Часть 11 Серебро и пряники

      Прошёл примерно месяц с последнего приёма, и в усадьбе Оболенских снова царило оживление. На этот раз повод был особый, в их огромном саду устраивалась благотворительная ярмарка, и участие детей не просто приветствовалось, а считалось обязательным.       Каждому предлагалось проявить инициативу, выбрать, что именно он хочет продать, и самому установить цену. Участниками стали не только юные хозяева дома, но и их друзья — дети из таких же влиятельных и уважаемых семейств. Атмосфера обещала быть праздничной и по-настоящему живой.       На прилавках можно было увидеть всё: кто-то с гордостью выставлял поделки, сделанные собственными руками, кто-то — изделия, представляющие дело всей их семьи: сладости, украшения, редкие ткани. Прилавки украшали лентами, цветами, фонариками, и каждый уголок ярмарки выглядел как отдельный мир.       По традиции юные участники облачались в карнавальные костюмы. Это придавало происходящему ещё больше волшебства — яркие наряды, искры в глазах, ощущение игры и праздника, где каждый мог почувствовать себя взрослым и важным.       И всё это под сенью старинных деревьев, под мелодичный звон бокалов и детский смех, в ожидании гостей, которые вскоре наполнят сад.       Уже с раннего утра, хотя ярмарка и была назначена на вечер, в комнате Анни царило оживление. Там смеялись, шуршали тканями, спорили о блёстках и примеряли платья так серьёзно, как будто готовились к балу.       Настя устроилась на ковре перед большим зеркалом, скрестив ноги по-турецки. Вокруг неё лежали заколки, мишура и несколько ракушек с тонкими ленточками. На ней уже было надето лиловое платье из прозрачного шёлкового газа — лёгкое, как морская пена, оно спадало почти до пола и чуть мерцало в солнечном свете.       — А волосы ты точно распустишь? — спросила Анни, подойдя ближе и глядя на Настю через зеркало. — С волнами будет наряднее. Русалочка же.       — А не запутаются? — Настя прищурилась, разглядывая себя. — Может, лучше одну косу?       — Поверь мне, — с улыбкой сказала Анни, легко забирая у неё из рук расчёску, — ты будешь выглядеть сказочно. Просто держись прямо. Вот так.       Настя выпрямилась, стараясь выглядеть изящно, и с восхищением наблюдала, как Анни подошла к гардеробу и вынула оттуда сверкающее серебристое платье. Тонкие лямки, открытые плечи, мягкий блеск ткани и едва заметный разрез, открывающий колени. Оно явно не было детским.       — Ты будешь феей? — тихо спросила Настя.       — Почти. Может, принцессой или звёздной гостьей. Пусть каждый сам догадывается, — Анни загадочно улыбнулась и поднесла платье к себе, оценивающе глядя в зеркало. — Главное, чтобы никто не прошёл мимо.       Она говорила это с легкой полунасмешкой, но Настя вдруг подумала, что Анни и правда красивая. Старше, выше, и в ней была какая-то уверенность, которой у неё самой пока не хватало. Даже когда Анни поправляла волосы, заплетая их в две пышные косы, это выглядело нарочно небрежно, но как-то по-взрослому.       — Думаешь, Эдвард придёт? — спросила Настя, стараясь, чтобы это прозвучало равнодушно.       — Скорее всего, — Анни склонила голову, как будто задумалась, но в голосе её скользнуло лёгкое лукавство. — Ты ведь его всё равно увидишь, если он придёт. Разве ты не в центре внимания сегодня?       Настя немного смутилась, но всё равно улыбнулась. Она не всегда понимала, шутит ли Анни, но ей нравилось это чувство — быть с ней рядом, чувствовать себя частью чего-то важного. Сегодня они обе будут блистать.       На кровати уже лежали свёрнутые плакаты, самодельные гирлянды, бутылочки с сиропом и коробки с блестящей мишурой. Девочки снова заспорили: добавлять ли в оформление серебряные звёздочки или не перегружать витрину.       — Главное, чтобы всё сияло, когда зайдёт солнце, — настаивала Анни, встряхивая пригоршню блёсток в воздух. — У нас должна быть самая красивая лавка.       Настя кивнула. Она верила, что у них и правда всё получится. С такой Анни точно.

***

      Алекс был в доме с самого утра и всё приготовил заранее, он вообще не любил суету в последний момент. Его костюм юного лорда Фаунтлероя лежал аккуратно разложенным на спинке кресла: бархатная курточка с широким белым воротником и манжетами, брюки из тёмно-бордового бархата и маленький серебряный значок с гербом. Он долго выбирал между двумя парами ботинок — в итоге остановился на лакированных, потому что «сладкий бизнес требует блеска».       Перед зеркалом он с усердием приглаживал расчёской светлые волосы, добиваясь идеального пробора. Прядь справа всё ещё норовила выбиться, но он сурово прижал её пальцем и, наклонив голову, ещё раз оглядел себя в профиль.       — Идеально, — тихо сказал он сам себе и одобрительно кивнул.       На столике рядом лежала коробка с конфетами — аккуратно уложенные ряды карамелек в цветной обёртке — продукция их семейной фабрики. Алекс заранее рассортировал их по вкусу и даже придумал названия для каждого набора. «Для утончённых», «Малиновый сюрприз», «Грёзы герцогини» — над оформлением он работал целых два дня.       О том, что Эдварда до сих пор не было видно, Алекс знал, и, по правде сказать, это его совершенно не огорчало. Наоборот, было даже приятно. Без него и дышалось легче. Он даже надеялся, что кузен не придёт. Девочкам сейчас явно было не до брата Анни, а значит, никто не затмит Алекса с его конфетами — ни герой, ни принц.       Алекс взял коробку, подбросил её на ладони, как будто взвешивал победу, и с удовлетворением вышел в коридор. Всё должно было пройти блестяще — он позаботился об этом.

***

      Катя с утра занялась приготовлением угощений на кухне, а дети помогали ей по мелочам, но больше отвлекались на разговоры и смех.       Нина пыталась всерьёз что-то сделать, но в итоге больше мешала, то рассыплет сахар, то забудет нужный ингредиент, то что-то перепутает. Катя только улыбалась и тихо подсказывала, как и что лучше сделать.       — Не волнуйся, — сказала мама, когда Нина вздохнула, устав от собственной неуклюжести. — У тебя ещё всё впереди.       Даша улыбнулась и подмигнула Нине.       — Ничего, — тихо сказала она, — действительно, у тебя ещё всё впереди. Вот возьмёшь в будущем, выйдешь замуж за лётчика, придётся учиться готовить. Будешь стараться не хуже меня.       Нина рассмеялась и слегка толкнула сестру в бок, но в глубине души почувствовала странное, едва уловимое тепло. Может, этот вечер действительно станет чем-то важным.       Потом девочки занялись тем, что хорошо умели — изготовлением браслетов и бус из ярких бусин и ленточек, которые позже выставят на продажу. Нина разложила украшения на столе и внимательно проверила каждый браслет, словно это было самое важное дело на свете.       На стуле висело её платье волшебницы — фиолетовое, расшитое звёздами. Рядом лежал обруч и палочка с большой золотой звездой. Нина улыбнулась, мысленно готовясь к вечеру.       Кто и в каком наряде появится у них за прилавком — оставалось тайной. Но одно было ясно: они будут вместе.

***

      Когда вечер наступил, сад преобразился: фонарики зажглись, аллеи наполнились лёгким шумом, запахами свежей выпечки и звоном смеха. Прилавки один за другим заняли юные участники.       Анни и Настя, словно звёзды, заняли своё место за ярко украшенным прилавком, улыбались гостям и стараясь держать уверенный вид. Но в глубине души обе нервничали и постоянно посматривали в сторону входа: где же Эдвард? Они ожидали, что он придёт именно с ними, будет рядом, поддержит, разделит их волнение.       — Думаешь, он задерживается? — тихо спросила Настя, перебирая в руках стеклянную бутылочку с сиропом.       — Не знаю… — Анни чуть нахмурилась, поправляя блестящую ленту на своём серебристом платье. — Обычно он не опаздывает.       Мимо проходили гости, смеялись, заглядывали на прилавки, но Эдварда всё не было видно. Настя уже начинала волноваться, а Анни пыталась сохранять спокойствие, хотя сердце предательски колотилось.       И вдруг, в одном из углов сада, в свете мягких гирлянд, появилось нечто, что заставило обеих замереть в шоке.       Эдвард шёл к своему прилавку, но не один. За его спиной шла Даша, в белом платье с золотистыми крылышками, а рядом Нина, чьи украшения блестели, словно звёзды.       Появление троицы оказалось неожиданностью для всех. Даша нарядилась ангелом, Эдвард в красном парчовом камзоле, причёсанный аккуратно на косой пробор изображал Маленького принца. Нина была одета как волшебница из популярной в то время сказки.       Прохожие замерли, обменялись взглядами и тихо ахнули. Казалось, будто воздух вокруг них на секунду стал плотнее, а все разговоры стихли.       Это внезапное яркое появление словно приковало внимание.       Настя и Анни переглянулись, во взглядах мелькнула искра удивления, смешанная с лёгкой растерянностью.       — Вот это да… — прошептала Настя едва слышно.       Анни чуть сжала кулаки, пытаясь справиться с неожиданным волнением.       Все вокруг словно замерли, когда троица заняла своё место, и тишина в саду стала говорящей.       На бархатной скатерти их прилавка всё выглядело не как обычная детская лавка, а как уголок сказочной ярмарки: яркий, уютный и до мелочей продуманный.       В центре аккуратными рядами лежали разноцветные пряники: в форме сердечек, звёзд, зверюшек и даже маленьких самолётиков. Глазурь сияла: голубая, фисташковая, клубничная, с жемчужными крупинками и золотыми узорами. Рядом — мягкое печенье с вишней и шоколадом, сложенное в кружевные салфетки.       Чуть поодаль, в открытых коробочках — карамель и леденцы ручной работы, обёрнутые в прозрачную плёнку с золотыми ленточками. Некоторые конфеты были с сюрпризом внутри, их придумали специально, и на упаковке даже были смешные надписи от руки: «Угадай начинку», «Съешь и улыбнись».       На отдельной подставке Нина с гордостью разложила браслеты и бусы, которые они с Дашей делали несколько вечеров подряд: стеклянные, деревянные, с подвесками в виде лисичек, крыльев, ракушек. Всё было аккуратно разложено по цветам, с маленькими бумажными ценниками.       Они встали втроём, каждый в своём костюме, но все вместе выглядели удивительно гармонично. Казалось, что их прилавок появился здесь не случайно, а как сердце всей ярмарки.       Трое ребят сразу привлекли к себе внимание, без усилий, будто само собой. Их прилавок, яркий и уютный, словно притягивал взгляды. Люди прохаживались вдоль рядов, с интересом поглядывая на детские прилавки.       Настя и Анни заранее приготовились к этому моменту. Заметив приближение первых покупателей, они мгновенно приняли самые эффектные позы, те самые, что репетировали перед зеркалом с утра. Всё должно было быть идеально: у них самые яркие наряды, самые блестящие украшения, самая продуманная презентация. Им казалось: пройти мимо просто невозможно.       Но реальность оказалась неожиданно жестокой.       Солидные гости, лениво скользнув по ним взглядом, шли дальше, не замедляясь, ни проявляя интереса. И почти сразу толпа словно застыла в середине ярмарки. Там, у одного из прилавков, возник настоящий ажиотаж: смех, восклицания, вопросы.       Настя не видела, кто именно стоял за тем прилавком, и видеть, честно говоря, уже не хотела. Её маленькие кулачки сжались, а в груди защемила обида. Что бы там ни продавали, она уже готова была это ненавидеть.       Анни, напротив, молчала. Постепенно до неё стало доходить. Вся затея с платными напитками, яркой мишурой и лентами, которую она с таким упорством продумывала, вдруг показалась ей глупой, детской. Кто станет платить за воду с ягодами, когда в доме полон стол самых изысканных угощений? И зачем кому-то гирлянды из блестящей бумаги, если сад и так украшен до последнего фонарика?       К их прилавку никто не подходил.       Алекс, стоявший неподалёку, тоже скучал. Его прилавок с дорогими конфетами выглядел безупречно: идеальная выкладка, ровные ряды, золочёные коробочки. Но всё это было слишком знакомо, слишком предсказуемо. Его сладости знала половина гостей, и та же половина знала, где купить их дешевле и в большем объёме.       Алекс упрямо не снижал цену, считая, что престиж стоит своего. Но именно это и отталкивало: благотворительная ярмарка располагала к простым вещам — к добру от сердца, а не к деловому расчёту. Покупателей у него почти не было.       В центре, там, где стояли Эдвард, Даша и Нина, по-прежнему звучали восторженные голоса. Кто-то смеялся, кто-то пробовал угощения, кто-то уходил с браслетом на запястье. Их прилавок жил и этим будто бы подчёркивал тишину вокруг остальных.       Это угощение привлекало уже одним своим видом: яркое, ароматное, домашнее, совсем не похоже на то, что обычно подают на дипломатских приёмах или покупают в дорогих магазинах. Ни стандартной упаковки, ни привычных вкусов, здесь всё было сделано руками детей, с душой, с фантазией. И, конечно, гости с удовольствием хотели попробовать. Товар уходил стремительно, один за другим исчезали пряники, конфеты, печенье, а Эдварду то и дело приходилось поправлять витрину, прикрывая пустующие места свежими сладостями.       — Надо же, — воскликнул министр культуры, мужчина средних лет, полный, с тёмными волосами и живым блеском в глазах, — никогда не ел ничего подобного! Мой повар и близко такого не готовит. Прошу вас, по одному экземпляру всего, я должен всё попробовать!       Даша, с ловкостью опытной продавщицы, упаковывала заказ. В блестящий кулёк лёг пряник в форме сердечка, мармелад с вишнёвым ароматом, мягкое печенье и конфета, украшенная золотым сахаром.       Министр принял угощение с видом человека, которому выпала честь, а не просто сладкий пакет, и, не колеблясь, положил на прилавок крупную купюру.       — Сдачи не надо, — отрезал он с улыбкой, махнув рукой. — Это слишком вкусно, чтобы стоило дешевле.       — Сегодня нам везёт, — заметил Эдвард, раскладывая очередную партию печенья. Он мельком взглянул на копилку для благотворительных сборов, где уже лежали купюры, и подумал, как все обрадуются в благотворительном обществе.       Но самое удивительное было впереди. Прямо в разгар ярмарки в сад вошёл человек, которого здесь никто не ожидал увидеть.       Высокий, сдержанный, в строгом чёрном пальто, с серебристыми волосами и старыми круглыми очками на переносице. Он двигался медленно, будто не любил спешки, и что-то в его походке, сдержанности и молчании заставляло людей невольно расступаться. Джованни. Один из самых известных людей города, миллиардер, отшельник, фигура почти легендарная. Совсем как из старинного фильма.       О нём ходили разные слухи: говорили, что родом из Италии, что когда-то у него была семья — жена и маленькая дочь. Но после крупной ссоры жена уехала с ребёнком, и обе не желали с ним видеться. Он уединился на окраине Виктории и с тех пор почти не показывался на людях. Ни на приёмах, ни на балах, ни на открытиях театрального сезона. Сегодня, видимо, он решил сделать исключение.       Его появление не осталось незамеченным. Настя первой заметила нового гостя, и Анни тут же подняла голову. Обе молча выпрямились, поправили края скатерти, невзначай расправили плечи. Ни одна из них не пыталась снискать расположения, нет, им это было не нужно. Но появление такой фигуры заставляло внутренне собраться, стать ещё достойнее, ещё увереннее в себе.       — Он правда пришёл? — тихо прошептала Настя.       — Посмотрим, у кого он остановится, — ответила Анни так спокойно, будто речь шла о шахматной партии, а не о загадочном миллионере.       Но Джованни лишь кивнул им, не задержав взгляда, и прошёл мимо. Его шаги были тяжёлыми, будто под давлением мыслей, и вдруг… замер.       У одного из прилавков Даша протягивала кулёк с угощением пожилой даме. Волосы переливались в свете фонариков, улыбка была доброй и какой-то до боли искренней. Рядом Нина, сосредоточенно упаковывающая мармелад, и Эдвард, занятый пересчётом мелких купюр в стеклянной банке.       Мгновение Джованни просто смотрел. Без слов. Ни удивления, ни улыбки, только то странное, глубокое, почти неуловимое выражение.