Глава 3: Маг

Глава 3. Маг

Сунув руку в карман, Роман прогуливается по дому со стаканом бурбона, бесцельно заглядывая в пустующие комнаты, однако это праздное шатание водит и его мысли по-кругу, а маслянистое послевкусие спиртного напоминает об очевидной недосказанности при встрече с Дестини - они как-будто бы должны были что-то прояснить, но в итоге всё пошло не по плану. Единственным, кто придерживался запланированной темы разговора, был Питер, и Роман пока старается отогнать стадную мысль - у Питера было довольно слабое алиби. В конце концов, много ли Роман знает о своём новом друге и его семье? Да, в общем-то, нихрена он не знает, кроме того, что они, как и положено кочевникам, переместились сюда в старый трейлер своего родственника. А его кузина? Она тоже видела странный сон, но это ведь может оказаться очередной уловкой, если они в сговоре с Питером. Роман морщится, зависнув у картины в коридоре, но мыслями совсем не в полотне. Идея кажется бредом. Ему хочется так думать. Дестини, судя по всему не более, чем шарлатанка, зарабатывающая себе на жизнь дешёвыми фокусами перед наивными горожанами. Тогда почему Питер говорит о ней так, будто его кузина - жрица тёмной магии? Бред. В курительной комнате всё в дыму с тяжёлым флёром винтажного парфюма. У матери Романа отдельный гардероб ароматов на любой случай жизни, и к вечерам в курительной комнате она наносит тяжёлые, удушливые ноты, удивительным образом сочетающиеся со старинными портьерами и мебельным гобеленом в их доме. Оливия ждёт Романа, и это можно учуять с противоположного крыла особняка Годфри. Она уговорила бутылку красного вина, но даже если Оливия Годфри будет выпивать по две такие бутылки в день, их семейный погреб не опустеет ещё сто лет.  - Дорогой, мы ждали тебя к ужину. Минуя её кресло, Роман с безразличным видом наклоняется, позволяя Оливии запустить длинные изящные пальцы в его волосы. - Я делал уроки в библиотеке. - Обожаю твоё чувство юмора, сынок, - голос Оливии теплеет, но она позволяет себе лишь сдержанную улыбку. Роман отходит к окну, не давая ей слишком уж любоваться им. Он раздумывает над тем, чтобы спросить мать о гипнозе, но это кажется чем-то слишком интимным, как разговор дочери и отца о первых месячных.  За окном сильный дождь лупит по траве и листьям. Сдвинув в сторону тяжёлую портьеру, Роман видит лишь своё отражение на стекле и бегущие по нему ручьи дождевой воды.  Каждый в Хемлок Гроув воспринимает семью Годфри как единое целое, не трудясь разделить их на членов семьи с индивидуальными характерами, привычками и мнением. Людям в большинстве своём удобно видеть в них некую финансовую машину, нечто далёкое, чуждое и в некотором роде опасное. В некотором роде они правы. Но Роману по мере взросления всё чаще хочется отмежеваться, закрыться от матери и скрыть от неё как можно больше даже самой безобидной информации, но  сейчас, как никогда, он еле сдерживается, чтобы не поделиться с нею всем тем, что занимает его голову. Он хотел бы припасти это для Шелли - его родной сестры с особенностями внешности и речи - чтобы получить совет в деле, которое впервые увлекает его по-настоящему (разумеется, после загадки с гипнозом), но расстраивать её жестокими подробностями убийств и пугать историей про исцарапанный Ягуар - попросту бесчеловечно. Ей и так хватает буллинга в школе.   - Шелли расстроилась? - ему на самом деле плевать, расстроилась ли Оливия.  - Ну разумеется. Зайди к ней, хотя, полагаю, она уже спит.  Роман возвращается и садится в кресло, кожаная обивка подлокотников с мягким скрипом источает аромат, дополняющий напиток в бокале в привычном для Романа сочетании. Его отец при жизни тоже много времени проводил в этой комнате, в этом кресле, но он не держал свои мысли и чувства в интуитивной самозащите от Оливии. Она всегда в белом. Не удосужившись поправить шёлковый халат, сверкая бедром, она закуривает уже не первую сигарету и внимательно изучает сына, как всегда при этом даже не глядя в упор, а считывая эмоции, сканируя состояние из пространства. Она настолько темна, что все её белоснежные наряды не способны обмануть даже самого наивного человека. Со стороны можно сказать, что она одевается так, чтобы соблазнять своего же сына, и совершенно не исключено, что предположение не ложное. - Роооман, ты чем-то обеспокоен? - Оливия склоняет голову набок, снисходительно улыбаясь. Тонкие брови принимают сострадательную форму, а глаза тем временем остаются холодны.  - Мне интересно, кто убил туристов. - Ох, оставь это полиции, - отмахивается Оливия, вычерчивая дымом спираль в воздухе. - Какая-то тварь ночью выскочила из леса на пустой дороге и изодрала мне правое заднее крыло гигантскими когтями… Обычные копы тут не справятся.   Роман опускает голову, уже готовый услышать смешок или вздох, но лицо Оливии застыло. Она сидит, уставившись на Романа, вся внимание.  - А ты спроси своего друга, - мрачно предлагает Оливия.  Откуда она знает вообще? - Питера? И ты туда же, господи… - Роман закатывает глаза и делает последний большой глоток бурбона.  - Пока ты водишься с ним, ты будешь первым, кого полиция возьмёт за задницу, когда он смотается из этого города, вильнув хвостом. От этих людей только проблемы, Роман, и я не хочу их решать. - Ты шовинистка и ты пьяна. Я иду спать. Оливия слишком оторвана от реальности и бесконечно далека от простых людей. Ограничиваясь презрением, она даже не делает попыток рассматривать окружающих на одном с собой уровне, и всё, на что её хватает - быть высокомерно милой. Оливия - социопатка. Женщина в белом привыкла, что все - от мала до велика, от бедняков до миллиардеров - будут делать всё, что она захочет. Манипулятор высшего звена опаснее психопата.  Роман долго не может уснуть, сражаясь с мыслями, которые как будто сами по себе лезут в голову, цепляясь друг за друга и требуя анализа. В тихом городе, где не происходит ровным счётом ничего, кроме хулиганских выходок Романа (исключительно по причине скуки), вдруг происходит странная, чертовски мрачная хрень, объяснения которой нет ни у кого, но по удивительному совпадению в город как раз приезжает семейство цыган…  Упражняясь в подколках, они не обсудили, что со всем этим делать, и Роман не уверен, что готов настроиться на серьёзные стратегии, когда рядом Дестини. Что он действительно мог бы - спросить её о Питере, потому что спросить самого Питера, используя гипноз - Роман не решается. Это не по-братански. Даже просто спрашивать его об этом кажется ужасно жалкой идеей. У его полуодетой цыганской сестры точно есть ответы, но Роман ни за что не стал бы использовать гипноз на Дестини при Питере.

***

Дестини никого не ожидает, поэтому резко бросает взгляд на дверь. Звук знакомый - так стучит Питер - она подскакивает и бодро идёт открывать, однако замирает у двери. Укол сомнения как комариный укус, и она на секунду готова поклясться, что за дверью совсем другой… упырь. Цепь остаётся на месте, и дверь открывается ровно на десять сантиметров. Дестини хочет вздохнуть, но получается только задержать дыхание. Энергетика гостя буквально сносит дверь с петель, хотя он даже не удосуживается показать лицо полностью - Дестини видит лишь правую сторону, но она не менее красива, чем левая. Она помнит. Тёмные волосы уложены назад, а спокойный взгляд блестит холодной самоуверенностью. Сочные налитые губы слегка разомкнуты, и Дестини подмечает про себя, что ещё ни разу не пялилась на них так долго вблизи. Одной рукой Роман упирается в стену, как будто стоит здесь уже три часа и успел устать. Он лишь слегка наклоняет голову набок, скользя взглядом по обнажённому плечу Дестини - её кофта сегодня не предполагает симметрии.  - Погадай мне, - то ли приказывает, то ли просит Роман, глядя в глаза Дестини единственным глазом, который виден ей из-за двери. Его зрачок расширен, и Дестини не выдерживает долго - она пару раз озирается по сторонам, будто с нею в комнате где-то есть физические аргументы за и против этого визита. За окном - сырой день после дождя, а дверь в спальню открыта настежь. Мягкое “Впусти меня”, и Дестини долго смотрит на Романа, ничего на самом деле не взвешивая. Звякая дверной цепочкой, она всё же открывает и жестом приглашает Романа войти. Его куртка пахнет дорогой кожей. Едва он переступает порог, она снова чувствует уже знакомый мандраж и принимается расхаживать по комнате, делая вид, что проверяет содержимое подставок с благовониями.  - Почему ты не на занятиях с Питером? У вас там тест, и ты забежал узнать у карт ответы?  Роман ухмыляется в ответ - на этот раз он тут надолго. Он не упустит возможности проверить свои навыки гипноза, хотя дело, конечно же, не в них, а в этом гладком обнажённом плече и короткой юбке, от которых он никак не может оторвать взгляда. Роман молча достаёт из внутреннего кармана куртки несколько купюр, сложенных вдвое, показывает их Дестини и кладёт на круглый гадальный стол. Она с напускным недоверием внимательно их пересчитывает, и уголки рта у Романа чуть подрагивают, когда он видит, как на мгновение расширились её глаза.  - Это стоит гораздо меньше, но почему бы и нет, правда, Роман? - ёрничает Дестини, поражаясь, как можно так сорить деньгами. - Почему бы и нет, - он буднично пожимает плечами с напускным безразличием, избавляясь от куртки.  Роман гораздо больше спускает на вещества, и пока не получил от них ответов.  - Присаживайся. Бога ради, просто сядь и не маячь передо мной этим длинным стройным телом. Дестини чувствует, как глубоко внутри неё закипает лава негодования, но не потому, что Роман явился без предупреждения, а потому, что ей не хочется, чтобы он уходил, не хотелось и в прошлый раз, когда он провоцировал её при Питере. Это совсем не та реакция, которая должна быть у неё на избалованного богатея. Ей не место в его мире, даже на один раз.  - О чём ты хотел бы спросить у карт? - интересуется Дестини, едва Роман усаживается перед нею на мягкий стул без подлокотников. Она берёт в руки потрёпанную колоду и с мягким шелестом принимается тасовать карты, глядя Роману в глаза. Заняв руки, делать это проще.   - Не зажжёшь свечу или типа того? - насмешливо спрашивает Роман. Цыганке не обдурить его. - Любишь прелюдии? - А ты? Дестини вздыхает, закрыв глаза. Она действительно забыла о такой рутинной процедуре как свеча, хотя этот аспект в общем-то не играет никакой роли в точности расклада. Её спина прямая, как струна, а подбородок гордо выпячен, и Роман выжидательно зеркалит этот наклон головы, расслабившись на стуле.  У него большие глаза и постоянно этот прищур, вот как сейчас, когда он с подозрением и интересом пытается разгадать величайшую тайну мироуклада. Дестини не среагировала и у входа, когда он велел погадать ему. То есть она конечно согласилась, но Роман уже умеет отличать, когда люди делают что-то не по своей воле. Он не проронил ни капли крови. Единственное, что он хотел бы узнать у карт - какого чёрта происходит. Ну и конечно же…   - Кто убивает туристов? - спрашивает Роман. - Серьёзно? Ты правда думаешь, что я не гадала на эти убийства? - Главное, чтобы ты их не насылала. Уверен, ты не только гаданиями занимаешься. Дестини склоняет голову на бок, взвешивая, то ли это очередная издевка, то ли комплимент. Он ведь понятия не имеет, каким колдовством она владеет, зато в который раз подчёркивает её причастность и к другим услугам.   - Что тебе нужно от меня, Роман?   - Чтобы ты разделась. - Роман наклоняется чуть ближе через столик, и его взгляд направлен точно в её глаза. Дестини чувствует лёгкое головокружение, когда он деловито складывает локти на стол, переплетая пальцы своих рук, и оказывается совсем близко к её лицу. - Мне нужно, чтобы ты разделась. - Ты охренел, да? - …  - Думаешь, кинул пачку денег, и я сделаю всё, что угодно? - Ты сделаешь, что угодно, если я попрошу.  - Я не раздеваюсь перед первым встречным. - Я не первый встречный, мы видимся в третий раз.  Как же он бесит, а... Дестини поджимает губы, ладонями ощущая, как врезается в них ребро колоды. Больше всего она сама себя бесит, потому что до сих пор не выставила его за дверь.  Почему она не раздевается? Сидит и пререкается, взвешивает его предложение, но до сих пор не застыла и не начала медленно и послушно снимать с себя одежду… - Роман… что с тобой не так, блин, - риторически бормочет Дестини, возобновляя тасование карт. - А ты сначала скажи, как сама думаешь, а потом спросим у карт.  - Я и без карт могу сказать, что тебя в жизни интересует только выпивка, вещества и легкодоступные женщины. - Такое можно сказать про каждого второго старшеклассника в Хемлок Гроув, - разводит руками Роман.  - Ты избалованный, эгоцентричный манипулятор и нарцисс. - Всё ещё очевидные вещи. - Хорошо. Я уверена, что ты используешь людей даже в дружбе, в том числе Питера. - Пара чокнутых анимешниц в школе даже надеятся, что мы чпокаемся, прикинь? - Что тебе нужно от такого как он? - Во-первых, я задаю вопросы картам,  - Роман делает небрежный жест указательным пальцем в сторону колоды. - Во-вторых, ты, похоже, явно худшего мнения о своём брате, чем я.  - Я не это имела в виду. - Питер имеет отношение к пропавшим? - спрашивает Роман внезапно, и Дестини думает, что ослышалась. Всё же она пристально смотрит на Романа и твёрдо произносит “Нет”.  - Если мы цыгане, это не значит, что мы всё время воруем и убиваем.  Дестини выглядит оскорблённой и.. разочарованной. До чего же это стереотипно - до сих пор ассоциировать цыган со всей этой криминальной белибердой. Многие ведь даже не соблюдают простейших традиций и живут обычной жизнью среднестатистического американца. Тем не менее, Дестини замолкает, ведь она сама вполне канонично занимается и магией, и эзотерикой, и гаданиями. - Вернёмся к тебе, - продолжает она и обращается уже к картам. - Что скрывает Роман Годфри? - с напускным зловещим тоном произносит она, тасуя карты и, наконец, кладёт на стол одну. Дестини выпячивает нижнюю губу, и Роман готов укусить её в этот момент. Он медленно, выжидающе моргает, даже не глядя на стол. В его взгляде почти пофигистичное бесстрашие, окрашенное обречённостью. Он знает, что скрывает его душа, за сколькими острыми кольями прячется его разочарованное и нежеланное сердце. И прямо сейчас он, кажется, не против, чтобы узнала и она.  На карте обезображенное ранами сердце, насквозь пронзённое тремя мечами. Дестини с театральным сочувствием хлопает ресницами. - Какой-то ангел разбил Роману сердечко? Она отвергла твою любовь в тот единственный раз, когда ты по-настоящему её испытал, да? Язык тела у Романа срабатывает в обратную сторону, и он оседает на стуле, чувствуя напряжение в мышцах и раздражение, подкатывающее комком к горлу. Что ж, гадание началось интересно, но ему почему-то не хочется продолжать, но признаться в этом было бы сродни поражению. Роман закатывает рукава тонкого свитера и закуривает, нашарив зажигалку и сигареты в кармане собственной куртки, висящей на спинке стула. Бессовестно закуривает прямо в комнате вдали от приоткрытого окна. - Здесь нельзя курить, - предупреждает Дестини с картами в руках. Она сидит, застыв, загипнотизированная его наглым жестом, его впалыми щеками и полуприкрытыми глазами. Сигарета чуть покачивается, зажатая между длинными пальцами. В груди спирает от противоречия. В мыслях звенит предупреждение. По телу разливается тепло.  Струю выдоха Роман направляет в сторону карты, окуривая своё несчастное сердце клубами дыма, и этот туман стелется по столу, заваливаясь за край на колени Дестини.  - Ага. - отвечает Роман, чуть склонившись, чтобы стряхнуть пепел в пепельницу, которую Дестини в упор не заметила перед собой на гадальном столе среди прочего хлама, типа подставок, статуэток и пустой чашки кофе.  Чёртов дым как беспардонное прикосновение - тепло окутывает обнаженные ноги, и всё, о чём она сейчас в состоянии думать - это его руки, блуждающие по её ногам вместо дыма. Если бы Роман мог прочитать её мысли сейчас, почти поверил бы, что гипноз работает, и бросил бы попытки проверить его, когда узнал бы, что гипноз здесь ни при чём.  Роман заставляет Дестини чувствовать себя чертовски неуютно, потому что она испытывает то, чего не должна. Не с ним. Не с таким, как он. Она невнимательна и рассеяна, а теперь ещё и взволнована самым неподобающим образом, и этот коктейль замешан на абсолютной беспомощности перед влечением. Да что он себе позволяет? Дестини жарко.“Я хочу, чтобы ты разделась”- чёрта с два она забыла эту внушительную просьбу, брошенную ранее как бы невзначай. Роман прокручивает её в голове с тех пор, как переступил порог этого дома, и, чем злее будет Дестини, тем больше шансов проверить, работает ли гипноз. Она не станет раздеваться, просто потому, что он попросил, после его поведения. Ну, так он думает, во всяком случае.  Сквозь помутнение, разум Дестини всё же проясняется и приходит к  здравомыслию - никто ещё так не разговаривал с нею, не получив в итоге хук левой или заговор на понос. Когда разум не дружит с телом - это плохой расклад, поэтому она откладывает карты и встаёт. Тёмный взгляд Романа поднимается вслед за нею. А он бесстрашный - так и сидит на своём стуле, будто ему здесь всё ещё рады.  - Отдай мне сигарету, Роман, - Дестини протягивает руку, будто он просто положит горящий окурок ей на ладонь. Вместо этого Роман снова тянется стряхнуть пепел, хотя и затяжек больше не делает, и Дестини почти успевает выхватить сигарету. Роман заводит руку за голову и снова отмахивает в сторону с такой скоростью, что Дестини не успевает дотянуться, прыгая перед ним совершенно безрезультатно, изредка лишь хватаясь то за рукав, то за плечо под перезвон собственных украшений и ругательств. Наконец, Роман ловким движением успевает ткнуть сигаретой в пепельницу, подхватить девушку под коленом и буквально закинуть к себе на колени. Под стрелами обзывательств, многие из которых он вообще ни разу в жизни не слышал, Роман быстро отражает потенциальные шлепки по щекам и заводит руки Дестини ей за спину, заставляя её выпятить грудь ему навстречу. У неё останутся синяки на запястьях, если не перестанет дёргаться. И ёрзать. Господи, женщина, перестань ёрзать… Это тот самый день, когда Дестини пожалела о том, что не ходит дома в рабочем комбинезоне.  - Какого хрена ты творишь?! - предупредительно шипит она и снова… снова теряется в его огромных глазах и сладких губах, к которым не смеет прикоснуться. Прямо сейчас ей хочется приложиться к ним лопатой, например.  Роман почти теряет бдительность - он не рассчитывал, что безвкусный наряд цыганки произведёт на него такое впечатление вблизи: сползшая с плеча тонкая бледно-розовая кофточка, очевидно наброшенная на голое тело; две упругие очевидности, проступающие через ткань в соблазнительной близости от его лица; наброшенный на талию пояс с монетками, звенящими при каждом её рывке, и жалкое мини оправдание в качестве юбки, задранной так высоко, что Роман прекрасно видит дешёвое красное кружево, ненадёжно прикрывающее лобок Дестини меж мягкими смуглыми бёдрами. Но ничто из этого не сравнится с опьяняющей яростью в её глазах. Ей как будто не страшно, и Роман готов подчиниться любой её воле прямо сейчас.  - Отпусти меня. Ты ведёшь себя как мудак.  - предупреждает Дестини, стараясь игнорировать тот факт, как непростительно удобно сидеть у него на коленях, в особенности после того, как, ёрзая, она обнаружила внушительное тепло под собой.  - Я хочу, чтобы ты перестала дёргаться. - тихо приказывает Роман, глядя в глаза Дестини. Обеими руками держа её руки за спиной, он для убедительности подтягивает её к себе поближе. - Ты… гипнотизировать меня пытаешься? - Да, а что? - Роман взглядом изучает губы и шею Дестини, затем снова заглядывает в глаза и немного ослабляет хватку, когда чувствует напряжение в её теле. Она слишком резко высвобождает руки, они взметаются по направлению к лицу Романа, и он тут же отражает ложную атаку, почти вернув их в прежнее положение, и где-то посреди этого процесса Дестини резко отбрасывает его руки, так и не давая возможности снова скрутить её. Она осторожно кладёт пальцы на плечи Романа, где-то возле самой шеи, чтобы можно было придушить его, если что, и он с облегчением выдыхает, сфокусировавшись на её груди.  - Ты это в приёмах пикапа вычитал? - Думаешь, мне нужны приёмы пикапа? - их голоса становятся всё тише. Роман в последний раз заглядывает в глаза Дестини и через ткань мягко обхватывает её сосок губами. Пальцы девушки вздрагивают, и она упирается в его плечи ладонями, изо всех сил стараясь не выдать эмоций голосом. Её накрывает моментально. Пронзительный импульс внизу живота в ответ на каждый щипок губами. Такими темпами она не протянет долго.  Роман мягко прикусывает и тянет за сосок, придерживая Дестини за поясницу, пока его правая рука безжалостно тянет ткань вниз, чтобы обнажить то, что он ласкает. Какое-то время Дестини ещё задаётся вопросом, какого чёрта сейчас происходит, но с каждым обжигающим поглаживанием языка, Роман слизывает эти мысли из её сознания, получив полный доступ к коже груди. Медленно и жадно захватывая ртом как можно больше, он вынуждает Дестини с тяжёлым выдохом пальцами сжать заднюю часть его шеи. Дестини зажмуривается от ощутимого укуса и даже опускает взгляд, но не видит следов - лишь полные губы, с упоением посасывающие её грудь.  Она не замечает, как ёрзает. Ёрзает так соблазнительно, что у Романа пульсирует член. Она буквально трётся о него алым кружевом, и в конечном итоге Роман резко отрывается от груди, притягивает Дестини ближе и одним движением запускает руку в красное кружево, окуная пальцы между мокрыми складочками её промежности. В тёплой влаге он медленно двигает вниз-вверх, внимательно наблюдая за выражением лица Дестини. Она не дышит. Судорожно втянув воздух, она смотрит в никуда несколько мучительных секунд, затем резко выдыхает и всхлипывает, потому что он проделывает это снова и снова - поглаживает её плотно прижатой ладонью и пальцами. - На меня не действует твой криповый гипноз. - упрямо бормочет Дестини с закрытыми глазами, как кошка выпуская коготки в его плечи. - Я и вижу… - Я не об этом… Роман на время забрасывает подальше свою озабоченность собственными способностями гипноза, откровенно наслаждаясь, что кое-что всё-таки неизменно - мокрая и горячая киска девушки щедро истекает на его пальцы. Два из них он без труда проталкивает внутрь, и Дестини обмякает, раскрыв рот.  - Ещё подействует. Я просто пока не понял, как. Он неторопливо массирует изнутри, тяжёлым дыханием согревая ей шею. Дестини боится посмотреть ему в глаза сейчас, потому что тогда она поцелует эти самодовольные губы и не выпустит Романа из квартиры ещё неделю. Пусть он просто делает, что делает, потому что она ещё не поняла, готова ли прибить его на месте, или попозже.  - Уж точно не приказом раздеться. Попробуй не быть мудаком. Он не ускоряется, а становится жёстче. Каждое движение как попытки добраться до истины. Дестини говорит, делая паузы между словами, с придыханием содрогаясь с каждым движением пальцев Романа.  - Мне не нужен гипноз, чтобы заставить тебя раздеться и встать на колени. - Думаешь,... твои волшебные пальцы… способны поработить…. мою волю? - Для этого есть деньги.  Отрезвляющий тихий хлыст его фразы почти доводит Дестини до нездорового оргазма, затем жжение сменяется ледяной волной, прокатившейся по всему телу до самых пяток. Она замирает, и его пальцы тоже прекращают движение, предчувствуя опасность. - Ах ты, говнюк…  В этот самый момент, за секунду до того, как ладонь Дестини далеко не вербальным хлыстом прилетает по щеке Романа, он понимает, что сказанул лишнего. В любой другой ситуации это было бы почти нормальным, но не сейчас, не когда она вот-вот кончит у него на коленях, не когда его ширинка растянута по шву, не когда горячая Дестини растянута его пальцами.  Роман резко выдёргивает руку, чтобы защититься от тяжеловесных ударов и шлепков по голове и лицу. Он уже не пытается удержать на себе взбешённую цыганку, пока она, кажется, больше занята рукопашным боем, чем попытками соскочить с его колен. Абсолютно отчаянная, взъерошенная и перевозбуждённая, она ловко выпутывается из захватов и снова замахивается, пока в итоге Роман не хватает её и одним резким движением забрасывает на стол, сметая на пол статуэтки, свечи и гадальные карты. Они разлетаются по комнате, как перья подушки, пока Роман пытается скрутить руки Дестини, чтобы она перестала его лупить. Волосы разметались по столу вперемежку с оставшимися картами, локти плотно прижаты по швам, а пах Романа - к её промежности. Они оба не произносят ни слова, и когда в этой шумной возне возникает пауза, Дестини уже не понимает, какой во всём этом смысл, но точно знает, что Роман делает это не из реальной неприязни, и уж точно не с целью банального изнасилования, а ради нездорового кайфа, который дарит им обоим эта борьба. Что за чертовщина…  - Ты больной! - кричит она, выпучив глаза. Ловкая пятка выскальзывает из захвата и с силой толкает Романа в грудь, и он отлетает к стене, сбивая висящий на ней ловец снов и звенящие гирлянды из бусин. Поморщившись от боли, он выпрямляется и осторожными шагами принимается обходить стол, за которым, покачиваясь, в противоположную сторону движется Дестини. Её ноги дрожат, волосы растрёпаны, а глаза горят карательной лавой.   - В чём дело, Дестини?  - С усмешкой спрашивает Роман и разводит руками. - Я просто заплатил за сеанс.  - Я просто вызову копов, и будешь им в задницу совать свои деньги! Она бы и рада швырнуть их ему в лицо, но шкатулка сейчас бог знает где, а ровно настолько, насколько полна шкатулка, Дестини переполнена гневом. Её киска пульсирует, между бёдрами влажно, грудь пылает следами сладких укусов. Романа немедленно нужно выставить за дверь. Немедленно! - Не вызовешь, тебе никто не поверит. - А, знаешь, ты прав, я разберусь с тобой и безо всякой полиции! С этими словами, Дестини хватает с комода графин и запускает его в Романа, но он отпрыгивает в сторону, спешно нашаривает свою куртку с мальчишеской радостью на лице, в которое следом летит какая-то статуэтка, но и от неё он успевает отмахнуться, резко устремившись к выходу. Как нашкодивший кот он выскальзывает за дверь. - Тебе лучше остыть, детка! - громко советует Роман, улыбаясь через безопасность двери между ними, но его встречает оглушительная вибрация грохота от чего-то тяжёлого, запущенного в закрытую дверь. - Да пошёл ты! - Зайду попозже! Во дворе в тишине и прохладе всё как будто застыло, прислушиваясь к их скандалу. Вокруг ни души, лишь покалеченный Ягуар Романа ждёт своего хозяина. Со странным, удовлетворяющим чувством предвкушения, Роман садится в машину.  - Ууфф! - бодро мотнув головой, чтобы стряхнуть наваждение, он сладко закуривает и всё же решается взглянуть на окна Дестини - вдруг оттуда прилетит что-то ещё. Они плотно зашторены, а ткань слегка покачивается за стеклом.