_16_

И вот нагрянет Судный день. Хворь станет погибелем человечества. Проклятье Яха коснётся всех шезму. Трепещите, смертные!

***

      На следующий день.       После той ночи разоблачения, Реммао загремел в темницу, а раненного Тизиана срочно доставили к лекарю. Ливий с лёгкостью брался за дело, а Герса помогала, подавая ему все, что он просил во время процедуры. За это время, охотник узнавал подробности о ней, разговорил упрямую девицу, рассказывая ей забавные случаи из детства. Герса была не прочь болтать с ним, проявив к нему скрытую симпатию. Их отношение вступило на шаг ближе к доверию друг друга.

***

      Быстрой поступью, охотники, вереницей двинулись по узкому мрачному коридору, ведущему к темнице, где на данный момент держали Реммао под строгим наблюдением.       — Берите его и введите в пыточную! — приказал Тизиан своим товарищам, так как самому было тяжко расшевелить лежачего из-за ноющей боли в плече, иррадиирующая в руку.       Мужчины налегке подняли наставника на ноги и грубо уволокли к выходу. Шезму не сопротивлялся, молча принял свое поражение, с насмешкой глядя на перевязку Тизиана, который шёл впереди него, не замечая его унизительный взгляд.       Как мужчины зашли в нужную комнату, они грубо оттолкнули негодяя, затем наспех посадили на стул с подлокотниками и туго привязали верёвкой, таким образом обездвижив узника. Эва, которая ждала его появления полчаса в пыточной, смотрела на него с кровожадной ненавистью, но Реммао было наплевать на неё, оскалился, показывая ей зубы, окропившиеся кровью, игнорируя боль зияющей раны на лице. Эва приказала охотникам покинуть комнату. Когда те стали выходить, она остановила Тизиана.       — Что, боишься меня, Эвтида? — нахально ухмыльнулся Реммао, отчего Эва заметно удивилась. — Ну и, каково тебе, управлять телом Верховного эпистата? Уже любовалась его…       Тизиан жёстко осадил его с полуслова, здоровой рукой задав ему хук справа.       — Закрой рот, поганец! Иначе, язык твой отрежу!       Схватив шезму за шкирку, охотник притянул его так, что снова захотел ударить ему кулаком, но Эва не дала другу совершить начатое.       — Оставь. Я поговорю с ним.       Смирившись, Тизиан отпустил его и попятился, не отводя презрительный взгляд с самодовольного Реммао. Наставник низко рассмеялся, глядя на них словно безумец.       — Как это мило, когда охотник защищает шезму от меня. Очень самоотверженно, не правда ли?       Что? Он сказал шезму?       Тизиан ошеломленно посмотрел на Эву, не веря его словам. Эва виновато опустила глаза, смотреть на охотника не посмела из-за чувства стыда. А ведь он так доверился ей, но то, что скрыла от него истинное происхождение, только и огорчало мужчину до неприятных ощущений.       — Оставь нас одних, Тизиан.       — А чего ты хочешь от меня услышать, Эва? Знай, я буду молчать, ежели вы отпустите меня, то тогда, может быть, поделюсь с вами весточкой.       — Тизиан…       Кивнув головой, она вновь попросила охотника покинуть помещение. Смуглому осталось только подчиняться и уйти, чтобы переварить услышанное. И наконец, когда они остались вдвоём, Эва спокойно спросила.       — Расскажи мне о проклятье Яха.       — Сначала дай мне свободу, — нагло попросил он.       — Ты обречён на казнь, наставник. Все знают, кем ты являешься.       — Мне все равно. Я был готов к этому ещё с самого начала. Но никому из вас не подвластно разговорить меня!       Эва закрыла глаза и тяжело выдохнула ноздрями, чтобы усмирить гнев.       — Я доверяла тебе, считала тебя другом, отцом. Но ты, поступил очень подло.       — На то были причины, Эва. Первая причина — это ты. Я просил у тебя ещё с самого начала, чтобы ты держалась подальше от эпистата. Но вместо этого, ты с ним обменялась телом, тем самым подвергнув нас в опасность, — ядовито усмехнувшись, он окинул её взглядом с головы до ног. — Вижу, ты уже вошла во вкус. Но твоя сердобольность только и подводит эпистата. Дала ему в руки хопеш, чтобы казнил шезму у всех на виду, таким образом он предал тебя! Глупо.       — Не по моей воле моя Ка вселилась в тело эпистата! Ты сам это прекрасно знаешь, утверждая о проклятье Яха уже который раз.       Фыркнув, мужчина ответил снисходительно.       — Об этом я лучше буду умалчивать.       — Я не отстану от тебя, пока ты не расскажешь о том, что ты знаешь, ясно? — тон Эвы прозвучал с угрозой, будто затишье перед бурей.

***

      — Не могу поверить, во что мой брат ввязался! — разгорячился Рэймсс, расхаживая по комнате словно дикий зверек.       — Ты подтверждаешь свою невиновность? — спросил Амен снова, пытаясь разглядеть в него искренние эмоции.       — Моей вины нет. Я знал, что он может пойти на риск, если была на это веская причина. Но убить Исмана и Дию… Просто в уме не укладывается!       Рэймсс, естественно был разочарован в брате за совершенную подлость. Ненависть душила его по отношению родной крови, но печаль все же застыла в потемневших глазах черномага.       Проанализировав признание Рэймсса, Амен уверял себе, что он — такая же жертва, как и все остальные. Реммао с лёгкостью смог бы избавится от родного же брата. Ему свойственно хладнокровие, беспощадность. Реммао — серийный убийца. Эпистат жаждал этого дня, чтобы поймать его с поличными. И это свершилось, спустя много лет, когда она стал свидетелем смерти родителей, когда тот стал причиной их потери.       — Рэймсс, послушай меня, —Амен подошёл к нему и положил руку на его плечо. — Тебе придётся покинуть Фивы. Охотники с минуты на минуту придут сюда за твоей головой. Ты понимаешь о чем я?       — Но я, не смогу оставить его. Сколько бы он не натворил гадостей, я ведь всё-таки для него единственный брат.       — Его уже не спасти. Он обречён, Рэймсс. Тебе только стоит смириться с этим, — поддерживающие похлопав ему по плечу, эпистат договорил. — Знай, я предупредила тебя. Если ты постараешься вызволить Реммао из лап Анубиса, то это ничего не изменит. Эпистат никого не щадит, хоть на коленях проси у него милость. Смысла нет. А есть ли шанс на спасение? Подумай сам.       Мужчина задумался, почесав затылок и сомкнув губы в сплошную полоску. Рэймсс прекрасно понимал, что жизнь Реммао висит на волоске от смерти, что его ждут только истязания, а после — публичная казнь. Жители будут смотреть на него с позором, унижать ругательствами, плевать на его бездыханное тело. Знал, что ему не спасти родного человека, что может попасть под горячую руку главаря охотников.       Амен спасал несчастного шезму по двум причинам. Первое — его искренность. Рэймсс относился к нему как к настоящему другу, поддерживал, делился своими переживаниями за кружкой хека. Амен зауважал черномага, не обращая внимание на его статус. Вторая причина — Эва. Рэймсс — её друг, напарник. Она доверяла ему и Дии, защищала их честь перед Аменом, рискуя своей жизнью, за что он влюблялся в неё сильнее прежнего.       — Эва, ведь тебя тоже могут задержать. Что скажешь, если мы вместе сбежим? — предложил Рэймсс, поймав его за руку.       — Обо мне не беспокойся. Я сбегу, но сначала нужно увидеться с Ливием, — отмахнулся эпистат, хотя у него были другие планы. — Пожалуй мне пора. Надеюсь, ты выбрал правильный путь.       — Я уже все решил, напарница. Об этом, можешь не беспокоится, — напоследок дружелюбно посмотрев на него и слегка улыбнувшись, Амен хотел развернуться и уйти, но черномаг поймал его за руку и крепко обнял. Эпистат выпучил золотистые глаза и напрягся телом, оказавшись в таком неловком положении, в тёплых объятиях мужчины. — Я не скажу тебе "прощай". Увидимся вновь, маленькая Эме.       Вспомнив Исмана, Амен печально ухмыльнулся, понимая, как Эва растрогалась бы его милым обращением.       — Увидимся, дружище, — отпрянув, Амен искренне улыбнулся. — Береги себя.       Попрощавщись, Амен осторожно покинул хижину, надеясь, что Рэймсс не совершит глупость из-за сочувствия к брату.

***

      Пройдя несколько узких переулков, Амен встретил Тизиана, который бежал, чуть не сбив с ног мимо идущих граждан.       — Тизиан, чего ты так носишься, сломя голову? — эпистат был в негодовании из-за поникшего состояния сотоварища.       — Ты ведь знал, что она шезму? — спросил он тихо, отдышавшись от долгой беготни. Амен понял о ком шла речь, поэтому ответил сразу, не задумываясь.       — Да. Откуда ты узнал?       — Реммао сказал.       — Где сейчас Эва? — встревожился Амен.       — Она допрашивает его.       Поняв, что Эва не сумеет вытянуть с него правду, Амен поспешил. В его жилах текла кровь, несущая жажду мести. Женские руки зачесались, предвкушая неизбежную смерть черномага. В янтарных глазах заплясали огоньки, представляя, как Реммао захлебывается в собственной крови.       Амен жаждал его смерти. Но прежде, ему предстояло пройти немалое испытание на стойкость терпения, в случае поражения.

***

      — Ради Бога Ра, говори! Не выводи меня из себя!       Реммао лишь злобно хохотнул, изводя Эву до истерики. Она набросилась на него как хищник и схватила за шкирку, стряхивая как беспомощного щенка.       — У тебя нет ни капли человечности, проклятье Анубиса! Говори! Иначе...       — Ты ничего не сделаешь Эва. Ты обладаешь трусостью, собственной крови боишься. Разве я не прав, Эме? — засмеялся наставник, показывая ей гниль и презрение.       Шезму судорожно задышала, признавая тот факт, что она не способна на убийство. Сердце не позволяло ей совершать такого рода поступка, Ка Эвы чистая, светлая, не запятнанная кровью. Она всего лишь любила эту жизнь до того, когда Исман был жив. А сейчас овладела ее душой одна лишь пустота.       Когда внутрь ворвались Амен и Тизиан, Эва не намеревалась отпускать его. Эпистат приблизился к ним и мягко коснулся ее запястья.       — Дальше я сам, Эва.       — Но...       — Он справится, — встревал ее Тизиан. — Доверься ему.       Рассеянно взглянув на Амена, Эва увидела в его глазах проблеск надежды. Несмотря на это, она верила ему еще тогда, когда эпистат дал ей обещание о поимке убийцы после смерти Исмана. Отпустив наглеца, Эва отдалилась на метра два, но покинуть комнату не намеревалась.       — Выйди, неферут, — Амен подал голос с холодком. — Зрелище будет не из приятных.       — Я останусь! — с уверенностью твердила она, — Я не боюсь!       — Ты уверена? — спросил Тизиан. Реммао без остановочно смеялся, скептически веря в ее заявленной храбрости. Амен скрестил руки на груди, не отрывая равнодушный взгляд от сумасшедшего узника.       — Уверена.       Убедившись, что Эва готова быть свидетелем ужасающих пыток, Амен приступил к первому испытанию. Молниеносно впившись пальцами в его шею, вонзив ноготки в кожу, он заставил Реммао прервать заразительный смех и закряхтеть из–за нехватки воздуха.       — Будешь молчать, окаянный? Говори, за что всех шезму проклял Бог Ях?!       — Не...скажу...       Грязно выругавшись, эпистат отпустил его шею и задал хук справа.       — Признавайся! Иначе с тебя шкуру спущу!       — Лучше убей меня...       Каждый удар наносился хуже прежнего. Эва вздрагивала, ошарашенно моргая глазами. Она впредь осознала, насколько возлюбленный может быть таким жестоким и безжалостным. Реммао болезненно кричал, жмурился, когда Амен не переставал бить его по лицу, задев и так кровоточащую рану, к тому же сломав ему нос. Тизиан спокойно реагировал на пустяковую пытку, но не мог сдержать забавную ухмылку. Эпистат в теле девушки, который сбросил с себя все женские стереотипы, включивший режим хладнокровного охотника. Визуально смотрелось нелепо, но очень мужественно. Эве было все равно, ведь ей предстояло видеть то, что не могла представить ранее. Она осталась внутри для того, чтобы услышать долгожданное признание Реммао.       — Молчишь, скотина? — шикнул Амен, сдувая карамельную прядку со лба. Ощутив дискомфорт низ живота, охотник оскалился и приложил ладонь, почувствовав, как менструация вновь хлынула сгустками. Благо, он вчера вовремя воспользовался жестким тампоном, проклиная всех Богов Земли. — Хорошо. Молчи. Я на тебе живого места не оставлю!       Приступив к следующему виду наказания, эпистат подошел к столику и взял инструмент, похожий на скальпель. Затем посмотрел на Эву и заметил, как она побледнела и вспотела. И ему это не понравилось.       — Достаточно, неферут. Можешь уйти.       Тизиан занял место возле наставника, чтобы как-то помочь другу и не сидеть сложа руки.       Эва молча стояла на своем, но биение сердца подводило ее. Ей повезло, что никто не слышит, как оно усердно билось. Амен прочел в ее глазах решительность, понял, что спорить с упрямой козой бессмысленно. Ему оставалось только начать процесс выдергивания ногтевых пластин.       — Сейчас мы узнаем, заговоришь ли после этого... — прошипел Амен словно змея, вцепившись в его фаланги. Когда он приставил лезвие к большому пальцу, Тизиан заговорил.       — Помочь?       — Сам справлюсь.       Эва затаилась, дышать перестала. Ей было тягостно смотреть на муки, что проходил Реммао не из-за чувства жалости к нему. Она подумала о других шезму, которые достойно приняли свою судьбу. И сколько же на счету было казненных самим Верховным эпистатом? Она не была в курсе, но догадывалась, что их было уйма.       Амен ловко выдергивал ногти, капельки багровой крови, брызгая, разлетелись по сторонам, испачкав все вокруг. Он не брезговал, продолжал истязать Реммао, прослушав его вопли и несмотря на рыдание, вызывающий жалость. Тизиан проследил за процессом, исподтишка наблюдая над Эвой, которая на первой же секунде отвернулась и зажмурила глаза. Но слух подводил ее, слушая оглушительные крики наставника.       — Давай рассказывай, как ты убивал ни в чем неповинных людей! — закончив с одной рукой, эпистат перешел к другой.       — Да! Я убил их! Убил! — разрыдался Реммао.       Эва плавно распахнула глаза, слушая его шокирующее признание!       — Назови имена! Живо! — прорычал Амен, приставив лезвие к вспотевшим скользким пальцам.       — Ты...все знаешь... Я не буду повторять дважды! — протараторил наставник, проливая слезы отчаяния.       Бессловно, Амен приступил к наказанию. Реммао дергался, извивался, запрокидывая голову, качая из стороны в сторону. Эва вновь закрыла глаза, что из глаз неизбежно стекала бриллиантовая влага.       — Убил! Исман. Дия...Я их всех отправил в Дуат! Аааааа! — не в силах сдержать муки, он признался, отчего Эва оказалась в пучине огня.       Не веря своим ушам, она повернулась к нему тогда, когда эпистат завершил пытку. Весь в крови, довольный с собой. Так себя чувствует настоящий охотник на шезму. Но Амен быстро пришел в себя, когда заметил ее убитое состояние, за что корил себя мысленно, подумав о причиненной ей вреде.       Эва медленно подходила к нему, наплевав на его пошатнувшееся здоровье.       — Почему? За что они провинились? — будто сорвавшись с цепи, Эва налетела на него и стала душить. Амен стоял в сторонке и не вмешивался, Тизиан преданно ждал приказа от друга.       — Ты...с-следую-щая, — еле прохрипел наставник, готовясь к предсмертной агонии.       — Я убью тебя! Убью! — рявкнула она ему в лицо, еще сильнее сжимая шею.       Не время, Меренсет...       Таинственный шепот прошелся в ее голове, из-за чего ей пришлось отступить. Она знала, кому принадлежал этот бархатный голос. Сет!       Амен догадывался о том, что возлюбленная в любом случае остановится, что она не сумеет забрать чью-то жизнь, потому что у нее есть сердце. Только бессердечному соизволено убивать, разрушать жизнь человека.

***

      Пять дней спустя.       Облачавшись в ночное одеяние, Эва устало присела на край кровати. Она думала о словах наставника уже который день подряд. Реммао постарался гоняться за Исманом и убить на берегу реки, даже не послушав его. А Дия? За что он подставил ее? Приказал ей украсть списки обходов, а после пошел к ней в хижину и задушил подушкой. Перерезал вены несчастной, чтобы другие думали о суициде из-за потерянной любви. Реммао — убийца Исмана и Дии…       — Я доверяла ему. А он… Убийца!       Уже сколько лет, она его знала, считала другом, отцом, лучшим наставником. Оказывается у Реммао были на этом свои планы. Но какие? Эва вспомнила следующие слова, как ножом в сердце. Проклятье Яха коснулось всех шезму…       — За что ты нас проклял? — обратилась шезму к Божеству, глядя на лунный свет, что освещал пол, проникая через окно. — Чем мы тобой провинились?       В ответ гробовая тишина. Эва ждала весточку от Яха на яву или во сне. Ей было без разницы. От Сета ни слуху, ни духу, а Амен каждый день навещал Реммао, чтобы раздобыть у него информацию, карательно наказывая плетью, утоплением и тому подобное. Испытаний было много, но он выбирал все самое наихудшее.       Наставник был силен духом. Он молчал, словно рыба в воде. Как живой труп, все принял на себя, готовясь к встрече с Анубисом. В итоге, охотники пришли к единому мнению — публичная казнь. Жители Фив буквально настаивали лишить жизни Реммао, их жалобы не прекращались. Поэтому им пришлось прибегнуть к желаниям египтян, чтобы бунт между гражданами и охотниками не возникал.       — Как же мне быть, о Боги?       Когда постучали в дверь, она вовсе растерялась. Лениво поднявшись, Эва открыла дверь в надежде, что объявится он. Предмет ее воздыхания.       — Доброй ночи, неферут.       — И тебе добрый, господин.       Эва впустила возлюбленного внутрь, одарив ему прекрасную улыбку. Амен взял ее за руку, посылая ей приятные мурашки.       — Вижу, ты вся измоталась. Бессонница мучает?       — Да. Я волнуюсь.       — Из-за завтрашней казни?       — Угу.       Ухмыльнувшись, Амен приласкал ее за щеку, успокаивая мурлыкающим шёпотом.       — Я знаю, чем мы займёмся этой ночью.       — Чем? — Эва хмурилась, не понимая к чему он все это ведет.       Держась за руку, эпистат повел ее в купальню.       — Дай мне поухаживать за тобой, непокорная.       Шезму озарилась миловидной улыбкой.       — А мне позволишь за тобой ухаживать?       Хмыкнув, Амен шутливо отмахнулся.       — О, да. Я бы от плетки не отказался.       От услышанного щеки Эвы накрылись пунцом, и от Амена это вряд ли утаишь. Хрипло засмеявшись, он принялся раздеваться.       — Учти Эва, цикл сегодня завершился, — предупредил он, показывая себя, опрятного.       Удовлетворительно качнув головой, она дала ему знак, чтобы продолжил. Как он взялся за пояс штанов, Эва плотно закрыла глаза, отчего эпистат завороженно улыбнулся.       — Стеснительная.       Когда увидел ее пах, покрытый густыми белесыми волосиками, он бурно не отреагировал, как в прошлый раз. Намочил пах, бережно сбрил волосики, заботливо отполируя тело мочалкой средней жесткости. Эва наслаждалась его прикосновением, заботой, окутанные любовью. Каждая минута проведенная с ним казалась ей дороже золота. И это самое главное.       Надев льняные штаны, Эва занялась ухаживанием за ним, приводя тело до блеска бронзовой кожи. Амен вожделенно принимал ее ласки, скованные движения, мягкость мужских рук, скользящие по очертаниям фигуры.       Девичье тело расслабилось в ту же минуту, усталость вмиг прошла, как рукой сняло. Влюбленные будут вспоминать эту ночь с улыбкой, ведь этот миг, проведенный с любовью особенно прекрасна.       Закончив водные процедуры, парочка легла на чистые простыни, в обнимку рассказывая друг другу о прошлом. Иногда смеясь, иногда подшучивая, они сбились со счета времени, когда внезапно погрузились в царство снов.       Полнолуние, что сияло так ярко, вдруг померкло. Густые тучи полностью закрыли луну, что в Фивах начался очередной апокалипсис. Песчаная буря сметало все, что находилось на суше. Нил разбушевался, течение усиливалось. Проклятье Яха на кого по сей раз обрушилось?

***

      Наступило злосчастное для Эвы утро. Как первые лучи восхода коснулись до земли и закукарекали домашние птицы, Амен проснулся, прожигая потолок кристально-голубыми глазами. Ощутив напряжение в паху, он свел белые брови к переносице и буркнул.       — Исфет...       Мужской бархатный голос с баритоном сорвался с его пухлых губ, из-за чего назойливая сонливость вмиг исчезла. Повернув голову на право, он смотрел на нее. На свою красивую, обнаженную неферут.       — Свершилось, любимая...