Глава 21. Сказка о трёх братьях

Голос Гермионы слегка дрогнул на последних словах, и в комнате воцарилась тяжелая, осязаемая тишина. Гарри чувствовал, как внутри него что-то откликается на эту историю — не как на сказку, а как на хронику. ​Амулет на его груди отозвался коротким, предостерегающим холодом. Это было похоже на то чувство, когда стоишь на краю обрыва: захватывает дух, но инстинкты кричат об опасности. ​— «Но была она печальна и холодна, — продолжала Гермиона, её пальцы крепче сжали страницы, — словно отделяла её от него невидимая преграда. Хоть и вернулась она в подлунный мир, но не была по-настоящему живой. И второй брат, обезумев от безнадёжной тоски, убил себя, чтобы в самом деле соединиться с любимой. ​Так Смерть забрала второго брата. ​А младшего брата Смерть искала много лет, да так и не нашла. И только когда он состарился, он сам снял Мантию-невидимку и отдал её своему сыну. И тогда он встретил Смерть как старого друга и пошёл с ней охотно, и как равные ушли они из этого мира». ​Гермиона закрыла книгу. Ксенофилиус всё так же стоял у окна, но теперь его плечи мелко дрожали. Рон сидел неподвижно, его лицо выражало крайнюю степень озадаченности. ​— Значит... — начал Гарри, и его голос прозвучал удивительно твердо. — Треугольник — это Мантия. Круг — Камень. А вертикальная черта — Палочка. ​— Именно, — Ксенофилиус резко обернулся, его глаза лихорадочно блестели. — Вместе они составляют Дары Смерти. И тот, кто ими владеет... ​— Становится Повелителем Смерти, — закончил за него Гарри. ​Он невольно коснулся кармана, где лежала его собственная Мантия. Она никогда не ветшала. Она была безупречна. «Настоящая мантия, которая не пропускает заклятия», как сказал Лавгуд. А Камень? Кольцо Марволо Мракса... черный камень с тем же символом, который Дамблдор разбил мечом. Неужели директор уничтожил один из Даров, приняв его за крестраж? Или он пытался использовать его? ​— Мистер Лавгуд, — Гермиона прищурилась, её скептицизм возвращался. — Это красивая легенда, но Бузинная палочка... если бы она существовала, о ней бы трубили во всех учебниках истории. За ней тянулся бы кровавый след. ​— Так и есть, милочка! — воскликнул Ксенофилиус. — Палочка Смерти, Жезл Судьбы, Смертоносная палочка — под какими только именами она не появлялась в веках! Её путь отмечен смертями владельцев. Ведь чтобы она признала нового хозяина, старый должен быть побежден. ​Гарри вспомнил видение: Грегорович, вор, смеющееся лицо Грин-де-Вальда. Грин-де-Вальд украл палочку у мастера Грегоровича. А потом Дамблдор победил Грин-де-Вальда... ​Холод в груди Гарри сменился обжигающим осознанием. Палочка была у Дамблдора. Всё это время. Самая могущественная палочка в мире лежала в его руках, а теперь... теперь она в его могиле.Гарри почувствовал, как мир вокруг него скрутился в тугой узел. Грохот рушащегося дома Ксенофилиуса мгновенно сменился ледяной тишиной и запахом прелой листвы. Они приземлились на твердую, покрытую инеем землю. ​— Все целы? — прерывисто выдохнула Гермиона, отпуская руку Гарри. ​— Кажется, да, — отозвался Рон, сбрасывая мантию-невидимку. Его лицо было бледным, а руки заметно дрожали. — Ну и ну... Она их видела! Ты видела их, Гермиона? Пожиратели! Селвин и Трэверс! ​— Да, — Гермиона лихорадочно поправляла волосы, её глаза лихорадочно блестели. — Я должна была... я должна была показать им тебя, Гарри. Чтобы они знали: Ксенофилиус не лгал, чтобы они не убили его и Полумну. И мне пришлось стереть ему память о том, что мы здесь были... так будет безопаснее для него. ​Амулет на груди Гарри внезапно обдал его волной обжигающего холода. Это было не предупреждение о погоне, а эхо той ярости, которую он ощутил, осознав предательство. Но за яростью пришло понимание. Ксенофилиус был в отчаянии. ​— Смерть, — прошептал Гарри, глядя на свои ладони. — Дары Смерти. Бузинная палочка, Камень, Мантия... Дамблдор знал о них. Он искал их. ​— Гарри, это просто сказка! — воскликнула Гермиона, хотя в её голосе уже не было прежней уверенности. — Ксенофилиус помешан на этом, он видит то, чего нет! Нам нужно сосредоточиться на крестражах. Нам нужно найти чашу или змею. ​— А что, если Дары — это и есть ключ к уничтожению крестражей? — Гарри повернулся к ней, и в его взгляде она увидела ту же решимость, что была у него в Годриковой Впадине. — Подумай! Мантия у меня. Камень... я уверен, он был в кольце. А палочка... Волан-де-Морт ищет её. Если он станет Повелителем Смерти раньше нас, никакие крестражи уже не будут иметь значения. ​Рон переводил взгляд с одного на другого, покрепче сжимая палочку из терновника. — Слушайте, — вклинился он, — сейчас не время для споров. Мы на открытом месте. Нам нужно поставить защиту. И... Гарри, шрам. Он ведь не просто так болел там, в доме?