Часть 6

Утро было тихим и редким — таким, когда тревоги словно отступают на пару часов. Такаши проснулся раньше обычного. Некоторое время он просто лежал, глядя в потолок и прислушиваясь к ровному дыханию рядом. Ханаэ спала, повернувшись к нему спиной, её волосы рассыпались по подушке. Он осторожно потянулся к телефону, стараясь не разбудить её. На экране уже мигало уведомление. «Доброе утро, Мицуя-сан. Я прибыл из Осаки в Токио. Встречаемся, как и договаривались, в ресторане в 14:00.» Он прочитал его дважды. Человек из Осаки. Возможность для студии. Контракт, продвижение, новые заказы. Всё, ради чего он так долго работал. Такаши перевёл взгляд на Ханаэ. Она чуть нахмурилась во сне, будто что-то тревожило её даже сейчас. Он аккуратно убрал прядь волос с её лица и тихо поднялся с кровати. На кухне было прохладно. Он открыл окно на щёлку, вдохнул свежий воздух и принялся готовить. Движения были уверенными, привычными — он действительно часто готовил для сестёр, и это всегда немного успокаивало. Яичница, рис, немного овощей, чай. Из комнаты послышался тихий шорох. Ханаэ проснулась от звона посуды и запаха еды. Сонно приподнявшись, она несколько секунд не понимала, где находится. Потом вспомнила — и мягко улыбнулась. Она надела первое, что оказалось рядом, даже не посмотрев. Лишь когда вышла в коридор и почувствовала, как ткань скользит по бедрам чуть длиннее обычного, но не особо предала этому значения. — Доброе утро… — тихо произнесла она, остановившись в дверном проёме кухни. Такаши обернулся. И замер. На ней была его рубашка. Рукава чуть закрывали ладони, ткань мягко обрисовывает силуэт. Волосы растрёпаны, глаза ещё не до конца открыты. Он отвёл взгляд почти сразу, но лёгкая улыбка всё же появилась. — Доброе, — спокойно ответил он, стараясь звучать ровно. Она подошла ближе, села за стол и зевнула. — Это ты всё приготовил? — она посмотрела на тарелки. — Очень вкусно пахнет. — Привычка, — пожал плечами Такаши. — Я всё-таки старший брат. Две младшие сестры научили меня многому. Она тихо засмеялась. — Значит, мне повезло. Он налил ей чай, поставил чашку перед ней. Их пальцы случайно соприкоснулись. Короткое касание, но оно отозвалось теплом. Они ели спокойно. Без тяжёлых разговоров. Просто утро. Просто они вдвоём. Когда завтрак почти закончился, он поставил чашку и чуть серьёзнее посмотрел на неё. — Мне нужно будет поехать сегодня на встречу с человеком из Осаки. Ханаэ замерла на секунду. — Сегодня? — В 14:00. Она кивнула, но в её взгляде мелькнуло беспокойство. Она старалась скрыть это, но он знал её уже достаточно. — Всё будет хорошо, — мягко сказал он. — Это просто деловая встреча. Я закончу и сразу приеду к тебе. Она посмотрела на него внимательнее. — Обещаешь? Он едва заметно улыбнулся. — Обещаю. И в этот момент она наконец опустила взгляд на себя — и только тогда поняла, что всё это время сидела в его рубашке. Щёки слегка порозовели. — Я… — она смутилась. — Я не заметила, что надела твою. Такаши тихо усмехнулся. — Я заметил. Между ними повисла лёгкая, тёплая тишина. Но где-то глубоко внутри него всё равно оставалось чувство — будто это спокойствие слишком хрупкое. Слишком временное. Такаши поднялся из-за стола и начал собираться. Он аккуратно сложил посуду в раковину, вытер руки и прошёл в комнату. Ханаэ стояла у окна, провожая его взглядом . Он подошёл сзади, мягко обнял её за талию и притянул к себе. Она вздрогнула от неожиданности, но тут же расслабилась в его руках. Он наклонился ближе к её уху и тихо, с лёгкой усмешкой прошептал: — Эта рубашка сидит на тебе великолепно… Но, думаю, тебе придётся вернуть её обратно. Мне, знаешь ли, больше не в чем идти. А с голым торсом на деловую встречу — не совсем корректно. Он едва заметно поцеловал её в висок. Ханаэ вспыхнула мгновенно. Щёки залились румянцем, взгляд метнулся в сторону. — Д-да, конечно… секунду. Она быстро ушла в комнату переодеваться. Через пару минут вышла уже в своей одежде, аккуратно сложив его рубашку и протянув её ему, избегая прямого взгляда. Такаши мягко улыбнулся, забрал рубашку и надел её, застёгивая пуговицы. — Спасибо. Он собрался, накинув лёгкую ветровку у двери, и снова задержался на мгновение. — Я скоро вернусь. Ханаэ кивнула. — Будь осторожен. Их взгляды встретились. Без лишних слов. Он вышел. Токио встретил его шумом улиц и дневной суетой. Такаши ехал, просматривая в голове возможные варианты разговора. Контракт с Осакой мог стать серьёзным шагом вперёд для его студии. Ресторан находился в деловом районе — сдержанный фасад, панорамные окна, аккуратная вывеска. Когда он подошёл ко входу, заметил мужчину — невысокого, в аккуратном тёмном костюме, с тонкими очками в металлической оправе. Волосы были зачёсаны назад, движения — сдержанные и точные. Такаши остановился перед ним. — Здравствуйте. Это ведь вы — Канда-сан из Осаки, верно? Мужчина поднял взгляд, внимательно изучил его и коротко кивнул. — Да. Мицуя Такаши? — Верно. Они обменялись формальными поклонами и вошли внутрь. Их провели к столику у окна. Заказав кофе, они перешли к делу почти сразу. — Я ознакомился с вашими работами, — начал Канда, доставая папку. — Ваша студия демонстрирует интересное сочетание классических силуэтов и современной уличной эстетики. Такаши спокойно кивнул. — Я стараюсь создавать одежду, которую люди смогут носить каждый день. — Именно это меня и заинтересовало, — ответил Канда. — В Осаке мы планируем запуск новой линии — более молодой аудитории. Нам нужен дизайнер, который понимает баланс между бунтарством и утончённостью. Такаши слегка приподнял бровь. — И вы считаете, что я подхожу? — Я считаю, что вы уже это доказали. Канда разложил перед ним эскизы и предварительные расчёты. — Мы предлагаем совместную капсульную коллекцию. Ограниченный тираж. Если запуск будет успешным — расширим производство. Такаши внимательно изучал бумаги. Предложение было серьёзным. Финансово — выгодным. Для его студии — шанс выйти за пределы Токио. — У меня есть условие, — спокойно сказал он. Канда посмотрел на него поверх очков. — Я не буду жертвовать качеством ради объёмов. И я хочу полный контроль над дизайном. Несколько секунд тишины. — Разумно, — наконец ответил Канда. — Это обсуждаемо. Разговор длился почти час. Детали, сроки, логистика, продвижения . Встреча уже подходила к концу. — Я свяжусь с вами через несколько дней, когда юридический отдел подготовит документы, — произнёс он ровным тоном. Такаши кивнул. — Благодарю за встречу. Они поднялись из-за стола. Уже у выхода Канда вдруг задержался, будто вспомнил что-то. — Мицуя-сан, — позвал он спокойно. Такаши обернулся. Мужчина смотрел на него чуть пристальнее, чем раньше. Взгляд стал тяжелее. — Вы производите впечатление человека, который умеет защищать то, что ему дорого. Такаши чуть нахмурился, но ничего не сказал. Канда продолжил: — В Токио много глаз. Особенно когда кто-то начинает стремительно расти. Бизнес привлекает внимание… как и личная жизнь. Пауза. Слишком точная. — Советую вам быть осторожнее. Иногда люди наблюдают не из профессионального интереса. Он едва заметно улыбнулся. — Было бы жаль, если бы что-то ценное для вас оказалось… уязвимым. Такаши почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. — Вы о чём именно? — его голос остался спокойным, но взгляд стал холоднее. Канда слегка поклонился. — Лишь дружеское предупреждение. В больших городах слухи распространяются быстрее, чем кажется. И, не добавив больше ни слова, он вышел. Такаши остался стоять у входа в ресторан. В шуме улицы его слова звучали слишком отчётливо. Такаши ещё несколько секунд стоял у входа в ресторан, наблюдая, как Канда растворяется в потоке людей. Он так и не понял, что именно имел в виду этот человек. Формально — ничего конкретного сказано не было. Ни угроз. Ни прямых намёков. Но внутри осталось неприятное ощущение. Он медленно выдохнул и достал телефон. Ни новых сообщений. Ни пропущенных вызовов. «Паранойя», — попытался убедить себя. Но тело не обманешь. Плечи были напряжены, пальцы чуть холоднее обычного. Вместо того чтобы сразу поехать к Ханаэ, он свернул к своей студии. Студия встретила его привычной тишиной. Запах ткани, бумаги, кофе. Всё на своих местах. Манекены стояли так же, эскизы аккуратно разложены. Никаких следов взлома. Он прошёлся по помещению, проверил двери, окна, складскую комнату. Заглянул даже в подсобку. Всё выглядело нормально. Он подошёл к столу, провёл рукой по поверхности — чисто. Но когда открыл верхний ящик, на секунду замер. Папка с контрактами лежала не так, как он её оставлял. Мелочь. Возможно, он сам сдвинул её. Но Такаши обладал почти болезненной аккуратностью. Он помнил расположение вещей. Он медленно закрыл ящик. — Показалось… — тихо произнёс вслух. И всё же сердце стучало быстрее. Он достал телефон. Хотел написать Ханаэ, что скоро приедет… но остановился. Если за ним действительно следят — лучше лишний раз не упоминать, где она и что делает. Мысли невольно вернулись к словам Канды. «Что-то ценное для вас…» Такаши невольно сжал телефон сильнее. Ценное. Его семья. Сёстры. Друзья И… она. Перед глазами всплыло, как утром Ханаэ стояла на кухне в его рубашке, сонная, улыбающаяся. Как покраснела от его слов. Как смотрела на него так, будто он — опора. Тепло внутри смешалось с тревогой. Если это просто совпадение — он выставляет себя глупцом. Если нет — он уже опоздал. Он выключил свет в студии, проверил замок дважды и вышел на улицу. Оглянулся. Ничего подозрительного. Обычный Токио. Машины. Люди. Шум. Такаши уже почти дошёл до знакомого поворота, когда внезапно чья-то рука резко дёрнула его назад. Всё произошло за секунды. Он развернулся — перед ним несколько человек в масках. Ни слов, ни предупреждений. Первый удар он сумел блокировать. Второго нападавшего оттолкнул в сторону. Движения были точными — он умел постоять за себя. Но их было слишком много. Они действовали слаженно, нападали с разных сторон. Удар по спине чем-то тяжёлым сбил дыхание. Ещё один — в плечо. Он пошатнулся, но устоял. — Что вам нужно?! — выдохнул он, снова переходя в защиту. Ответа не последовало. В разгаре драки он почувствовал резкую боль в боку. Настолько внезапную, что на секунду всё вокруг будто приглушилось. Он инстинктивно отшатнулся, прижимая руку к месту удара. Тепло под ладонью быстро стало липким. Нападавшие не стали продолжать. Один из них бросил короткую фразу — и все исчезли так же быстро, как появились. Такаши остался один посреди улицы. Дыхание сбилось. Перед глазами расплывались огни фонарей. Он опустил взгляд — рубашка темнела. Телефон выпал из кармана и разбился о тротуар. — Чёрт… — едва слышно прошептал он. Мысли путались. Боль пульсировала, но сильнее всего билось другое — страх. Не за себя. За неё. Он вспомнил, как утром она смеялась. Как стояла в его рубашке, сонная и тёплая. «Я скоро приду.» Он не мог не прийти. С трудом поднявшись, он прижал ладонь к ране и сделал шаг. Потом ещё один. Ноги подкашивались, но он упрямо двигался вперёд. Не замечая прохожих, не чувствуя холода. Дом. Подъезд. Лестница казалась бесконечной. Каждая ступень давалась с усилием. Перед глазами темнело, дыхание становилось всё тяжелее. Но он не позволял себе остановиться. Наконец — её дверь. Он постучал. Сначала тихо. Потом чуть сильнее. Дверь открылась. В проёме появилась Ханаэ. Он попытался улыбнуться, но смог лишь прошептать: — …Ханаэ… И мир начал уходить из-под ног. Дверь едва успела открыться, как его тело обмякло. — Такаши?! — её голос сорвался. Она успела подхватить его прежде, чем он рухнул на пол. Руки задрожали мгновенно — от ужаса, от вида крови, от осознания, что всё это происходит на самом деле. — Господи… что случилось?! Такаши, смотри на меня! Он был бледен. Слишком бледен. Дыхание рваное, тяжёлое. Она с трудом дотащила его до дивана, помогая идти, почти удерживая на себе его вес. Каждый его шаг давался через силу. Когда он наконец опустился, она отступила на секунду — и будто потеряла ориентацию. Кровь. Слишком много крови. — Я вызываю скорую! — она уже тянулась к телефону. — Н… нельзя… — едва выговорил он. — Ты в своём уме?! Ты ранен! Он с усилием перехватил её запястье. — Нельзя… Они… везде… Связи… Если узнают… нас подставят… найдут… Его пальцы ослабли. — Пожалуйста… Она стояла, будто в тумане. Сердце колотилось так сильно, что глушило мысли. Страх накрывал волной. Паника подступала к горлу. Но потом он прошептал: — Ты же врач… И что-то внутри неё щёлкнуло. Не девушка. Не испуганная женщина. Врач. Она резко вдохнула, будто ныряя в ледяную воду. — Хорошо. Хорошо. Смотри на меня. Ты будешь в сознании. Понял? Он едва заметно кивнул. Она метнулась к шкафу, достала аптечку, дополнительные инструменты, всё, что было. Руки всё ещё дрожали, но движения становились точнее. — Потерпи. Сейчас посмотрим. Аккуратно разрезала ткань рубашки, открывая рану. Сосредоточенно осмотрела повреждение, проверила пульс, реакцию зрачков, дыхание. — Глубоко… но жизненно важные органы не задеты… — тихо пробормотала она больше себе, чем ему. — Повезло… Она обработала рану, стараясь действовать быстро и аккуратно. Такаши стиснул зубы, но не издал ни звука. — Сейчас уколю обезболивающее. Будет легче. Игла вошла в кожу. Он вздрогнул, но взгляд не отвёл — смотрел только на неё. — Не отключайся, — прошептала она. — Слышишь? Говори со мной. — Слышу… — тихо ответил он. Через несколько минут она подготовила всё для швов. — Придётся зашивать. Потерпишь? Он слабо усмехнулся: — Если ты… делаешь… потерплю. Она глубоко вдохнула и начала. Каждое движение — точное, выверенное. Взгляд сосредоточен. Она считала про себя, чтобы не сорваться, чтобы не заплакать прямо сейчас. Нить проходила через кожу, аккуратно стягивая края раны. В комнате стояла почти гробовая тишина — слышно было только их дыхание. Иногда его пальцы сжимали край дивана сильнее. Иногда её ресницы дрожали, но рука оставалась твёрдой. Когда она закончила, аккуратно наложила повязку и только тогда позволила себе выдохнуть. — Всё… — голос предательски задрожал. — Ты справился… И только теперь она поняла, как сильно сама дрожит. Она закончила обработку остальных ссадин и синяков на лице и теле. Каждое движение было аккуратным, но её руки всё ещё дрожали. Такаши сидел рядом, поддерживая себя, а взгляд его был усталым, но мягким. — Жаль рубашку… — тихо произнёс он, — что пришлось порвать. Она тебе так шла. Ханаэ повернулась к нему, глаза наполнены слезами, голос дрожал: — Ты придурок?! Нашел время говорить про одежду, когда твоя жизнь была на волоске от смерти?! Он тихо улыбнулся сквозь боль и усталость, осторожно коснулся её руки и провел пальцем по её щеке, убирая слезу. — Всё хорошо… — прошептал он, — я здесь. Всё будет хорошо. Их взгляды встретились. Его глаза — полные любви и облегчения, её глаза — смесь страха, тревоги и нежности. В этой тишине, наполненной сердцебиением, слова стали не нужны. Ханаэ села рядом на диван, сжимая его руку, глаза всё ещё блестели от слез. Она тихо спросила: — Такаши… что вообще произошло? Он тяжело вздохнул, опираясь на руку Ханаэ, и голос его был низким, напряжённым: — Я… сам толком не знаю. Я возвращался домой после студии, и на меня напали. Несколько людей… Он на секунду замолчал, сжимая руку Ханаэ сильнее, словно пытаясь найти опору в этом хаосе: — Но я уверен… что это те, кто как-то связан со всем этим. И кажется… что кто-то был в моей студии. Кто-то наблюдал. Ханаэ почувствовала холодок тревоги, но старалась удерживать себя. Она провела рукой по его плечу и тихо сказала: — Мы разберёмся… вместе. Главное, что ты здесь. Он кивнул, опустив взгляд на её руки, обнявшие его: — Главное… что я смог добраться до тебя. Я не мог позволить… чтобы что-то случилось с тобой. Такаши чуть расслабился, когда почувствовал, как Ханаэ крепко прижалась к нему. Её объятие было теплым, но одновременно полным тревоги и заботы.

***

Прошло несколько дней. Квартира будто стала тише. Даже слишком. Ханаэ настояла, чтобы Такаши почти не вставал — только перевязки, отдых и минимум движения. Она следила за температурой, за состоянием швов, за каждым его вздохом. Он слушался. Почти. Иногда пытался встать сам, но каждый раз ловил её строгий взгляд. — Я серьёзно, — говорила она спокойно, но в голосе звучала сталь. — Ещё раз сорвёшь швы — и я тебя привяжу к дивану. Он усмехался, но спорить не рисковал. Физически ему становилось лучше. Но ощущение тревоги не исчезало. По ночам он просыпался от малейшего шума. Прислушивался к шагам в подъезде. Проверял замок. Иногда подходил к окну, чуть отодвигая штору. Такаши всё чаще задумывался о студии. О том, что там мог кто-то быть. О документах, эскизах, контрактах. О том, что если это не просто нападение — значит, кто-то целенаправленно давит. Однажды Ханаэ заметила это. — Ты не спишь? — тихо спросила она, выходя из спальни. Он замер на секунду, потом опустил штору. — Просто воздухом дышу. Она подошла ближе. — Ты думаешь, они вернутся? Он не ответил сразу. — Я не знаю, — честно сказал он. — Но это было не случайно. — Завтра нужно съездить в студию. Она замерла. — Нет. — Ханаэ, я быстро— — Нет, — её голос стал жёстче. — Ты едва нормально ходишь. Рана глубокая. Один резкий поворот — и всё откроется заново. — Я не могу просто сидеть и ждать. — А я не могу снова зашивать тебя, — резко ответила она, и в голосе прорезался страх. — Ты понимаешь? Если это те же люди — они могут ждать именно этого. Он отвёл взгляд. — Если в студии кто-то был, я должен знать. — Тогда пусть туда поедет кто-то другой. Друг, сотрудник, кто угодно. Но не ты. Он молчал. Она подошла ближе, опустилась перед ним на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне. — Пожалуйста. Не сейчас. Дай себе хотя бы несколько дней. Он видел, что это не просто просьба — это почти мольба. — Хорошо, — наконец выдохнул он. — Пока не поеду. Она кивнула, но тревога никуда не делась. Позже вечером Ханаэ вышла вынести мусор. Подъезд встретил её холодным воздухом и гулкой тишиной. Лампа под потолком слегка мерцала. Время было уже позднее — людей почти не было. Она спустилась по лестнице, прижимая пакет к себе. Дверь во двор открылась с тихим скрипом. На улице было прохладно. Она подошла к бакам, выбросила пакет. И в тот момент почувствовала чей то взгляд на себе. Чёткое, физически ощутимое присутствие. Она медленно выпрямилась. Сердце начало биться быстрее. Не спешить. Не показывать паники. Она аккуратно повернула голову. У края двора, чуть в стороне от света фонаря, стоял мужчина. Невысокий. В тёмной куртке. Руки в карманах. Он не делал ничего. Просто стоял. Но он смотрел. Не на дом в целом. На неё. Ханаэ почувствовала, как холод пробежал по спине. Лица было не разглядеть — слишком темно. Но поза была слишком неподвижной. Слишком выжидающей. Она сделала шаг назад. Мужчина не двинулся. Секунда. Две. Потом он спокойно развернулся и медленно пошёл к выходу со двора. Без спешки. Без суеты. Словно сделал то, зачем пришёл. Проверил. Ханаэ стояла ещё несколько секунд, пока он не исчез за углом. Только тогда она поняла, что почти не дышала. Она резко направилась к подъезду, закрыла дверь быстрее обычного и поднялась наверх почти бегом. Когда она вошла в квартиру, Такаши уже сидел на диване. — Ты долго, — сказал он, сразу замечая её выражение лица. — Что случилось? Она закрыла дверь на замок и провернула его дважды. — Внизу… кто-то был. Он выпрямился. — Кто? — Мужчина. Стоял и смотрел. Не просто случайный прохожий. Он… наблюдал. Такаши медленно встал, несмотря на протестующее тело, и подошёл к окну. Осторожно отодвинул штору. Двор был пуст. — Как выглядел? — Невысокий. В тёмной одежде. Лица не видно. Но он смотрел именно на меня. Тишина в комнате стала плотной. — Он что-нибудь сделал? — Нет. Просто ушёл. Спокойно. Такаши опустил штору. Это было хуже, чем если бы он побежал. — Значит, они знают, где ты живёшь, — тихо произнёс он. Ханаэ сглот нула. — Ты думаешь, это связано? Он не ответил сразу. — Именно. Слишком много совпадений, — наконец сказал он. И впервые за всё время Ханаэ увидела в его глазах не только тревогу. А расчёт. Он молча взял телефон и нашёл нужный контакт. Никаких колебаний. Гудок. Второй. — Да? — голос Чифую прозвучал привычно спокойно. — Привет Чифую. — Мицуя? Всё нормально? — Нет. Нужно встретиться и поговорить. Пауза. — Сейчас? — Да. Ты можешь приехать по адресу, который я скину? На том конце повисло молчание. — Подожди… — Чифую нахмурился. — По какому адресу? Ты же у себя должен быть. Такаши коротко взглянул на Ханаэ. — Я не у себя. — В смысле? — в голосе Чифую появилось напряжение. — Где ты вообще? — Я всё объясню, когда ты приедешь. Ещё одна пауза. — Мицуя… что происходит? Он на секунду прикрыл глаза. — Просто приезжай пожалуйста. Это важно. Несколько секунд тишины. — Ладно, — наконец ответил Чифую. — Скидывай адрес. Я буду. — Спасибо. Такаши сбросил вызов и отправил геолокацию. Он положил телефон на стол. Теперь оставалось ждать. Ханаэ стояла напротив него, сжимая край свитера. — Кто это? — осторожно спросила она. Такаши поднял на неё взгляд. — Чифую. Один из моих самых близких друзей.—Мы знакомы с пятнадцати лет, — спокойно ответил он. — Прошли через многое вместе. В его голосе не было лишних подробностей, но в интонации чувствовалось: это не просто знакомый. Это человек, которому можно доверить спину. — Ты ему доверяешь? — тихо спросила Ханаэ. — Да. Без сомнений. Она кивнула, будто взвешивая это. — Он знает… обо всём? Такаши задумался на секунду. — Не обо всём. Но достаточно, чтобы понять серьёзность ситуации. Ханаэ медленно подошла ближе и села рядом. Он посмотрел на неё внимательнее. И осторожно сжал её руку. Спустя пятнадцать минут внизу раздался звук подъехавшей машины. Они переглянулись. После тихий, чёткий стук в дверь. Ханаэ первой подошла к ней. На секунду задержала руку на замке, глубоко вдохнула — и открыла. На пороге стоял молодой мужчина с темными волосами и внимательным, цепким взглядом — Чифую Мацуно. Он явно ожидал увидеть Такаши. А не незнакомую девушку. На секунду он завис. — …Здравствуйте. — Здравствуйте, — спокойно ответила Ханаэ, стараясь выглядеть уверенно, несмотря на внутреннее напряжение. — Вы Чифую? Он кивнул, всё ещё слегка сбитый с толку. — Да… А Мицуя— — Проходи, — раздался голос из комнаты. Чифую вошёл, закрыл за собой дверь — и замер. На диване сидел Такаши. Бледный. С перебинтованным животом. Повязка отчётливо просматривалась под футболкой. Лицо Чифую изменилось мгновенно. — Что за… — он шагнул вперёд. — Это что такое? Он перевёл взгляд с бинтов на лицо друга. — Кто это сделал? Когда? И как это вообще связано с тем, что ты не у себя? Вопросы посыпались один за другим. — Спокойно, — ровно сказал Такаши. — Сейчас всё объясню. По порядку. Чифую явно сдерживался, но напряжение в нём ощущалось физически. Такаши чуть усмехнулся, несмотря на ситуацию. — И да… не так я планировал познакомить тебя со своей девушкой. Точнее — точно не при таких обстоятельствах. Чифую резко повернулся к Ханаэ. — Девушкой?.. — в голосе искренний шок. Он снова посмотрел на Такаши, потом на неё. — Подожди. Ты серьёзно? Ханаэ чуть смутилась, но кивнула. — Приятно познакомиться. Чифую всё ещё пытался собрать картину воедино. — Мы не общались не больше недели , а у тебя тут… — он жестом обвёл комнату. — Это что вообще происходит? Такаши стал серьёзнее. — Сядь. Чифую опустился в кресло напротив. И Такаши начал с самого начала. Про встречу с Кандой. Про странные намёки. Про ощущение, что в студии кто-то был. Про нападение — без лишних деталей, только факты. Чифую слушал молча. Ни разу не перебил. Когда речь дошла до сегодняшнего случая во дворе, он нахмурился. — То есть человек просто стоял и смотрел? — Да, — ответила Ханаэ. — И ушёл, когда я его заметила. — Это демонстрация, — тихо сказал Чифую. — Они дают понять, что могут подойти ближе. В комнате повисла тяжёлая пауза. Чифую откинулся на спинку кресла. — Всё хуже, чем я думал. Он снова посмотрел на бинты. — И ты молчал несколько дней? — Я не хотел втягивать. Чифую резко усмехнулся. — Поздно. Он перевёл взгляд на Ханаэ. — Теперь вопрос в другом. Они давят через страх. Через наблюдение. Следующий шаг — заставить тебя принять решение. Такаши встретился с ним взглядом. — Какое? Чифую ответил не сразу. — Либо ты отступаешь. Либо они поднимают ставки. —Это начало игры. Чифую обдумывал услышанное, пальцы сцеплены в замок. Такаши выглядел спокойным, но это было то самое спокойствие, за которым пряталась готовность к худшему. И именно в этот момент раздался звук уведомления. Короткая вибрация. Телефон Такаши. Все трое одновременно посмотрели на стол. Он медленно взял устройство и открыл сообщение. Номер неизвестный. Текст был коротким: «Ты быстро восстанавливаешься. Хорошо. Нам понадобится твоя форма.» Чифую нахмурился. — «Форма»?.. Такаши ничего не ответил. Его взгляд стал холодным. И тут — ещё один звук. Но на этот раз вибрация раздалась из рук Ханаэ. Она замерла. — Мне… тоже пришло сообщение. Такаши резко поднял голову. — От кого? — Не знаю. Она открыла экран. Неизвестный номер. Сообщение: «Берегись Он снова лезет туда, куда не стоит. В этот раз всё может закончиться иначе. Звёздочка ». От этих слов по коже прошёл холод. — Что там? — сразу спросил Такаши. Она протянула ему телефон. Он прочитал и нахмурился. — «Снова лезет»?.. — тихо повторил он. Чифую тоже взглянул на экран. — Это звучит так, будто отправитель его знает, — заметил он. Такаши медленно выдохнул. Ханаэ нахмурилась. — «В этот раз всё может закончиться иначе»… Это про нападение? — Возможно, — ответил Такаши. Но внутри что-то не сходилось. Сообщение Ханаэ звучало так, будто отправитель знал его характер. После того как Чифую уехал, в квартире стало непривычно тихо. Разговор вышел тяжёлым, но нужным. Они разобрали всё по порядку — сообщения, нападение, возможные связи. Чифую пообещал проверить информацию и держать связь. В его взгляде не было паники, только сосредоточенность. И это немного успокаивало. Когда дверь за ним закрылась, Ханаэ долго стояла в прихожей, будто прислушиваясь к шагам за пределами квартиры. Следующие дни проходили странно. Всё стихло. Никаких новых сообщений. Никаких подозрительных фигур во дворе. Телефоны молчали. Слишком спокойно. Это спокойствие не приносило облегчения. Оно давило. Такаши постепенно возвращался к привычному ритму — насколько это было возможно. Рана затягивалась, боль становилась терпимой. Но мысль о студии не отпускала. То ощущение, будто кто-то рылся в его вещах, засело глубоко. Через несколько дней он всё-таки сказал: — Нужно проверить студию. Ханаэ посмотрела на него внимательно. — Тогда я поеду с тобой. Он не стал спорить. Студия встретила их обычной тишиной. Всё выглядело так же, как и всегда. Манекены стояли на местах, ткани аккуратно сложены, эскизы висели на стене. На первый взгляд — ничего необычного. Ханаэ даже немного расслабилась. Но Такаши не спешил. Он медленно осматривал помещение. Проверил стол, компьютер, полки. Почти всё было в порядке. Почти. Металлический ящик в углу сразу привлёк его внимание. Он подошёл ближе и заметил тонкую царапину возле замка. Незначительную, но её раньше не было. Открыв ящик, он увидел аккуратно сложенные документы. Слишком аккуратно. Одна папка лежала не под тем углом. Конверт был перевёрнут. Мелочи. Но он был уверен. — Здесь кто-то был, — тихо сказал он. Ханаэ подошла ближе. — Ничего не пропало? — Нет. И именно это настораживало сильнее всего. Если бы хотели украсть — украли бы. Значит, искали. Что-то конкретное. Он закрыл ящик, и неприятное ощущение вернулось с новой силой. Когда они вышли из студии, город уже начал тонуть в сумерках. Такаши задержался на секунду у двери, поворачивая ключ чуть медленнее, чем обычно. Металл щёлкнул глухо. Он машинально проверил замок ещё раз — не потому что нужно, а потому что внутри что-то не давало покоя. Ханаэ стояла рядом, кутаясь в лёгкую куртку. — Всё нормально? — тихо спросила она. — Да, — ответил он слишком быстро. Они направились к парковке. Воздух был прохладным, вечерним, в нём чувствовалась странная неподвижность. Машин стало меньше, шум улицы будто отдалился. Такаши шёл чуть впереди, но держал Ханаэ за руку. Неосознанно — крепче, чем обычно. Он едва заметно замедлил шаг. И в этот момент из тени вышли четверо мужчин. Без спешки. Без суеты. Чёрные костюмы выглядели слишком аккуратно для обычной улицы. На предплечьях — белые ленты с чётким символом. Один из них поправил воротник, и на шее на мгновение показалась татуировка того же знака. Время будто замедлилось. Он узнал символ сразу. Этот символ он видел раньше. В воспоминаниях вспыхивает чужой голос. Чужие разговоры. Старые предупреждения. И одно имя, которое он старательно избегал. Сердце делает тяжёлый удар. Клан Ту Цунай. Он не произносит это вслух сразу. Но внутри что-то резко проваливается. Из-за того, что этот знак не появляется случайно. Из-за того, что если они вышли лично — значит, вопрос глубже, чем просто давление. В голове на секунду мелькает образ. Тусклый. Почти стёртый. Но болезненный. Он отталкивает его. Не сейчас. — Проедем с нами, — спокойно произносит один из мужчин. Голос ровный. Почти вежливый. Ханаэ сильнее сжимает его руку. Такаши чувствует, как по позвоночнику проходит холодная волна. Но лицо остаётся спокойным. — Говорите здесь, — отвечает он. Мужчина с татуировкой смотрит на него чуть внимательнее, чем остальные. В его взгляде нет злости — только оценка. — Здесь неудобно. Такаши понимает одну вещь. Это не импровизация. Они уверены, что смогут забрать его. И, возможно, её. И именно это становится триггером. В груди поднимается не паника. Ярость. Если дело касается только его — он выдержит. Но если они тянут в это Ханаэ — всё меняется. Один из мужчин делает шаг в её сторону. И в этот момент внутри Такаши что-то окончательно щёлкает. Он двигается первым. Удар резкий, точный. Схватка начинается мгновенно. Но даже в этом хаосе его мысли крутятся вокруг одного: Они не должны оказаться в машине. Потому что тогда это уже не разговор. Он чувствует боль в животе — рана напоминает о себе, но это неважно. Важно другое. Этот клан не выходит просто так. Если Ту Цунай лично появляются — значит, они ищут не деньги. Они ищут что-то связанное с прошлым. И это прошлое, которое он так старался оставить позади, только что вышло к нему навстречу. — Беги! — бросает он Ханаэ. Он дерётся не ради победы. Он дерётся ради секунды. Секунды, которая позволит уйти. Когда рядом сигналит машина и прохожие начинают оборачиваться, мужчины отступают. Они не устраивают сцен. Им это не нужно. Такаши хватает Ханаэ за руку, и они бегут. Несколько поворотов. Свет фонарей. Шум дороги. Когда они наконец останавливаются, дыхание сбивается, а сердце стучит глухо и тяжело. — Кто это?.. — шепчет Ханаэ. Он смотрит в сторону, где они остались. И впервые за всё время в его глазах появляется то, чего раньше не было. Не страх. Осознание. — Клан Ту Цунай, — тихо отвечает он. — Ту Цунай?.. — тихо повторяет она. — Это якудза? Такаши коротко кивает. Он старается дышать ровно. Спокойно. Будто ничего внутри не перевернулось. — Да. — Ты… знал о них раньше? Вопрос звучит осторожно. Он смотрит на неё несколько секунд. В голове проносится слишком много — старые разговоры, лица, слухи, чужие решения. И та часть прошлого, к которой он не хотел возвращаться. Но вслух он говорит совсем другое. — Это группа якудза. Крупная. Опасная. У них серьёзные связи — бизнес, полиция, чиновники. Проституция. Наркоторговля. каждое слово звучит тяжело. — То есть… — она сглатывает, — это настоящая организованная структура? — Да. Коротко. Чётко. — И если они вышли открыто, без масок… значит, им не нужно скрываться. Ханаэ медленно осознаёт масштаб. — Они пытались нас похитить?.. — Да. Он не смягчает формулировку. Она опускает взгляд на его руку. — Почему мы? Такаши делает паузу. Этот вопрос он ожидал. — Я не знаю, — отвечает он честно. — Но такие группировки не делают шаг без причины. Это правда. Но не вся. Он не говорит о том, что этот символ уже однажды мелькал в его жизни. Не говорит о старых разговорах, о слухах, о том, что он слишком хорошо понимает их стиль. Он оставляет это внутри. Потому что если начнёт объяснять глубже — придётся рассказывать, откуда он знает больше, чем должен. А он не готов. Ханаэ смотрит на него внимательно. — Ты выглядел так, будто узнал их сразу. Он выдерживает её взгляд. — Я слышал о них раньше, — отвечает спокойно. — О таких кланах знают многие. Фраза звучит достаточно правдоподобно. Она медленно кивает. Но тревога в её глазах остаётся. — Нам нельзя возвращаться домой, да? — Нельзя, — без колебаний говорит он. — Они знают, где мы бываем. И если это Ту Цунай… они не отступят после первой неудачи. Слова звучат твёрдо. Внутри же у него крутится другое: Если клан двинулся лично — значит, это не случайный интерес. Слова звучат твёрдо. Внутри же у него крутится другое: Если клан двинулся лично — значит, это не случайный интерес. И если за этим стоит что-то из прошлого… Он резко обрывает мысль. Не сейчас. Сейчас главное — вывести Ханаэ из-под удара. Он достаёт телефон. — Я звоню Чифую. Голос снова становится собранным. Пока прошлое остаётся при нём. Он отходит на несколько шагов, чтобы шум улицы немного заглушал разговор, и набирает Чифую. Гудки тянутся слишком долго. — Да? — наконец раздаётся в трубке. — Они вышли открыто, — спокойно говорит Такаши. — Ту Цунай. На том конце повисает пауза. — Ты уверен? — тихо спрашивает Чифую. — Видел символ. Ленты. Татуировку. Снова тишина. — Тогда это уже не просто шантаж, — произносит Чифую. — Значит, за этим и стоит смерть Дракена. — Понимаешь? — Понимаю. Он не объясняет больше. Не по телефону. — Где вы сейчас? — В центре. Домой не возвращаемся. — Правильно. Не светитесь в привычных местах. Я свяжусь с Такемичи. — Хорошо. Он завершает звонок и на секунду закрывает глаза. Когда он возвращается к Ханаэ, она смотрит на него внимательно. — Что он сказал? — Что это серьёзно. Она слабо усмехается. — Спасибо, я уже догадалась. — Если у них такие связи… — начинает Ханаэ, — полиция не поможет? Такаши качает головой. — С такими кланами всё сложнее. Если они захотят — найдут способ обойти любые формальности. Он говорит спокойно, без нагнетания. Но в его голосе нет сомнений. Ханаэ на мгновение замолкает. — Значит, мы будем скрываться? — Временно, — отвечает он. — Нужно сменить место. Переждать. Понять, чего они хотят. Она останавливается. — А если они хотят не разговор? Этот вопрос повисает между ними. Такаши смотрит на неё серьёзно. — Тогда они бы действовали иначе. Это наполовину правда. Если бы цель была устранить кого то из них— они бы не предупреждали. Значит, им что-то нужно. И именно это беспокоит его сильнее всего. Внутри у него начинает складываться картина. Студия. Ящик. Поиск. Они искали что-то конкретное. Не нашли. И решили выйти напрямую. Он чувствует неприятное давление в груди. Он сжимает кулак. — Мы должны уехать, — говорит он твёрдо. — На несколько дней. В другой город. — Прямо сейчас? — возможно. Она смотрит на него долго. В её взгляде страх. Растерянность. — Хорошо. Они останавливаются у перекрёстка, где шум машин и поток людей хоть немного создают ощущение безопасности. Ханаэ всё ещё бледная, но держится. Телефон Такаши снова зазвонил. Он взглянул на экран — знакомый номер. Сердце сжалось: это Чифую. — Да, слушаю. — Такаши, — начал Чифую, голос был серьёзным. — Все это очень опасно. Сейчас вам надо срочно уезжать из Токио. Такаши глубоко вздохнул и чуть улыбнулся сквозь напряжение. — Я только что хотел тебе это сказать, — тихо ответил он. — Слушай, нам действительно нужно действовать быстро. — Да, — согласился Чифую. — Я помогу всё организовать. Мы найдём безопасный путь, Главное — не возвращаться домой и не контактировать с привычными местами. — Тогда мы действуем прямо сегодня? — уточнил Чифую. — Да, — подтвердил Такаши. — Чем раньше, тем безопаснее. Он понимал, что если клан Ту Цунай уже начал действовать открыто, каждая минута промедления может стать критической. Через пятнадцать минут после разговора на телефон Такаши приходит сообщение от Чифую . Он быстро открывает почту — электронные билеты уже здесь. — Всё готово, — читается в коротком письме. — Рейс в Киото через два часа. Так что вам лучше сразу отправляться на вокзал. Такаши смотрит на Ханаэ, её глаза слегка расширены от неожиданности, но в них сразу появляется решимость. Он мягко сжимает её руку: — Пора. Нам нужно двигаться, — говорит он тихо, почти шепотом, словно боится, что кто-то может услышать. Ханаэ кивает. Дорога до вокзала проходит быстро, но в голове Такаши всё ещё крутится тревога. Он идёт рядом с Ханаэ, осторожно держит её за руку, словно её тепло может удержать их обоих от паники. На улицах Токио всё кажется обычным, но каждый взгляд со стороны, каждая тень вызывает у него ощущение, что за ними всё ещё наблюдают. На вокзале они быстро проходят контроль. от Токио до Киото путь займёт примерно два часа и сорок минут. Они занимают места у окна. Поезд мягко трогается с места, и город начинает медленно отдаляться. В вагоне, когда движение поезда стало плавным, напряжение немного спадает. Такаши тихо улыбается Ханаэ: — Держись, скоро мы будем в безопасности, — шепчет он. Ханаэ тихо смеётся в ответ, слегка обнимая его за руку. Они молчат, наслаждаясь редкой минутой спокойствия, обмениваются тихими взглядами, словно делятся друг с другом тем, что слова пока не в силах передать. Время пролетает быстро, и вот уже они прибывают на вокзал Киото. Чифую заранее отправил локацию квартиры — адрес, где они смогут быть в безопасности, хотя даже не объяснил, как и откуда он это организовал. Такаши смотрит на Ханаэ: — Пойдем.— говорит он тихо. — По крайней мере, пока мы будем здесь, никто не найдёт нас. Они сели в такси, и город за окном медленно сменялись новыми кварталами Киото. Ханаэ прижалась к нему ближе, пытаясь хоть немного расслабиться. — Скоро будем на месте, — тихо говорит Такаши. Через какое-то время такси останавливается у небольшого дома. Заходя внутрь квартиры, их встречает слегка старый, но уютный интерьер. Пол немного скрипит, стены немного пожелтели от времени, но всё аккуратно и чисто. На мебели нет пыли, на кухне и в ванной порядок. В шкафу аккуратно сложена чистая, не тронутая одежда. Ханаэ разводит руками: — Похоже, он все заранее продумал… Такаши кивает, осматривая помещение. Он понимает, что это место действительно рассчитано так, чтобы они могли почувствовать хоть немного безопасности. Словно Мацуно постарался предусмотреть каждый мелкий нюанс: чтобы им было где спать, где готовить, где отдохнуть. — Похоже на то, всё максимально удобно… удивлённо говорит Такаши. — И сделал всё, чтобы нам было легче… хотя бы здесь. Ханаэ осторожно садится на диван, берёт Такаши за руку и тихо прижимается к нему. В этот момент они впервые за долгое время чувствуют, что могут вздохнуть свободно. Тишина в квартире обволакивает их, и хотя город за стенами шумит и жизнь продолжается, здесь, в этом небольшом пространстве, кажется, что они могут быть в безопасности хотя бы на немного. Такаши снимает кардиган и кладёт на кресло, обводя взглядом комнату: — Давай просто отдохнём, — предлагает он. — Прежде чем отдыхать… нам нужно проверить твою рану на животе. Хочется убедиться, что всё в порядке. Такаши кивает и снимает остатки верхней одежды. Он наблюдает за ней, слегка улыбается, чувствуя заботу и тревогу в её взгляде. Ханаэ осторожно проверяет швы, проводя пальцами по коже, не открылась ли рана, не появилось ли воспаление. Её руки дрожат слегка, но движения уверенные. — Всё в порядке… швы целые, — тихо говорит она, облегчённо выдыхая. — Теперь можно отдохнуть. Такаши протягивает руку, слегка сжимая её ладонь, и благодарно улыбается. — Спасибо, — тихо говорит он. Мицуя , ощущая тепло и заботу Ханаэ, плавно притягивает её к себе. Их глаза встречаются, и в этом взгляде — благодарность, облегчение и нежность. Он наклоняется ближе и мягко касается её губ своими, целуя её. Поцелуй сначала тихий, осторожный, словно они оба стараются почувствовать друг друга без спешки. Ханаэ закрывает глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте, Такаши медленно опускает руки ей на талию и сжимает крепко, будто не хочет отпускать вовсе. Мгновение длится дольше, чем кажется, оно наполнено теплом, безопасностью и доверием. Сердца бьются чуть быстрее, дыхание слегка учащается, но вокруг всё спокойно — только они вдвоём, и никто не нарушает этот тихий, интимный момент. После поцелуя они остаются близко, прижавшись друг к другу, наслаждаясь мягкой тишиной и ощущением, что наконец могут немного передохнуть после всего, что произошло. Такаши не отпускает её после поцелуя. Он осторожно притягивает Ханаэ ближе к себе, так, будто боится, что если ослабит руки — весь этот хрупкий покой снова рассыплется. Его ладонь скользит под край её футболки, касаясь тёплой кожи на талии. Движение мягкое, без спешки — не страсть, а потребность почувствовать, что она рядом. Живая. В безопасности. Ханаэ тихо вздыхает и прижимается к нему сильнее. Её пальцы сжимаются на его плечах, будто она тоже ищет в этом объятии опору. Он наклоняется и целует её в висок — долго, нежно. — Я люблю тебя, — тихо говорит он, почти шёпотом, так, словно эти слова принадлежат только им двоим. — Спокойной ночи. Ханаэ улыбается едва заметно, её глаза закрываются. — И я тебя… — отвечает она тихо. В квартире тихо. За окном слышен далёкий шум города Киото, но здесь, в этой старой комнате с чуть скрипучим полом и мягким светом лампы, кажется, что мир на время замер. Такаши ещё несколько секунд просто слушает её дыхание. Ровное. Спокойное. Он осторожно проводит ладонью по её спине, словно убеждаясь, что она действительно рядом, а потом закрывает глаза. Впервые за последние дни он позволяет себе уснуть. И они засыпают, крепко обнявшись — будто это объятие способно защитить их от всего, что осталось за пределами этой квартиры.

***

Дом наполнен тихими голосами и каким-то тяжёлым, непривычным молчанием. Воздух густой, как перед грозой. мама… не рядом. В памяти всплывает день похорон. Серое небо. Холодный ветер. Чёрные зонты. Люди стоят в траурной одежде, тихо переговариваются. Кто-то плачет. Кто-то просто опускает глаза. Ханаэ помнит, как её держали за плечи, но она всё равно вырывалась — ей хотелось ближе. Хотелось увидеть маму. Когда крышку гроба открыли для прощания, она увидела её лицо. Слишком спокойное.Слишком неподвижное. Не спит. Не дышит. Маленькая Ханаэ тогда не понимала до конца, что значит «умерла при родах». Она только знала, что мама больше не откроет глаза. Отец стоял рядом. Он плакал. По-настоящему. Не сдерживаясь. Его плечи дрожали, он закрывал лицо руками. Люди пытались поддержать его, но он будто не слышал. Ханаэ тоже плакала. Громко. Захлёбываясь. Тянулась к маме, звала её. И когда гроб закрыли, она почувствовала, будто вместе с крышкой закрылась часть её сердца. Комната. Полумрак. Люлька. В ней — крошечный Сора. Ханаэ поднимается, подходит к люльке. Сора шевелится во сне. Маленький. Беззащитный. В его чертах — мамины губы. И это больно. Она наклоняется к нему. — Я буду с тобой братишка … обещаю, — шепчет она. — Всегда. Во сне её голос звучит так, будто она клянётся не только брату — а самой судьбе. Сон меняется. Дом темнеет. Свет становится желтоватым, грязным. Отец сидит за столом. Бутылка падает на бок. Жидкость растекается. Его лицо искажено. — Это всё из-за тебя… — слышится голос. Но непонятно — кому именно. Слова перемешиваются. Крики. Звук удара. Ханаэ заслоняет Сору собой. Во сне всё происходит как в замедленной съёмке. Её толкают. Она падает. Но всё равно поднимается. Снова закрывает брата. Отец плачет и кричит одновременно. — Я ненавижу эту жизнь… без неё мне никто не нужен… Его голос трескается. Он винит Сору. Винит её. Винит себя. А потом просто пьёт. Дом наполняется тяжёлым запахом. Холодом. И страхом. Снова похороны. Снова чёрное. Но на этот раз небо кажется ещё ниже. Отец лежит неподвижно. Люди говорят шёпотом. Кто-то произносит: «Он так и не справился». Во сне лицо отца меняется — на мгновение оно становится тем, каким было раньше. Тёплым. Улыбающимся. А потом снова пустым. Ханаэ плачет. Не потому что он был идеальным. А потому что он был последним взрослым, который у неё оставался. И теперь она понимает — они с Сорой совсем одни. Холодный свет. Резкий. Белый. Он режет глаза. Запах металла и чего-то стерильного. Шум — приглушённый, будто мир накрыли стеклянным колпаком. Сора лежит перед ней. Она сначала не понимает. Просто смотрит. Ждёт, что он вот-вот откроет глаза, вздохнёт, скажет что-нибудь неловкое, как всегда. — Сора… — её голос дрожит. Она делает шаг ближе. Колени подкашиваются, но она не падает. — Эй… хватит… вставай. Никакой реакции. Её дыхание сбивается. — Сора, пошли домой. Ты же обещал… Её руки хватают его за плечи. Она осторожно трясёт его, будто боится причинить боль. — Перестань… слышишь? Перестань так со мной… Голос ломается. — Не разрывай меня… пожалуйста… не так… Она уже не понимает, кому говорит — ему или самой судьбе. Вокруг появляются силуэты людей. Чьи-то руки касаются её плеч, пытаются оттащить. Она вырывается. — Нет! Не трогайте меня! Она падает рядом с ним на колени. — Сора, пожалуйста… посмотри на меня… ну же… скажи что-нибудь… Слёзы капают на его одежду. — Я же обещала… я же обещала быть рядом… — шепчет она сквозь рыдания. — Я должна была защитить тебя… Её пальцы сжимаются сильнее. — Пойдём домой… слышишь? Пойдём… я приготовлю тебе ужин… я больше не буду ругаться… только встань… Слова становятся бессвязными. — Ты же не можешь меня так оставить… ты же не можешь… я останусь совсем одна… Её оттаскивают снова. Она кричит. Кричит так, что кажется, внутри что-то рвётся. — СОРА! Кричит. Срывает голос. Царапает свои руки. Рвёт волосы. — Пожалуйста… встань… пожалуйста… Но он не встаёт. И среди этого хаоса она снова слышит свой детский шёпот: «Я буду с тобой. Всегда.» Обещание, которое жизнь разбила. В реальности её тело вздрагивает во сне. Дыхание сбивается. Слёзы текут по щекам. Ханаэ начинает дрожать. Её пальцы судорожно сжимают руку Такаши, будто она цепляется за единственное, что удерживает её от падения в ту тьму. — Н-нет… — вырывается из её горла. Её дыхание становится рваным. Плечи вздрагивают. Она сжимает его сильнее, почти до боли. Такаши просыпается не сразу — сначала чувствует, как его руку тянут, как ткань на груди натягивается под её пальцами. Потом слышит её сдавленный звук — не просто плач. Почти крик, задушенный внутри. Он резко открывает глаза. — Ханаэ?.. И в этот момент она вскакивает. Как будто выныривает из воды. Садится на кровати, хватая ртом воздух. А потом начинает плакать. Не тихо. Не сдержанно. Она рыдает — глубоко, отчаянно, так, будто внутри снова что-то ломается. Слёзы текут по лицу, дыхание сбивается, слова не складываются. — Мама, папа… он… — пытается сказать она, но голос не слушается. Сердце колотится так, что больно. Этот сон — не просто кошмар. Это её прошлое. Её реальность, которую она когда-то уже пережила. И сейчас она будто снова там — на коленях перед Сорой. — Я не успела… я не смогла… — вырывается сквозь рыдания. Её руки дрожат. Она всё ещё чувствует в ладонях холод его плеч. Слышит собственный крик. Такаши быстро садится рядом, обнимает её, притягивает к себе. — Тшш… я здесь. Ханаэ, я здесь. Но она плачет так, будто не слышит. Будто сердце действительно сжимается до предела. — Я осталась одна… — шепчет она сквозь слёзы. — Я всех потеряла… Её пальцы снова вцепляются в него — теперь уже осознанно, почти панически. Как будто она боится, что если отпустит — он исчезнет тоже. Такаши крепче прижимает её к себе, удерживая, давая почувствовать тепло, дыхание, реальность. — Ты не одна, — тихо, но твёрдо говорит он. — Слышишь? Ты не одна. Она плачет у него на груди, и её слёзы пропитывают ткань его футболки. Кошмар, который когда-то был её настоящей жизнью, всё ещё живёт внутри неё. Ханаэ продолжает плакать, дыхание сбивается, грудь болезненно поднимается и опускается. Такаши удерживает её за плечи, мягко, но уверенно. — Тихо… тихо… тебе нужно воды, — говорит он спокойным, заземляющим голосом. — Давай, встанем. Попьёшь — станет легче. Она сначала не реагирует, только всхлипывает. Потом кивает — коротко, потерянно. Он помогает ей подняться, накидывает на неё кофту. Они выходят на кухню. Ночной воздух в квартире прохладный, тихий. Такаши наливает воду и протягивает стакан. — Медленно. Маленькими глотками. Её руки всё ещё дрожат, но она пьёт. Один глоток. Второй. Дыхание постепенно выравнивается. Слёзы всё ещё катятся по щекам, но рыдания стихают. Он садится напротив, внимательно смотрит на неё. — Ханаэ… что случилось? Почему ты так плакала? Она долго молчит. Смотрит в стакан, будто в нём отражается прошлое. А потом тихо начинает говорить. Сначала сбивчиво. Отдельными словами. Про маму. Про похороны. Про обещание Соре. Про отца. Как он сломался. Как пил. Как кричал. Как обвинял. Как она закрывала брата собой. Её голос снова начинает дрожать, когда она доходит до последнего. — А потом… он… — она зажмуривается. — Я держала его. Просила встать. Просила пойти домой… Я обещала, что всё будет хорошо… а он… не проснулся… Слёзы снова текут, но уже без крика — тихо, тяжело. — Я не сдержала обещание… Я должна была быть рядом… Я должна была… Такаши встаёт и притягивает её к себе. Крепко. Так, будто пытается собрать все осколки её боли в своих руках. — Ты сделала больше, чем кто-либо смог бы. Он гладит её по волосам. — Ты не виновата. Слышишь? Ни в смерти матери. Ни в отце. Ни в Соре. Она прижимается к нему, словно боится снова упасть. — Ты не одна, — продолжает он. — И никогда больше не будешь одна. Он слегка отстраняется, чтобы посмотреть ей в глаза. — Ты очень сильная. Намного сильнее, чем думаешь. После всего этого ты не сломалась. Ты всё ещё можешь любить. Всё ещё можешь заботиться. Это и есть сила. Он касается её щеки. — И я… я люблю тебя. Очень. Она тихо всхлипывает, но в этом уже меньше отчаяния. Такаши вдруг вспоминает. Он тянется к её сумке, стоящей у стены. Быстро находит маленький пузырёк. — Ты всегда носишь это с собой, — мягко говорит он, показывая валерьянку. — Я замечал. Он наливает немного в воду и протягивает ей. — Выпей. Тебе нужно успокоиться. И отдохнуть. Она послушно кивает и делает несколько глотков. Постепенно плечи расслабляются. Дыхание становится глубже. Они возвращаются в спальню. Он укладывает её, накрывает одеялом. Ложится рядом, притягивает к себе. — Если что-то снова приснится — сразу буди меня. Поняла? Она кивает. — Хорошо… Её голос уже тихий. Усталый. Через несколько минут она засыпает. Лицо всё ещё слегка влажное от слёз, но дыхание ровное. Такаши не спит. Он смотрит в темноту. В голове крутятся её слова. Похороны. Крики. Обещание брату. Чувство вины, которое она носит столько лет. Он сжимает кулак на одеяле. Ей пришлось пройти через слишком многое. Слишком рано. Потерять всех. Он чувствует странную смесь — злость на прошлое, на судьбу, на тех, кто причинил ей боль. И одновременно — страх. Страх потерять её. Страх, что её раны слишком глубокие. Он осторожно притягивает её ближе, будто проверяя, что она действительно рядом. Тёплая. Живая. — Я не дам тебе снова остаться одной, — тихо шепчет он в темноту. И ещё долго не закрывает глаза, оберегая её сон. Утро приходит тихо. Свет медленно просачивается сквозь шторы, ложится мягкими полосами на стены. В квартире спокойно. Никаких звонков. Никакой тревоги. Только редкий шум машин за окном. Ханаэ просыпается первой. Несколько секунд она просто лежит, чувствуя тепло рядом. Вспоминает ночь — слёзы, разговор, его руки, его голос. Сердце уже не сжимается так больно. Она приподнимается на локте и смотрит на Такаши. Он лежит с закрытыми глазами, дышит ровно. Она наклоняется и осторожно целует его в губы. Нежно. Почти невесомо. — Спасибо… — тихо шепчет она. И в ту же секунду его глаза резко открываются. — Всё хорошо, — спокойно говорит он, будто ждал этого момента. Ханаэ замирает. — Ты… не спал?.. Он едва заметно улыбается. — Мм. Уже какое-то время. Она краснеет. — Ты притворялся?! Он тихо смеётся, обнимает её за талию и притягивает к себе. — Хотел посмотреть, что ты будешь делать. — Ты невозможный… — бурчит она, но не пытается вырваться. Они лежат так ещё несколько минут — в тишине, в тепле, просто обнимая друг друга. Пальцы Такаши лениво рисуют круги на её спине. Ханаэ утыкается носом ему в грудь. И вдруг она тихо шепчет: — Мне надо в душ… Я чувствую себя ужасно некомфортно после ночи… Он приоткрывает один глаз. — В душ? — Да. — Прямо сейчас? — Ну да… Он резко садится. Прежде чем она успевает что-то понять, он подхватывает её на руки. — Такаши! — вскрикивает она, цепляясь за его плечи. — Ты что делаешь?! — Ты же хотела в душ, — совершенно серьёзно отвечает он, направляясь в ванную. — Твоё желание — закон. — Поставь меня! Я сама дойду! Он открывает дверь ногой. — Не-а. Она пытается скрыть улыбку, но безуспешно. — Ты ненормальный… Он наклоняется ближе, его голос становится тише, почти шёпотом у её уха: — А я хочу вместе с тобой. Ханаэ заливается краской. — Такаши! Он смеётся — тепло, по-настоящему. Они заходят в ванную, и Ханаэ наконец оказывается на полу — но Такаши всё ещё держит её за талию, не давая ей убежать. — Я и сама могу раздеться, — ворчит она, хотя в голосе больше смущения, чем протеста. — Знаю, — спокойно отвечает он. — Но я хочу помочь. Он аккуратно помогает ей снять одежду — без спешки, без лишних движений, осторожно, чтобы случайно не задеть её чувства или своё ещё не до конца зажившее ранение. После быстро раздевается сам. Одежду они закидывают в стирку — барабан щёлкает, начинается тихий гул. Такаши открывает дверцу душевой кабины и включает воду. И в следующую секунду— — Чёрт! — он резко дёргается назад. Ледяная струя бьёт прямо ему в плечо. Он поёживается, втягивает воздух сквозь зубы. — Ты специально?! Ханаэ смеётся. — Я даже не успела ничего сделать! Она тянется к крану и поворачивает регулятор. Через несколько секунд вода становится горячей. Пар начинает подниматься вверх. Ханаэ спокойно заходит под струю. — Вот, теперь нормально. Такаши осторожно протягивает руку под воду… и мгновенно отдёргивает. — Нормально?! Это кипяток! Она смеётся громче. — Это обычная температура! — Ты точно человек? — А ты слишком нежный, — поддразнивает она. Он всё же заходит под воду, морщится, но терпит. — Я не понимаю, как можно добровольно вариться заживо. — Привыкай, — хитро улыбается она. Пар окутывает кабину. Шум воды заглушает всё лишнее. Ханаэ наливает немного геля на ладонь, намыливает плечи, руки. Потом поворачивается к нему спиной. — Поможешь? Он берёт мочалку, аккуратно проводит по её спине — медленно, внимательно. Его движения тёплые, бережные. — Вот так? — тихо спрашивает он. — Угу… Вода стекает по коже, смывает пену. Потом они меняются. Она намыливает его плечи, стараясь не задеть место ранения. — Не больно? — серьёзно спрашивает она. — Нет, доктор, — улыбается он. — Пациент жив. Она закатывает глаза, но уголки губ всё равно приподнимаются. Такаши берёт шампунь и выдавливает немного на ладонь. — Закрой глаза, — тихо говорит он. Ханаэ послушно жмурится. Его пальцы аккуратно массируют кожу головы, перебирают мокрые пряди. Движения мягкие, внимательные — будто он делает что-то очень важное. — Ты так серьёзно это делаешь, — улыбается она. — Как будто это операция. — Конечно. Ответственная миссия, — спокойно отвечает он. Она тихо смеётся. Когда он смывает пену, вода струится по её волосам, по плечам. Пар поднимается вверх, делая воздух плотным и тёплым. — Теперь моя очередь, — говорит Ханаэ. Он слегка наклоняется, закрывает глаза. Она осторожно наносит шампунь и начинает массировать его голову. Его волосы мягкие, влажные пряди падают на лоб. С закрытыми глазами он выглядит непривычно спокойным — без напряжения, без привычной настороженности. И в этом есть что-то особенно тёплое. — Почему ты так притихла? — спрашивает он, не открывая глаз. — Просто думаю, — тихо отвечает она. И вдруг, поддавшись моменту, Ханаэ делает шаг ближе. Осторожно обнимает его, прижимаясь. Такаши открывает глаза. Она тянется к нему и мягко целует в губы. Он отвечает сразу — обнимает её крепче, но бережно. Такаши делает поцелуй более глубоким и уверенным, а его руки начинают медленно скользить по её телу. Он осторожно ведет ладонями от хрупких плеч к шее, словно запоминая каждое прикосновение. Затем он прерывает поцелуй и спускается ниже. Его губы касаются её тонкой светлой кожи, оставляя мягкие следы на шее. Она прикрывает глаза и плавно откидывает голову назад, полностью отдаваясь этим ощущениям и наслаждаясь моментом их близости. Он спускается поцелуями к её ключицам, прижимая её к себе всё крепче и увереннее. Его руки надежно фиксируют её тело, и в следующий миг он легко поднимает её на руки. Вода в душе продолжает ритмично капать, разбиваясь о кафель, но этот звук становится лишь далеким фоном. Сейчас для них не существует ничего, кроме этого момента . Ханае обнимает его, касаясь ладонью его шеи, а другой рукой мягко взъерошивает волосы, притягивая к себе. Их обнаженные тела соприкасаются, и это ощущение кажется обжигающим. Влага на коже лишь усиливает жар, который исходит от них обоих. Ханаэ, едва переводя дыхание, шепчет ему, что лучше переместиться на кровать. Такаши, не сводя с неё взгляда, коротко соглашается. Он выключает воду, и в ванной воцаряется относительная тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Не давая ей коснуться ногами пола, Такаши снова подхватывает её на руки. Ханаэ крепче прижимается к нему, пока он несёт её в спальню. Влага на их телах быстро остывает на воздухе, но жар от их близости становится только сильнее. Он осторожно опускает её на кровать и сразу нависает сверху, опираясь на руки. С его влажных волос на её кожу всё еще падают прохладные капли воды. Взгляд Такаши задерживается на её груди — аккуратной и изящной, и он начинает медленно покрывать её поцелуями, не спеша и прислушиваясь к каждому её вздоху. Затем он мягко подхватывает её ногу, устраивая её на своём плече, и на секунду замирает. Он смотрит ей прямо в глаза, безмолвно спрашивая, готова ли она идти дальше. Ханаэ отвечает ему прямым взглядом и коротким, уверенным кивком. Получив её согласие, Такаши максимально медленно и осторожно входит в неё. Он не сводит взгляда с её лица, внимательно следя за малейшим изменением в выражении, боясь причинить даже мимолётную боль. В его движениях чувствуется глубокое уважение и нежелание торопить этот момент. Ханаэ снова слегка откидывает голову назад, её тело напрягается, принимая его. Тишину спальни прорезает её тихий, едва уловимый стон, сорвавшийся с губ. Это не звук боли, а признак того, что барьер между ними окончательно исчез, сменившись томительным ожиданием продолжения. Почувствовав её готовность, Такаши постепенно наращивает темп. Он крепко обхватывает её руками за спину, прижимая к себе и лишая всякой дистанции. С каждым его движением тихие стоны Ханаэ становятся всё более отчётливыми — в них слышится чистое наслаждение. Она не просто принимает его ритм, а начинает осознанно подстраиваться, улавливая каждое движение. Вскоре их тела находят общий такт, и Ханаэ начинает двигаться в унисон с ним. Теперь это уже не просто его инициатива, а их общий, слаженный танец, где каждое прикосновение и каждый выдох попадают точно в такт. Ханаэ неожиданно меняет положение, аккуратно опрокидывая Такаши на кровать и уверенно усаживаясь сверху. Теперь она сама задает ритм, полностью перехватывая инициативу. Она начинает двигаться быстрее, ловя его взгляд и чувствуя свою власть над моментом. Такаши не сдерживает легкого стона, а на его лице появляется довольная ухмылка. Он расслабленно откидывается на подушки, позволяя ей вести, но его руки по-прежнему собственнически лежат на её бедрах, направляя и подбадривая. Темп становится предельно быстрым, когда оба чувствуют приближение финала. Ханаэ, больше не сдерживаясь, всем телом прижимается к груди Такаши, стремясь ощутить его каждой клеточкой кожи. Она резко подается вперед и впивается в его губы жадным, глубоким поцелуем, заглушая их общее прерывистое дыхание. Их движения становятся единым порывом, где нет места мыслям — только чистые ощущения и нарастающий жар. В этом тесном объятии, на пике страсти, они окончательно теряют связь с реальностью, растворяясь друг в друге. На пике они оба достигают финала. Когда всё стихает, Такаши аккуратно отстраняется. Он приносит салфетки и заботливо приводит её тело в порядок, вытирая живот мягкими, неторопливыми движениями. В этом жесте сейчас больше нежности, и ничего более. Закончив, он отбрасывает всё лишнее и ложится рядом. Такаши притягивает Ханаэ к себе, крепко и надежно обнимая её, словно защищая от всего мира. Она утыкается ему в плечо, и они просто лежат в тишине, давая друг другу долгожданную передышку. Их дыхание постепенно выравнивается, становясь общим, а тяжесть в теле сменяется приятной усталостью и полным спокойствием. — Это было… прекрасно, — тихо шепчет она, глаза сияют мягким светом, голос дрожит от удовольствия и тепла момента. Такаши улыбается и осторожно кивает: — Да, я согласен… — он делает паузу, словно собираясь с мыслями. — А… у тебя раньше был такой опыт? — спрашивает он тихо, аккуратно, без давления, больше как любопытство, чем требование ответа. Ханаэ слегка краснеет, опускает взгляд на его грудь, а затем медленно кивает: — Был… но всего пару раз, — тихо отвечает она. — Ещё в давних отношениях… не слишком долго. — Знаешь… для меня… — начинает она, осторожно подбирая слова, — половой акт… это не просто секс. Это доверие, любовь, забота. Это нечто большее, чем просто страсть. Такаши слушает внимательно, его взгляд тёплый, без осуждения, без вопросов, только внимание и поддержка. — А тогда… — она слегка улыбается сквозь воспоминания, — я была юна, не задумывалась ни о доверии, ни о том, что это должно значить. Всё было… по-настоящему поверхностно. Он мягко проводит рукой по её спине, обнимает сильнее, как будто хочет сказать без слов, что теперь всё иначе, что он ценит её сердце и доверие. — Теперь ты здесь, и всё настоящее, — тихо шепчет он. После разговора они ещё какое-то время лежат молча. — Я есть хочу, — тихо говорит она, уже более живо. Такаши усмехается. — Доктору нужен завтрак? — Обязательно. И пациенту тоже. Она осторожно встаёт с кровати и направляется к шкафу. Среди аккуратно сложенных вещей — простые футболки, спортивные штаны. Всё новое, чистое. Чифую действительно продумал даже такие мелочи. Ханаэ берёт светлую свободную футболку и надевает её. Ткань мягкая, немного большая, но удобная. Такаши тоже выбирает тёмную футболку и спортивные штаны. — Пойдём на кухню, — говорит она. Ханаэ открывает холодильник — и останавливается. — Он… серьёзно? — она оглядывается на Такаши. Внутри аккуратно разложены яйца, овощи, молоко, рис, даже упаковка йогурта и свежие фрукты. — Он и продукты закупил? — удивляется Такаши. — Похоже на то. Ханаэ мягко улыбается. — Тогда сегодня завтрак готовлю я. — А я могу помогать? — Ты можешь сидеть и не мешать, — поддразнивает она. Он усаживается за стол, наблюдая, как она ловко нарезает овощи. Движения уверенные, спокойные. В её лице появляется что-то домашнее, тёплое. Сковорода начинает тихо шипеть. Запах жареных яиц и овощей наполняет кухню. Такаши смотрит на неё внимательно. — Ты часто готовила раньше? — спрашивает он. — Приходилось Через несколько минут завтрак готов. Она раскладывает еду по тарелкам и ставит перед ним. — Спасибо, — говорит он. — Не за что. Ешь, пока горячее. Они завтракают спокойно. Без спешки. После завтрака Ханаэ убирает со стола и ставит кружки в раковину. Телефон, лежащий на столешнице, начинает вибрировать. Ханаэ, увидев имя начальника, тихо выдыхает. — Вот и вспомнили… Она принимает вызов. — Алло, здравствуйте. — Ханаэ, наконец-то, — голос начальника звучит сдержанно. — Ты уже несколько дней не выходишь на смену. Ни сообщения, ни звонка. Что происходит? Она на секунду закрывает глаза. — Простите. Я понимаю, что должна была связаться раньше. Всё произошло внезапно… очень серьёзные личные обстоятельства. Я просто не смогла выйти на работу и… не сразу собралась сообщить. — Ты понимаешь, что мы тебя потеряли из графика? Люди закрывают твои смены. — Да, понимаю. И мне очень жаль. Это моя ошибка. — С тобой всё в порядке? — Сейчас да. Но я пока не могу вернуться. И в ближайшее время тоже не смогу. — То есть ты не планируешь выходить? — Скорее всего, я возьму отпуск. Если это возможно. Мне нужно время. С той стороны слышно короткий вздох. — Официально оформить можно. Но, Ханаэ, такие вещи нужно сообщать заранее. Мы переживали, если честно. Она немного тише отвечает: — Простите. Я не хотела никого подставлять. Просто ситуация была… слишком неожиданной. — Хорошо. Сегодня отправь заявление на отпуск. И держи связь. Если сроки изменятся — предупреди. — Обязательно. Спасибо за понимание. — Ладно. Разберись с документами. — Хорошо. До свидания. — До свидания. Ханаэ ещё несколько секунд смотрит на потухший экран телефона, потом резко выдыхает. — Чёрт… — тихо, но с раздражением на саму себя. — Со всеми этими побегами, всей этой ситуацией… я совсем забылась. И никого не предупредила на работе. Она проводит рукой по лицу. — Это вообще на меня не похоже. Такаши спокойно смотрит на неё. — У тебя были причины. — Это не оправдание, — качает головой она. — Люди там работали вместо меня. Переживали. А я просто исчезла. Он встаёт со стула и подходит ближе. — Ты не «просто исчезла». Ты разбиралась с тем, что важнее. Сейчас главное — ты всё объяснила. Она поджимает губы. — Всё равно неприятно. Ханаэ смотрит на него несколько секунд, потом кивает. Она убирает телефон в сторону. — Ладно. Тогда оформлю заявление на отпуск . Она открывает почту и сайт работы. Ханаэ заполняет заявление: даты, причина — «личные обстоятельства». Коротко и без подробностей. — Ненавижу такие формальности, — тихо говорит она. — Зато потом будет спокойнее, — отвечает он. Она прикрепляет нужные данные, проверяет ещё раз и нажимает «отправить». Экран на секунду зависает, потом появляется уведомление: заявление отправлено. Ханаэ медленно опускает телефон на стол. — Всё. Официально в отпуске. Ханаэ некоторое время сидит молча, затем вдруг вспоминает и резко поднимает голову. — Чёрт… я же ей тоже ничего не написала. — Кому? — спрашивает Такаши. — Нацуми. Она была со мной когда все это началось . Всё это видела. А я просто исчезла. Она быстро открывает переписку. Несколько непрочитанных сообщений. «Ты где?» «Ответь, пожалуйста.» «Я переживаю.» «Я прикрыла тебя, но долго так не смогу.» Ханаэ тяжело выдыхает и начинает печатать. «Прости, что пропала. У меня сейчас серьёзные трудности, пришлось срочно уехать. Я в безопасности. Просто нужно время всё решить.» Она отправляет сообщение и почти сразу телефон вибрирует. «Ты серьёзно? Я уже думала, что тебя нашли.» Ханаэ сглатывает и пишет: «Нет. Я в порядке. Просто нужно время. Я не хотела втягивать тебя дальше.» Пауза чуть дольше. «Я и так уже втянута, если ты не заметила.» Ханаэ невольно улыбается. «Знаю. И поэтому спасибо. Я не забуду.» Через пару секунд приходит ещё одно сообщение: «Ладно. Главное — будь осторожна. И если станет опасно — скажи. Я что-нибудь придумаю.» Ханаэ медленно опускает телефон. — Что она сказала? — спокойно спрашивает Такаши. — Что я идиотка, — тихо отвечает Ханаэ. — И чтобы больше так не пропадала. Он коротко кивает. — Справедливо. Ханаэ вздыхает, но на этот раз легче. — Теперь точно всё. К вечеру они оба заметно устали. День прошёл спокойно, но напряжение последних недель всё равно давало о себе знать. Ханаэ сидела на диване, подтянув к себе колени, и вдруг сказала: — Слушай… а давай фильм посмотрим? Такаши поднял взгляд. — Какой? Она на секунду задумалась, потом оживилась: — Я давно хотела посмотреть «Дневник памяти» . Всё откладывала. А сейчас… просто хочется отвлечься. — Романтика? — он чуть приподнял бровь. — Да. Ничего тяжёлого. Просто история про любовь. Без перестрелок и проблем. Он усмехнулся. — отлично. Раз ты так давно хотела. Ханаэ повозилась с проводами у телевизора. — Подожди, у меня должен быть переходник, — пробормотала она, копаясь в сумке. Через минуту она победно подняла маленький адаптер. — Вот. Такаши подошёл ближе. — Давай помогу. Они подключили телефон к телевизору. Экран телефона мигнул, и через секунду изображение появилось на большом экране. Немного подвисло — Ханаэ нахмурилась, что-то нажала в настройках — и картинка выровнялась. — Работает, — сказала она тихо, будто боялась спугнуть. Она открыла фильм, поставила на паузу и повернулась к нему: — Всё. Теперь официально вечер кино. Такаши выключил верхний свет, оставив только небольшую лампу в углу комнаты. Полутень сделала квартиру уютнее. Ханаэ села на диван и подтянула плед. Он сел рядом, и она почти сразу придвинулась ближе, устраиваясь у него под боком. Телефон лежал на тумбе, экран зеркалился на телевизор, фильм начинался с первых кадров. Ханаэ чуть глубже устроилась на его плече. — Не переключай, даже если будет слишком сладко, — предупредила она заранее. Такаши тихо усмехнулся. — Посмотрим. Фильм закончился, экран погас, оставив только мягкий свет лампы. Ханаэ уютно прижалась к Такаши, тихо вздыхая, расслабляясь после долгого дня. Он аккуратно взял её руку в свою, удерживая её пальцы, и слегка наклонился, чтобы коснуться её ладони губами. Лёгкий, почти невесомый поцелуй, полный тепла и заботы. Ханаэ слегка вздрогнула от неожиданности, но улыбнулась, почувствовав, как его тепло передаётся через этот простой жест. Такаши не отпускал её руку, сжимая её чуть сильнее, и тихо сказал: — Чтобы ты помнила, что я рядом. Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло доверие и нежность. В комнате воцарилась тишина — только они вдвоём, и это маленькое, почти невидимое прикосновение стало их тихим, особенным моментом.