, он с ужасом увидел, обернувшись, как она шагает в темноту, сворачивая с намеченного пути.       Он устремился за ней, надеясь хоть поймать ее за шиворот — все-таки Старейшина беспокоился и за ее безопасность, но пальцы его сомкнулись в воздухе. Перед ним стоял непроходимый лес. А девушка только что исчезла в его мраке.

***

      По мере приближения к башне, все большее волнение нарастало в ней.       «Получится ли у нее найти его? Что если он не захочет с ней разговаривать? Не вернется назад?»       Наконец она замерла перед начинающимся возвышением. Неровная, покошенная, тянущаяся до безумия вверх, скручивающая вокруг себя тяжёлые тучи, Башня Лжи предстала перед ней. Покрепче сжав вспотевшие ладони, Кленовый Лист шагнула вперёд, лицезря как огромные позолоченные ворота отворяются перед ней.

***

      — Этот чертов проклятый лес!       Солдат продолжал идти вперед по тропинке, надеясь, что в конечном счете поймает след пропавшей девушки, но тропинка вдруг стала совершенно непроходимой. Он хотел было подняться в воздух, но кривые сучья будто смыкались над его головой, как только он отрывался от земли.       С неимоверными усилиями он пробивался вперед, благо серебряная броня защищала его. Наконец он вырвался в открытое пространство. Пик возвышался перед ним. Он не знал, сколько потерял времени, не знал, прошла ли здесь уже девушка. Пригнувшись к земле, как пес идущий по следу, он принялся выискивать следы.       Взгляд его наконец остановился на небольшом обрывке ткани, лениво покачивающемся на кусте. Она уже была здесь, опередила его. Он решительно повернулся к башне. Не оставалось уже никаких сомнений, что она направлялась туда.       В голове его эхом отозвались слова Старейшины Фей, произнесенные им в их последней экспедиции в эти земли. Тогда они лишь издалека взглянула на Шпиль.       — Башня не придет в действие, покуда туда не вернется хозяин.       Двери угрожающе отворились перед ним. Серебряное Копье нахмурил брови. Теперь не было дороги назад.

***

      Когда дверь захлопнулись за её спиной, Клен вздрогнула. Она осталась в темноте. Пошарив вокруг, она с удивлением наткнулась на подсвечник. Как только она взяла его в руку, свеча зажглась. Кленовый Лист постаралась не сильно размышлять об этом факте.       Взглянув вперед, она увидела длинный коридор, уходящий в темноту. У стен стояли изысканные украшения, но в них не было ни дверей ни окон. Она с опаской пошла вперед, кода вдруг вдалеке что-то блеснуло. Голубые глаза.       Забыв об осторожности, она понеслась вперед.       — Шедоу!       Коридор все тянулся, не собираясь заканчиваться, а она не видела единого поворота или ответвления. Наконец впереди она разглядела его лицо.       Она не сбавляла скорости, а потому чуть не врезалась в стену перед собой. Уронив подсвечник, она даже не обратила внимания на то, что то не погас. Она споткнулась, одним коленом ударившись об пол, но все равно во все глаза смотрела на знакомые черты. Клен прикоснулась пальцами к его лицу.       Плоское изображение встретило ее текстурой крупных мазков масляной краски. Это был всего лишь портрет.       Она разочарованно выдохнула. Уняв вдруг появившуюся дрожь в руках, она подняла подсвечник и встала напротив картины. Присмотревшись, она осознала, что это был не тот Шедоу Милк, которого она привыкла видеть.       На его лице застыло одухотворенное выражение, а сам он нежно улыбался, будто взирая на своих верных подданных. Его волосы волнистой копной спускались по плечам, разливаясь вокруг словно рассветная зорька на небе полном звезд.       На его макушке сияла молочным золотом корона, а в руке был скипетр-ключ.       «Должно быть это… Его форма до падения».       Девушка оглянулась, всматриваясь в коридор еще раз. То, чего она вначале не заметила — на стенах висели картины, портреты, сверкающие на нее знакомыми голубыми глазами.       Освещая себе путь, девушка пошла назад, разглядывая каждый по очереди.       У первого волосы завивались в длинные косы, полные звезд, обрамленные молочными прядями. Его внешний вид показался ей смутно знакомым. Не потому, что это было еще одно лицо Шедоу, а потому что…       Длинная фиолетовая ряса висела на нем, обвитая палантином, напоминающим свиток пергамента. На груди горела золотая звезда, а по бокам свисали сиреневые полоски ткани. На ресницах будто застыли капли туши. Если подумать, этот наряд напомнил ей тот, что он надел, когда они отправились на Летний Бал.       — Первый… Мудрец Академии, — прочла она, запнувшись.       Магическая Академия, располагавшаяся далеко на западе, славилась своими одаренными студентами, которые после разбрелись по всему свету, неся просвещение в массы. Знания Королевства Фей были лакомым куском для подобных мыслителей, а потому, она помнила как они забредали в их лес в прошлом. Она даже говорила с некоторыми, их возвышенные идеалы иногда казались далеки от реальности.       Среди них была и Белая Лилия. От нее она узнала, что та в прошлом тоже закончила эту Академию, но не получила искомых ответов, поэтому она и пришла сюда.       «А Первым Магом был… Все это время основателем Академии являлся… Он?»       Девушка отошла от картины, задумавшись. Многое будто пришлось как раз на свои места. Павшее Божество Познания.       Она взглянула на следующий портрет.       То был старик со сморщенным лицом, длинная белоснежная борода его доставала до пола. Он носил роскошный синий кафтан и был изображен с толстой книгой в руках. Она бы ни за что не подумала, что это был он, но пронзительный и живой взгляд его синих глаз выдавал истинную сущность изображенного печенья.       «Старший Мудрец города Колдунов».       — Сколько же у тебя имен…       Девушка снова уставилась на уходящий в темноту ряд портретов. Она медленно шла мимо них, вглядываясь в лица, вчитываясь в имена, и все продолжая неустанно удивляться. Она вдруг остановилась, разглядев знакомые черты.       Прелестное женское лицо игриво глядело на нее с портрета. Длинные белые волосы, пышное синее платье. Это был портрет в полный рост. Молодая девушка присела на шелковой тахте, держа в руках ягненка. Его жалостливые глаза будто были наполнены слезами. Присмотревшись в темные углы комнаты, Клен ужаснулась — сверкая клыками там прятались черные как ночь волки.       «Ну и фантазия была у художника!»       Она уже было отвернулась, но замерла.       «Если подумать, то это… Достаточно достоверное изображение Леди в Голубом. Именно такие чувства она у меня и вызывала. Страх».       Девушка снова взглянула на ее портрет, а потом оглянулась на те, что уже прошла.       Жизнь Леди в Голубом должно быть приходилась уже на период после его падения.       «Сотни жизней до… Десятки после… Как же давно ты живёшь, Шедоу Милк?»       Вдруг, ей могло показаться, но нет! Она услышала его смех. Настоящий, задорный, тот, к которому она привыкла.       — Шедоу? — испуганно заозиралась она по сторонам. Но в тёмном коридоре она не могла видеть дальше своего носа, более того, тьма начала сгущаться вокруг нее.       «Я не видела ни одного коридора или поворота, так что же это? Быть может я не туда вошла?»       Она дернулась в сторону, будто ощутив движение воздуха. Снова позвав его, она бросилась в сторону выхода. Смех становился все громче, все безжалостнее.       «Сколько мне ещё бежать до выхода? Не уткнусь ли я в дверь?»       И только она успела об этом подумать, как пол поехал под ее ногами. Свечи поочередно зажглись рядом с каждым портретом, засверкав синим пламенем. Всю галерею осветило.       «Вон он! Выход!»       Она бросилась бежать, и теперь ей уже не казалось — пол и правда наклонился вперед, заставляя ее скользить. Девушка вскрикнула, посмотрев под ноги. Синий ковер всколыхнулся и изогнулся в спираль, изгибаясь все ниже и ниже. Она катилась в пропасть. Девушка закричала, пытаясь схватиться за что-нибудь, но последним, что она успела разглядеть были улыбающиеся глаза Леди в Голубом.       Кленовый Лист покатилась вниз по наклонной спирали.       Она еще несколько раз попыталась схватиться за что-то, её крик эхом раздавался в пустых коридорах. У нее закружилась голова, когда она взглянула наверх, галерея с портретами вертикально уходила вверх, будто она теперь падала параллельно стенам.       Ее падение длилось еще некоторое время, а потом она почувствовала свежий воздух.       «Как? Я же уже должна быть под землей…»       Но она не успела завершить и мысли, как вдруг пол вновь изогнулся змеей, заставляя ее подскочить.       Только быстрая реакция или какое-то безумное везение, позволили Клен ухватиться за холодные перила руками. Она вскрикнула, увидев пропасть под собой.       Ее вынесло на крохотный балкон, раскинувшийся прямо над далёкой пропастью. Кленовый Лист вскинула голову, разглядев шпиль башни, теперь сиявший гораздо ближе.       Она оказалась почти на самом верху! Но как? Она же падала вниз?       Клен медленно отступила от края, успокаивая дыхание.       «Это Башня Обмана. Здесь нельзя доверять даже стенам и полу».       «Но я же слышала его смех! Неужели это тоже было иллюзией?» — она обернулась обратно к выкинувшему ее дверному проёму — единственному ее пути отсюда. Покрепче сжав кулаки, она вновь ступила в темноту.       Но на этот раз огни не зажглись на стенах, она даже и стен то не видела, только пол темного зала. Судя по звуку ее шагов, пространство было гораздо шире того коридора.       Она уставилась в самую его глубину, и тут же вздрогнула, увидев там саму себя, также пристально уставившуюся на нее.       «Мой портрет?»       Девушка осторожно зашагала по направлению к нему. Она прищурилась, разглядывая замысловатую позолоченную раму. Клен обронила тот подсвечник еще в коридоре, поэтому теперь надеяться оставалось только на собственное зрение. Клен осторожно прикоснулась к картине, тут же вздрогнув от холода.       Девушка с ее лицом прикоснулась к ее руке в ответ. Это было зеркало.       — Всего лишь зеркало…       В ответ на ее испуганный шепот, еще более веселый смех раздался под потолком.       Девушка отшатнулась, разворачиваясь.       — Шедоу Милк? Где ты?       Она увидела еще одно зеркало позади себя. То, которого не было раньше. Она постаралась разглядеть дверь, через которую вошла, но тьма окончательно сомкнулась вокруг, только зеркала блестели в ней.       «Снова я…» — подумала девушка, на всякий случай прикасаясь и к этому зеркалу.       «Но погодите-ка… Разве, мои волосы не бледнее? Разве мое лицо не старше?»       Она приблизилась вплотную, считая морщинки под глазами.       Сдавленный смешок заставил ее обернуться.       Еще одно зеркало. А за ним еще одно. Она подошла к первому, со страхом глядя самой себе в глаза. Но она не улыбалась, а отражение — да. Яркие оранжевые крылья были высоко подняты за ее спиной. Во взоре чувствовалась уверенность.       Она оглянулась на предыдущее, и немного помолодевшее отражение уставилось на нее в ответ. Она сделала еще шаг, руки ее задрожали. Она оглядела себя, удостоверяясь, что сама не поменялась. Из третьего зеркала на нее зыркнула молодая девочка в пышном золотом платьице. Такие же золотые крылья она гордо расправила позади себя, повторяя все движения Кленовый Лист, но с улыбкой на лице.       — Да что это…       Она замерла напротив последнего зеркала.       На нее смотрел маленький ребенок, зеленый, словно только распустившийся листочек. Ее крылья были еще совсем прозрачные и крохотные, но сама она смотрела на Кленовый Лист с сочувствием.       — Т-ты… — она пошатнулась и опустилась перед зеркалом на колени, — я-я…       Прислонив руку ко лбу, она попыталась собрать мысли в кучу. Снова подняв взгляд, она протянула руку к девочке.       Та вдруг прислонила свою маленькую ладошку ко рту… И тихо рассмеялась. Она могла слышать этот звук. Свой детский голос. Ей начали вторить и другие.       Кленовый Лист испуганно заозиралась, наблюдая за тем, как все больше ее отражений, вспыхивающих плоскостями зеркал в темноте, смеются над ней, показывая пальцем, сгибаясь по полам.       Ей стало трудно дышать. Легкие ее все чаще сжимались. Она пыталась успокоиться.       «Это всего лишь иллюзии. Это всего лишь…»       Она вдруг в ужасе уставилась на свои руки. Ее кожа сползала, обнажая белые кости, она чувствовала как теряет силы.       — Нет! Нет!       Схватившись за голову, она затрясла ей изо всех сил. Голоса вокруг не смолкали, нарастая, сливаясь в единый поток.       Среди них вдруг она услышала его голос. Она обернулась, разглядев среди зеркал его силуэт.       — Шедоу! — вскрикнула она, пытаясь подняться, устремляясь к нему, — Шедоу, постой! — закричала она, что есть силы. Силуэт стоял на месте, и она врезалась в холодную плоскость зеркала, в котором он сидел.       Прижавшись к поверхности ладонями, она прислонила к ней лоб. И только сделав это, она услышала громкий треск. Зеркала вокруг нее начали биться. Сотни, тысячи ее лиц, всех возрастов продолжали смеяться. Пол под ней раскололся, словно стеклянный. Сама она почувствовала, что разбилась на сотни кусочков.       Она не ощущала себя, не чувствовала пространства. Не могла понять, где верх, а где низ. Словно сама была разбившимся зеркалом.

***

      Шедоу Милк стоял на обдуваемой всеми ветрами площадке. Тучи сгустились над Шпилем Знаний, закручиваясь, словно водоворот.       Задорный смех послышался за его спиной. Слегка нахмурившись, парень обернулся, мрачно взглянув на что-то видимое только ему.       — Что ты делаешь?       В ответ ему, знакомый голос, голос его самого, рассмеялся только сильнее, раскатываясь все дальше по окрестностям, отдаваясь эхом в ушах Шедоу.       — Сгинь, — махнул он рукой, и смех тут же стих.       Он услышал далекий пронзительный крик. Шедоу Милк еще сильнее нахмурился, сжав руку в кулак.       — Неужели ты настолько глупая.?

***

      Терзающее, режущее мучение продолжалось не так долго, как показалось Клен. Она вдруг ощутила, будто ее собрали обратно.       Увядший Лист схватилась за грудь, закашлявшись. Она сделала один шаг вперед, а потом рухнула на пол и зарыдала.       Она пыталась утереть слезы, но только размазывала их по лицу. Она задыхалась, ее всхлипы окружающие стены будто поглощали в себя.       — Уходи отсюда, — вдруг произнес спокойный голос в вышине.       Повинуясь ему, в конце коридора распахнулись двери.       — Шедоу! — Кленовый Лист подскочила, уставившись в потолок. Она не понимала, откуда звучал его голос, казалось, что отовсюду.       — Башня хочет показать тебе все твои страхи, подкосить и извратить тебя. Ты не сможешь это пережить.       — Я пришла за тобой! — закричала она, вглядываясь в высокие изогнутые своды, — давай вернемся домой! Это же ты? Настоящий ты?       Голос тихо усмехнулся и смолк.       Она еще несколько раз позвала его, но безуспешно. С тяжелым сердцем она взглянула на распахнутые двери.       Она оказалась уже не в том коридоре, что раньше. Теперь это пространство тяжело было назвать комнатой, потолок постоянно изменялся, устремляясь ввысь. Повсюду были лестницы, многие из которых вели в никуда, упираясь в стены или обрываясь в воздухе. Разнообразные портреты все также висели на стенах, но теперь к ним прибавились и странного вида часы, с огромным количеством стрелок, некоторые шли назад, некоторые содержали на себе такое количество цифр, что было уже невозможно и сосчитать.       Девушка наконец успокоилась, собрав себя в кучу.       «Теперь я знаю, что он здесь. Он точно здесь».       «Я не могу вот так сдаться».       Она уверенно сделала шаг на первую ступень выбранной лестницы.

***

      «Чёртовы коридоры, куда я вообще шел? Неужели я иду по потолку?»       Серебряное Копье упорно шел по коридору, не зная, что и ищет теперь. Он видел многое, искореженные лица товарищей, пожар в городе, стертый под чистую мир. Он все ожесточался.       «Я уничтожу тебя, Зверь».

***

      Кленовый Лист уже несколько раз натыкалась на тупик и возвращалась к началу. Она открывала каждую дверь на своем пути, поднимаясь все выше и выше. Она больше не слышала голоса Шедоу, но и задорного смеха, предвестника беды, она тоже не слыхала.       За бесчисленными дверьми могло скрываться все, что угодно. Пропасть, тьма, зеркальный лабиринт, склад гигантских кукол-марионеток, библиотека, тянущаяся в бесконечность — все это она успела увидеть, не решаясь войти. Она не знала, как именно поймет, что дальше ей нужно повернуть сюда, но просто надеялась на удачу, совершая очередной выбор.       Она открыла новую дверь и почувствовала дуновение свежего воздуха.       «Туда» — просто подумала она.       Клен сделала шаг в комнату, и дверь за ней тотчас же захлопнулась.       «Как и в прошлые разы».       Девушка пошла вперед, с усилием раздвигая руками углы гигантских подушек, выложенных в высоченные стопки, словно пирамидки. С потолка свисали синие атласные ленты, и девушка сперва не обратила на них внимания, но постепенно их становилось все больше и больше, а подушки стояли вокруг нее все теснее.       Вдруг одна из лент, волочившаяся по полу изогнулась словно живая и схватила ее за руку. Тут же ужасная сонливость одолела ее.       «Нет!»       Девушка настойчиво потянула руку на себя, пытаясь вырваться из крепкой хватки. Еще несколько лент устремилось к ней, обвивая ее руки, ноги, шею. Изо всех сил, Клен делала шаги вперёд, чувствуя, как натяжение растет. Она ощутила как одна из лент ухватилась за ее крыло.       Словно волна усталости прокатилась по всему ее телу, заставляя ноги подкоситься, а глаза почти закрыться.       «Нет, нет, нет и нет!»       Девушка уперлась в колени, нажимая на них, ухватилась за одну из лент, особенно настойчиво тянущую ее за руку, и потянула от себя.       — Давай же.!       Прошипела она, с усилием делая еще один шаг вперед. Она уже видела новый дверной проем. Подушки вокруг вдруг угрожающе накренились, одна за другой, она слышала это, они начали падать за ее спиной.       Вены вздулись на ее лбу, она тянула все сильнее, опираясь на переднюю ногу. Одна из лент сдавила ее шею, подушки продолжали падать, и она могла судить по звуку, они были тяжелыми, как будто принадлежали существам гораздо крупнее ее самой.       — Ну.!       У нее оставалось не так много времени. Схватившись за ленту вокруг шеи, она потянула ее на себя и.!       Услышала наконец звук рвущегося полотна. Все ленты будто резко выпустили ее, и девушка от неожиданности влепилась в дверь напротив. Она с облегчением вздохнула, обернувшись, и тут же ее подкосило от боли.       Последняя подушка упала в нескольких метрах от нее, полностью завалив проход назад, а ленты стыдливо отползали в сторону.       Она не увидела ни одного синего обрывка.       Но она уже поняла, уже чувствовала эту резкую боль, будто ее разорвали на части.       Замутненным взглядом она взглянула на свою спину.       Она оторвала себе часть крыла.       Сначала судорожный вздох, а потом высокий крик, полный боли, разлетелся эхом по шпилю, достигнув ушей всех, кто находился в нем.       Девушка опустилась на пол, прислонившись к двери плечом. Дверь отворилась под ее тяжестью, выбросив ее на холодный пол.       Слезы катились по ее щекам, и она не замечала звездного неба над головой, свежего ветра, гоняемого по площадке.       — Ч-что… Ты натворила? — услышала она тихий голос.       Все еще со слезами на глазах, она обернулась, ища глазами источник звука.       — Шедоу Милк!       У нее получилось только руку подставить под свое тело, которое отказывалось слушаться.       Парень в привычном ей облике молодой феи, замер в десятке метров от нее. Пустота читалась в его взгляде.       — Зачем… Ты сделала это?       Глазами он уже скользнул за ее спину, но не сделал и шага в ее сторону.       — Я говорил тебе уходить.       — Шедоу.!       На ее лице появилась улыбка. Превозмогая боль, девушка медленно поднялась на ноги, все еще согнутая пополам. Сильный ветер подул сбоку, заставив ее пошатнуться.       Она глянула на небо.       Тучи рассеялись, и уже стояла глубокая ночь.       «Сколько же я там проходила?»       — Шедоу, я… Пойдем домой.       Она медленно двинулась в его сторону.       — Стой.       Предупреждающе сказал он, все также холодно смотря на нее. Девушка сделала еще один шаг, глядя прямо ему в глаза.       — Я сказал тебе остановится.       И она замерла, непонимающе уставившись на него. Ей было больно видеть его таким отстраненным.       — Почему.? Почему ты ушел.?       — Все это зашло слишком далеко, — мрачно покачал он головой.       — Что.? — с последним вздохом пошатнулась она. Что она сделала не так?       Те слова.       — Прости меня! Прости меня, слышишь? — она сделала еще несколько шагов к нему, — я не хотела…       Но услышав ее слова, будто надломленность проявилась во всей его позе. Он не дал ей договорить.       — Если и правда… Сожалеешь, тогда уходи. Ты и так уже слишком долго здесь находилась…       Он отвернулся, снова взглянув в сторону обрыва. Девушка лишь непонимающе глядела на него, с каждым словом она будто только отталкивала его. Она уже было хотела сделать еще один шаг вперед, но вдруг разглядела впереди обрыв.       К уступу, который занимал парень, вел небольшой каменный мост, который теперь осыпался и обвалился. Парень развернулся к ней спиной, лишь бросив взгляд, чтобы увидеть ее реакцию на пропасть перед ней.       «Что я сделала не так? А что теперь? Он… Ожесточился, когда я сказала…»       — Нет! Нет, нет, я не это имела ввиду! — ветер взвыл, огибая их фигуры на открытой площадке, закручивая их волосы, — я… Не об этом сожалею! Я… Правда люблю тебя!       Шедоу Милк вздрогнул вновь услышав эту фразу. Он осклабился, оборачиваясь, и в ярости сверкнул глазами.       — Как ты можешь говорить это! Ты меня даже не знаешь! Неужели не оценила это небольшое представление для одной тебя? Ты хоть можешь сосчитать сколько у меня личностей? Сколько жизней я прожил? О какой к черту любви ты говоришь, когда ты даже настоящего меня не видела?!       Кленовый Лист отступила назад, ошарашенная его напором. Кажется, это и правда сильно его волновало.       — Уходи. Прочь. Я насладился нашей с тобой маленькой игрой. Этим небольшим приключением. Не могу гарантировать, что не забуду его, поэтому…       — Перестань! — закричала она, наперерез ветру, который врезался в ее спину, подталкивая к пропасти, — я знаю все твои приемчики! Ты… Лжёшь!       Лишь только когда это слово сорвалось с ее языка, разлетевшись словно удар в колокол, все вокруг вдруг затряслось и зашевелилось, как будто вся башня смеялась, как живая. Она и правда снова услышала тот злобный отрывистый смех, смешивающийся со свистящим ветром.       — Верно. Может и так, — твердо согласился он, — и всегда буду. Я всегда врал, ведь в этом и заключается вся моя сущность, знаешь?       Девушка вдруг отступила на несколько шагов назад.       Шедоу усмехнулся.       — Вот и правильно.       Только вот взглянув на нее еще раз, он не смог скрыть внезапный страх, осознавая ее истинные намерения.       — Стой.!       Девушка сделала еще несколько шагов, оставаясь лицом к нему и при этом сохраняя эту решимость в глазах.       — Что ты собираешься.! Здесь обрыв!       Но она больше не отвечала ему, не собираясь поддаваться на его глупые провокации. Если он признался, что все время врёт, слушать его не было смысла.       — Я сказал тебе стой, глупая! Ты разобьешься.!       Вдруг разбежавшись, девушка устремилась к началу пропасти. По мере приближения, а оно происходило лишь секунду-полторы от силы, она успела разглядеть, что пропасть и правда была большая. Ей было не перепрыгнуть.       Но она, собрав всю свою силу, оттолкнулась ногой, устремляясь вверх.       Шедоу Милк ошарашенно попятился, споткнувшись и шлепнувшись на холодный камень, еще когда девушка только начала разбег. Кленовый Лист провела в воздухе всего несколько мгновений, но в это время, он мог поклясться, он разглядел, как ее крылья шевельнулись.       Вот только это не смогло ей помочь.       Когда наконец ей стало ясно, что она не достанет, даже вытянув стопу и пытаясь дотянуться рукой, она улыбнулась, взглянув ему прямо в глаза.       Парень в отчаянии махнул рукой, и что-то синее блеснуло в воздухе.       Еще через мгновение, Кленовый Лист уже сжимала его в объятьях, упав на колени перед ним.       Безвольно обвиснув в её руках, он смотрел перед собой невидящим взглядом.       — Ты… Могла разбиться.       — Ты бы поймал меня.       — А если бы я не успел.!       — Ты же в итоге, все равно сделал что-то… — она улыбалась, утыкаясь лицом в его плечо.       Она сама не поняла как, но виной тому точно был он, но под своей стопой она вдруг ощутила камень ступени. Быть может, он создал его для нее, быть может здесь и был какой-то дурацкий невидимый мост, ее это не интересовало. Он соврал, но вот теперь он в её объятьях.       — И я больше никуда тебя не отпущу.       — Ты помешалась…       — Я никогда не покину тебя, — схватив его за оба плеча, она уверенно посмотрела в его глаза.       — Ты ничего во всем этом не понимаешь.! Перед тобой даже не я! Это всего лишь осколок моей души, ты понимаешь, что влюбилась в какой-то кусок иллюзии?       — Господин Шедоу Милк, — вдруг встав на одно колено, улыбнулась она, схватив его руку в обе свои. Он так и продолжал ошарашенный сидеть на каменном мощении, — я клянусь вам в верности. Я больше не представляю свою жизнь без вас.       — Т-так я и знал… — вдруг раздался издали ожесточенный голос. Двое удивленно обернулись, — Старейшина Увядший Кленовый Лист, вы обвиняетесь в потворничестве злым силам и поклонении Зверю Лжи!       Серебряный страж, порядком запыхавшийся и потрепанный, выскочил на площадку из какой-то возникшей из ниоткуда двери.       — Как вы могли?! — глаза его вдруг наполнились невероятной грустью, — вы предали Его Величество и весь народ! Вы… Заслуживаете смерти!       Произнеся это, он расправил острые крылья и ринулся вперед, материализовав копье из воздуха. Летающей фее, натренированному бойцу, не составляло труда преодолеть это расстояние за несколько секунд. Кленовый Лист все с таким же удивлением застыла на земле, наблюдая как на нее несётся серебряное оружие.       Последовал звук разорванной плоти. Страж слегка просел, не сразу сообразив, что произошло.       Шедоу Милк очутился прямо перед девушкой, выставив одну руку вперед. Копье прошло сквозь ладонь насквозь, заставляя синюю кровь пролиться в пропасть под ними, а на серебре с шипением испариться.       Кленовый Лист не смогла уловить всей этой перемены положений, но вместо хрупкого и нерешительного парня в ее объятьях теперь перед ней, прикрывая ее своей спиной, возвысился пугающий и холодный Повелитель Лжи.       Он больше не улыбался, лишь мрачно сверкнул своими разноцветными глазами стражнику. Свободной рукой он схватил его за шею, поднимая еще выше в воздух. Солдат заболтал ногами в воздухе, начиная задыхаться. Рука его обвисла, и он отпустил копьё. Взмахнув раненой рукой, словно дирижер, Шедоу Милк вытащил его из раны и перехватил покрепче. Всего лишь один взмах, и легкие и прозрачные крылья феи были отсечены, планируя в самый низ, словно опавшие листы. Еще один удар, и он проткнул стража насквозь, заставляя того поперхнуться кровью.       Его взгляд из угрожающего сменился презрительным. Разжав руку, он отпустил мужчину, позволяя тому камнем устремиться вниз из-за своей тяжёлой брони.       Шедоу Милк вздохнул, вновь оборачиваясь к Кленовый Лист.       Прижав пальцы к сомкнутым губам, она вся побледнела и задрожала. Слезы покатились по ее щекам.       — Теперь видишь?       — Ты… Убил его.       — Видишь какой я на самом деле?       — Ты убил серебряного стража…       Заметив, какое впечатление это на нее произвело, Шедоу Милк ожесточённо рассмеялся.       — Все верно! И я делал это раньше! Я… Жестокий… Видишь теперь?       — Но… Он ведь убил бы меня и тебя, если бы ты не сделал этого… — вдруг произнесла она, заставляя его лицо вытянуться, — ты защитил меня.       — Я… — он поперхнулся, пораженный ее твердолобостью, — я сделал это, потому что он угрожал моей тайне. Я убью любого, кто встанет у меня на пути. Я нахожусь в заточении, и я планирую освободиться. Я хочу убить Старейшину Фей!       — Я уберегу тебя от этого, — тихо, но твёрдо проговорила она.       — Я погружу весь мир в хаос!       — Я покажу тебе вещи, в сотни раз прекрасней чем это!       — Да неужели ты не понимаешь… — он снова опустился на ноги, схватившись за голову.       — Я буду рядом и не позволю тебе свалиться во мрак.       — Я уже во мраке, Кленовый Лист. Я пал давным давно! Вся моя жизнь это ложь!       — Я буду лгать тебе, если это потребуется для твоего счастья.       Зрачки его сузились, и он обмяк, опустив голову. Крепко прижав ладони к своему рту, он усмехнулся. Щеки его зарумянились, а глаза начали лучиться от восторга. Он наконец взглянул на нее.       — Я понял, — он улыбался так, будто был искренне счастлив. Будто бы что-то хорошее, даже прекрасное, произошло в его жизни. Но она видела, какая пустота засела в глубине его глаз, — ты готова лгать себе, лишь бы только быть со мной. Ты готова лгать всему миру! Ты…       Протянув ладонь, он коснулся пальцами ее щеки.       — Ты уже давно упала в этот котел, не так ли?       Улыбка постепенно сползала с его лица, вытесненная холодом и пустотой.       Звездное небо сияло над ними.       Кленовый Лист же только со спокойствием следила за изменениями его настроения, сжимая его руку.       — Что же нам теперь делать? Куда бежать?       Шедоу вновь вернул осмысленное выражение лица, посерьёзнев.       — Весть о смерти стражника скоро разнесется по округе, и Хранитель Печати узнает об этом. Он обо всем догадается.       Кленовый Лист произнесла имя Старшого со всей холодностью, что смогла собрать. Она больше не имела права считать его своей семьей.       — Я не могу лететь, переплыть море в одиночку я тоже не смогу, а ты вообще никуда не можешь пойти, ведь ты привязан к этому месту!       — Есть… Место, — медленно проговорил он, — тебе не нужно никуда лететь или плыть. Ты сможешь спрятаться там, и Старейшина никогда не сможет последовать за тобой.       Кленовый Лист непонимающе смотрела на него. Шедоу Милк собирался с силами, не решаясь перейти к главному.       — Ты отправишься в Заточение.

***

      Шедоу Милк предложил ей руку, сохраняя прежнюю отстраненность, и опустил ногу на первую ступень.       Кленовый Лист покорно вложила свою ладонь, следуя за феей. Ее босые ноги бесшумно становились на холодный камень, а крылья с тихим шелестом волочились по ступеням.       Шедоу вдруг обернулся, вспомнив о чем-то, и с болью взглянул на ее порванное крыло.       — Я мог бы подлатать его, но на это уйдет слишком много времени… а его у нас нет.       — Не нужно, — тихо помотала головой Клен, — это сейчас не важно.       Шедоу Милк снова окинул ее взглядом.       Он легко взмахнул рукой. Белоснежное платье с длинным подолом возникло на ней, заменяя оборванную ночную рубашку, подвязанную ее обычным передником. Она так и не смогла её снять сама, поэтому просто подвязала, не желая рвать созданную им вещь.       Ее новое платье стелилось позади нее, узорами из голубого бисера растекаясь по ступеням.       — Спасибо… — кивнула она, неловко оглядывая себя.       Он просто безразлично кивнул, грустно улыбнувшись.       — Принцесса…       Одеяние и правда напоминало о средневековых девушках своими пышными рукавами и девственной чистотой.       Клен покрепче сжала его руку.       Они спустились в просторный зал с сияющим холодным полом, который сверкал словно поверхность зеркала. С высокого потолка свисали золотые фигурки звездочек, месяцев и сказочных существ, словно подвески над колыбелью ребенка.       Шедоу продолжал не глядя по сторонам идти вперед, держа ее руку позади. Клен не могла не замешкаться, оглядев все это великолепие.       — Скажи мы… обречены? — услышал парень вопрос себе в спину, а следом почувствовал и натяжение в руке.       Сжав губы в тонкую полоску, он отозвался ей, не поворачивая головы.       — Да. Наверное…       — Тогда…       Он с удивлением взглянул на нее.       — Станцуем в последний раз?       Девушка вдруг приподняла подол и изо всех сил топнула босой ногой о сверкающий пол. Волна прокатилась по стенам, будто она потревожила всю башню.       — Музыку, — повелительно скомандовала она, продолжая с неожиданным упорством глядеть на Шедоу. Он глупо глянул на стены, когда Шпиль, будто заворочавшись, недовольно подчинился. Мелодичные звуки арфы раздались в вышине.       Кленовый Лист без удивления протянула ему вторую руку, притягивая к себе.       Он сделал шаг к ней.       «Понятно. Неужели ты чувствуешь вину перед ней? Даже ты поддался ее влиянию, чего ты же требуешь от меня.?» — про себя усмехнулся он, обращаясь к сердцу башни.       Они замерли друг перед другом, Шедоу уложил свою руку ей на талию, аккуратно отводя крылья в сторону, Клен с нежностью положила руку ему на плечо.       Неспешными шагами они двинулись по стеклянному залу. Кленовый Лист глядела на него с тихой улыбкой, он не отвечал ей, безразлично прикрыв глаза. Они сделали круг.       Девушка все сильнее сжимала его руку, слезы навернулись ей на глаза, так и застыв навечно, оставляя отпечаток на всей ее жизни.       Каждый раз когда его нога опускалась, он чувствовал как сверкает пол, расползаясь очередной трещиной. Он старался не смотреть вниз, и так зная, что там увидит.       Ее добрые глаза смотрели на него из каждого угла. Вот отразилась в стеклянной поверхности их первая встреча, а вот, он видел как она смотрела на него, пока он с удовольствием вгрызался в свой пирог. Девушка оглянулась на него посреди сверкающего зеленого поля, затмевая этим слепящий свет летнего солнца. Они продолжали вальсировать, пока пол трескался на крупные куски, отражая каждое его воспоминание о ней, против воли перенося его в прошлое, так заманчиво влекущее своим наивным счастьем.       Он вновь лежал на той кровати, укутанный теплым одеялом, с сонной девушкой под своим боком.       — Я… Люблю тебя…       В этот миг он увидел все их будущее, словно оно по-настоящему встало перед ним. Будущее, в котором он ответил, чуть замешкавшись.       — Я тебя тоже…       Теплота скользнула в его взгляде, смешиваясь с удивлением от самого себя.       «И это-то хваленый Зверь?»       Дни понеслись мимо них, дни, наполненные счастьем и безмятежностью.       — Шедоу.? — тихо позвал его скрипучий голос с кровати.       — М? — парень тут же подлетел к сгорбленному силуэту, опустившись перед ним, и с покорностью заглядывая в глаза его обладательницы.       Он уже давно заметил изменения в ней. Гораздо раньше чем она. Он обо всем догадался, и все понял. Осознал, как много значит в ее жизни.       — Я боюсь, что не успею закончить, — старушка вытянула вперед руки, сжимая перед собой вязание.       — Ну что ты такое говоришь! Ты же еще полна сил. Или ты имеешь ввиду, что не успеешь закончить перед сном? — улыбнулся он, — уже поздно, так что думаю, нам и так пора ложится.       — Нет, дурачок, — Увядший Кленовый Лист по-доброму взглянула на него, — я имею ввиду совсем.       — Ну чего ты…       — Думаешь фея не может определить, когда ее жизнь подходит к концу? Я и так задержалась на этом свете уж очень долго…       Парень замер с улыбкой на губах, проглатывая внутреннюю боль.       — Ну-ка встань-ка. Я примерю.       Шедоу поднялся, вытянувшись перед ней в полный рост. Старушка тоже поднялась, усмехнувшись, глядя на его далекие плечи. Теперь разница в их росте была уже существенной, ведь Клен уменьшилась почти вполовину.       С его помощью, она подвязала накидку на его шее.       — Еще пуговица! — спохватилась она, копошась в коробке с побрякушками, — вот так…       Она взяла иголку в руку и приладила ее на место, на уровне его солнечного сплетения.       — А низ вот не успеваю довязать, — недовольно покачала она головой, словно речь шла о чем-то будничном.       Шедоу сжал руки в кулаки, сохраняя вымученную улыбку на лице.       — Хорошо получилось… — с удовольствием оглядела она его.       — Пойдем… прогуляемся перед сном, — промямлил он.       — Ну пойдем, — улыбнулась она.       Так парочка и шла по знакомым цветочным лугам, озаряемым лунным сиянием. Шедоу начал щебетать о чем-то постороннем, рассказывая о последних событиях в городе. Кленовый Лист кивала ему, улыбаясь.       Вновь увлекшись какой-то сплетней, он не заметил как пожилая женщина остановилась.       Он с замешательством обернулся на нее, продолжая говорить.       — …что такое?       Увядший Лист тихо улыбнулась.       — Знаешь… Я счастлива.       Страх исказил его лицо, наконец сбивая маску спокойствия, он бросился к ней.       — Спасибо тебе, за все счастливые секунды, что ты мне подарил…       Лицо ее начало меняться, молодея с каждым произнесенным словом. Ему оставалась только пара шагов до нее.       — Клен.!       Он протянул руки, пытаясь схватить ее и сжать в своих объятьях. Чтобы она ни за что не смогла убежать от него.       Но он успел только легко прикоснуться к ней, когда силуэт женщины рассыпался сотней сверкающих серебряных бабочек. Он так и застыл посреди поля, растопырив пальцы, чтобы ухватиться за ее шаль.       Поле озарилось, словно солнце решило встать раньше срока, словно звезда упала прямо сюда, в гущу травы и цветов.       Недовязанная накидка на его плечах распахнулась двумя гигантскими крыльями из сияющих серебряных перьев. Он все также стоял, уставившись прямо перед собой.       — Клен…       Он прижал руки к себе и упал на траву, зарыдав. Сверкающие крылья укрыли его, принимая его несовершившееся объятье.       ***       Только продолжившееся сопение Кленовый Лист разрывало эту натянутую тишину. Парень медленно выбрался из-под одеяла, замерев около кровати. Пустым взглядом он скользнул по силуэту спящей девушки. Его глаза блестели словно два заледеневших водоема. Он сжал кулаки, отвернувшись.       Он принял окончательное решение.       Еле слышно шелестя крыльями, Шедоу приземлился на толстую ветку огромного дерева, высоко в запутанной кроне. Как и всегда, тело ответило легкой дрожью при касании Сосуда Печати. Как никак, где-то в глубине заклятая Ведьмами вилка резонировала из-за его присутствия, противоречащего ее прямому назначению, по крайней мере именно так он и думал.       Вздохнув, он три раза стукнул по коре окаменелого древа.       Непослушные ветви, сопротивляясь проклятой силе, но не в силах сделать что-либо против, изогнулись, образуя овал. Поверхность дерева, очерченная ветвями начала растворяться, обретать блеск и прозрачность. Казалось, что за этим стеклом можно было увидеть внутренности дерева, но там царила лишь темная клубящаяся мгла.       Прикоснувшись пальцами к стеклу, он произнес:       — Истина откроется тому, кто уже познал сладость лжи.       Голубые глаза, точь-в-точь, как его собственные взглянули на него из-за стекла. Он смотрел на собственное отражение.       — Приветствую тебя, Шедоу Милк, — сказал он, глядя в зеркало.       Отражение хитро улыбнулось, одежда начала менять очертания, крылья за спиной исчезли, а белоснежные волосы удлинились, принимая форму шутовского колпака, чёрного, живого. Сотни синих глаз, вспыхивали в темноте его наряда. Запечатанный Зверь, Шедоу Милк стоял перед ним.       — Приполз преклоняться перед моим величием и силой? — тем же голосом обратился к нему Зверь.       — Вот еще, — нисколько не меняя выражения лица, ответил Шедоу, — пытаешься обмануть сам себя, Мастер Лжи?       Тот скривился, услышав его шутку.       — Тогда в чем дело? Неужели пресытился своей свободой?       Наклонив голову, Шедоу снисходительно улыбнулся.       — Нашей свободой. Ты также свободен как и я. Мы с тобой одно целое.       — В таком случае, ты также же заточен, но что-то я не замечаю скуки на твоем блеклом лице. Или, постой, румянец?       Он искривил рот в отвращении.       Шедоу рассмеялся.       — Не знал, что за сотни лет заточения, ты переквалифицировался в Зверя Зависти!       Зверь не ответил на это и только покачал головой.       — Так зачем ты пришел? Неужели хотел развлечь меня занимательной беседой?       Шедоу вмиг посерьёзнел. Наступил черед раскрыть карты.       — Я хотел создать куклу.       Отражение удивленно взглянуло на него.       — Неужели кто-то из здешних может быть мне полезен? Нам полезен.       — Да не то чтобы, — он направил взгляд в пустоту, вспоминая что-то и слегка улыбнулся, — мне приглянулась одна фея. Нам приглянулась.       — Да неужели, — пренебрежительно сощурил он глаза, — как интересно! Мне даже выть хочется от твоей слащавости. Не думал, что ты легко раскидываешься силой, — прошипел он, взвившись в воздух.       — Я не распинаться тут перед тобой пришел.       Отражение гадко захихикало, перекидывая свой колпак в руках.       — И что же? Мне интересно, а твоя фея-то… согласна на такое? — глянув на него, он расплылся еще более довольной улыбкой. Парень потупился, взглянув вниз на город, — ну конечно. Ей-то ты и не сказал. С чего же ты взял что она готова пойти на это? Ради тебя-то? — он рассмеялся, но к счастью голос его мог слышать только сам Шедоу.       — Она согласится, — со всей твердостью сказал он, но в голосе проскользнула неуверенность.       Зверь оскалился.       — Согласится… Сам-то себе веришь? Совсем за-врал-ся! — пропел он по слогам любимое слово, — отправиться в заточение на Ведьмам одним известный срок? Застрять тут, со мной, пока сам ты будешь щебетать на воле, создавая видимость деятельности? Какой же ты наивный…       — Я делаю все, что могу, — разозлился парень в ответ.       — Да, и правда, развлекаешься с феями. Признаю твои старания! — он захохотал, — ну давай, раз ты так уверен в своей фее — спроси у нее, или боишься? Боишься, что она откажется от тебя? Так-то она тебе нужна? Попробуй, оставь ее — как скоро она о тебе забудет? Думаешь поставит свою жизнь под угрозу ради тебя? Променяет покой на… тебя?       — Нас.       — Нас, да, — пошел он на уступку, уже достаточно удовлетворенный эмоциональным состоянием своей половины, — ну давай же. Покажи ей свою истинную суть, — вкрадчиво прошептал он, — посмотрим, что с ней тогда станется, с твоей феей?       Ветер шумел все сильнее, шумя листвой Великого Древа, которое если и хотело, не могло воспротивиться творящемуся вокруг грехопадению.