Глава 5. Валрилен

К концу первой концертной пятилетки я пожаловался кому-то из близких своих коллег (мой мозг не может сейчас восстановить черты моего собеседника из тогдашнего алкогольного тумана), что концерты для меня становятся похожи один на другой. Тот хмыкнул и заявил, что мне страшно повезло, потому что у них-то, как раз, не бывает двух одинаковых неприятностей, связанных с концертами. Должно быть, это действительно было хорошо на его взгляд – шоу, рассчитанное по секундам, успешные гастроли, аншлаги и тепло зала, несмотря на энергетического вампира, стоящего у меня за спиной слева, местным аналогом смерти. Я уже так привык к постоянству, что любое нарушение успешного и неизменного хода концерта воспринималось мной чуть ли ни как личное оскорбление. Но сегодня я готов был ко всему (вернее будет сказать – к чему угодно). Сначала все шло как обычно. Фанаты, выкрикивающие название группы (обычно такие крики начинаются задолго до начала концерта, более заинтересованная публика всегда собирается задолго до начала концерта). Весь день я словно бы чувствовал чье-то напряженное внимание к моей скромной персоне. Я догадался, что принцесса нашла способ прикоснуться, сочувствовать, может быть, даже контактировать… обычно я не страдаю паранойей, но Костя был о ней весьма высокого мнения, а ему я теперь стал верить безоговорочно. Небезразличие сестры было мне скорее приятно, чем беспокоило. Ее легкое ментальное давление я приравнял к мягкому, совершенно необременительному для себя вниманию. Не нужно было смотреть в зеркало, чтобы сказать себе: «Успокойся, ты ли тот рыцарь, что нужен принцессе? Если бы не мой статус звезды, она на меня даже и не взглянула бы!» Интересно то, что я называл Гаритону принцессой с первого дня, как брат-колдун рассказал мне о ней. Он перечислил мне несколько титулов сестры, среди них был и королевский, но я почему-то выбрал не этот, важный, явно данный за брак по расчету (я же не мог предположить, что брак по любви мог дать принцессе этот титул, а потом… любовь уходит, а узы брака и титул остаются), а этот, равный с моим, изначальный, и, может быть, самый опасный: принцесса суккубов. Может быть, и я бы не взглянул на принцессу, не будь она моей сестрой. Эта внутренняя тяга друг к другу – она рождается только из знаний. Сестра… Прекрасное начало знакомства уже почти на склоне жизни. Интересно, думает ли она так же, и кто ей в данный момент дороже – человек-звезда или брат - княжич Ада? Я чувствовал принцессу с самого моего выхода на сцену. Это просто не могла быть паранойя, потому что раньше ничего подобного со мной просто не происходило. Ни с кем. Ни в какие моменты. Принцесса осторожно касалась силой меня и моих ребят, ее прикосновения были больше нежны, чем настойчивы. В середине концерта я готов был кричать в микрофон: – Ну же, сестра, покажись, я хочу взглянуть на тебя. Дай мне шанс! Она, наверное, чувствовала мое нетерпение, потому что появилась передо мной еще до того, как чаша моего терпения успела переполниться настолько, чтобы я мог сотворить какую-нибудь неисправимую глупость. И вот тут-то я был вознагражден за муки нетерпения и приливы сдержанности и наказан за свою разыгравшуюся фантазию одновременно. В этот вечер я как-то позабыл, в каком мире мы живем. Я нисколько не удивился бы, если бы принцесса появилась передо мной в столь любимом ею черном бархате или шелках. Это была достойная нее одежда, вне времени, вне зависимости от ее положения в этом времени и мире. Единственное, к чему я оказался не готов – это увидеть перед собой девушку, одетую в темно-синие джинсы и черную рубашку с ярким серебристым листиком броши на кармане. Но все равно… Это была она. Несомненно, это была она. Я смотрел в ее глаза, полные скрытого огня, и не мог отвести взгляда. У нее было такое живое, полное силы лицо. В ее глазах жила душа. Хоть ни у кого из нас и нет души на самом деле. Она была принцессой, прежней, и еще более чем, в джинсах и черной рубашке. Я сам понял, как это произошло. Это не она кинулась ко мне в объятия. Это я протянул руки, чтобы обнять ее. Она трепетала, прижавшись ко мне всем телом и обхватив меня за талию. Она посмотрела мне в лицо и прошептала полувосторженно, полувлюбленно: – Братишка. Я коснулся губами ее лба в братском поцелуе, и едва удержался, чтобы продолжить целовать ее здесь, сейчас. У нас не было времени на обмен любезностями, только на одно короткое объятие, такое спонтанное и такое бешеное, которое вызвало буквально взрыв удивления у моей команды. Давно уже я не встречал молодых леди так… Но это… О, это была моя сестра. Самая великолепная из возможных сестер! Я прошептал ей: – Проведи этот вечер со мной. – А как? – Ее глаза смеялись, она была по-настоящему рада меня видеть. – Я пошлю кого-нибудь за тобой, когда закончится концерт. – Хорошо. Она поцеловала меня в уголок губ, беспечно улыбнулась и отошла, независимая, с таким видом, как будто ничего особенного не происходит, и не будет происходить... Мне бы ее уверенность. Я после такой нашей встречи сделался наполовину бешеным, наполовину – сумасшедшим. Я ждал нашей встречи слишком долго. Теперь никто у меня ее не отнимет! Во время одной из пауз я отвел в сторону какого-то охранника и велел ему проводить сестру ко мне после концерта. Конечно, я не сказал – сестра, а просто указал на нее охраннику, и готов был пришибить его на месте, видя, каким нехорошим блеском загорелись его глаза. Как смел он подозревать во мне вожделение к собственной сестре? Хотя… Не захотеть ее сможет только камень. Такая опасная сила… Такая великая власть. Я был готов к встрече. Я позвал на себе чары собственной сестры. Я готовился вспоминать.