13. В водах Стикса

      Этот день начался неожиданно прекрасно. Стояла на редкость тёплая погода, и таявшие сосульки отбивали веселый ритм по металлическому скату с наружной стороны окна. Кап-кап-кап. Солнечные лучики проникли в комнату и мягко разбудили Эмму, нежно касаясь её белоснежной щеки. Кап-кап… Будто и не было того сна, в котором она вновь бежала по тёмному лесу, утопая в склизкой траве. И на этот раз она не дала страху победить. Эмма боролась и одержала верх, оставив чёрного монстра выть от боли где-то в глубине леса. Во сне она вышла на лужайку и подставила лицо под ласковый серебряный свет луны. Уверенность вибрировала в ней от макушки до самых кончиков пальцев. Да, она сможет справиться. По крайней мере, с собственными страхами.       На электронных часах красным светом горели цифры — 6:00. Пора было отправляться на пробежку. Осторожно, чтобы не разбудить Розалин, она бесшумно выскользнула за дверь комнаты. На выходе у кампуса в полицейской машине сидел сонный офицер Гальего. Улыбнувшись, Эмма поздоровалась с ним и отправилась нарезать круги в парке. В наушниках играл электро-поп, и Эмма чувствовала себя в невероятно приподнятом состоянии духа. Словно это не она неделю назад стала свидетелем массового убийства. Воспоминания об этом воспринимались теперь не более, чем ярким сумасбродным сном. Слишком уж нереальным казалось то, с какой грациозностью Каин сражался с толпой растерянных противников. Они недооценили его и поплатились за это жизнью. В их глазах стоял ужас, а в глазах Каина — холодный расчёт. Эмма часто прокручивала этот момент в мыслях: вот он стоит в обманчиво расслабленной позе, и через мгновение его тело подбирается, мышцы напрягаются, делая его похожим на хищного зверя, а внимательный взгляд исподлобья сканирует пространство, отмечая малейшие движения будущих жертв. Выглядит это настолько же прекрасно и завораживающе, насколько может выглядеть лев, охотящийся за буйволом.       Вернувшись домой, Эмма сходила в душ и была вынуждена разбудить подругу шумом работающего фена. Пробурчав спросонья неразборчивые ругательства, Розалин откинула одеяло и с недовольным видом уселась в кровати.       — В последнее время ты встаёшь все раньше и раньше. Это ужасно! — пожаловалась она. — Хочу назад ту версию тебя, что тусила со мной допоздна, а на следующее утро страдала вместе со мной от жуткого похмелья.       Эмма выключила фен и оглянулась на подругу. От вида её взъерошенных волос хотелось глупо улыбаться.       — Просто пытаюсь взять свою жизнь под контроль, — пожала она плечами.       — И глаза у тебя странно блестят, — Рози подозрительно прищурилась. — Только не говори, что ты отказалась от алкоголя и стала вегетарианкой! Бабуля не простит тебе, если ты откажешься от её миланесы!       Фыркнув, Эмма покачала головой и принялась расчесывать волосы:       — Знаешь... Это как прилив силы. Теперь я чувствую, что способна на что-то. А ещё мою работу приняли на литературном фестивале начинающих писателей!       Розалин радостно вскрикнула и, вскочив с кровати, сжала её в крепких объятиях.       — Моя дорогая сученька! Я так рада, что у тебя всё налаживается! Вообще, я заметила положительные изменения, — сказала Розалин, отстранившись. Она схватила Эмму за плечи и посмотрела прямо в глаза. — Хоть ты и реже ходишь к психологу, но улыбаться стала чаще. И даже начала строить карьеру — это же так круто! Если бы не отсутствие у тебя личной жизни, я б подумала, что ты влюбилась...       — Чего? — насупилась Эмма.       — Кстати, как там тот парень, которого ты поцеловала?       — О-о-о! Даже не спрашивай! Я поняла, что это был... эмм... глупый порыв. Не было там никаких чувств...       — Ты ведь в курсе, что не обязательно любить всех, с кем спишь? — усмехнулась Рози уголком рта.       — Ради бога, иди уже в душ, только от меня отстань! — шутливо огрызнулась Эмма и кинула в хихикающую подругу полотенцем.       Когда Рози скрылась в ванной, Эмма задумалась. Может ли быть такое, что она испытывает какие-то чувства к Каину? Возможно. Но вряд ли они тёплые. Он же полнейший психопат! Скрытая ненависть, любопытство, желание обыграть его и... окей, может быть, некое восхищение его силой и хладнокровностью — весь этот гремучий коктейль хаотично блуждал по её венам, отравляя организм. Никакой любви или нежности она не ощущала. Представив, как Каина раскрывают, арестовывают и садят в тюрьму, Эмма испытала щекочущий трепет в животе. О да, она ничего не забыла! И сегодня, наконец, настал тот день, когда она сможет доказать это самой себе.       Позже, пока Эмма одевалась, Розалин рассказывала ей про парня из тиндера. О том, какой он хорошенький и настоящий джентльмен. Похоже, жизнь налаживалась не только у Эммы.       — Он пригласил меня на свидание, — похвасталась Рози, демонстрируя смартфон. — Только посмотри, какой он красавчик!       Не с первого раза обратив внимание на фотографии в приложении, Эмма выхватила телефон и внимательнее присмотрелась.       — Боже, Рози, да это же фейк! — воскликнула она. — Ты глянь на его фотки — с такой внешностью в пору работать моделью или актёром, а не медиком, как указано в его профиле.       — Что за стереотипы?!       Розалин принялась защищать потенциального кавалера, сетуя на излишнюю недоверчивость Эммы. А та в свою очередь напоминала о неспокойной обстановке, которая в последнее время вынуждает быть осторожнее. В итоге, чтобы доказать свою правоту и спасти подругу от подозрительного ухажёра, Эмма села за ноутбук искать его в соцсетях. Версия про модель подтвердилась.       — Ну… Может быть, он не хотел раскрывать все карты сразу? — не сдавалась Рози. — Может, он не хочет, чтобы все воспринимали его исключительно как красивую оболочку.       — Ты, мать твою, издеваешься?! — вспыхнула Эмма. — Отношения, начинающиеся со лжи, не приводят ни к чему хорошему! А что, если он — больной придурок? По округе носятся маньяки один другого хлеще, а ты собираешься пойти с неизвестным парнем на свиданку непонятно куда!       Теперь пришла пора Розалин кукситься на неприятную правду. Надув губы, она недовольно скрестила руки на груди и уселась на свою кровать. Эмме потребовалось полчаса, чтобы переубедить её, пока та, наконец, не сдалась под натиском неопровержимых фактов и пугающих предположений.       — Ла-а-адно, — нехотя протянула Рози и напечатала сообщение в тиндере. — Я только что отказала ему. Довольна? Сказала, что у меня месячные. НО! Если я умру в одиночестве, в этом будешь виновата ТЫ!       На сердце чуть отлегло.       — Ну, не-е-е! Ты не умрёшь в одиночестве, — утешила Эмма. — Вокруг тебя будет целая стая кошек!       Хохотнув, Рози метнула в неё подвернувшейся под руку упаковкой салфеток, и вид обиженки мгновенно слетел с её лица. Наблюдая за Эммой, она сощурила глаза и полюбопытствовала елейным голосом:       — А куда это ты собираешься?       Надев кожаную куртку, которая с недавних пор стала неотъемлемой частью её гардероба, Эмма повязала на шею шарф и высвободила волосы из-под вóрота. Светлые пряди рассыпались по плечам и спине.       — На исключительно деловую встречу, — улыбнулась она.       До кофейни Эмма добралась довольно быстро, чудом объехав вечерние пробки. Заняв самый дальний уголок, заказала себе капуччино и принялась ждать, размышляя о дальнейших перспективах. Через минут десять на диванчик напротив неё уселся высокий темнокожий мужчина и протянул ей руку.       — Бенджамин Хенсон, очень приятно! — пробасил он, и Эмма пожала ему руку. — А вы, я так полагаю, Эмма Уорд.       Удивлённо вскинув брови, она ухмыльнулась. Эмма не писала ему о своём имени, предпочитая оставаться инкогнито и представиться только при встрече. Так, на всякий случай.       — Что ж, вы оправдываете звание частного детектива. Мне тоже приятно с вами познакомиться, Бенджамин.

***

      В кампус Эмма вернулась в ещё более приподнятом расположении духа, о чём Рози не преминула заметить вслух.       — Я серьёзно, Эммс! — канючила она. — Ты мне почти ничего не говоришь. Ты что-то скрываешь от меня, и я волнуюсь…       Снисходительно взглянув на неё, Эмма обессилено выдохнула. Жаль, что пока нельзя поведать все свои тайны и скинуть груз с души. Зная, насколько эмоциональна и импульсивна её подруга, Эмма не могла так рисковать. Что она ей скажет? «Кстати, а ты знала, что профессор Рейнхард на самом деле серийный убийца-психопат? Мы с ним неплохо подружились: он хочет сделать из меня своё подобие, я стала пособницей в убийстве девяти человек и не сообщила об этом полиции. Передай соль, пожалуйста!»       — Я обязательно тебе всё расскажу, но не сейчас. Помнишь, у нас был уговор: если кто-то из нас говорит «нет времени объяснять», то второй не лезет с расспросами, а просто выполняет то, что требуется. Так вот. Это именно такой случай.       — Твоя взяла, amigo, — проговорила Рози, с важным видом сцепляя руки на груди. — Надеюсь, как только ты будешь готова, я стану первым человеком, которому ты доверишься.       — Конечно, ведь ты моя… понятие «лучшая подруга» не может в полной мере описать моё отношение к тебе. Ты — единственная, кому я могу довериться. Comprende? — Эмма выгнула правую бровь и по-мужски сжала плечо Розалин в лучших традициях старого спагетти-вестерна.       Рози не сдержала смешок и покачала головой, отдавая должное создавшейся театральности. Не зря ведь они играли в спектакле в старшей школе.       — Лады. А теперь давай закупимся всякой гадостью и устроим ночь «Гарри Поттера»! Раз уж ты не пускаешь меня ни на вечеринки, ни на свидания…       — Замётано, бро! Боялась, что ты потребуешь «Закон и порядок». [1]       — Брось, там целых двадцать сезонов! Я ведь не монстр, — махнула рукой Рози.       Купив в университетском супермаркете попкорн, несколько пачек снеков и разнообразного мороженого, девушки посетовали на запрет продажи пива в студгородке и отправились с пакетами домой. По пути они обсуждали Амелию Уайлд, благодаря которой во многих студенческих тусовках на Эмму и её друзей теперь смотрели искоса.       — Как же я её ненавижу! — Розалин отчаянно махала руками, отчего из пакета доносился манящий хруст пачек чипсов. — Помнишь, на первом курсе она пустила слух, что я переспала с Куртом Джефферсоном? Вот же тварина! Мы всего лишь танцевали...       — Ага. А про меня она сказала, что у меня маленькие глазки, как у свиньи. И нос картошкой, — добавила Эмма, задумчиво дотронувшись до кончика своего носа.       — Боже! Она настолько лживая самовлюбленная ханжа, что я даже не расстроюсь, если следующей жертвой станет она. Хэй, Эммс, а ты можешь попросить Водителя или Чучельника заняться ею?       Эмма хохотнула и поддела подругу плечом. Конечно, было б очень удобно, но она сомневалась, что Джейкоб согласится на подобное. А как бы отреагировал Каин? Безусловно, Эмма втёрлась к нему в доверие, чуть не поверив в свою собственную игру. Но мог ли он сделать для неё нечто подобное? Он выкосил ради неё (или из-за неё) ту банду воришек летом. Те знатно опростоволосились, угнав у него автомобиль с прицепом, приняв его за безобидного богатенького туриста. Будто сто лет прошло с тех пор! С тех пор, как её обнаружили в багажнике машины — связанную, грязную и обмочившуюся от долгой поездки — и удерживали дома, надеясь на выкуп. С тех пор, как одного за другим этот «безобидный турист» начал безжалостно убивать, пока не осталась только Эмма. И это всё — чтобы вернуть её и чуть позже отпустить. Почему-то Эмме подумалось, что Каин сделал бы для неё всё, как бы странно это не звучало. И, внезапно, это не вызвало никакого отторжения. Но... постойте! Неужели она и вправду раздумывает над убийством Амелии? Эмма встряхнула головой, пытаясь избавиться от назойливых мыслей.       — Если встречу кого-то из них, обязательно попрошу, — отшутилась она.       — Эмма! — послышался мужской, чуть высоковатый голос позади них. Девушки вздрогнули и разом обернулись. — Ты должна пойти со мной!       Доли секунды потребовались, чтобы понять, кто стоит перед ними — тот же чёрный балахон с капюшоном, из-под которого выглядывало узкое выточенное лицо. Чучельник!       Поблизости никого, а полиция слишком далеко. «Чёрт, ну почему мы не поехали на машине?!» — пронеслось в голове.       — Рози, беги! — выкрикнула Эмма и рванулась с места, выронив продукты.       В её волосы что-то вцепилось, и Эмма почувствовала, как её тянут назад. Закричав от боли, она развернулась и на чистом адреналине вмазала кулаком по носу напавшего мужчины. Тот отшатнулся, но не ослабил хватку. Всё вокруг замедлилось и стало неправдоподобным. Краем глаза она заметила, что Рози всё так же стоит в застывшей позе, испуганно сжимая в руках пакет с чипсами. Глаза её были в ужасе расширены.       — БЕГИ! — вновь заорала Эмма и принялась отбиваться от убийцы.       — Не упрямься! — прикрикнул он, заламывая ей руки за спину. — Ты поедешь со мной и никто больше не пострадает...       — Иди к чёрту!       Эмма со всей силы двинула ему ногой по яйцам и, когда он согнулся от боли, ударила коленом по лицу. Она уж было кинулась к Рози, но её схватили за ногу и повалили на землю. Не удержав равновесия из-за брыкающейся Эммы, убийца навалился сверху и пару раз приложил её головой об асфальт. От сильного удара Эмма застонала и попробовала перевернуться на спину. В глазах потемнело. Хотелось расслабиться и уплыть в небытие. «Нет, нет! — боролась она с собой. — Надо встать... Поднимись! ПОДНИМИСЬ!»       Как жаль, что именно сейчас в парке никого не было. Где все эти гуляющие парочки и слоняющиеся туда-сюда студенты? Где полиция, когда она так нужна? Неужели всё закончится именно так?       Оглушённую Эмму схватили за ногу и грубо поволокли по асфальту. Словно издалека раздался знакомый голос. Вроде бы Розалин. Видимо, оправившись от шока, та кинулась на убийцу. Эмма с трудом открыла глаза.       — Оставь её в покое, урод! — кричала Рози, пытаясь выцарапать ему глаза.       Мужчина взревел, развернулся и ударил её в грудь. Коротко вскрикнув, Розалин попятилась, едва не упав. У входа в парк послышались голоса.       — Кто-нибудь, помогите!!! — завопила она, отшатываясь от подступающего к ней мужчины. — Сюда!       В тишине ночи раздались крики и гулкий топот ног. Лицо убийцы перекосилось от гнева.       — Я ведь просил не усложнять! Вы сами напросились!       Поняв, что вот-вот прибудет подмога, он всё же решил отступить. Из последних сил Эмма схватила его за ногу и получила увесистый удар в живот. Дыхание вмиг выбило из лёгких. Не вдохнуть, не выдохнуть.       — Да отпусти ты его! — взмолилась Розалин, и Эмма ослабила хватку. Чёрт с ним!       Убийца сразу же дал дёру и скрылся в зарослях кустарника, оставив у неё в руках чёрный ботинок, как какая-нибудь грёбаная Золушка. Эмма же лежала на земле, скрючившись в позе эмбриона и ловя ртом воздух, пока не подоспела помощь в виде троих парней. Один из них звонил в службу спасения, пока Розалин вкратце объясняла, что вообще произошло. Двое других помогли Эмме подняться на ноги. Перед глазами у неё всё расплывалось, но она сумела встать и подойти к подруге.       — Как ты? — спросила она, тяжело дыша. С её лба скатилась капелька и упала на асфальт. Дотронувшись до раны, стало понятно, что это кровь. Под действием адреналина она даже не заметила, как кожа на её лбу лопнула. Ерунда.       — Вроде в порядке, — неуверенно отозвалась Розалин. — Так просто нас не возьмёшь, да?       Девушки истерично рассмеялись и оглядели друг друга. Нахмурившись, Эмма уставилась на дырку в куртке подруги, и быстро расстегнула её. Всё нутро прошибло предчувствием чего-то нехорошего. Под курткой на белой футболке Розалин растекалось красное пятно в области груди.       — О боже! — прошептала Эмма, прикрыв рот рукой.       — Да ничего страшного, он просто толкнул меня, — со смешком ответила Рози, но тут же слегка пошатнулась. — Что-то мне нехорошо...       Эмма поддержала подругу за локоть и усадила под деревом. Надавив на рану, она со страхом взглянула на Розалин — та подозрительно быстро бледнела.       — Чёрт, — произнесла она, взглянув вниз. — Это же была моя любимая футболка! Погоди... Это что, он меня н-ножом п-пырнул? Я что, теперь, у-умру?!       Её глаза в ужасе расширились.       — Нет-нет, — выдавила из себя Эмма. — Сейчас приедет скорая, и они тебя быстренько подлатают.       Карие глаза Розалин прикрылись, и она устало откинула голову на ствол дерева.       — Рози! Слышишь меня? — позвала Эмма взволнованно. — Не закрывай глаза, побудь со мной! Хорошо? Пожалуйста...       – Я... дааа... сейчас...       Голос Розалин звучал приглушённо, а мысли её путались. Всхлипнув, Эмма почувствовала, как её глаза заполняются слезами. Она небрежно смахнула их и дотронулась до бледной щеки подруги.       — Пожалуйста... пожалуйста, Рози! — голос её предательски дрогнул. — Рози! РОЗИ! Прошу тебя...       Правой рукой она продолжала зажимать рану на груди подруги, а левой — стискивала её холодную руку. Эмма уже не пыталась унять слёзы, видя, как Розалин силилась приоткрыть глаза, но те лишь слабо дрожали под веками.       — Эммс... – еле слышно прошептала Рози и улыбнулась уголком рта.       Чувство абсолютного бессилия и первобытного страха накрыло Эмму. Прикусив губу, она сдержала рвущийся изнутри крик и конвульсивно всхлипнула. Звала Рози, тормошила её и даже кричала, но та больше не откликалась. Невозможно было поверить, что её лучшей подруги может так просто не стать. Просто ВЖУХ — и некогда пышущее здоровьем тело становится не более, чем пустой оболочкой человека.       — Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет! — беспомощно бормотала Эмма. — Ты не можешь так просто умереть. Рози, прошу, открой глаза! Скажи что-нибудь... Ты меня пугаешь! Что я скажу твоей бабуле? Боже, нет... Да твою ж мать, Розалин!!! Не оставляй меня...       Минуты тянулись бесконечно долго. Но вскоре её оттащили от подруги — как оказалось, парамедики, — и стали колдовать над телом. Эмма стояла неподалёку, кусая губы до крови, и нервно тёрла своё лицо. Всё это нереально.       — Мисс, нам надо осмотреть вас, — обратились к ней, но она лишь рассеянно отмахнулась.       Время остановилось. Как и сердце Розалин. Эмма задерживала дыхание, чтобы не закричать от гнетущей боли в груди. Они стискивала ладони в кулаки, хмурилась и морщила нос, не веря в происходящее. Она не обращала внимания на стекающую со лба кровь, на собственные сопли и слёзы.       Может это очередной кошмар? Надо лишь проснуться. И не выходить никуда целый день и целую ночь. Лишь бы она была в порядке.       Когда Розалин уложили на носилки и затащили в машину скорой помощи, Эмма собиралась поехать с ней, но её выпроводили, сославшись на то, что она не является членом семьи. Кто-то из парней, оказавшийся старшекурсником, предложил Эмме подвезти её до больницы. Она тут же согласилась, совершенно забыв о своей машине. Да и вряд ли она была бы в состоянии сесть за руль. По дороге парень всё говорил, что раз её подругу интубировали и реанимировали, то она вполне может выжить. Эмма лишь рассеянно кивала на его тщетные попытки успокоить её.       В больнице ей предлагали наложить швы и сделать МРТ головы, но Эмма упорно отказывалась, боясь пропустить новости о состоянии подруги. Разве могла она думать о какой-то там царапине, когда Розалин боролась за свою жизнь в реанимации? В душе ещё теплилась надежда, что она выживет.       Заполнив какие-то бумажки, она принялась ждать, нервно стуча ногой по мраморному полу. А через некоторое время к ней подошел хирург и сообщил, что Розалин Торрез не стало.       Внутри Эммы сознание будто разделилось на две личности. Одна упорно не могла принять тот факт, что её единственной лучшей подруги больше нет. Другая была готова к этому и даже не удивилась.       — Мне очень жаль, мисс Уорд... — печальным тоном проговорил доктор. — Мы сообщим её родственникам, которых вы указали в анкете. А вам есть кому позвонить?       — Что? — непонимающе уставилась на него Эмма.       — Судя по вашему состоянию, вам бы следовало обратиться в медпункт и позвонить тому, кто сможет отвезти вас домой.       — А, да, да... конечно...       Оставшись одна в стерильно-белом коридоре больницы, Эмма дрожащими руками вытащила телефон и набрала первый попавшийся номер. Ей уже было глубоко наплевать, что произойдет дальше. С щемящей тоской она осознала, что ей особо-то и звонить некому. Кроме него.

***

      Каин ворвался в больницу, борясь с наступающим волнением. Ему вспомнилось, как он впервые так же быстро шагал по коридору к широкому окну, за которым находился его новорождённый сын. Лиам весил всего два с половиной кило, ведь он попросился на свет чуть раньше, чем планировалось. Такой маленький и хрупкий...       Всегда спокойный и равнодушный ко всему, Каин тогда впервые испытал неуёмное чувство радости и счастья, увидев сморщенное недовольное личико своего первенца. Позже Каин шутил про то, что его сын похож на изюм, а Оливия тихонько смеялась и иронически сетовала на поездку к виноградникам в итальянской провинции. Там они отмечали годовщину, где и зачали ребёнка.       И вроде это было так давно, но он до сих пор помнил каждый неосознанный жест и улыбку сына. Те эмоции были в новинку как для Лиама, так и для него. Каин не был готов к такому и ошеломлённо просидел перед палатой с мелкими орущими свёртками почти целый час. Давненько с тех пор он не чувствовал волнения.       — Эмма? — позвал он, остановившись в приёмной перед ней, неподвижно сидящей в кресле.       Вокруг носились копы, кто-то успокаивал скорбящую в углу женщину, по всей видимости, мать погибшей девушки. В другом конце зала стоял третьекурсник и давал показания офицеру полиции.       Отняв руки от лица, Эмма подняла голову и рассеянным взглядом наткнулась на стоящего перед ней Каина. Он мельком пробежался по её заплаканным красным глазам, по рассечённому окровавленному лбу, и крылья его носа недовольно расширились.       — Рози умерла, — бесцветным голосом отозвалась она. — Отвези меня домой. Не хочу возвращаться в кампус.       И Каин отвез её — к себе домой. Эмма и не возражала. Всё, чего она желала, это уехать подальше от того места, где буквально пару часов назад случилось самое страшное, что могло произойти.       Отведя Эмму в гостевую спальню на втором этаже, он усадил её на кровать и принялся обрабатывать рану на её лбу. Его аристократически длинные пальцы осторожно касались рассечённой кожи Эммы, но та даже ни разу не пискнула. Взгляд голубых глаз был устремлён вдаль, будто сквозь стену, где ей наверняка виделся побледневший лик убитой подруги.       Каин молчал. От него и не требовалось большего — только быть рядом и ухаживать за своей гостьей. Влажным полотенцем он аккуратно стирал с её лица кровь, смешанную с грязью, и высохшие дорожки от слёз.       — Я такая эгоистка! — тихим голосом, полным отвращения к себе, проговорила Эмма. Рука Каина замерла. — Всё это время я думала только о себе и до сих пор думаю. Как я останусь одна без своей лучшей подруги? Кому я буду рассказывать свои самые нелепые секреты? С кем я буду смотреть сериалы? Я теперь совершенно одна...       Если бы Эмма чуть повернула голову, то наверняка увидела бы, с каким пониманием и нежностью смотрел на неё Каин. Стерев последние пятна крови, он ласково дотронулся до её щеки и сказал:       — Ты не одна, Эмма. Я рядом с тобой.       От его прикосновения девушка вздрогнула и взглянула на него полными боли глазами. Каину захотелось погрузиться в эти лазурные озёра и нарушить их невинную ровную гладь. Но... не сегодня.       — Тебе нужно поспать, — мягко произнёс он и потянул подол её кофты вверх.       Эмма привычно подняла руки и дала стянуть с себя грязный свитер. Под ним оказалась белая майка и, очевидно, никакого бюстгальтера, что ни одного из них совершенно не смущало. За те полгода он видел её в совершенно разном виде: голодной, немытой, окровавленной, испачканной в блевоте и моче. Но то было всего лишь наказанием за непослушание, после чего он с благоговением омывал свою ученицу, становившуюся до прелестного покорной, хоть и на короткое время. Да, девочка, ты плохо себя ведёшь, вынуждаешь меня наказывать тебя, а после у нас наступает идиллия. И всё повторяется снова и снова. В глубине души тебе это даже нравится, как мне нравится заботиться о тебе, о моём прекрасном творении.       Каин опустился перед Эммой на колени и, расстегнув на ней джинсы, стал неторопливо стаскивать их. Подняв голову, он заметил, как она долгим нечитаемым взглядом следит за каждым его движением. Спина её была ровна, а лик безэмоционален и горд, словно превратившись в каменное изваяние древней статуи богини А́тэ [2]. Хотелось выцеловать её ноги, притронуться губами к тонкому запястью, поцеловать каждый палец на руке, показывая, как глубоко преклоняется он перед ней. Догадывалась ли она об этом? Каин был уверен — она это прекрасно знала и потому продолжала вести в их маленькую больную игру.       Оставшись в одних трусиках и майке, Эмма упала на кровать и подтянула колени к груди. Каин заботливо накрыл её одеялом и двинулся в сторону двери. После всего случившегося вряд ли у неё остались силы на ванную.       — Если что, зови. Я буду в соседней комнате, — сказал он и выключил свет. — Спокойной ночи!       Сменив окровавленное постельное бельё и приняв душ, Каин лежал на своей кровати с открытыми глазами. По пути к больнице он успел выкинуть труп Клэр в бурную реку, и теперь просчитывал дальнейшие шаги. Если повезёт, течение отнесёт тело на многие мили к северу, прежде чем его обнаружат. Вода смоет все следы, отпечатки пальцев и прочие улики. Никто из соседей не видел, как Клэр заходила к нему домой, так что можно было не волноваться за это несуразное внеплановое развлечение. Завтра надо будет проверить, не осталось ли в её квартире чего-то, что могло бы навести на его след. В идеале не должно быть ни единой ниточки, хоть как-то связывающей его с жертвой. Только благодаря повышенной внимательности Каину удавалось до сих пор оставаться чистым в реестрах полиции. Ну и, конечно же, тщательной «чистке» свидетелей. Никто ещё не уходил от него живым.       От мыслей его отвлёк крик, доносящийся из соседней комнаты. Как есть, в одних пижамных штанах он соскочил с кровати и, ворвавшись в гостевую, взволнованно осмотрел комнату. Эмма сидела в постели, её грудь тяжело вздымалась, а на лбу выступила испарина.       — Ты в порядке? — поинтересовался Каин.       — Да, — после секундной заминки неуверенно ответила Эмма. — Просто ночной кошмар. Прости, если разбудила.       Каин глубоко вздохнул, и морщинки на его лбу разгладились. Он медленно подошёл и сел на краешек кровати.       — Хочешь, я принесу тебе успокаивающий чай? После него будешь спать как младенец.       На лице девушки мелькнуло нечто похожее на вымученную улыбку, тут же сменившееся гримасой скорби. Она мотнула головой и закусила губу, будто хотела что-то сказать и никак не решалась. Каин терпеливо ждал.       — Можешь.. можешь остаться со мной? — наконец проговорила она, потупив взгляд. — Мне страшно оставаться одной. Это так глупо...       Эмма нервно хохотнула и снова помотала головой. Каин не мог с ней не согласиться, но, немного поразмыслив, всё же решил выполнить просьбу. Он сходил за своей футболкой и лёг рядом с Эммой, закинув руку себе за голову. Его гостья тоже лежала на спине и глядела в потолок.       — Что тебе снилось? — спросил Каин и услышал протяжный вздох.       — Розалин, — последовал ответ. В спальне ненадолго повисло молчание. — Я видела её разлагающееся лицо. Она сказала мне, что это я убила её. Мои руки были в крови, в её крови. И ещё у меня был нож...       Эмма судорожно втянула ртом воздух и закрыла глаза.       — Ты винишь себя в её смерти? — предположил он.       — Нет. Вроде бы... Только если косвенно. Ведь, если бы не я... Сложно не испытывать вину, когда вокруг тебя так много смертей. Чувствую себя прокажённой... Как ты живешь с этим? Или чувство вины тебе вообще не знакомо?       Каин усмехнулся и покосился на Эмму. В комнате было прохладно, и он забрался под одеяло, случайно задев её холодные ступни.       — Ты замёрзла. Я принесу второе одеяло, — сказал он, но Эмма остановила его.       — Не нужно. У меня всегда холодные ноги. Лучше ответь на вопрос.       — Как скажешь, — хмыкнул Каин. — И, отвечая на твой вопрос, я считаю чувство вины бесполезным и саморазрушительным. Как бы это не казалось жестоким. Сделать выводы, вынести урок — это да, но корить себя за то, что уже произошло — зачем? Надо научиться выключать его вовремя.       — Значит, ты научился этому? — Эмма повернула к нему голову и кинула заинтересованный взгляд.       — Да, что-то вроде.       Каин замолчал, вспоминая тот момент, когда вошёл в дом и увидел два безжизненных тела. Его выследили. Это он привёл тех ублюдков к своему дому, за что поплатились его ни в чём неповинные жена и ребенок. То была его вина, и она смылась кровью их убийц.       — Мне кажется, я никогда не сумею, — произнесла Эмма, отвернувшись к окну. — Чувствую себя ничтожеством. Не знаю, что с этим делать...       — А я чувствую в тебе огромный потенциал, — ответил Каин и услышал недоверчивый смешок. — Ты скорбишь по близкому человеку, и это нормально. Но ты научишься справляться с этим. Ты сильная. Из тебя получится великолепный писатель. Я уже порекомендовал тебя одному важному члену комиссии литературного фестиваля.       С другой стороны кровати донесся негодующий возглас:       — О, боже! Зачем?!       Каин улыбнулся сам себе и продолжил:       — Слышала о «феномене Микеланджело»?       — Избавь меня от очередной выдержки из википедии...       — На вопрос «Как вам удается создавать столь великолепные скульптуры?» Микеланджело отвечал: «Я просто беру камень и отсекаю всё лишнее», — рассказывал Каин, не обращая внимания на протест. — Таким же образом воздействуем друг на друга мы и наши партнёры. Всматриваясь друг в друга, как в зеркало, мы бессознательно подстраиваемся под видение близких и постоянно меняемся. В лучшую или в худшую сторону. Как Мария и Пьер Кюри, как Женни и Карл Маркс или как Елена Дьяковна и Сальвадор Дали... Этот психологический эффект и получил название «феномен Микеланджело».       — И... что ты хочешь сотворить из меня? — язвительно поинтересовалась она. Каин мог поклясться, что сейчас она закатила глаза.       — Только то, что скрыто внутри тебя, Эмма.       В комнате повисла тишина. Каин уже думал, что Эмма уснула, как вдруг она чуть слышно прошептала:       — Обними меня. Пожалуйста...       Призадумавшись над тем, не показалось ли это ему, Каин медленно придвинулся к Эмме и мягко положил ладонь ей на талию. Через мгновение она взяла его за руку и потянула на себя, заставив его вплотную притиснуться к её спине. Ногами Каин обхватил её замерзшие ступни, пока они наконец не согрелись от его горячего тела.       — Ты поможешь мне найти убийцу Розалин? — в напряжённом голосе девушки послышались стальные нотки.       Сердце Каина на секунду пропустило удар. Моя маленькая девочка, я сделал и сделаю для тебя ещё много чего.       — Конечно. Спи спокойно, — прошептал он над ухом Эммы и вдохнул запах её волос. Пахло цветочным шампунем, лёгким приятным ароматом тела и медью. Запах крови. Каин блаженно закрыл глаза и улыбнулся.

***

      Не спалось. Перед глазами мелькали обрывочные картины прошедшего дня. Эмма неподвижно лежала на боку, всё в той же позе, и наблюдала за танцующими тенями в комнате. Их причудливые движения, перетекая из воображаемого в действительное, лишь углубляли печаль. Воображение, мешая спать и думать, наполняло тьму однообразными звуками, эхом отдалённого звона или поющими звуками скрипки, приглушённой сурдиной. Чёрные стёкла окон медленно линяли, то окрашиваясь в красный, то обретая до боли знакомые черты лица. Розалин...       Казалось, ещё немного, и можно сойти с ума. Только вот знать бы, где пролегает эта тонкая грань. Она ведь тянется, точно жвачка. И ты тонешь в ней, как в болоте, потеряв все ориентиры, не разбирая, где верх, а где низ. Всех вокруг уже давно затянуло на дно, а ты просто ждёшь своей очереди. И очередь эта — за смертью.       Чтобы отвлечься от тягостных мыслей, она прислушалась к размеренному дыханию Каина позади неё. Он всё также нежно обнимал её со спины, согревая своим теплом. Это было довольно приятно.       От него пахло чистотой и... чем-то волнующим. Запах мужчины. Рядом с ним она почему-то чувствовала себя грязной, в этой белоснежной мягкой постели. Пора признаться себе, что она слишком глубоко в этом увязла, раз собирается уснуть рядом с самым ужасным человеком, которого только знала. Монстр. Её личный монстр.       Твой личный Иисус       Слышит твои молитвы       И заботится о тебе.       Твой личный Иисус       Слышит твои молитвы.       Он всегда рядом. [3]       Эмма глубоко вздохнула и чуть поёрзала, устраиваясь поудобнее. Невольно прижавшись к Каину задом, она затаила дыхание. Внизу живота медленно растекалось томительное желание. «Чёрт! — она с досадой зажмурила глаза. — Ну почему именно сейчас? Это ненормально. Хотя... нормальность уже давно покинула мою жизнь». Промучавшись некоторое время и откровенно устав от собственных противоречий, она мысленно послала всё к чёрту. Чего она и хотела в данный момент, так это вобрать в себя то тепло, которое дарило ей мужское тело сзади, вновь ощутить себя живой.       Плавно вильнув бёдрами, она тихонько потёрлась ягодицами о пах мужчины. Ещё и ещё. Возбуждение накатывало, проходило сквозь её тело. Она будто сама стала этой волной, всё глубже и глубже погружаясь в её густые тёмные воды. Осторожно, чтобы не разбудить, вот так — сверху вниз, от поясницы к ягодицам и бёдрам. Сквозь мягкую ткань штанов мужчины Эмма чувствовала как его член начал потихоньку твердеть. Дыхание за спиной вдруг затихло.       — Эмма, что ты делаешь? — полушёпотом поинтересовался Каин.       По спине пробежал холодок, будто огромное чудовище лизнуло её по позвоночнику. Замерев, она сглотнула вязкую слюну и постаралась взять себя в руки. Раз тебя поймали, надо идти до конца.       — А как ты думаешь?       — Я думаю, что ты скорбишь, — немного подумав, ответил он. — И не совсем понимаешь как с этим справиться.       — Но... ты же мне поможешь? — спросила Эмма, надеясь, что её слова не прозвучали слишком пóшло.       Каин не ответил. Вздохнул. Поддев майку, он кончиками пальцев огладил её оголённую кожу, на ощупь найдя келоидный рубец [4] внизу живота. Это нежное прикосновение к шраму, оставленному им самим, было таким собственническим, что отозвалось в каждой клеточке тела Эммы. Она порывисто втянула воздух ртом и почувствовала, как между ног у неё стало влажно. Чуткие мужские пальцы неторопливо пробрались к ней в трусики и, размазав по половым губам скользкую смазку, коснулись клитора. Не сдержав тихий стон, Эмма запрокинула голову на плечо Каина и потёрлась задом об уже обозначившуюся эрекцию.       — Ммм... — промычал Каин. — Эмма, пожалуйста, не делай так.       — Почему? — поинтересовалась она и, закинув назад руку, сжала его член сквозь ткань штанов.       Каин выпустил полувыдох-полустон и чертыхнулся. Небольно, но жёстко ухватил её за волосы свободной рукой, на локоть которой опирался, и потянул на себя, заставив Эмму посмотреть на него снизу вверх.        — Будь хорошей девочкой и делай, как я говорю, — произнёс он вкрадчиво. От низких вибраций его голоса Эмма закусила губу и подчинилась. Каин довольно облизнул губы. — Вот так... Расслабься.       Откинувшись на его грудь, Эмма полностью отдалась на его волю. Лишние мысли постепенно покидали тяжёлую прежде голову. Становилось всё легче и легче, пока наконец не остались одни лишь животные инстинкты.       Уткнувшись ей в шею, Каин оставил на её коже влажную дорожку поцелуев, лаская её внизу подушечкой среднего пальца и постепенно ускоряясь. Он словно знал, как ей нравится — нежные мягкие движения чередовались с длинными лёгкими поглаживаниями по чувствительному бугорку. Порой он бережно прохаживался вдоль складок к разгорячённому входу влагалища, осторожно погружал туда пальцы и собирал ещё немного влаги.       По телу Эммы проходили миллионы электрических волн, заставляя её выгибаться и всхлипывать. Задыхаться и облизывать высохшие губы, постанывая всё чаще и нетерпеливее. Ощущение губ и влажного языка на её шее, тяжёлое дыхание, обжигающее кожу, сводило с ума. Каин прижался к ней и вжался меж ягодиц возбуждённым членом. Когда уже не было сил терпеть горячее томление внизу живота, Эмма невольно задержала дыхание на несколько секунд, как перед прыжком в воду, и шумно выдохнула, заходясь в блаженном экстазе. Сильные руки удерживали её вздрагивающее в истоме тело.       Пока её захлёстывали волны оргазма, будто со стороны Эмма наблюдала, как, торопливо спустив штаны, Каин привстал на коленях и принялся быстро водить рукой по напряжённому члену. Спустя несколько резких движений, он выпустил облегчённый стон, и Эмма почувствовала, как на её ягодицы брызнула тёплая жидкость. Она чуть развернулась и встретилась с его глазами, казавшимися в темноте абсолютно чёрными. Дотронувшись до начинающей густеть спермы, слизнула капельку — так, на пробу. Ответом ей послужил долгий взгляд Каина, наполненный тёмной похотью.       — И как я на вкус? — поинтересовался он, тяжело дыша. Уголок его рта скривился в намёке на лукавую улыбку.       — Необычно, — ответила Эмма. — Почти как кровь.