Человечность

      Маркус сидел в машине, связанный по рукам и ногам. На голову ему нахлобучили черный мешок, так что он ничего не видел. Он удивился, как сильно люди переоценивали физические возможности рядового визитера. Веревкой, которой связали его, можно было бы удержать даже Солдата.       Значит, теперь он во власти Пятой Колонны. Помощи ждать неоткуда. Если на Пятую Колонну нападут визитеры, его убьют в первую очередь. Эрика Эванс права — ни на кораблях, ни на Земле не отыщется существа, которое хотело бы спасти ему жизнь. Эта мысль отозвалась в Маркусе новой эмоцией. Он затруднялся дать ей название, но ощущал, как она отравляет его дюйм за дюймом, лишая сил.       С ней надо было бороться. Сейчас, в критической ситуации, эмоции допустимы меньше, чем когда бы то ни было. Маркус попробовал заполонить голову пустотой. Той сладостной и целительной пустотой, которая наполняет сознание во время сеансов Блаженства.       На пару мгновений Маркусу показалось, что у него получилось. Но нет, эмоции быстро отвоевали позиции. В голове царил хаос. Как будто совершенная и сложная архитектурная конструкция рухнула, превратившись в бесформенную груду обломков. Маркус всегда знал, что эмоции разрушительны и вредны, а теперь убедился в этом на своем примере.       «И что только нашла в эмоциях Пятая Колонна? — недоумевал Маркус. — Они воистину лишают сил и затуманивают сознание».       Если бы только найти способ избавиться от эмоций! Исцелить от эмоций себя, исцелить Анну… Тогда все пойдет по плану. Он спасет королеву и будущее визитеров.       Парадоксально, но размышления об избавлении от эмоций породили эмоцию. И она была куда менее неприятной, чем предыдущие. Маркус даже ощутил прилив сил.       Не успел он обдумать эту мысль, как машина остановилась. Кто-то открыл дверь, и его вытолкнули из салона. Два человека взяли его под руки и, не снимая мешка и веревок, повели куда-то. Эрика шла сзади — Маркус слышал, как она говорит с кем-то по телефону: «Мы на подходе. Он с нами. Нет, не было. Да. Да, хорошо».       Сперва они шли по ровной поверхности, потом — три пролета вниз по пятнадцать ступенек каждый. Маркус считал ступеньки, стараясь не поддаваться нарастающему беспокойству.       Мешок с него сняли только в огромном лифте с зеркальными стенами. Лифт направлялся вниз. «Подземная база, — понял Маркус. — Убежище Пятой Колонны».       Когда лифт остановился, и его двери разъехались, взору Маркуса предстало зрелище, которое он увидеть не ждал. Огромный подземный зал, а внутри — почти настоящий город. Вдоль стен на разных уровнях тянулись платформы, соединенные лестницами. По лестницам и платформам сновали люди — кто-то в гражданской одежде, кто-то — в военной. Порой в стенах, монолитных с виду, возникали отверстия. Люди скрывались в них, и отверстия исчезали. Высоко под потолком холодным светом горели лампы. В центре зала возвышались бетонные постройки — от одного до трех этажей. Некоторые из них соединялись такими же бетонными коридорами. Всю дальнюю стену занимали различной толщины трубы и провода.       Одного взгляда хватало, чтобы понять — это не просто база. Это место, где можно жить годами.       — Это только один этаж, — сказала Эрика, будто прочтя его мысли. — Вы с Анной, конечно, не думали, что люди способны дать вам достойный отпор?       Маркус ничего не ответил. Не видел смысла. Эрика продолжила:       — У нас нет для тебя секретов. Эта база — последнее, что ты увидишь за свою жизнь.       Их встречали. Многих встречающих Маркус знал. Кайл Хоббс — старый знакомый; начальник Эрики из ФБР — Кендрик, кажется; отец Джек — тот самый, что руководил анти-V демонстрацией во время покушения на королеву; Лиза и Чед — с этой парочкой он виделся буквально недавно.       — Здравствуй, Маркус, — сказала Лиза. — Благодарю за освобождение.       Эта благодарность звучала совсем не так, как на корабле. Теперь в голосе Лизы сквозила издевка.       — Тысяча благодарностей! — подхватил Чед, ослепительно улыбнувшись. — Не думал, что увижу вас так скоро, Маркус.       Тут Маркус сделал то, чего сам от себя не ждал: он стиснул зубы и зашипел, подавшись в сторону Чеда. Журналист в ужасе отшатнулся и едва не налетел на стоящего сзади солдата. Лиза же смотрела на Маркуса с интересом.       — Отведите пленного в мой кабинет, — приказала Эрика военным. — Обыщите и подготовьте к допросу.       Сама Эванс направилась к Хоббсу и Джеку. Проводив её взглядом, Маркус заметил, что она несет его кейс.

***

Пять часов спустя       — Говорил же — пустая трата времени, — вздохнул Хоббс, пролистав блокнот с записями с допроса. — Маркус знает не многим больше, чем Джошуа.       — Или знает, но не хочет говорить, — возразила Эрика.       — Ну, мы знаем надежный способ расколоть визитера, — Кайл будто бы невзначай взял со стола перочинный ножик и принялся им поигрывать.       — Нет! — Эрика решительно отобрала нож и положила его на полку. — Мы оставим его живым.       — Пока он гниет здесь, его тайные знания устаревают с космической скоростью. Джошуа занял пост Маркуса на корабле. Он будет идеальным информатором. А этого — можно кончить. Согласитесь, мы долго этого ждали.       Эрика прикусила губу. В словах Кайла был здравый смысл, определенно. А Джек смотрел на нее так пристально, что ей было не по себе.       — Никто из нас не способен предсказать будущее. Я считаю, что лучшее иметь как можно больше козырей в рукаве. Маркус — как раз такой козырь. Я не знаю, когда и при каких обстоятельствах — но он может нам пригодиться. Я много лет работаю в ФБР, я знаю, о чем говорю.       — Оставив его в живых, мы ничем не рискуем, — неожиданно поддержал её Джек. — Мы в надежном укрытии, мы умеем сбивать со следа Трекеров. Маркус безоружен и заперт. Ему даже не с кем связаться, чтоб попросить о помощи.       — Я тоже за то, чтобы Маркус остался в живых, — подала голос Лиза.       Эрика ждала, что Лиза приведет какой-то свой аргумент, но та ограничилась объявлением своей позиции.       — О’кей, веселье откладывается, — Хоббс встал со стула, потянулся и пошел курить.       — Эрика, пройдемся? — позвал Джек.       — Конечно, — кивнула Эванс, предвкушая непростой разговор.       Порой Джек бывал чересчур проницателен. Даже для священника.       Они спустились на нижний ярус и побрели в случайном направлении. Глядя на серые стены, Эрика пожалела, что они гуляют в подземном бункере, а не в осеннем парке или на берегу реки. Всего несколько дней, а база уже осточертела ей до безумия. Функциональность и милитаризм не оставили места эстетике. Это место могло бы стать идеальном домом для роботов или бездушных визитеров, но не для людей.       «Интересно, почему на корабле Анны все так красиво? — задумалась Эрика. — Очередная ширма для людей? Или визитеры все же имеют тягу к прекрасному? Если сравнить их корабль и нашу базу, покажется, будто они — чувственные и утонченные, а мы — черствые и жестокие»       — Я очень рад, что ты сделала этот выбор, — заговорил Джек. — Это та Эрика, за которой я однажды пошел.       — О чем ты?       Эванс догадывалась, куда он клонит. Но хотела услышать из его уст.       — О Маркусе. Ты пощадила его.       — Он может быть нам полезен.       Джек пристально посмотрел на неё. Совсем как во время спора с Хоббсом.       — Не думаю, что это было твоим главным мотивом. Ты проявила необычайное великодушие. Признаюсь, после гибели Тайлера…       — Не говори мне о Тайлере!       — …я боялся, ты окончательно утратишь то, что я в тебе так ценю. Человечность. Я боялся, что ты захочешь отомстить им любой ценой. И жажда мести ослепит тебя.       Эрика покачала головой.       — У меня нет сил на месть. Я просто… устала видеть смерть. Повсюду вокруг себя! Я не хочу видеть смерть, Джек. И если есть хоть маленькая возможность не убивать, я не стану убивать. Даже его. Даже таких, как он.       Джек внимательно смотрел ей в глаза и едва заметно кивал. Внутри у Эрики как будто щелкнул предохранитель. Джеку можно сказать. Джек — не Кайл, он не станет отпускать остроумные шутки.       — Знаешь, одно дело планировать, что его убьет Анна, совсем другое — думать о том, чтобы сделать это самой. Когда я направила на него курок, он казался мне… загнанным в угол. Мне будто… было жаль его.       Джек обнял её, и Эрика закрыла глаза. Впервые за этот слишком уж длинный день она ощутила спокойствие.