Часть 4

Воздух вокруг нас дрожал и переливался, словно раскаленный асфальт. Саэрис едва удерживала купол невидимости — я чувствовала, как её магия истончается, становясь ломкой. Нам нужно было торопиться. В моем отряде было двадцать человек. Лучшие из лучших, те, кто прошел со мной через огонь и воду войны. Рианнон, Сойер и Ридок летели чуть позади, рядом Имоджен, Саэрис и Аарик. Остальные были те, на ком настоял Ксейден. Присутствие Аарика здесь до сих пор вызывало гнев у короля Наварры. Его отец считал личным оскорблением то, что второй наследник престола предпочел службу за границей, в Террендоре, жизни во дворце. Но такова была воля дракона, выбравшего его. А воля дракона в нашем мире — закон, который не под силу отменить даже королю. Я сделала резкий жест рукой, приказывая всем рассредоточиться и обследовать территорию. Мы должны были действовать незаметно. Даже под покровом невидимости мы оставались уязвимы: тяжелые сапоги всадников оставляли отчетливые следы на серой, иссохшей почве, а примятая сухая трава кричала о нашем присутствии. Черт возьми, эта земля была такой безжизненной, что каждый наш шаг казался грохотом обвала. Они ходили прямо передо мной. Серые фигуры, похожие на тени, застрявшие между мирами. «Их около сорока пяти», — подумала я, пытаясь унять дрожь в пальцах. «Сорок восемь», — прорычал Тэйрн в моей голове, его голос был полон ледяной ярости. — «Считай точнее, Серебристая. Ошибки стоят жизни». Да, сорок восемь. Почти пятьдесят тварей, высасывающих саму суть этого мира. Я начала судорожно набрасывать план. Если это вообще можно было назвать планом. Как обычно: я беру на себя основную массу, а остальные берут плюс-минус по одному-два веинителя на каждого. Ужасная стратегия. Самоубийственная. Наваррские стратеги сожгли бы мой диплом академии, если бы увидели это «тактическое решение». Но этот хаос всегда помогал. Или, вернее, мне всегда помогала поддержка Тэйрна, Андарны и та невидимая нить, что связывала меня с Ксейденом. Из меня вышел плохой генерал. Я знала это. Мой брат Бреннан сейчас был бы здесь очень кстати — он умел просчитывать ходы на десять шагов вперед, сохраняя холодный рассудок. Но Бреннан выбрал тихую жизнь, устав от вечной войны. Мира сделала то же самое. Кто бы мог подумать, что моя железная сестра, та самая, что не разговаривает со «слабаками» и признает только силу, найдет свое счастье в объятиях обычной городской девушки. Её избранница не была всадницей, она даже кинжал в руках держать не умела. По словам Миры, доброта и невинность этой девушки растопили её сердце. Моя сестра стала такой сентиментальной, что мне иногда становилось тошно. Просто ужас. Куда делась та женщина, которая учила меня выживать, ломая мои ребра в тренировочных боях? Впрочем, сейчас мне было не до семейных драм. Веинители впереди замерли, словно почувствовав колебание воздуха. Саэрис тяжело дышала, её лицо побледнело от напряжения. — Приготовиться, — прошептала я в узы отряда. Воздух над серой равниной дрожал, когда Саэрис, изможденная до предела, наконец опустила руки. Купол невидимости лопнул с едва слышным звоном, и в ту же секунду сорок восемь пар красных глаз сфокусировались на нас. Веинители в своих алых балахонах, развевающихся на ядовитом ветру, замерли всего на мгновение, прежде чем издать синхронный, леденящий душу хрип. Их кожа, белая как мел, казалась полупрозрачной, а багровые вены, оплетавшие глазницы, пульсировали в такт их жажде. — Рианнон, правый фланг! Аарик, держи тыл! Остальные по бокам! Я не ждала ответа. Я сорвалась с места первой. Если я Генерал, я должна быть во главе своего войска. Я больше не была той хрупкой девушкой с ломкими костями, которая когда-то переступила порог Басгиата. Сотни часов изнурительных тренировок с Имоджен, бесконечные спарринги с Ксейденом и битвы, из которых я выходила живой лишь чудом, превратили моё тело в идеальное оружие. Битва началась. Сорок восемь против двадцати. Не самые плохие шансы, если твоё имя — Вайолет Соррингейл. Первая пятерка веинителей бросилась мне наперерез. Я не стала тратить магию сразу — молния требовала концентрации, а сейчас мне нужна была скорость. Первый враг замахнулся костлявой рукой, пытаясь схватить меня за горло, но я ушла перекатом под его удар, одновременно подсекая его сухую ногу. Как только он потерял равновесие, мой кинжал из сплава вошел ему точно под челюсть. Один готов. Второй и третий набросились одновременно. Я использовала инерцию своего движения, выбрасывая локоть назад и ломая челюсть одному, и тут же нанося сокрушительный удар ногой в колено второму. Хруст костей был музыкой в этом безмолвном аду. Низкий центр тяжести, четкие, экономные движения. Клеймо «слабой Соррингейл» давно стерлось, сменившись стальными мускулами и инстинктами хищника. Я оказалась в кольце. Десять вейнителей окружили меня, сужая круг. Их красные глаза светились торжеством. Они думали, что зажали меня в ловушку. — Ошибочка вышла, — процедила я сквозь зубы. Я призвала силу. Не огромную молнию, а сеть мелких, жалящих разрядов, которые окутали мои руки и кинжалы. Веинитель попытался призвать тьму, но я была быстрее. Удар в солнечное сплетение выбил из него дух, а короткий взмах лезвием вскрыл горло. Четвертый, пятый, шестой, седьмой... Я использовала приемы рукопашного боя, которым меня учила Имоджен: перехваты, болевые заломы, удары в уязвимые точки. Вэйнители были сильны магически, но в ближнем бою они полагались на грубую силу, а я — на технику. Я схватила восьмого за запястье, выворачивая его руку под неестественным углом, и использовала его тело как щит от магического удара девятого. Тьма врезалась в спину его же сородича, а я, вынырнув из-за его плеча, вонзила кинжал в глазницу нападавшего. Веинитель попытался отступить, но я достала его в прыжке, обрушивая удар ноги на его шею. Позвонки хрустнули, и алый балахон опал на землю грудой тряпья. Половина моих личных противников была повержена. Но битва вокруг кипела. Я видела, как Рианнон мастерски управляет землёй, заставляя камни взмывать в воздух и обрушиваться на головы врагов. Сойер и Ридок работали как единый механизм — лед и физическая сила дополняли друг друга. Я видела Имоджен. Она была прекрасна в своем неистовстве. Её движения были настолько быстрыми, что казались размытыми пятнами. Я чувствовала ярость своих солдат, их решимость. Мы были семьей, спаянной кровью и общими потерями. «Вайолет, сзади!» — крик Тэйрна прозвучал в моей голове уже после того, как все произошло. Он опоздал. Я почувствовала холодную сталь раньше, чем услышала шаги. Один из веинителей, каким-то образом уцелевший под скалой, возник прямо за моей спиной, словно вынырнув из под земли. Короткий, зазубренный кинжал вошел мне под ребра, с левой стороны, туда, где корсет был воврежден. Я задохнулась. Но это была не обычная боль от раны, не боль от удара. По лезвию кинжала стекала густая, маслянистая черная жидкость. Как только она попала в мою кровь, мир взорвался агонией. Казалось, тысячи раскаленных игл одновременно впились в мои нервные окончания, пронзая тело насквозь. Чернота начала расползаться от места удара, как чернильное пятно, замораживая легкие. — Попалась... — прохрипел веинитель мне в самое ухо. Его красные вены вокруг глаз пульсировали от зловещего удовольствия, словно питаясь моей болью. Я попыталась закричать, попыталась призвать молнию, но из горла вырвался лишь жалкий хрип. Боль была невыносимой, она затапливала сознание, стирая звуки битвы, глуша рев драконов и крики моих людей. Я чувствовала, как связь с Тэйрном, которая всегда была моей опорой, начинает дрожать и тускнеть, словно ее разрывали на части. Сквозь пелену боли и черноты, медленно заполняющую мои глаза, я увидела, как Имоджен, с нечеловеческой скоростью сносит голову моему убийце. Но было уже поздно. Кинжал уже сделал свое дело. Я начала оседать на колени, инстинктивно прижимая дрожащую руку к ране. Черная жидкость жгла, как кислота, разъедая ткани. Я видела, как последние веинители падают под ударами моих друзей. Мы победили. Мы заплатили свою цену, но мы победили. Небо надо мной начало стремительно темнеть. Земля уходила из-под ног. — Вайолет! — голос Рианнон донесся до меня словно из-под толщи воды, искаженный, далекий. Я завалилась на бок, хватая ртом холодный воздух. Каждое движение отзывалось новой вспышкой такой боли, что я едва не теряла сознание. Перед глазами стояло лицо Ксейдена. Его тревога в ту последнюю ночь. Его умоляющий взгляд. Я вспомнила его слова: «Будь осторожна, Вайоленс…». И я поняла: он был прав. Это была не «очередная миссия». Это было поле боя, где ставки были куда выше, чем я могла себе представить. Мир окончательно погас, погружаясь в чернильную тьму. Последнее, что я почувствовала, прежде чем окончательно раствориться в бездне, была нестерпимая, пульсирующая пустота в том месте, где кинжал веинителя коснулся меня.