_19_

Пройдут года, а за ними века. Неферут, боль охотника не утихнет, пока он не найдет тебя.

      Две недели назад.       Алый закат предвещал Судные дни. Багровая кровь, что пролилась на пустынной земле, похоже все еще не засохла. Повсюду тряпично лежащие трупы, исходившее из них зловоние, схожее на запах гниля навели смуту, привлекая внимание прибывших охотников. Стервятники кружились над мертвыми, предвкушая их вкус на своих острых клювах, некоторые из них уже успели полакомиться разлагающимся телом черномага. На границах Просторов произошел непредвиденный апокалипсис.       Обойдя препятствие, игнорируя тошнотворный трупный запах, Амен хмуро оглянулся, надеясь, что найдет знакомых шезму среди мертвых неопознанных тел. Убедившись, что искать среди них Саамона бессмысленно, он приказал своим следующее:       — Побудьте здесь. Дальше я сам.       Ибу, что стояло недалеко от них, заманивало Амена в свои покои. Эпистат уверенно шел прямо по коридору, вспоминая слова Реммао в темнице на кануне казни.       — Твои условия мне не помогут избежать смертный приговор, — наставник обреченно усмехнулся. — Я могу поделиться с тобой страшной тайной. Исмана убил не я, а Хемсет. Насчет Дии не буду отрицать свою вину. Мои руки в ее крови!       Амен не удивился в том, что Реммао был причастен к убийстве онейромантки. Но то, что Исмана убил Хемсет, шок поразил его насквозь. Хоть эпистат не показывал узнику отрешение, но Реммао заметил, как его желваки нервно дернулись.       — За что нечестивец не пожалел юного лекаря? — тон альбиноса прозвучал с холодком.       — Хочешь узнать за что? Исман тебе расскажет. А я лучше промолчу.

***

      Оказавшись возле несчастного мумифицированного тела Исмана, Амен с печалью заговорил:       — Порой жизнь бывает несправедливой не правда ли, друг мой?       В помещении воцарилась гробовая тишина и только стихийная буря зашумела за полуразбитым окном. Амен в ступоре простоял возле мумии, вспоминая забавную беседу. Счастливые моменты, прожитые с Эвтидой будучи в детстве - как Исман шутил над ней, вместе играли в разные игры, проводили беззаботные дни на берегу Нила. Благодаря его историям, Амен узнавал многое о возлюбленной, влюблялся в нее пуще прежнего, храня в сердце ее благодатное имя. Эвтида - дарующая жизнь.       Скинув с плеча небольшой мешок, Амен достал оттуда две маски. Одну нацепив себе на лицо, а другой на Исмана, мужчина закрыл глаза и глубоко выдохнул ноздрями, чтобы улетучить забитые в голову многозначные мысли. Полное спокойствие, умиротворение Ка, абсолютная тишина. Это все что ему нужно, чтобы без проблем контактировать с духом лекаря. И не простого лекаря, а названного брата, прекрасного друга возлюбленной своей.       Контакт прошел успешно. Амен встретился с Ка Исмана и дружелюбно поприветствовал его.       — Здравствуй, Исман.       — В-верховный эпистат? — парень удивился, не ожидал встретить необычного гостя.       — Я буду краток, поскольку времени осталось мало. Тебя убил Хемсет Саамон?       Исман на секунду растерялся, будто заставили его врасплох. Но потом он быстро пришел в себя и решительно ответил:       — Да.       — Как это произошло?       — Я...не могу...тебе рассказать. Моя сестра... — Исман побеспокоился за Эву, подумав, что охотник причинит ей боль и она будет страдать от смертоносных пыток.       — Не беспокойся о ней. Я доверил ее Тизиану, она в полной безопасности, поверь мне, — Амен кратко рассказал ему о тех событиях про обмен телами, об взаимоотношениях, о любви и верности. Исман сначала скептически смотрел на него, послушав его якобы признание в любви к Эве, будучи в ее теле. Но когда увидел в его лазурных глазах радужные искры, когда упоминал о Эве, дух поверил.       — Той ночью я случайно наткнулся на двух шезму, которые обсуждали коварные планы против Менеса и Богов. Они не заметили меня, потому что я успел спрятаться за ограждение хижины. Хемсет...он строит козни против Сета. А Реммао был его сообщником, — то что рассказал он дальше повергло Амена до безудержного страха за жизнь любимой. — Саамон знает, что Сет зависим от Эвы. Эпистат, защити мою сестру от него. Он убьет ее, как и убил меня...       Ка Исмана оборвала речь, когда увидела за спиной Амена чей-то мельтешащий силуэт.       — Амен, берегись! — отчаянно крикнул Исман, а после дымком испарился, когда незнакомец оглушил эпистата сильным ударом рукоятью хопеша прямо в затылок, оборвав тем самым контакт. Альбинос не успел обернуться и дать отпор, мир тут же померк перед его глазами. Рухнув на пол, сознание Амена потерялось на долгое время. Он очнулся под утро в неизведанном месте, в чужом теле. Но в чьём?

***

      Две недели спустя.       — Эва, беги! — рявкнул Ливий, набросившись на двух охотников с наточенным хопешом, который он носил во время поездок, чтобы защитить себя и других от разбойников. Рискуя собственной жизнью, лекарь отвлек головорезов, маневрируя кинжалом, чтобы шезму спасала себя от “Амена“.       Хладнокровный взгляд безжалостного эпистата злорадно метнулся на Ливия, который яростно боролся с его приспешниками, получая от них смертельные увечья. Лекарь отбивался, нанося им боковые взмахи лезвием хопеша. Сам обошелся царапинами на руках и Эва знатно волновалась за друга. Вместо того чтобы сбежать, она предпочла остановить этот бред и спасти лекаря.       — Зачем ты это делаешь?! — девушка подбежала к эпистату и жалобно заверещала. — Останови их! Они убьют его, слышишь?!       Мужчина скучающе поджал губы, показывая ей, что наплевать на жизнь Пеллийского.       — Если ты добровольно сдашься мне, может быть я пожалею лекаря.       — Я сдаюсь! — рявкнула она, не сдерживая слезы отчаяния.       — Эва! Не смей подойти к нему! Убегай! — жалобно крикнул Ливий, ловко уворачиваясь от нападок бугая. И это стало его роковой ошибкой. Он на секунду отвлекся, переживая за подругу, ведь лекарь обещал Исману, что будет оберегать ее.       Ливий смог бы защитить себя и Эву ценой своей жизни. Он был готов к этому, тренировался годами, набирал силу и ловкость. Но тягаться с двумя профессиональными охотниками во главенстве "Амена" вряд ли хватила ему выносливости. Амбал, что ожидал удобного случая, резким взмахом рассек живот несчастного. Ливий издал глухой рык и прогнулся, прижав ладонь к животу ощутил кинжальную боль, а во рту металлический привкус "надвигающейся смерти". Кровь ручьем хлынула из раны, стекая вниз и окропляя белоснежный пояс штанов. Перед янтарными глазами Пеллийского расплылась картина, но глухо раслышал душераздирающие крики Эвы.       — Ливий! Нет!       Эва ринулась к нему на помощь, но ее тут же обездвижили сильные руки эпистата, которые цепко обхватили тело девушки. Эва брыкалась, кричала дотошно, пока охотники беспощадно отпинали беспомощного лекаря. Эва умоляла возлюбленного прекратить истязание, дать Ливию шанс на счастливую жизнь. Вместо этого, альбинос грубо оттолкнул Эву и дал сильную затрещину, отчего она упала на землю и ударилась головой об булыжник. Непроницаемый мрак, звенящая тишина, душевная боль...       Любовь стала ее погибелью. Эва потеряла все, чем она дорожила. Брата, друга, любимого Амена...       Ливий замертво лежал на песчаной земле, провожая блеклым взглядом охотников, которые закинули бездыханную Эву на седло доблестного коня Верховного эпистата. Последнее, что он услышал, прежде чем терять сознание это:       — Пророчеству быть, господа. Да здравствует Хемсет Саамон!

***

      Три дня спустя.       Гнедой жеребец, под неистовой командой наездника, мчался быстрее ветра. Наконец, когда путник прибыл в Фивы, в первую очередь подумал о ней. О своей возлюбленной, которая наверняка заждалась его приезда, перечитывая отправленные любовные письма на протяжении трех недель. Мужчина надеялся, что с ней все порядке, что Тизиан достойно защищал ее от врагов, если те, конечно же, приступили к свершению плана возмездия.       Остановив галоп коня командным голосом "тпру!", наездник слез с него и бегом направился в хижину, уповаясь на Богов, дабы встретить свою женщину с теплой улыбкой на пухлых губах. Но вместо этого он увидел пустующую комнату, покрытая слоем пыли и гробовую тишину, что давила и так разбитое сердце вдребезги.       — Эва! — он позвал ее чуждым голосом, надеясь, что она объявится и отзовётся своим нежным голоском.       Может она сейчас на обучении у Пеллийского? Нельзя терять надежду!       Мужчина помчался дальше, сломя голову из-за терзания в душе. Он был так уверен в себе, что с ней все в порядке, что Тизиан оберегал ее как зеницу ока, что Ливий не дал ей познавать грусть, рассказывая смешные шуточки. Мужчина надеялся на этих ребят, передал им свою любовь, чтобы до его приезда хранили ее и защищали от всего плохого, что творилось на этой бренной земле.       Когда в доме Анубиса успехи поиска неферут увенчались провалом, он пошел искать дальше. Уверенно шагая в хижину именитого лекаря, мужчина игнорировал всех, кто вставал у него на пути. Постучав в дверь, он громко позвал:       — Ливий, открой дверь! Это Амен!       — Амен?       Раздался родной голос позади него. Он обернулся и увидел Тизиана, который удивленно моргал глазами, ошарашенно рассматривая чужеземца с головы до ног.       — Тизиан. Дружище.       Тяжелой поступью переступив крыльцо, Амен осторожно проговорил:       — Знаю, ты мне не поверишь. Но...       — Как...ты оказался в чужом теле? — буркнул смуглый, подойдя к нему ближе. Друг поверил ему, судя по интонации речи. Чернокожий мужчина, лет пятидесяти полная противоположность молодого, светлокожего эпистата, но Тизиан был доверчив ко всему, лишь бы ему надо было разузнать подробности о том злосчастном дне. — С тобой случилось несчастье?       — Тиз, это долгая история, — Амен старался перевести тему, дабы разузнать где сейчас находиться Эва. — Где она?       — Я...ты разве не знаешь? — удивился охотник. — Путники, которые возвращались в город сообщили мне, что ты увез Эву в столицу, когда те привезли сюда раненного Ливия. Когда Менес отправил тебе пригласительное письмо, я подумал что вы едете к нему устроить праздничный пир. Но состояние лекаря меня озадачило. Я хотел разузнать у него, что с ним случилось. Но он до сих пор находится в критическом положении.       — Эва была с ним? — обреченно проговорил эпистат.       — Да, — Тизиан нервно взъерошил волосы, почувствовав вину на себя. — Я сегодня собирался уехать в Мемфис и убедиться в своих подозрениях, потому что никто не знал, что произошло на самом деле, когда Эва с Ливием отправились в поселение, чтобы помочь больной женщине.       — Проклятье! — шикнул Амен, зло оскалив зубы. — Саамон. Он вселился в мое тело, ранил лекаря и увез неферут в Мемфис, чтобы совершить пророчество!       — Так это получается, что передо мной стоишь ты, в теле самого Хемсета? — Тизиан отрешенно разинул рот, окидывая его любопытным взглядом, а ведь впервые он сталкивается с заклятым врагом друга. — Что за пророчество?       — Я расскажу тебе обо всем позже, но сначала... — оглянувшись вокруг и убедившись, что никого рядом нет, Амен спросил. — Где Агния?       — Она скоро будет тут.       — Хорошо. Тогда нам нужно немедленно отправиться в путь. Собери всех охотников и ждите меня на границе. Но прежде, мне нужно переодеться так, чтобы никто не смог видеть меня в обличии этого убожества! — эпистат указал на себя руками, говоря презренно.       — Тогда я скажу Герсе. Она сейчас за Ливием присматривает в лечебнице. Заодно попрощаюсь с ней.       Мотнув головой Амен по-дружески похлопал ему по плечу и вернулся в свою хижину, чтобы подготовиться к миссии за спасение возлюбленной.       С глубокой печалью глядя на рисунок, который она рисовала тем сказочным днем, он проворковал:       — Я скоро, любимая. Потерпи немного.       Когда Амен осмотрел дом и не нашел свои письма, он осознал, что кто-то постарался их уничтожить, не дав гонцу никакого шанса передать послание нужному адресату. Хемсет, ты за все пожалеешь! Клянусь всеми Богами, этими грязными руками я отниму у тебя все!

***

      Три дня спустя.       Темница столичного города отличалась от других своим неординарным строением. Огромная площадь помещений, чрезмерная сырость, жестокое обращение надзирателей к преступникам. В Мемфисе люди высших чинов презирали низших, обращаясь к ним по-скотски, оскорбляя их чувства веры и достоинства. К черномагам у них было особое обращение. Но Эва – это исключение.       Эпистат гордо зашагал по душному коридору, чтобы проверить готовность Эвы к жертвоприношению.       Как зашел, распахнув громоздкую дверь, он кровожадно улыбнулся, глядя на беспомощную девицу. Она была избита, синяки виднелись повсюду на теле, нижняя губа опухшая из-за пореза, и все это благодаря главарю охотников Эва получила немало увечий. Этот день был для него знаменательным и поэтому ему пришлось отнестись к жертве как к богине красоты и любви.       — Уже готова, красавица? Прекрасно! — оскалился эпистат, пошло оценивая багровый наряд узницы. Служанки постарались ее искупать, приодеть, накрасить, не обращая внимание на сопротивление, боль и отчаяние узницы.       — Где он? — безжизненно спросила она, пустым взглядом смотря на "чужого" Амена.       — О ком ты говоришь, дорогая? — усмехнулся он словно безумец.       — Ты прекрасно знаешь о ком я говорю, не так ли... Хемсет? — последнее она произнесла с ядовитой желчью. После беседы с Сетом, Эва осознала, что телом Амена властвует злодей Саамон.       — Хм, неплохо, — подкрадываясь словно голодный зверь, мужчина выпалил. — Умна, красива. Бесспорно хороша, — Эва пятилась осторожно, пока не впечаталась в шероховатую стену. — Смирись, девица. Амен обречен. Никто тебя не спасет. Ни Сет, ни Ях... Никто не помешает мне. Я всех вас уничтожу, сотру с лица земли, — приблизившись к ней, Саамон невесомо коснулся костяшкой пальца ее щеки, завораживая несчастную проникновенным взглядом. — Жаль, я бы оставил тебя в живых. Сделал бы своей женщиной. Но увы, наши пути расходятся.       Эва резко отвернулась, избегая его хладнокровного взгляда. Она не могла терпеть душевные муки, когда враг смотрел на нее глазами возлюбленного, желала закрыть уши и не слышать излюбленный голос любимого. Эва верила, что эпистат жив и он прибудет в Мемфис на помощь. А Ливий? Что же с ним о Боги? Юная шезму думала о друге, молилась Божествам за спасение его жизни. Эва была сломлена, разбита на миллионы частиц. Ей бы хоть весточку от него получить. Хоть одну, большего и не надо.       — Стража! — рявкнул Хемсет, зовя двух охотников. — Берите ее и на площадь, живо!       С этой минуты Саамон предвкушал триумфальную победу. Свержение Богов, убийство Менеса... Народ впредь будет поклоняться Хемсету как единому Богу и как царю Египта. В этом ли заключается счастье?

***

      Полнолуние, влекомое облаками, светило на ночном небе, показывая всем могущество Яха. Звезды мерцали в полном одиночестве, а остывший ветер после знойного дня вихрем пронесся по уголкам Мемфиса. Кажется, в городе началась реальная суматоха.       — Жители Мемфиса! Настал час возмездия! — объявил Менес Второй торжественно, стоя на балконе храма Ра. — Шезму будут повержены, хворь навсегда уйдет из наших земель! Пусть Египет вновь расцветет!       Гул и аплодисменты смешались в одну какофонию, народ лицезрел эту кровавую ночь. Ненавистные взгляды обратились к Эве, которую стражники уволокли на площадь, дабы свершить задуманное обезумевшим Хемсетом.       — Сгинь, черномаг! Исчезни! — яростно кричали люди, некоторые грязно ругались, швыряя в Эву камушки, показывая ей свой гнев и отвращение.       На это, Эвтида молча шла к своей гибели. Сбежать не было смысла, повсюду кишали охотники, стражники фараона и мирные жители. Она уповалась на Богов, просила их вернуть Амена и остановить этот сумасброд с жертвоприношением. Закрыв глаза, Эва мысленно молилась, игнорируя возмущения у окружающих.       Хемсет кивнул головой, чтобы охотники приступили к делу. Они прикрепили ее руки к механизму, грубо усадив на колени. Мужчина кивнул головой, чтобы те отошли и не мешали исполнить приговор.

"Последняя песнь черномага"

      — Узрите, народ Египта! Эвтида – она же Меренсет, станет концом для хвори! — ликовал Хемсет, подняв хопеш к небу.       И вновь разразились бурные аплодисменты и счастливые восклики наивного народа. Фараон рядом с семьей восседал на золотом троне, любуясь душещипательной картиной до победной ухмылки. Юный принц Тети неодобрительно хмыкнул, будто предчувствовал подвох к свершению "правосудия" против беззащитной девушки. Когда его карий взгляд обратился к небу, наследник воскликнул с ужасом.       — Смотрите все! Луна!       Счастливый взор толпы метнулся в небо и в ту же секунду паника их охватила.              Кровавая луна навела смуту. Народ галдел, взирая на кошмарное знамение природного явления. И это все было непростое явление. По ту сторону мира происходила война между Сетом и Яхом. И Хемсет это понял, судя по договору с Богом Луны. Шезму обманным путем использовал слабое место Яха, пообещав ему, что отомстит за него. Посещал его храм, жертвовал своим имуществом, показывая якобы свои искренние намерения. Ях поверил ему и дал то, что он настырно просил. Вселиться в тело Верховного эпистата.       — Это знак, посланный Богами! — прорычал Хемсет, затем вцепился рукой в копну карамельных волос Эвы и оттянул болезненно, отчего она зажмурила заплаканные глаза и стиснула зубы. — Они просят жертву! Пусть довольствуются ею сполна!       — Расступитесь! — рявкнул Тизиан до срыва голосовых связок.       Радость Саамона сменилась на гнев, когда он заметил небольшой отряд охотников по ту сторону столпотворения. Одного из них он опознал сразу же, среди доблестных головорезов собственную фигуру.       Мужчина в черном балахоне обнажил покрытое тканями лицо, показывая всем мерзостную личность.       Фараон приподнялся, удержавшись на подлокотниках, внимательно разглядывая виновников переполоха.       — Охотники? — свирепо прошипел правитель. — Взбунтовать решили передо мной?! — громогласно закричал он, стремительно поднявшись на ноги.       Народ замолк в хаотичном порядке, некоторые не прекращали шушукаться. Амен обратился к царю, не отнимая взволнованный взгляд от возлюбленной.       — Ваше Величество! Я требую вас отменить казнь! — направив палец на врага, он грозно прорычал. — Я официально заявляю, что телом Верховного эпистата на данный момент управляет Хемсет Саамон! Разносчик хвори, убийца невинных людей, предатель Сета! Он свергнет вас с престола, станет погибелью семьи вашей!... Амен? Любимый...       Горькие слезы отчаянной шезму скатились ручьем по щекам, слушая правдивую реплику возлюбленного. Она узнала его по манере общения, такую родную и любимую. Истосковалась по нему, по его голосу, по запаху, что тогда таился в белой коже, по пухлым губам... Эва безумно скучала по любви своей, отправляла ему письма, выражая трепетные чувства в каждом иероглифе. Рисовала, так как он полюбил ее творчество. Амен – ее покой, ее радость и смысл своего существования.       — Это ложь и провокация! — нагло отрицал Хемсет, еще сильнее стискивая волосы несчастной. — Он сговорился с моими приспешниками, чтобы устроить вам засаду, Великий царь!       Амен сдвинулся с места, не в силах терпеть, как страдает любимой. Он был неистово зол, возжелал расчетвертовать Саамона, за то что он испортил все его надежды счастливой жизни с возлюбленной, за то, что причинил ей боль, за все ее мучения и истязания.       — Довольно! — рявкнул фараон, подняв руку вверх. — Отныне я решаю, как поступить с жертвой! — фараон окинул взором Хемсета и дал ему кивок согласия. — Завершите приговор, Верховный эпистат! А верить какому-то проходимцу я вовсе не собираюсь!       — Отец! — протестовал принц.       Менес пропустил возмущение сына мимо ушей и это стало его роковой ошибкой. Фараон дал указ своим воинам ликвидировать бунтовщиков. Как Хемсет взялся за рукоять кинжала, Амен безоговорочно приступил к бою.       — В атаку! — приказал Тизиан сотоварищам и ринулся в бой, защищая друга ценой своей жизни.       — Агния, держись рядом! — рявкнул Амен, перерезав одному горло. Наемница кивнув голову встала спиной к нему, умело отражая атаки двух до зубов вооруженных воинов.       Ситуация вышла из под контроля. Народ в панике разбежался кто–куда, Тизиан с охотниками устроил жесткий мордобой, когда необходимое оружие вылетело из рук. Амен с Агнией двинулись дальше, очищая путь к эшафоту и Хемсет знатно растерялся.       Фараон стоял возле каменных перил и высокомерно наблюдал за кровавой картиной, где охотники и воины убивают друг друга за свободу шезму. Приказал слугам запереть свою семью в комнату ради их безопасности. Правитель заранее не предусмотрел насколько будет под угрозой своя жизнь.       — Замри и не двигайся! — прошипел шезму на ушко, оказавшись за спиной Менеса и приставив хопеш в горло. — Прикажи Хемсету, чтобы освободил Эву, сейчас же!       — Кто ты такой? — судорожно спросил фараон, ощущая холод металла на смуглой коже.       — Рэймсс, ваш личный слуга!       После случая с братом, Рэймсс дал себе обет, что в случае чего, если Эве будет угрожать опасность, то станет ее оберегать. Узнав о заключении подруги в столичной темнице, он придумал план, как вызволить ее. И это идея вполне бы стала осуществимой, если бы...       Стрела, выпущенная из лука юного наследника попала в бедро шезму. Но Рэймсс был предрассудительным. Он успел перерезать горло фараона и прихрамывая спуститься по лестнице, пока Тети подбежал к отцу на подмогу. Не успел. Менес Второй умер на руках ранимого принца.       В это время, Амена ожидали одни препятствия. Но он не сдавался, задавая им смертельные взмахи, взамен получая себе утешительные ссадины и порезы. Агния также была травмирована, глубокая рана на плече истекала кровью, отчего она немного ослабла в хватке с противником. Тизиан с охотниками затерялся где-то в толпе, сражаясь достойно в десятками воинов.       — Смотри, как твой измывается, а? — нервно рассмеялся Хемсет, слушая среди смертельной какофонии ее всхлипы. — Оплакивай свою любовь, прежде чем сгинуть. Перережу твое горло также, как я перерезал его мать!       Эва затаила дыхание, не сумела задышать полной грудью, будто ее парализовало. Сердце перестало колотится, шок как удар молнии пронзил ее душу. Она услышала страшную тайну возлюбленного из уст самого убийцы его родителей.       — Да, красавица. Мы с Реммао отлично постарались передать его убогих родителей в лапы Анубиса в качестве трофея! Теперь пришла твоя очередь, Ме-рен-сет!       Саамон посмотрел на небо, убедившись, что облака, которые прикрывали взор кровавой луны разошлись, он приставил острие хопеша в девчачье горло.       Мельком заметив его жест, предвещающий агонию, Амен на секунду перестал биться с врагом. За короткий промежуток времени, его жизнь перевернулась вверх дном. Одно касание ножа в хрупкой шее любимой вызывало у него целый спектр эмоций. Ужас накатил волной по мужскому телу, мурашки с кулак накрыли темную кожу, а в глазах застилала серая пелена. Амен зарычал как лев, стараясь хоть как то отвлечь мерзавца от свершения безумства.       — Не смей! — расстояние между ними сокращалось довольно стремительно, Амен продолжал яростно пронзить кинжалом, убивая врагов с первой попытки. Уже слишком поздно... Время не провернуть вспять... Любовь твоя обречена на погибель...       Лезвие прошелся по шее, оставляя на ней глубокий порез. Эва распахнула янтарные глаза, издала предсмертный хрип, по теле прошлась судорога. Девушка свиснула голову и билась в конвульсиях, ее светлая Ка угасала перед глазами возлюбленного. Амен, чертыхнулся и обронил кинжал, глубоко вздыхая, душераздирающе зарычал.       — Неферут!       Не видя никого, он отчаянно подбежал к ней, спотыкаясь об препятствия. Острие хопеша, рассекая воздух, пронзило живот Амена, когда воин фараона наконец достиг цели. Мужчина обессиленно припал на колени, он не чувствовал боль, что зияла на коже, его черные глаза устремились на Эву, которая секундами улавливала отголоски смерти. Кровь сочилась из уголков рта, в мыслях происходил кабардак, сознание помутнелось. Ему было все равно, что Анубис придет и заберет к себе в Дуат. Он надеялся, что встретит любимую неферут на полях Иалу и что там они найдут покой и обретут идиллию.       Полнолуние, что созерцало бордовым светом, вдруг вернулось в прежнее состояние. Подумав, что с Богом Яхом все покончено, Хемсет разразился злобным смехом.       — Теперь меня никто не остановит... — прошипел он, выдохнув с облегчением. Затем шезму вновь оттянул бездыханную Эву за волосы и посмотрел в широко распахнутые глаза. Заметив ее "кошачьи зрачки" Саамон убедился, что она мертва. И вдруг... С ним случилось неожиданное...       Блеклые очи Эвы вспыхнули огнем, вселив в него дурман. Закряхтевшись, Хемсет отшатнулся, споткнувшись, рухнул спиной на помост, потеряв контакт с внешним миром. И в этот момент в столицу прибыл искалеченный Сет. Подняв к ночному небу жезл Яха, Бог войны произнес божественное заклинание. Все люди погрузились в вечный сон, в городе настала звенящая тишина.       Погода в Египте разбушевалась, течение Нила усиливалось. Песчаная буря сметала следы, тучи на небе сгущались, что вот-вот прольется ливень. Очень редкое явление, благословенное для народа Египта.       Эффект дурмана рассеялся, когда Амен медленно открыл глаза. Осознав, что очнулся в своем теле, первую очередь вспомнил о возлюбленной, затем он резво приподнялся на четвереньки и с разбегом сократил расстояние до нее.       — Эва!       Трясущимися руками, Амен разрезал веревки кинжалом, что ранее обездвижили Эву, заключил возлюбленную в свои теплые объятия, стараясь согреть ее оледеневшее тело.       — Неферут, — эпистат приласкал ее лицо, провел рукой по красивым глазам, закрыв их поцеловал. Невесомо коснулся до разреза шеи, оскалился, судорожно дыша сквозь зубы. — Будь я проклят...       Прижав голову к груди, Амен уткнулся губами в ее макушку и задрожал, проронив скупую слезу. Сердце его разрывалось на части, Ка почернела от горестной печали. Эвтида - дарующая жизнь, покинула мир, оставив частичку любви шезму, который потерял своих родителей, который провел сложное детство, строил месть, наказывая всех черномагов. И кто бы подумал, что взбалмошная девчонка однажды покорит его черствое сердце? Ра ему свидетель, как он полюбил ее, позабыв о печали своей. Она разукрасила его пресный мир яркими красками. Эва изменила его, превратив из чудовища в благородного человека.       А теперь что? Амен снова превратился в бездушного монстра, хуже самой Амат. Разбитая любовь оправдала его бесчеловечность.       Шарканье ног не отвлекло Амен излить чувства, корить себя за смерть любимой. Сет устало припал на колени возле них, болезненно смотря на свою красавицу Меренсет.       — Мы...опоздали... — хрипло выдавил Сет, закрыв рубиновые глаза солёная влага скатилась по щеке, оплакивая свою безответную любовь.       Приятное дуновение ветра заставило Бога посмотреть в сторону потока. Ка Эвы замерла за широкой спиной Амена, с грустью глядя на любимого господина. Блаженная рука невесомо коснулась до платиновой макушки, пытаясь донести до него свою тоску ненасытную. И в это мгновение Сет понял, что судьба Эвы была зависима от эпистата. Осознал их взаимную любовь, смирился с тем, что Меренсет принадлежала только ему.       — Нам пора, Эвтида...       Сет метнул заплаканный взгляд правее, встречая племянника своего, Бога проводника душ - Анубис.       Бог в человеческом обличии, бережно взял за руку Эвы, с теплотой смотря в ее грустные глаза, он проговорил мягко:       — Не печалься, Дарующая жизнь. Пройдут года и он найдет тебя.       Затем Анубис посмотрел на Сета и с уважением кивнул головой. Бог хаоса ответил ему тем же, негромко попросив об одном:       — Береги ее, Инпу.       Амен услышал его обращение к Анубису и посмотрел туда, куда устремился рубиновый взгляд. Эпистат не видел ее, но ощутил ее близость, благоухание диких ягод. Эва словила его покрасневший от слез взгляд и не сдержалась.       — Прощай, мой любимый господин...       Душа эхом зарыдала, уткнувшись в мощную грудь Анубиса. Бог обнял ее и нежно приласкал голову, будто убаюкивая.       — Мой любимый писарь... — хрипло буркнул Амен, закрытыми глазами вдыхая излюбленный запах любимой. Ветер перестал ласкать его бледное лицо, когда Анубис забрал Эву к себе в Дуат навсегда.       Колдовство плавно рассеивалось, люди пробуждались, в недопонимании смотря друг на друга и задавая вопросы. Вокруг них началось столпотворение, Тизиан с Агнией, прихрамывая, подошли к эпистату. В голове у них пронеслось единое мнение: Уже слишком поздно...       Позже к ним присоединился Рэймсс с торчащей стрелой, не рискнул вытащить ее, потому что знал, к чему все это приведет.       Сет в знак прощания взял за ледяную руку Эвы и его тут же передернуло. Поджав губы в сплошную полоску, Бог сильнее сжал ее хрупкую ладошку и Амен это заметил.       — Эва...В ее чреве... Плод вашей любви.       Услышав от него печальную весть, Амен перестал ощущать землю под ногами, дрожь пробралась по коже, разгоняя холодок. Голубые глаза вспыхнули яростным пламенем, челюсти стиснуты до скрежета зубов. Он не хотел в это верить, но Сет не стал бы ему лгать после всего случившегося. Осознав реалию, что происходила кругом, Амен бережно приложил ладонь к животу возлюбленной, чтобы уловить душевную нить крохи. Нет. Эпистат больше не мог терпеть эту пустоту! Он поднял неистовый взгляд к небу, мысленно обратился к Богу Яху: Пусть проклятье твое станет моим возмездием!

Мольба раба моего услышана. Пусть мой лунный свет благословит тебя. Пока он не погаснет, ты будешь жить вечно!