_15_

      Любовь изменяет человека, делает его уязвимым, открывает душу, позволяя чувствам вырываться извне. Это факт.       Прикосновение, мурашки, соблазнительный шёпот господина. Эва безотрывно наблюдала, как он плавно развязывал петли калазариса, показывай ей свою наготу во всей красе.       — Бросай свои дела, неферут. Иди ко мне, — проворковал эпистат, закидывая карамельные пряди с плеча на спину, обнажая идеальную грудь.       — Если я з-заброшу твои обязанности, за это не накажешь меня? — заикалась шезму, с трудом глотая комочек, возникший из-за волнения или же...       Ухмыльнувшись краешком пухлых губ, охотник подходил к ней все ближе и ближе, неспешно шагая. За каждым его грациозным шагом, сердце Эвы забилось пуще прежнего, будто хотелось ему выпуститься на волю и дать чувствам творить безумие. Когда, наконец, он оказался рядом, подушечками пальцев приласкал ее мощный торс, нащупывая шероховатость шрамов, ощущая напряженность мышц. Эва затаила дыхание и сильнее напряглась словно струна арфы.       — Я накажу тебя, но позже. А сейчас, — его тоненькие пальцы прошлись по кубикам пресса, размазывая образовавшийся пот на бледной коже, затем оттянул пояс синдона, — Расслабься, Эва. Я всего лишь хочу сделать тебе приятное...       — Но, а как же наш недуг? — Эва сжала кулаки и зажмурила глаза до дискомфорта, когда Амен с лёгкостью снял с нее одежду и...опустился на колени.       — Твое достоинство все говорит за тебя, — Амен бережно обхватил возбужденный член и надавил большим пальцем на головку, что из отверстия сочилась капелька семени. Эва издала ошеломляющий вздох, но открыть глаза не посмела.       — Стеснительная, — глухо рассмеялся эпистат, вращательно лаская головку члена, — Я покажу тебе, как мужчины получают удовольствие, когда их женщины берут его в рот.       Последнее, что он говорил с эротичным тембром, выбил Эву из колеи. Когда его горячие губы плотно обхватили головку, шезму громко ахнула, и к счастью, она впечаталась спиной к двери, иначе ей было бы тягостно удержаться на подкошенных ногах. Амен умело вбирал в рот затвердевшую плоть, сосал жадно, украдкой смотря на неё. Ему было по нраву, как она зарывалась пальцами в его длинных волосах, как хрипло шептала имя господина, как таяла, когда член проникал глубже.       — Амен, я...       — Тебе нравится? — мурлыкнул эпистат, задевая языком бритую мошонку. — Вижу, ты стараешься ухаживать за моим телом. Молодец.       Эва мило усмехнулась, получая удовольствие от его похвалы. Но когда Амен продолжал творить там что-то невообразимое, она вовсе затерялась в невесомости, напрочь позабыв обо всем на свете. Член гладко скользил по девичью рту, ощущая на нем движение его языка.       Когда бурный оргазм потихоньку проявлялся в виде набухания плоти, Амен понимал, что нужно остановиться.       Ощутив внутри себя гнетущую пустоту, Эва разочарованно вздохнула и открыла глаза. Пока она находилась в плену забвения, Амен обвел руками ее за шею и страстно впился в губы, передавая ей солоноватый привкус мужской плоти. Попутно снимая с неё воротник, он раздел Эву догола и отпрянул. На секунды похотливо глядя на неё, Амен заставил Эву вновь краснеть и смущать. Но ему было отрадно, показывая ей свою раскованность.       Как прилёг на хлопковые простыни, он подозвал возлюбленную к себе. Она нависла над ним так, что чуть не придавила своим громадным телом его хрупкое тело.       — Целуй меня везде.       Шезму громко сглотнула, не представляя, что произойдёт дальше. Стесняясь из-за неловкого положения, она не отказала ему, покорившись воле блаженных желаний. Эва целовала его везде, оставляла возлюбленному то, что он просил так настырно.       — Ещё ниже, неферут, — с придыханием приказал Амен, разводя ноги шире, предвкушая тот момент, когда её язык будет изучать самую сокровенную точку. Шезму замялась, когда дошла до лобка и замертво уставилась на мокрые гениталии.       — Продолжай, Эва... — прохрипев он, помог ей наклониться, мягко поддакивая её голову, зарывшись в платиновую шевелюру. Закрыв глаза, Эва облизнула смазку, стекающую из промежности обильно и нежно целовала половые губы. Амен выгнулся дугой и застонал так сладко, отчего у Эвы прошлись мурашки по спине. К удивлению, она быстро вошла во вкус, за что Амен получал это минутное наслаждение сполна.       Эва сжала его гладкие бедра, грубо впиваясь пальцами, оставляя на коже красные отметины. Не контролируя себя и свою животную страсть, она напрочь забыла, кем являлась на самом деле, ощутила, как внезапно овладел её разумом мужской дух. Эва в жизни не додумывалась бы совершить такого рода безумства, предпочитая сдержать свои инстинкты сохранения чести и достоинства. Но когда сердце было занято человеком, чьим телом она на данный момент властвует, ей хотелось только отдаться ему полностью, быть податливой, подчиняться его приказам. Что же с ними любовь вытворяет? Они знали ответ на этот вопрос. Любовь разрушала все сомнительные стереотипы, объединив влюблённых в единое целое. Она - его неферут, он - её господин.       Пока Эва ублажала чувствительный клитор охотника эластичным языком, Амен ласкал себя, сминал грудь, задиристо оттягивая взыбленные соски.       — Исфет! — ругался он вожделенно, предчувствуя прилив головокружительного оргазма, — Вводи в меня два пальца.       Эва замешкалась на секунду, но быстро спохватилась, с осторожностью вводя один фаланг в лоно, чётко ощущая, как внутренние мышцы туго обхватывают его. Добавляя за ним ещё один, Эва примкнула к складочкам, вбирая их в рот.       — Быстрее... — захныкал Амен, двигая тазом, таким образом дав её толстым пальцам проникнуть глубже. Эва ускорилась, эпистат промычал, кусая губу до крови. Страсть, колыхающая огнём, обрушилась на них волнообразно. Их тела пылали, горели, что сильному морозу не суждено было бы охладить пыл.       Перейдя к кульминации, Эва добила его до экстаза, бурно трахая пальцами. Амен кончил, содрогаясь всем вспотевшим телом и громко издавая сладкие стоны.       — Поцелуй меня, неферут, — с придыханием взмолвил он, притягивая Эву к своим сетям. Целуя возлюбленную напористо, кусая губы до кровоподтеков, Амен рывком повалил её, оказавшись на ней сверху.       — Стань моей, единственной...       — Я твоя...       Стимулируя Эву и себя потиранием вульвы об твердому члену, Амен ласкал её плечи, грудные мышцы, посылая ей токи вожделения. Эва ощущала его пылающие гениталии, отчего плоть начала болезненно пульсировать. И Амен уловил этот нюанс, за что не мог скрыть от неё улыбку.       Игриво усмехаясь, эпистат приподнял ягодицы, обхватив её член у основания, уверенно насадил его на себя, принимая длину и толщину органа вплоть до упора. Из зацелованных губ сорвался протяжной стон, нега паутинно расползлась по их телам, давая им ощущения наполненности. Затем он задержался на некоторое время, чтобы женская плоть свыкнулась к внушительным размерам мужской плоти.       — Хороша, моя неферут...       — Пожалуйста...       Этого было достаточно, чтобы эпистат задвигался. Её любое слово это прихоть. Взяв руки Эвы за запястье, он скрепил их над головой, прижав к постели. Не прекращая скакать на ней, он прильнул к её губам, целуя страстно, проникая языком в рот.       Звуки бурного секса слились в одну мелодию, огонь горел неистово, сжигая все вокруг. Парочка занималась любовью, наплевав на прошлые обиды, игнорируя запреты.       — Мой...любимый писарь... — прошептал он, пошло оскалив зубы.       — Мой...любимый господин, — ответила она, смущённо усмехаясь.       Слившись в страстном поцелуе, они двигались навстречу, ускоряя толчки все сильнее и сильнее, пока хватит на это силы. В их глазах разлетелись искры, стоны смешались со шлепками тел. Вокруг них происходил непотушимый пожар. И вряд-ли кому-нибудь удасться его потушить, разве что...

***

      — Амен, у нас беда!       В хижину без разрешения ворвалась Агния, разбудив Эву и прервав столь странный, но эротичный сон.       Шезму резко присела и пыталась отдышаться ртом, растерянно глядя на незванную гостью. Чувствуя напряженность в паху, Эва осознала, что не успела кончить во сне. Смахнув пот со лба тыльной стороной ладони, она вопросительно посмотрела ей в глаза.       — Извини, что разбудила тебя. Но Эве угрожает опасность.       — Какая ещё опасность? — бормотала она, забеспокоившись за жизнь возлюбленного.       — Реммао позвал её к себе. Кажется, время для Эвы настало. Реммао? Он...убьет Амена? Нужно спасти его!       — Беги на подмогу, не стой столбом! — зарычала Эва так, что Агния выбежала их дома, сверкая пятками.       Затем она вскочила из кровати и впопыхах облачалась в мужское одеяние. Я скоро, любимый. Только не смей сдаваться!

***

      — Ну что ж. Раз ты ждёшь объяснения... — отпив вино залпом, наставник насухо вытер ладонью губы излишки полусладкого напитка. — Когда эпистат дал тебе хопеш, чтобы казнить несчастного старика, я подозревал, что в тебе вселилась Ка. Но чья?       Реммао ждал от него поникший взгляд, дрожь на теле, глубокие вздох, чувство обреченности. Но вместо этого он получил утробный смех эпистата. Разразившись хохотом, Амен выглядел безумцем, совершивший очередную казнь над шезму. Реммао сморщился, явно опасаясь его реакции, несвойственной для Эвы.       Когда эпистат перестал смеяться, наставника удивило его следующее действие. Протянув перед ним чашу с вином, Амен специально уронил глинянную посуду, что та разбилась об пол вдребезги, а брызги напитка попали в одежду, загрязняя себя и собеседника багровыми пятнышками. Он отшатнулся и гаркнул, как хотел напасть на него, Амен уже был готов к бою, прицелив кинжал на него, подаренный Агнией на всякий случай.       Реммао приподнял руки вверх до уровня мочек уха и судорожно парировал:       — Кто ты такой?       — Разве это важно? — Амен со серьёзом смотрел на него, но в янтарных глазах пылал огонь ненависти. — Скоро будешь языком молоть передо мной в пыточной комнате.       Лицо Реммао вытянулось от осознания того, кто перед ним стоит.       — Эпистат?       Амен на это зло ухмыльнулся, дав ему согласие простым жестом.       — Сдавайся, черномаг, ежели не хочешь вкусить смерть с позором.       — Не дождёшься. Я не так то прост, как тебе кажется, эпистат. Исман, Дия... Все они были мишенью для вас. Мне пришлось с ними расправиться заранее, чтобы запутать охотников. Но откуда я знал, что сам Верховный эпистат находился перед моим носом, — истерично рассмеялся наставник, равнодушно опуская руки, бродя туда-сюда, он продолжил. — Так значит, Эва владеет твоим телом. Хм, интересно. А она не промах.       — Закрой свой грязный рот, проклятый пес! — рыкнул он сквозь зубы.       — Оу, я кажется задел твои чувства? Тебе повезло, что Эва оказалась у меня в списке последняя. Но сначала я расправлюсь с тобой! — молниеносно достав кинжал из ножен, Реммао ринулся в бой.       Профессионализм Амена никто не отменял. Он готовился к этому много лет подряд, тренируя навыки ближнего и дальнего боя. Оружия с лязгом встретились друг с другом, что из них разлетелись искры. Взгляды, полные гнева прожигали друг друга, готовые испепелить Ка дотла. Гаркнув, Реммао оттолкнул его и вновь накинулся, размахивая лезвием яростно. Амен отбивался его атаки, свободную руку спрятав за спину, правой рукой умело отражая смертельные удары.       — Сдохни, собака! — крикнул Реммао, совершил неожиданный маневр выпада. Амен сумел ликвидировать взмах его лезвия, но сам остался без оружия. Наставник смог выбить с рук кинжал и яростно пнуть ногой в живот эпистата. Амен рухнул спиной на пол, а Реммао быстро взял себя в руки, стремительно сокращая дистанцию, чтобы забить врага до агонии. Амен не сдался, сильно ударив ногой чуть выше паха, выбил с него дыхание. Продолжая смачно пинать его, эпистату удалось на время заглушить противника.       Теперь пришла очередь Амена истязать наставника, но не предусмотрел, как он смог добыть оружие и накинуться. Позвалив Амена на пол, Реммао предвкушал победу над ним. Ещё чуть-чуть и наставник сумел бы расколоть его череп. Но Амен собрал свою силу в кулак, развернув лезвие к нему, оставил на его лице не глубокую рану, что в будущем может остаться огромный шрам.       Реммао болезненно закричал и скатился с него на деревянный пол. Встав на четвереньки, он приложил ладонь к ране и грязно выругался. Услышав за пределами хижины гул охотников и заметив Агнию, которая ворвалась, с грохотом распахнув дверь, Реммао сдал позицию и ринулся через открытое окно. Амен побежал за ним, не хватало ему сантиметра, чтобы поймать его за лоскут одежды.       Наставника ждала ещё одна неприятность. По тропинке, ведущей к зарослям Нила, он встретил Эву с двумя охотниками.       Шезму замерла, затряслась, не зная, как дальше поступить из-за волнения. Но охотники все предугадали и подбежали к преступник. За его спиной раздался суровый голос Амена.       — Тебе конец, Ре... — эпистат увидел Эву и замолк, словно воды в рот набрал.       Прежде чем его поймать, Реммао быстро схватился за кинжал из ножен, что успел подобрать с пола во время побега, и резко метнул в Эву.       — Нет! — истощно прорычал Амен, боясь за любимую. Ему казалось, что за долю секунды он потеряет её навсегда. Сердце эпистат перестало биться, мысли беспорядочно запутались в голове, думая только о неферут. Если бы не Тизиан, жизнь Амена рассыпалась бы на мелкие частицы.       Охотник успел заслонить за собой Эву, и кинжал попал ему в плечо. Охотники с разбегом повалили наставника на землю и прижали до обездвиживания. Амен рывком подбежал к другу и присел на корточки.       — Тиз?       Эва поддерживающе приобняла его, смуглый хрипло заговорил.       — Я жив, не стоит так волноваться.       — Отпустите меня, вы подлые шакалы! — кричал Реммао, сопротивляясь их болезненным хваткам. — Вы все умрёте! Все до единого! — смотря на троицу вслед, когда его уволокли люди Амена, он рявкнул. — Вы не одни такие избранные. Проклятье Яха коснулось и других шезму! Хворь ваша погибель, услышьте все! Погибель! Проклятье Яха коснулось и других шезму!       Амен с Эвой отрешенно переглянулись, прийдя к одному мнению.       Скоро нагрянет Судный день...