Глава 5: Аудиометрия

«Я превратил свой слух в приёмник,

Что ловит частоту тишины.

И в этом белом шуме,в этом писке —

Мои спасённые миры».

Наушники были его панцирем, его коконом. В перерыве между парами, в заполненной гулким гомоном столовой, Альтаир сидел в углу, отгороженный стеной из звука. Но это была не музыка в привычном смысле. Не мелодия, не ритм. Это был сложный, многослойный эмбиент. Название трека промелькнуло в плейлисте: «A Diagnosis of Mechanical Failure». Идеально. Звуки, похожие на отдаленные сигналы спутников, на скрежет металла в вакууме, на тихое гудение трансформаторной будки. Белый шум, пропущенный через фильтры забытых машин. Он закрыл глаза. Внутренний шум — навязчивый рой мыслей о долгах, невыученных билетах, пустом холодильнике — начал сливаться с внешним, цифровым. Граница стиралась. Его слух, острый от постоянного напряжения, превращался именно в приемник. Он не слушал музыку. Он сканировал тишину, заключенную внутри этих искусственных звуков. В этом писке, в этом скрежете он находил свои «спасенные миры». Не яркие фантазии, а нечто иное. Геометрические пейзажи из бетона и тумана. Пустые коридоры станций метро после закрытия. Мерцание экранов в темной палате интенсивной терапии. Эти миры не требовали от него чувств. Они просто существовали, стерильные, завершенные в своей безжизненной эстетике. Кто-то тронул его за плечо. Он медленно поднял взгляд. Одногруппник что-то говорил, улыбаясь, показывая на свободное место за столом. Альтаир видел движение его губ, но не слышал слов. Он лишь кивнул и снова сделал глоток кофе, жестом отказываясь. Человек пожал плечами и отошел. Альтаир не включил музыку снова сразу. Он на секунду прислушался к реальному миру: звон тарелок, смех, обрывки споров. Это был хаос. Бессмысленный, агрессивный в своей живости хаос. Он снова нажал play. Механический скрежет, похожий на дыхание кибернетического легкого, заполнил его череп. Он выдохнул. Он был снова дома — в своем спасенном мире белого шума и идеальной, предсказуемой тишины в его сердцевине. Здесь не было боли. Не было вопросов. Был только чистый, неодушевленный сигнал. И его принятие.