«Сахарная пудра»

...

Винсент медленно, словно через силу, обернулся на звук этого необычного голоса. Рядом с прилавком стоял мужчина, который казался яркой вспышкой среди рыночной серости. Он был одет с вызывающим изяществом, совершенно неуместным в этой жаре: темно-алый жилет в тонкую черную полоску плотно облегал его узкую талию, подчеркивая худобу. Белоснежные рукава рубашки были аккуратно подвернуты, а узкий темный галстук был затянут так безупречно, словно этот человек только что покинул светский прием, а не прогуливался среди рыбных потрохов. Темные кудри, уложенные с легкой небрежностью, обрамляли его лицо, на котором застыла вежливая улыбка. Мужчина стоял, заведя руки за спину, что делало его осанку прямой, как струна. На его носу поблескивали очки в тонкой оправе, за которыми скрывался взгляд, полный острого интереса. Незнакомец не спешил. Он проигнорировал Винсента, сосредоточив всё внимание на торговце. Он лишь слегка качнулся вперед, и одного этого движения было достаточно, чтобы Этьен попятился. — М-месье Аластор... — голос торговца сорвался на шепот. Вся его наглость испарилась, сменившись чем-то средним между благоговением и животным страхом. — Я просто хотел... мистер выглядел таким голодным... — О, я уверен, твои намерения были самыми чистыми, Этьен, — протянул Аластор. Голос его был звонким. — Но давай не будем путать благотворительность с грабежом. Пять центов за бенье. И положи еще парочку за беспокойство. У нашего гостя был долгий путь, не так ли? Аластор наконец перевел взгляд на Винсента. Он не заговорил сразу. Он просто стоял, чуть склонив голову набок, словно рассматривал диковинное насекомое. Молчание затягивалось, становясь почти осязаемым. Рыночный шум вокруг них будто приглушили, оставив только тяжелое дыхание Винсента и этот пристальный, сверкающий взгляд из-под линз очков. — Вы дрожите, мой друг, — наконец произнес Аластор. Это не был вопрос или выражение жалости. Это была констатация факта, произнесенная с легким любопытством. — Жара Нового Орлеана не щадит тех, кто привык к тени небоскребов. Торговец тем временем лихорадочно упаковывал пакет, боясь даже поднять глаза. Он протянул его Винсенту обеими руками, словно священную реликвию. — Пожалуйста, мистер! Пять центов! — пролепетал старик, протягивая пакет Винсенту. — Берите! Свежайшие! Pardonnez-moi, monsieur... Винсент всё еще не мог отвести глаз от человека в алом жилете. В этом Аласторе было что-то глубоко неправильное — слишком идеальный, слишком неподвижный, слишком громкий в своей тишине. Винсент не стал отвечать. У него не было сил на светские беседы, а этот смуглый мужчина вызывал у него странное, липкое чувство тревоги. Мозолитсыми пальцами он выудил из кармана пятицентовую монету и почти швырнул её на прилавок. Схватив пакет с горячими бенье, Винсент даже не взглянул на своего спасителя. — Спасибо, — бросил он через плечо. Это не звучало вежливо. Это звучало как попытка поскорее оборвать связь. Винсент развернулся и, низко надвинув шляпу, зашагал прочь, стремясь как можно быстрее покинуть открытую площадь. Его сердце колотилось где-то в горле. В Нью-Йорке его учили: если кто-то проявляет к тебе излишний интерес без видимой причины — жди беды.

...

Он нырнул в один из узких переулков, где тень от старых кирпичных стен дарила относительную прохладу. Винсент прислонился к стене, тяжело дыша. Он судорожно достал один бенье и откусил кусок — тесто было обжигающе горячим и сладким. Это была первая настоящая еда за долгое время, и она казалась ему самым ценным, что у него осталось. Он думал, что оторвался. Думал, что вновь стал невидимым. Но через мгновение над его ухом снова раздался этот характерный голос — бодрый, с легким оттенком иронии: — Знаете, мой друг, есть бенье в такой спешке – это верный способ испортить себе пищеварение. Винсент вздрогнул, едва не подавившись, и резко закашлялся. Аластор стоял всего в паре шагов от него, все так же заложив руки за спину. Он выглядел совершенно невозмутимым, словно и не шел за ним через половину рынка. — Чего ты от меня хочешь? — прохрипел Винсент, вытирая рот рукавом. — Я заплатил за еду. У меня нет денег на... на что бы ты там ни рассчитывал. Аластор тихо рассмеялся. — Деньги? О, поверьте, я не из тех, кто охотится за чужими кошельками. Мне просто стало любопытно... Аластор сделал шаг ближе, и Винсент непроизвольно вжался спиной в холодный кирпич. Расстояние между ними сократилось настолько, что Винсент почувствовал запах его одеколона — терпкий, с нотками гвоздики. — Видите ли, — Аластор изящно взмахнул рукой, — Новый Орлеан — город сплетен. И человек вашего... кхм... калибра, доедающий остывший бенье в вонючем переулке — это зрелище, которое слишком быстро привлечет ненужные глаза. А вам ведь не нужны лишние глаза, верно? Винсент нахмурился, чувствуя, как внутри ворочается подозрение. — Откуда тебе знать, что мне нужно? — огрызнулся он. — О, это элементарно! — Аластор просиял, и его улыбка стала еще шире. — Ваше пальто кричит о желании скрыться. И сейчас вы выглядите как человек, которому жизненно необходим стакан ледяной воды, тень и... возможно, пара минут тишины, чтобы привести мысли в порядок. Винсент хотел возразить, но в этот момент город словно решил подтвердить слова незнакомца. Из-за угла донесся громкий хохот и тяжелые шаги патрульного полицейского, который лениво постукивал дубинкой по стенам. Винсент инстинктивно сжался, пытаясь стать еще меньше. Аластор заметил это движение. В его глазах сверкнуло торжество. — Мой скромный дом находится всего в паре кварталов отсюда, — произнес он вкрадчиво, и его голос снова приобрел ту самую бархатистую глубину. — Там прохладно, тихо и, уверяю вас, нет ни одного назойливого торговца или любопытного копа. Я бы предложил вам чашечку настоящего луизианского кофе. В качестве компенсации за наше... бурное знакомство. — Зачем тебе это? — Винсент посмотрел ему прямо в глаза, пытаясь найти в них подвох. — Никто не помогает просто так... — О, вы правы! — Аластор рассмеялся, и в этом смехе послышался легкий статический треск. — Мой интерес исключительно корыстный. Я коллекционер, мой друг. Я коллекционирую интересные личности и необычные истории. А вы — самая интригующая загадка, которую я встречал за последние... — он на мгновение замолчал, — ...за очень долгое время. Итак? Вы предпочтете этот пыльный тупик или мое гостеприимство? Винсент посмотрел вглубь залитого солнцем переулка, где жара дрожала над мостовой. Его тело молило о отдыхе. Разум кричал: «Беги!». Но ноги сами сделали шаг навстречу человеку в алом жилете. — Кофе... — выдавил Винсент, поправляя очки. — Только кофе. И я уйду. — Идет! — Аластор картинно щелкнул каблуками и сделал приглашающий жест рукой. — Прошу за мной, мистер... Ах, я так и не узнал вашего имени. Впрочем, не важно. Имена — это лишь ярлыки, а мы здесь ценим суть. Они вышли из тени переулка обратно на залитую светом улицу. Винсент почувствовал себя так, словно он только что подписал контракт, условия которого были написаны невидимыми чернилами...

...