Глава 6. Гаритона

Концерт как концерт, вроде бы. По началу – ничего особенного. Вопли фанатов, начинающиеся задолго до начала самого концерта. Сдержанно выражаемое желание как следует насладиться сегодняшним действом. Я пришла сюда не только для того, чтобы наслаждаться шоу. Я пришла встретиться с братом, которому это было отчего-то очень нужно. Нужно ли это было мне? Мне почему-то показалось, что это такой ритуал, тянущийся за мной как хвост из жизни в жизнь. Я прихожу на его шоу, и он всегда мучительно рад меня видеть. Ох, Валечка, Валечка, что же между нами такое происходит из жизни в жизнь? И не пора ли остановиться? Но, наверное, было еще не пора, иначе зачем я сегодня сюда пришла? Ну, я здесь. Не пора ли нам начать? Валь производил впечатление. Хорошее впечатление. Сила. Мощь. Затаенная нежность. Столько затаенной нежности я чувствовала только один раз… Это говорит о том, что Валечка – потенциальный труп в случае нашего стремительного сближения, потому что устоять перед ним будет чрезвычайно трудно. Потому что весь мой здравый смысл не остановит меня. Это должен сделать мой брат. Сам. Жестоко и безоговорочно, если придется. А иначе: «Все, все как вчера, но без тебя»! Я успевала одновременно и смотреть на сцену, и оглядывать зал. Полно юных дев (ох, и дев ли?), горящих огнем желания, и жаждущих… Так жаждущих моего брата. Да, слегка пополнел братишка, нет уже прежней резвости в движениях… Как будто этим девочкам нужно честно его оценивать. Они хотят его – своего кумира, звезду. А человека? Человека они не хотят, потому что они не видят в нем сейчас человека. Почему-то я обратила внимание на славную такую девочку, сидящую неподалеку, провожающего каждое движение своего престарелого кумира горящим взглядом, полным настоящей животной похоти. Взять ее, что ли, с собой? То-то будет братишке сюрприз. А что, девочка вполне вписывалась в стандарты, по которым сейчас подбирают фотомоделей: высокая, с формами почти мальчика, с ярким макияжем и желанием в глазах. Интересно, какого типа женщины нравятся брату? Такие, как я? Я поймала себя на мысли о том, что мне бы самой хотелось оказаться рядом с ним этой ночью. Это был бы хороший опыт, наверное, тот самый, на который я никогда не решусь. Особенно если бы мне нравилось утром просыпаться рядом с трупом. Да и братишка… Больше пригодится мне живым. Я снова взглянула на симпатичную похотливую девчонку, и прорвавшееся, наконец, воспоминание накрыло меня с головой… …Прекраснейший из городов мира – Рим. Расцвет империи. Празднества шли за празднествами. Гладиаторы являли черни и аристократии свое искусство. Сегодня был хороший бой, жаль только, что все закончилось так быстро. Этот новый гладиатор. Вельрикис (все имена Валя, то ли в насмешку, то ли ради подсказки, были слегка похожи на его истинное имя, где бы и кем бы он ни был) не оставил своим соперникам ни единого шанса. Бой пришелся по душе всем, и черни, и аристократам. Чернь буквально заворожила та жестокость, с которой гладиатор расправлялся со своими противниками. Он был спокоен, сосредоточен и действовал как мясник на бойне, убивающий из милосердия прежде, чем начать разделывать тушу. Нет, милосердия не было в его взгляде. Его глаза горели триумфом, огнем победы. Он побеждал легко, играючи. В своей удачливости и величавом принятии этой удачи он был похож на молодого бога. Аристократки отмечали его широкие плечи, красивую фигуру, мощные торс и ноги, и при этом – миловидное лицо в ореоле светло-русых волос. Он выглядел как победитель, достойный внимания местных красавиц. Но сегодня аристократки ограничатся тем, что внимательно рассмотрят его фигуру, его решительное лицо, и не решатся на большее проявление чувств. Одна победа, даже такая блестящая – это всего лишь одна победа. Они все, изнемогая от нетерпения, вспоминая его мощную фигуру и уверенную поступь, будут ждать других его побед, чтобы потом снизойти к нему, словно богини с Олимпа. Они, но не я. Мне не нужно было его тело. Более того, его тело как раз могло не перенести моих горячих объятий. Но когда я смотрела на него, я чувствовала нашу общность: как будто я рядом с ним убивала противников, виновных лишь в том, что вышли в этой битве против него. О, я знала, что это значит. Девочка из блистательной семьи, я была отдана в жены юноше с вовсе не такой хорошей родословной, но богатым и с добрым сердцем. Я сама выбрала его из целой кучи претендентов, желающих породниться с моей семьей. Мой муж, во всяком случае, имел перед остальными два огромных преимущества: был очень богат и желал меня саму, а не мое имя. Он получил то, чего желал – мое теплое к нему чувство, а я – его любовь, преклонение и свободу действий. От скуки я стала участвовать в греческих мистериях, посвященных трехликой Гекате, но вскоре из развлечения эти таинства превратились в часть моей жизни. Геката откликнулась на мой зов, снизошла и обратила на меня свой милостивый взор. Со временем мои знания стали глубже, чем были вначале. Отступать было некуда, и я пошла вперед. Кое-кто стал меня бояться, и почти все называли мистриссой. Только мой муж по-прежнему смотрел на меня влюбленными глазами и благословлял землю, по которой я хожу. Я отправилась к брату в окружении нескольких девушек-рабынь. Все они были необыкновенно привлекательны и полны света, чтобы оттенять мою мрачную красоту. Я не боялась держать в доме красивых рабынь, и не только потому, что мой муж не смотрел ни на одну женщину, кроме меня. Девушкам неплохо жилось у меня, я редко бывала ими недовольна, и никогда не поднимала на них руку. Рабыни платили мне за эту сдержанность моей натуры искренней привязанностью и старались быть очень внимательными к каждой моей просьбе. И мне иногда очень на руку была их постоянная готовность услужить. Он, казалось, нисколько не был удивлен моим появлением. Сказал, что чувствовал мое присутствие и был почти уверен, что я приду к нему… Как только смогу. Он не был римлянином, хотя его имя напоминало римское. Он был знаком с мистериями. Он почувствовал меня раньше, чем я его. Он был старше меня и опытней. Я улыбнулась и сказала, что меня поразила его сила, его мощь. Я пришла, чтобы сказать ему об этом, а также сделать ему небольшой подарок, который, надеюсь, будет достоин его блистательной победы. Чего бы он ни ждал – наверняка не того, что я на самом деле ему предложила. Я указала ему на сопровождающих меня рабынь и улыбнулась: – Можешь выбрать любую из них, на ночь или навсегда… Ты сегодня заслужил это. Гладиатор кивнул, явно польщенный проявленным к нему вниманием, и подошел поближе к рабыням. Он осматривал их очень внимательно, со знанием дела. Наконец, указал на самую юную и самую нежную (хоть и не самую красивую) из моих рабынь: – Вот эту. – Хорошо, забирай эту. Думаю, тебя не разочарует твой выбор. Я жестом приказала девушке подойти к брату. Она повиновалась мне беспрекословно, лишь глаза ее были широко открыты в неизвестность, да губы шептали неслышно, скорее, как молитву, а не мольбу: «Не отдавай!» Я не возьму назад свое обещание. Однако если девушке будет плохо с ним, моим братом, таким мудрым под этой грудой мышц, я всегда смогу выкупить ее обратно за такую цену, что он не поколеблется и секунды… Брат кивнул: – Я пришлю к тебе твою рабыню завтра, если она захочет к тебе вернуться. А если не захочет, – ты мне ее подаришь? – Конечно. Я же дала обещание. Мы говорили еще много, о философии и религии, о благоволении богов и каре. С ним легко было говорить обо всем. Он был мудр, и он был братом мне. Слухи, ходившие обо мне и новом гладиаторе, вскоре утихли. До моего мужа они, сдается мне, так и не успели дойти. Все остальные наши встречи с братом были тайными. Так было нужно, чтобы защитить и его честь, и мою. Фида так и не вернулась обратно в мой дом. Когда мой брат оставил цирк и занялся торговлей (через десять лет, которые он рисковал своей жизнью каждый день, но лишь несколько раз бывал ранен зверями, людям же он по-прежнему не оставлял ни единого шанса), он женился на Фиде. Ввел ее в дом законной супругой… …Уф! Словно из воды выныриваешь! Что же ты делаешь, братишка, разве же можно так… внезапно?! Впрочем, полагаю, что воспоминание было дано мне, а не Вале. А Валентин, между тем… Да, брат ждал и становился все более нетерпеливым. Он ждал нашей первой встречи в этой жизни. Он был полон нетерпения и огня. Ох, как все это сильно! Некоторым рекомендовалось бы держать свои эмоции под контролем… Ох, да иду я, уже иду, нетерпеливый ты мой. Я шла к нему, и с каждым шагом связь между нами (мною же самой, не без помощи Бафомета, правда, установленная связь) становилась все мощнее, все насыщеннее, все жестче. И в глазах у Валя – узнавание. Он почувствовал меня. Он узнал меня. Только сейчас я подумала, – а что бы я делала, если бы брат меня не узнал? Хорошо, что мне не пришлось отвечать на этот вопрос. Хорошо, что мы так сильно желали видеть друг друга. Он сильнее. У него была на то большая нужда. А я… Ну, я шла приветствовать еще одного своего брата. Я думала, может, мы легонько пожмем друг другу руки, и шепотом заверим друг друга в своей полной лояльности… Но этого не получилось. Принцесса и принц встретились после долгой разлуки, и принц первый бросился мне навстречу… Вовсе не для того, чтобы задушить меня шнуром от микрофона. Я оказалась в его объятиях легко и просто, как будто меня завернули во что-то теплое, волнующе живое, доброе. Я обхватила его за талию, и смотрела в его глаза, и что-то шептала, смеясь, и вдыхала его горячий запах, настоящий мужской запах, без примесей, мускусный, тяжелый, возбуждающий. И я не могла ничего сказать, и он смотрел на меня и впитывал мой восторг, делясь своим. Я готова была оставаться так годы и годы, не размыкая объятий, насыщаясь его настоящей, неприкрытой нежностью, балдея от тепла его рук. О, так уже было несколько раз, и в последний… Он не был мне братом, но наши отношения перенесли нас за грань, туда, где нежность естественна и полезна, но не смертельна, не убийственна. Где-то он теперь. И что с ним? Впрочем, Валентин – это совсем другое дело. Мы опомнились как-то разом. Его ждало прерванное шоу, меня – роль зрителя. В глазах его музыкантов было много чего: непонимание, любопытство с сильным налетом сальности, немой укор за просроченное время (концерт, должно быть, был рассчитан едва ли не по секундам). Я улыбнулась ему и пошла прочь, а он прошептал мне о том, что у нас еще будет время. Время поговорить, время… На все, что дозволят нам жестокие небеса. Из зала я видела, как брат отловил кого-то из охранников и сказал ему несколько слов, указав на меня. Тот посмотрел на брата, как на сумасшедшего, но послушно переместился поближе ко мне, и стал время от времени поглядывать на часы, видно, считая, что тем самым он демонстрирует неусыпную бдительность. Шоу шло своим чередом, но больше я не могла воспринимать его отстранено. Мой брат завоевывал сердца и души каждую жизнь, раз за разом, снова и снова. Мой брат побеждает. Уходит, приходит в другое время и снова побеждает. Среди лилиан мало было таких благополучных, как он. Я бы могла позавидовать ему, если бы не была собой. И теперь… О, я знала, что чувствует мой брат теперь. Что бы ему ни было от меня нужно, – он продвинулся на шаг ближе к вожделенной цели. Стоп… А вот о цели брата я могу и узнать. Можно попытаться играть в открытую, а будет много ломаться – фиг ему, а не исполнение вожделенных целей. Сейчас я держу в руках основные нити событий. И выпускать их из своих рук… Нет, не пойдет. Брат работал, я наслаждалась и отдыхала. Всех комплиментов мира не могла хватить ему в награду за этот вечер. Так работать с таким энергетическим вампиром за спиной? Преклоняюсь и боготворю. Вряд ли у меня хватило бы сил вынести рядом с собой присутствие этого чудесного существа. Однако же мои братья по природе своей порой бывают добры и сердечны не в меру. Было бы неверным решить, что я бросила думать, как вознаградить братишку за все, что он дал мне сегодня. Но единственный способ, который я могла придумать, глядя на такого мужчину… Поневоле начинаешь задумываться, не стала бы я шлюхой для собственных братьев и сестер, если бы моя любовь не убивала их. Или, все-таки, в этот раз все обойдется? Мама нежно наклонилась надо мной и прошептала наставительно: – Оставь ему жизнь. Ему будет очень обидно умереть, только что найдя тебя. Хорошо, мамочка, я оставлю ему жизнь. Но я непременно должна узнать, почему стала так важна для своего брата именно сейчас.