Часть 4

      Утро началось с запаха табака и тушёнки.       Изуку проснулся от того, что кто-то гремел железками у дальней стены. Он дёрнулся, забыв, где находится, и тут же ударился головой о низкий свод погреба. Боль была тупой и отрезвляющей. Он замер, часто дыша, и огляделся.       Тесные бетонные стены. Ящики. Карта на стене. Продавленный диван, на котором, закинув ногу на ногу, сидел Сидорович и курил.       — Проснулся, шкет, — констатировал торговец вместо приветствия.       Изуку не понял слов, но кивнул на всякий случай. Сидорович тяжело поднялся, прошёл к столу и, порывшись в куче хлама, вытащил нечто прямоугольное и плоское. Старый КПК. Корпус был исцарапан, угол склеен изолентой, экран покрыт мелкими трещинами, но когда торговец нажал кнопку, он загорелся тусклым зелёным светом.       — Держи, — Сидорович сунул КПК Изуку в руки. — Старьё, но работает. Тут сеть местная, чат общий и, главное, переводчик. Кривой, но хоть что-то. А то орёшь по-своему, я ни хрена не понимаю.       Изуку принял устройство обеими руками — жест, въевшийся ещё со школьных времён, когда принимаешь от старшего что-то важное. КПК был тяжёлым, не как современные телефоны, а как старый коммуникатор из начала двухтысячных. Пластик тёплый, затёртый до блеска в местах, где его держали пальцы. Экран мигнул, показывая рабочий стол с русскими подписями.       Он провёл пальцем по трещине на стекле. Интерфейс русский. Но если это андроид или что-то похожее то должен быть выбор языка.       Изуку нашёл значок настроек - шестерёнку, универсальный символ, и ткнул в него. Меню открылось на русском. Он пролистал вниз, узнавая иконки: сеть, звук, дисплей… Язык. Есть. Он нажал. Список: русский, украинский, английский… И японский. В самом низу, но был.       Экран мигнул, перезагрузился на секунду, и все надписи сменились на родные иероглифы.       Японский. Тут есть японский. Значит, кто-то уже пользовался им. Или просто стандартная прошивка. В любом случае — теперь я могу читать.       Он быстро нашёл переводчик, проверил оба направления, с японского на русский и обратно. Кривой, с задержкой, подбирающий слова как старик в очках, но работающий.       — Спасибо, — напечатал он и протянул КПК Сидоровичу.       Торговец прочитал перевод, хмыкнул и вернул устройство.       — Зона это, — ответил он, диктуя в КПК, который Изуку держал перед ним. — Зона отчуждения. А я Сидорович. Торговец. Ты у меня в бункере. Вчера Лёва тебя притащил со Свалки, чуть не пристрелил с перепугу. Теперь ты здесь. Понял?       Изуку прочитал перевод и закивал. Сидорович затушил сигарету.       — Тогда слушай правила. Первое: без спроса ничего не брать. Второе: что скажу — делать. Третье: вопросы задавать, но не тупые. Если я сказал «принеси ящик» — ты несёшь. Если я сказал «отойди» — ты отходишь. Понял?       Изуку прочитал и снова кивнул.       — Тогда работай. Вон те ящики перебери. Там артефакты вперемешку с мусором. Отдели одно от другого. Мусор — в мешок, артефакты — на стол. Приступай.       Изуку посмотрел на груду ящиков у стены. Потом на Сидоровича. Потом снова на ящики. Он не знал, что такое артефакты. Не знал, как они выглядят. Но спрашивать не решился, просто подошёл, открыл первый ящик и начал перебирать содержимое.       Через пятнадцать минут в дверь постучали. Три удара, пауза, ещё два. Сигнал.       — Открыто! — рявкнул Сидорович.       Дверь распахнулась, и в погреб втиснулся сталкер, тощий, вертлявый, в потёртой штормовке и с автоматом на плече. Он стянул капюшон, обнажив взлохмаченные светлые волосы и лицо, покрытое сеткой мелких шрамов.       — Здоров, Сидорович, — бросил он, стряхивая дождь с рукавов. — Чё у тебя тут? О, — он осёкся, заметив Изуку. — Это тот самый японец, что ли?       — Тот самый, — подтвердил Сидорович. — Шкет. Работает пока. Не отвлекай.       — Ага, шкет, — сталкер с любопытством оглядел Изуку. — Ну-ну. Ладно, мне патронов надо, семь-шесть-два, и аптечку. Есть?       — Для тебя, Вобла, всё есть, если платить чем, — Сидорович вытащил из-под стола ящик с патронами. — Чё принёс?       Вобла выложил на стол горсть артефактов: тусклые, но целые. Сидорович осмотрел каждый, покрутил, хмыкнул.       — Три нормальных, два — барахло. За нормальные дам пачку патронов и аптечку. За барахло — только патроны. И то со скидкой.       — Скидкой? — Вобла прищурился. — Это какой?       — Плюс пятьдесят, — осклабился Сидорович. — Для тебя персонально.       — То есть наценка, — вздохнул Вобла. — Ладно, давай. Шкет, слышь, — он обернулся к Изуку. — Ты с ним поосторожнее. Он тебя научит торговать, а потом сам у тебя покупать будешь. В долг.       Изуку не понял, но быстро перевёл через КПК и слабо улыбнулся. Сидорович фыркнул:       — Не учи пацана плохому. Он и так напуган. Забирай товар и вали.       Вобла сгрёб патроны, сунул аптечку в рюкзак и, бросив напоследок «увидимся, шкет», выкатился наружу. Дверь захлопнулась.       Через час пришёл ещё один. Пожилой, с седой щетиной и глубокими морщинами у глаз. Он двигался медленно, но уверенно. Автомата у него не было, только нож на поясе и старый детектор в руке.       — Здоров, Сидорович, — произнёс он глухо. — Слыхал, у тебя пополнение.       — Слыхал — значит, слухи ходят, — отозвался Сидорович. — Это Изуку. Японец. Работает.       — Японец, — повторил сталкер, разглядывая Изуку. — А звать-то его как? По-нашему?       — Пока никак. Шкет и шкет. Может, Шпинатом назовём. Волосы зелёные.       — Шпинат, — сталкер хмыкнул. — Нормально. Меня Михалыч звать. Я артефактами занимаюсь, ищу, продаю. Если что интересное найдёшь — неси Сидоровичу, он цену хорошую даст. Ну, или мне. Я тоже хорошую.       — Не слушай его, — вставил Сидорович. — У него цена всегда на десять процентов ниже моей. Он просто добрый. Слишком добрый для Зоны.       — Зато я живой до сих пор, — возразил Михалыч.       Изуку набрал на КПК: «Приятно познакомиться. Что такое Зона?»       Михалыч прочитал, переглянулся с Сидоровичем.       — Зона — это место, где мы живём, — сказал он медленно, чтобы Изуку успел перевести. — Территория вокруг Чернобыля. Когда-то здесь была авария. Потом — второй взрыв. Теперь тут аномалии, мутанты, артефакты. Люди, которые сюда приходят, — сталкеры. Я сталкер. Сидорович — торговец. Ты — пацан, который непонятно как сюда попал. Но теперь ты здесь. И если хочешь выжить — слушай старших и не лезь куда не просят.       Изуку кивнул. Михалыч ушёл, оставив после себя запах сырой земли и табака.       К обеду Изуку перебрал три ящика. Артефакты лежали на столе — несколько тусклых, один яркий, пульсирующий зеленоватым светом. Мусор отправился в мешок. Руки дрожали от усталости, но Изуку не жаловался.       Сидорович заметил.       — Перерыв, шкет. Жрать давай. Вон, на ящике хлеб и тушёнка. Ешь.       Изуку сел и начал есть. Хлеб был чёрствым, тушёнка холодной. Но он ел. Он был голоден.       — Слышь, Сидорович, — он набрал на КПК. — А почему вы мне помогаете?       Торговец прочитал, откинулся на диване и долго смотрел в потолок. Потом сказал:       — Потому что ты пацан. Потому что пришёл ниоткуда, без оружия, без ничего. Потому что если б не Лёва, ты бы там и остался, на Свалке. А я не люблю, когда дети подыхают. Насмотрелся. Понял?       Изуку перевёл и кивнул.       — Вот и славно, — Сидорович закурил. — Тогда доедай и работай. Вечером покупатели ещё придут. Увидишь, как тут дела делаются.       Вечером бункер наполнился людьми. Пришли трое сталкеров: Вобла, с которым Изуку уже познакомился, молодой парень с белобрысыми волосами по имени Кот и третий, которого называли Глюком, нервный, дёрганый, с постоянно бегающими глазами.       — О, шкет! — Вобла хлопнул Изуку по плечу. — Живой ещё? Сидорович не загнал работой?       Изуку перевёл и слабо улыбнулся.       — Работает, — ответил Сидорович. — И не отвлекайте. Что принесли?       Сталкеры выложили на стол добычу: несколько артефактов, пару старых деталей, чей-то ржавый ПДА. Сидорович осмотрел, приценился, начал торг. Изуку смотрел во все глаза. Торг был громким, быстрым, с шутками и угрозами. Вобла спорил до хрипоты. Кот отмалчивался. Глюк дёргался и постоянно оглядывался на дверь.       — Чё ты дёргаешься? — спросил его Вобла.       — Псы, — буркнул Глюк. — Опять за нами шли. До самого периметра. Не нападают, суки. Просто идут и смотрят.       — Может, их шкет привлекает? — Кот кивнул на Изуку.       — Может, — согласился Глюк. — Слышь, шкет, ты с ними не разговаривал?       Изуку перевёл и отрицательно покачал головой.       — Ну и не надо, — подвёл итог Сидорович. — Псы — ладно. Вы мне скажите: патроны брать будете или так, языком чесать пришли?       Торг продолжился. Через полчаса сталкеры ушли, унося с собой патроны, аптечки и новости. Изуку остался сидеть на матрасе, переваривая увиденное.       Псы ходят за ними. Они не нападают. Они странные. Всё здесь странное.       Изуку остался сидеть на матрасе, переваривая увиденное. В бункере снова стало тихо — только дождь барабанил по крыше и Сидорович шуршал бумагами за столом, пересчитывая дневную выручку.       Псы ходят за ними. Они не нападают. Они странные. Всё здесь странное.       Он взял КПК, открыл приложение заметок и начал набирать, быстро и сбивчиво, так же, как когда-то писал в тринадцатой тетради. Только теперь пальцы скользили не по бумаге, а по холодному пластику.

      Артефакты. Светятся. Тёплые на ощупь. Гудят — нужно проверить, слышат ли другие этот звук. Сталкеры. Вобла — шумный, много торгуется, носит автомат. Михалыч — спокойный, без автомата, говорит, что слишком добрый для Зоны. Кот — молодой, молчаливый. Глюк — нервный, постоянно оглядывается на дверь. Псы. Слепые псы? Надо уточнить. Ходят за сталкерами. Не нападают. Почему?

      Он пролистнул меню КПК и обнаружил ещё одно приложение — «Справочник». Открыл. Внутри оказалась база данных: аномалии, мутанты, артефакты, группировки, карта. Краткая, обрывочная, явно дополнявшаяся разными людьми в разное время, как общедоступная википедия местного разлива. В разделе «Мутанты» он нашёл статью «Слепые псы» с кривой, но понятной иконкой. Пробежал глазами. Стайные. Агрессивные. Обычно нападают. Здесь — нет. Причина неизвестна.       Они должны нападать. Но не нападают. Это исключение. Исключения нужно изучать.       Он закрыл справочник и вернулся в заметки. Набрал ещё одну строчку — последнюю перед сном:       Зона. День первый. Я жив. Я работаю у Сидоровича. Меня называют Шкетом. Иногда — Шпинатом. Я выучил десять русских слов. Я видел четырёх сталкеров. У меня есть КПК с переводчиком, заметками и справочником. Я не знаю, что будет завтра. Но я здесь.       Он выключил экран, убрал КПК под матрас, поближе к стене, чтобы не раздавить во сне и лёг, поджав колени к груди. Дождь всё ещё барабанил по крыше погреба. Где-то снаружи, за бетонными стенами, гудел ветер и потрескивал костёр.       Я выберусь. Я должен. Но сначала — нужно понять, куда я попал. И зачем.

***

[Штырь 21:15] Слыхали? Шкет Сидоровича уже артефакты сортирует. Японец, блин. Через неделю нас обдирать начнет. [Витя Знахарь 21:17] Я одного не пойму: он точно японец? Может, шпион? Слишком тихий для шпиона, но всё равно. [Вобла 21:18] Какой он шпион, он слово "тушёнка" выучил и радуется. Я сам видел.