Часть 3

      — Привет, ты новенький? — ярко-рыжая лохматая голова просунулась в окно, рядом с которым Сиэль читал очередной учебник по истории, пытаясь разобраться, кто круче — Чапаев или Котовский, крейсер Аврора или броненосец Потемкин, и зачем нужно срочно сеять кукурузу. То есть базовый минимум любого советского школьника.       Увидев постороннего, Сиэль отпрянул от окна и хотел было позвать Себастьяна, но вовремя вспомнил легенду, состроил расстроенное выражение лица и тыльной стороной руки провел по горлу, давая понять, что искрометной беседы не выйдет.       — Говорить не можешь? Понимаю! Сам зимой неделю болел — зато на лыжах норматив лучшим сдал, — от гордости рыжий аж выпятил грудь вперед. — Мамка всю спину горчичниками залепила, думал — помру, но не помер! Хоть скажи, как тебя зовут?       — Сиэль, — прохрипел граф, придерживаясь легенды об ангине.       — Имя удивительное какое. Я такого не слышал никогда, — с подозрением в голосе протянул рыжий.       — Слава Индустриализации и ЭЛектрификации, — громко пояснил Себастьян, входя в комнату и прерывая эту неловкую сцену. — По-советски, как принято! Я Себастьян Михайлович, дядя Сиэля, а вас как будем величать?       — Аааа, вот я дурак! Со мной же Владлена учится, а с Мэлсом мы в кружок радиотехники ходим. А меня Мишка зовут. Давай дружить!       Не дождавшись ответа на предложение дружить, Мишка перевалился через подоконник и крепко сжал руку Сиэля в рукопожатии.       — Ээээ, какой ты дохлый! Сразу видно, что городской. Ну, ничего, у нас воздух знаешь какой! УУУХ! Я побежал, мы с ребятами завтра придем проведать тебя.       Мишка спрыгнул с подоконника, ловко перемахнул через покосившийся забор и, сверкая босыми пятками, помчался по пыльной дороге.       — Дети — бесценный источник информации, — задумчиво произнес Себастьян, глядя, как Мишка несется, поднимая клубы пыли. — Вы уже проделали этот трюк в колледже. Готовы повторить его и снова стать ребёнком? Вы будете менее заметны в компании детей, чем если будете один.       Себастьян отошел от окна и направился на крошечную кухню, где что-то вкусно шипело на керосиновом примусе. Если бы демона могли расстраивать такие вещи, то он наверняка бы тяжело вздохнул, вспоминая обставленную по последнему слову кулинарной мысли кухню в поместье Фантомхайв. Теперь у него в распоряжении имелся примус, пара чугунных сковородок и несколько эмалированных кастрюль. Проведя небольшое исследование страны, он обнаружил, что примерно так живут все, за исключением крупных чиновников, и хоть он мог сотворить все что угодно щелчком пальцев, он решил не выделяться в этой деревне, где все всё про всех знают. Единственным исключением стал санузел с полноценной ванной и современным унитазом, созданным в момент слабости перед самыми грустными глазами в мире, которые иногда пускает в ход его господин и перед которыми не в силах устоять даже демон. Непривередливый в одежде и готовый стоически сносить простоту обстановки, граф болезненно переносил разлуку с современными средствами гигиены. В остальном это был такой же деревенский дом, как и сотня таких же в этой деревне.       — Ужин готов, мой господин, — Себастьян накрыл стол скатертью и сервировал, как мог, — на столе нашлось место даже простому букету из местных трав и полевых цветов. — Рустикальный картофель с карамелизированным луком и тончайшим золотистым беконом, — торжественно провозгласил он и поставил перед Сиэлем тарелку жареной картошки со шкварками. Поймав на себе вопросительный взгляд он добавил: — Вы же должны сливаться с местным населением.       Этот аргумент был принят, и, осторожно поковыряв блюдо вилкой, граф все же принялся за обед, осознавая, что последний раз он ел еще в Лондоне. От одной этой мысли желудок заурчал, а картошка показалась самым вкусным яством на земле!       Съев целую тарелку и даже добавку, он лежал на кровати и тяжело дышал, понимая, что вторая порция была лишней. Воспользовавшись уязвимым положением хозяина, Себастьян тут же уселся рядом повторять с ним падежи русского языка и тренируя разговорную речь. Истязания продлились до глубокой ночи. Ох уж эти демоны!       Наутро Себастьян уже обзавелся документами на имя Себастьяна Михайловича Никольского, и в 9 часов утра они с Сиэлем уже стояли в здании администрации перед коридором с несколькими дверьми, с восторгом и трепетом читая загадочные заклинания: «Главсмолсборвторчермет», «Главкоммясомолпром» и «Стпозагдикрастрес».       — Себастьян, это точно русский? — неуверенно прошептал Сиэль и прищурился, пытаясь одним глазом получше рассмотреть надпись «Смолоблглавстанкоинструментснаббыт».       — Не уверен, — заявил Себастьян. — Но я выясню.       Он элегантно проскользил по блестящему полу в направлении полной дамы в сером халате, орудующей шваброй.       — Гражданочка, вы не подска… — начал было он.       — Куда ж ты прёшь, нехристь!!! По мытому-то? — женщина резко обернулась к Себастьяну и, угрожающе надвигаясь, потрясала мокрой тряпкой в руке. — Щаз как хлобыстну, шоб не повадно было!       На ее крик из-за дверей начали высовываться любопытные головы, кто с усмешкой, кто с паникой в глазах, глядя на эту некрасивую сцену.       — Аааааа, Себастьян Михайлович, — одна из дверей распахнулась, и Степан Евдокимович, ухватив Себастьяна за рукав, втащил его в кабинет, а следом и Сиэля. — Документик нам принесли? Очень хорошо.       Вертя в руках потертый документ с большой синей печатью, он тихонько покрякивал и выглядел очень довольным.       — Инженером, стало быть, в наши края? Инженер нам во как нужен! — председатель провел ногтем большого пальца по своей шее, то ли призывая демона распороть ему горло, то ли, что больше похоже на правду, показывая, как же им не хватает ценного специалиста. — Технику-то прислали, а чинить ее кому? А некому! Вот тут-то вы, товарищ, нам и подсобите. А я вам и лошадку выделю! Хотите лошадку? Не пешком же вам в поля добираться.       — Ты, малой, иди в актовый зал, там пионеры собрались, познакомишься, а нам с твоим тятькой обсудить много чего надо, — обратился председатель к Сиэлю, выпроваживая его за дверь.       Оказавшись за дверью, Сиэль нервно огляделся, — опасная женщина в сером халате была еще где-то рядом. Коридор был пуст, и только где-то под лестницей слышалось ворчание, сопение и проклятия всем тем, кто ступит на мытые полы. Двери с удивительными и непонятными названиями быстро закончились, следом потянулись кабинеты с номерами, которые ничего не говорили неосведомленному гражданину.       В конце этого коридора слышалось, как звонкие детские голоса читают стихи. Сиэль узнал их, так как только вчера прочел их в учебнике:       Он красный галстук носит       Ребятам всем в пример.       Он — девочка, он — мальчик,       Он — юный пионер!       Сиэль заглянул за дверь, где в большом зале стояла группа ребят примерно его возраста в черных брюках, белых рубашках и с красными шейными платками. Зал был украшен красными знаменами и звёздами — на окнах, портьерах и даже на полу. Чеканя шаг и высоко поднимая ноги, они ровным строем прошли через весь зал и, отдав честь красному знамени, начали что-то говорить. Сиэль оглядел зал и увидел Мишку, который в компании ребят без галстуков сидел на стуле и смотрел на эту церемонию.       — Сиэль, — Мишка заметил своего нового друга и сорвался со своего места навстречу ему.       — Иванов, сядь на место! — окрикнул его один из красногалстучных, и Мишка снова сел на стул, и Сиэля усадил рядом.       — Это наша пионерская ячейка, — прошептал Мишка. — Меня не приняли в прошлом году, потому что я скворечник не сделал, но в этом году точно стану!       — Иванов! — снова послышался окрик, и Мишка замолчал и вытянулся в струнку. Сиэль заметил, как не только Мишка, но и другие дети на стульях выпрямились и сели ровно.       Церемония продолжалась еще минут 20 и была совершенно непонятна Сиэлю, но ему нравилась эта правильность и отточенность действий, аккуратность ребят и схожая с военной дисциплина. Было в этом ритуале какое-то чувство общности и единения.       После завершения ребята разошлись по группкам и обсуждали самые разные вопросы. Мишка подтащил Сиэля за руку к высокому подростку в красном галстуке.       — Сиэль, это Максим — наш пионервожатый, куда он, туда и мы, — представил Мишка высокого пионера. — Максим, это Сиэль, он к нам вчера переехал, будет у нас жить. Только он не разговаривает — горло болит, но он очень хороший, вот увидишь!       Сиэль не понял, как Мишка сделал выводы, что он очень хороший, если они только вчера познакомились, но спорить не стал, поддерживая легенду об ангине, да и его русский язык был недостаточно хорош, чтобы говорить на нем, но достаточно, чтобы все понимать.       — Интересное имя, — потер подбородок Максим. — Аббревиатура?       — Слава Индустриализации и ЭЛектрификации, — встрял Мишка с пояснениями.       — Хорошее имя, — кивнул Максим. — Достойное и полное гордости за великие свершения партии! Если тебе интересно, ты можешь посещать нашу ячейку, знакомиться с историей, литературой, учиться новому, и мы примем тебя в пионеры. Быть пионером — это никогда не быть одному, это всегда быть вместе — вместе с друзьями, вместе с партией, вместе с Родиной!       Максим говорил с такой горячностью, что было понятно — он верит в каждое слово, которое произносит. Будто он прямо сейчас стоял на трибуне перед митингом, готовый повести людей за собой. На мгновение он замкнулся и будто потеплел. Он положил руку Сиэлю на плечо и спросил:       — Пойдешь с нами делать скворечники?       Сиэль уверенно кивнул.