Глава 5. Реванш

«И потому я неподвижен и молчу, потому что, если открою рот, то возможно, никогда не перестану кричать».

Франц Кафка

 

~Г~

  — Ты в порядке, Гермиона? — прошептал Гарри, наклонившись ближе.   — Мм? Да, а с чего бы мне не быть в порядке?   — Ну, ты уже третий раз вздыхаешь за последние пять минут и с начала урока не записала ни единой строчки.   Гермиона чуть выпрямилась и посмотрела на чистый пергамент перед собой, потом перевела взгляд обратно на Гарри.   — Я правда в порядке. Гарри скептически нахмурился, но откинулся обратно на свою сторону парты. Гермиона улыбнулась и сделала вид, будто вновь сосредоточилась на профессоре Синистре, которая заканчивала теоретическую часть урока перед выходом на смотровую площадку для практики. Она пыталась сосредоточиться, действительно пыталась, но её мысли постоянно возвращались к их общению с Малфоем. Гермиона не могла совместить это новое поведение с тем образом, который всегда был ему присущий. Он должен был быть высокомерным, подлым и самоуверенным. Даже инфантильным. Но… Но тут же в памяти всплывали старые воспоминания о судебных процессах, на которых она узнала, как сильно Малфой подвергался давлению и как его на самом деле воспитывали. Было неловко, а временами даже болезненно узнавать о его отношениях с отцом. Тогда его поведение вдруг стало для неё логичным. Эмоциональная и психологическая запущенность способны превратить кого угодно в злого, предвзятого задиру. Гермиона признала, что правильнее всего было простить и двигаться дальше, оставив то, как он обращался с ней в прошлом. Даже если бы Гермиона не искала его в процессе, она бы смирилась и позволила ему затеряться в глубине её сознания. И вот теперь Малфой снова оказался на переднем плане и был совершенно не таким, каким Грейнджер его помнила. Он был милым? Гермиона ещё раз прокрутила в голове цепочку событий. Он сделал ей комплимент, пусть и за счёт Рона. Предложил серьёзные литературные тексты как способ наладить контакт и лучше понять друг друга. Они вполне мирно выполнили совместное задание на Травологии. И…   И каким бы ни было их общение прямо сейчас.   Гермиона нахмурилась, в третий раз прокручивая в голове их недавний разговор, который был флиртом? На самом деле, это она была более агрессивной, а он поддразнивал в ответ. В целом, Малфой был дружелюбным. Он мог бы сдать её Маклаггену, но промолчал, оставаясь рядом.   Так почему же это так её задело? Многие однокурсники были добры к ней, но она не прокручивала в голове все их разговоры снова и снова, как сейчас с Малфоем. Глубокий внутренний голос напоминал о его красивых серых глазах и дьявольской ухмылке. Грейнджер едва не фыркнула. Никоим образом он её не привлекал. Она достаточно умна, чтобы не вестись на пресловутый тип «плохого парня».   Конечно, если рассуждать логически, Малфой был невероятно привлекательным: высокий рост, широкие плечи, полные губы, платиновые светлые волосы с непослушной чёлкой. Словно тёмный принц, павший с пьедестала… — Я совсем сбилась с пути. Гермиона вовремя одёрнула себя, не позволив вырваться очередному вздоху. Ей совершенно не хотелось во второй раз за вечер провоцировать любопытство Гарри. Как она вообще могла что-то объяснить, если сама ничего не понимала? Гермиона вздрогнула, когда он внезапно поднялся, и вместе с остальным классом тоже встала. Проклятье! Как она умудрилась провести всю лекционную часть, поглощённая глупыми мелочами?! По крайней мере, практическая часть займёт её руки и поможет сосредоточиться. Молча следуя за остальными, Гермиона поднялась по лестнице вместе с Невиллом, Гарри и Роном на открытую смотровую площадку на вершине Астрономической башни.

***

— Да! Я пойду первой, — прощебетала Гермиона, когда Невилл выдернул её из очередного внутреннего монолога.   Ей нужно было взять себя в руки. Малфой её не привлекал. Она полностью контролировала свои чувства, и, будь прокляты гормоны, за это задание она получит высший балл. Настроив телескоп, Гермиона осмотрела небо, выискивая маркеры, обозначающие область появления измерителей.   Определив своё местоположение и записав координаты, она расслабилась, и постепенно погружалась в работу. Им всем нужно было описать условия и предполагаемые характеристики грядущего явления. Гермиона чувствовала себя более чем уверенно в своих наблюдениях и ответе, когда Невилл попросил уступить ему телескоп. Вспомнив, насколько тесно было на смотровой площадке, она отошла в сторону, позволяя ему посмотреть в свой маленький телескоп на бескрайнее ночное небо. Гермиона начала перечитывать свой ответ уже в третий раз, когда рядом появился Гарри и тихо предупредил, что в их сторону направляется Маклагген. От одного резкого взгляда на него, по коже побежали мурашки в ответ на его омерзительную самоуверенность.   Он вышагивал к ней быстрым, самодовольным шагом. Благослови Мерлин Гарри за попытку предупредить, но было уже поздно. Маклагген поймал её взгляд и улыбнулся во весь рот. — Грейнджер! Вот ты где! А я уже начал думать, что ты где-нибудь застряла. Я даже отправил нескольких второкурсников искать тебя. Похоже, я потерял тебя во время гонок по Арифмантике. — Да, я увлеклась заданием, но я ценю, что ты разделил его со мной, чтобы мы могли изучить больше материала. Я успела всё закончить до начала занятия. — Великолепно! Я всегда рад помочь красивой ведьме! Тут найдётся местечко для меня и моего оборудования, чтобы посмотреть на дождь? Я имею в виду, метеоритный дождь, разумеется… — он подмигнул.   Гарри поперхнулся слюной, а Рон расхохотался над грубым намёком, замаскированным под шутку. Невилл, похоже, разделял её неловкость и подвинулся, позволяя Маклаггену установить телескоп рядом с ним и Роном. Гермиона скривилась от отвращения и отодвинулась ещё дальше. — Я очень жду это явление, — вмешался Невилл, пытаясь разрядить обстановку. — Говорят, этому дождю уже больше двухсот лет. Моя бабушка наблюдала его, когда училась в Хогвартсе.   — Да, я читала, что метеоритный дождь Ориониды очень красивый и впечатляющий, хоть и не такой яркий, как Геминиды, — подхватила Гермиона, пока Маклагген безуспешно пытался настроить телескоп.   — Совершенно верно, мисс Грейнджер. Этот дождь будет столь же прекрасен, сколь и познавателен! — раздался бодрый голос профессора Синистры, когда она подошла проверить их приборы и расстановку. — Подобные явления умеют открывать Вселенной великие истины. Более того, считается, что метеоритные дожди — знак позитивных перемен и новых, озарённых путей. — Мистер Маклагген, у Вас сбита настройка. Исправьте её до начала дождя, Вы же не хотите его пропустить. Ах, мистер Хиггинс! Не свешивайтесь с перил! Вы чёртов дурак, — профессор Синистра выругалась, заметив нерадивого гриффиндорца, и удалилась.   Маклагген поднял голову.   — Ты слышала, Грейнджер? Новые…   — О, прошу прощения, мне нужно поговорить с моим партнёром по Арифмантике. Я искала его весь день, — солгала Гермиона, фальшиво улыбнувшись, и тут же отвернулась, спеша отыскать Теодора Нотта.   Почуяв, что сейчас последует ещё парочка шуточек и намёков о том, что они «озаряют путь друг друга», она решила благоразумно исчезнуть до самого начала метеоритного дождя.   Перейдя на другую сторону смотровой площадки, Гермиона направилась к Теодору с деланным энтузиазмом и тут же заметила Малфоя, слоняющегося рядом с ним. Она медленно сократила расстояние, вытирая ладони о мантию. — Добрый вечер, Тео. Я хотела ещё раз поблагодарить тебя за помощь сегодня с нашими арифмантическими расчётами, — Гермиона упорно смотрела только на лицо Теодора, не осмеливаясь перевести взгляд на блондина, находившегося на самом краю её периферического зрения. — Добрый вечер, Гермиона. Да, конечно, мне было приятно помочь. Ты в предвкушении от сегодняшнего вечера? — Безусловно, это… должно быть нечто выдающееся, — она хотела обсудить историю дождя, но в присутствии Малфоя чувствовала себя слишком скованно и оборвала себя на полуслове.   Это было совсем на неё не похоже. Гермиона любила делиться знаниями. И ещё немного ими хвастаться.   — Луна сказала мне, что метеоритные дожди сулят множество новых перемен. Я надеюсь увидеть много изменений в ближайшем будущем.   — Я и не знала, что ты дружишь с Луной. Это очень мило; просто советую проявлять здравый смысл в отношении всех её теорий, — глаза Гермионы засияли, и на её лице появилась искренняя улыбка. — Хаха, она сказала, что ты обязательно скажешь что-то в этом духе. Луна потрясающая. Мне очень повезло, что она считает меня своим другом. Мне нужен кто-то, кто был бы добр ко мне, раз уж этот — нет, — поддразнил Тео, закидывая руку на плечи Малфоя, который тут же попытался вывернуться. — Отвали!..   Гермиона хихикнула и застыла, на мгновение смутившись своего девичьего поведения. Откашлявшись, она поспешно добавила:   — Малфой не дружелюбный? Я просто потрясена.   Гермиона внутренне поморщилась от собственной прямолинейности и лёгкой грубости; вот тебе и попытка выглядеть отстранённой и остроумной.   Драко прищурился и нахмурился. Разумеется, с Ноттом она может быть доброй и дружелюбной, а с ним — нет. Тео можно простить, ведь он никогда не был мерзким Пожирателем смерти. — Мне казалось, я был довольно дружелюбен там, в темноте… Я мог сделать многие вещи и не сделал, — поддел её Малфой, стараясь, чтобы в его голосе не слышалась горечь и гнев. — В следующий раз обязательно устранюсь от ваших любовных перепалок. Пусть твои дела с Маклаггеном идут своим чередом. По крайней мере, твоя самоуверенность будет соответствовать. — Самоуверенность? ХА! Это особенно смешно слышать от тебя! Ты буквально излучаешь высокомерие, и при этом у тебя хватает наглости называть меня самоуверенной?   — Я не вмешивался в…   — Там? В темноте? Ай-ай-ай, какие шалости, и чем же вы там занимались? — ухмыльнулся Тео, и игриво подтрунивал Малфоя.   — Не твоё дело!..   Драко и Гермиона выкрикнули это одновременно.   — Мисс Грейнджер, мистер Малфой! Что здесь происходит? Драки на моих занятиях недопустимы. Вы оба останетесь после урока, соберёте все штативы для телескопов и приведёте площадку в порядок, — вмешалась профессор Синистра, появившись будто из ниоткуда, к большому разочарованию Гермионы.   — Но у меня рано утром зелья!   — А я помогаю мадам Пинс с реставрацией книг!   — Довольно! Если у вас хватает сил ссориться, значит, хватит и на уборку. Или вы предпочитаете, чтобы я ещё и сняла баллы с факультета? — она приподняла подбородок и впилась в них взглядом своих проницательных тёмных глаз.   Гермиона поспешно извинилась и закрыла рот, пока не успела возразить ещё раз. Она зло посмотрела на Малфоя, который мог бы хотя бы сделать вид, что ему стыдно, как и ей.   Самоуверенность, какая чушь.   Он был единственным, кто вёл себя так высокомерно. А Гермиона всё равно считала, что он милый.

~Д~

  Челюсть ныла от того, с какой силой он сжимал зубы, но Драко было плевать. Это хотя бы отвлекало от тлеющего негодования, которое он испытывал, глядя, как Грейнджер ускользает обратно к своим друзьям. Он был идиотом, раз вообще подумал, что между ними возможно хоть какое-то мирное сосуществование. Она всегда будет думать о нём плохо.   А раньше не думала… Драко громко фыркнул, пытаясь заглушить тихий раздражающий голосок у себя в голове. То, что произошло раньше, какая-то странная ошибка. Сбой. Случайность в тёмном классе, оторвавшая их от того, кем они были на самом деле. — Псс. Это что сейчас было? Что между вами произошло? — прошептал Тео, когда профессор Синистра отвернулась. — Почему бы тебе не спросить у своей новой подружки? Брови Тео взлетели вверх, а рот приоткрылся. Потом уголки губ медленно поползли вверх, а глаза весело заблестели. — Подружки? Драко Малфой, ты что, ревнуешь?! — Отвали, ничего подобного. Мне всё равно, даже если вы двое внезапно стали лучшими друзьями. — О, это просто великолепно! Нужно срочно рассказать Блейзу! Вот он взбесится, что пропустил такое. Сам Драко Малфой ревнует меня к малышке Гермионе Грейнджер! — Я не ревную! Заткнись нахрен!   — Послушай, дружище, клянусь, я не заинтересован в Грейнджер. И между нами ничего нет. Она просто дразнила тебя. Думаю, ты ей тоже нравишься. По крайней мере нравился до того момента, пока её не оскорбил.   Драко фыркнул: — Сомневаюсь. Ты сам слышал её, что я подлый, высокомерный, бывший Пожиратель смерти. И больше ничего. Она даже посмотреть на меня не смогла.   — Во-первых, ты и правда подлый и высокомерный. Во-вторых, про Пожирателя смерти она ничего не говорила. А в-третьих, она не смотрела на тебя потому, что нервничала и стеснялась. — И откуда ты это знаешь? Что она нервничала и стеснялась?   Тео расплылся в широкой улыбке, наблюдая, как Драко ведёт себя невозмутимо и незаинтересованно. Он прислонился к колонне и дождался, пока Малфой перестанет возиться со своим телескопом.   — Назовём это чутьём.   — Чутьём? Благодарю Мерлина за твой выдающийся талант разгадывать хитросплетения женской души. Что бы мы без тебя делали?   — Смейся надо мной сколько хочешь. Но я тебе говорю, что ты бы удивился, если бы просто начал относиться к ней по-доброму.   Драко скривился и закатил глаза, но замер, когда его взгляд привлекла первая комета. — Началось! — выдохнул он, хватаясь за перила и перегибаясь через них.   Тео развернулся и первым схватился за телескоп.   Все вокруг пришли в движение, когда небо украсили сотни маленьких полосок света. Зрелище было красивым и завораживающим. Драко не отрывал взгляда от небосвода, в который раз за этот год чувствуя благодарность за то, что он остался жив. Зрелище действительно было невероятным и приносило странное чувство покоя. В кои-то веки он ощущал собственную незначительность, но в хорошем смысле. Словно его поступки были лишь крошечными глупостями на фоне огромной Вселенной.   Драко был всего лишь малой частью ткани времени, и однажды все забудут его ошибки. Возможно, даже он сам сумеет простить себя и оставить все ошибки в прошлом.

***

— Наслаждайся своим уединением с Грейнджер. И помни — будь милым. Это буквально всё, что от тебя требуется. Это, и ещё довести её до оргазма. Просто… Драко сунул свою сумку в руки Тео, прерывая его на полуслове: — Неважно, забери мою сумку. — Отличная идея, руки освободишь, — Нотт подмигнул. — Надеюсь, мы увидимся не скоро. Совсем не скоро, — пропел он и растворился в потоке студентов, расходящихся на ночь. Драко застонал и проводил взглядом спешно покидающих башню учеников, торопящихся в свои спальни. Он пнул скомканный клочок бумаги, валявшийся на полу. — Я соберу штативы, а ты подметёшь.   Драко поднял взгляд и увидел Грейнджер в нескольких шагах от себя, которая выглядела не менее недовольной.   — Ладно, — буркнул Малфой и направился за метлой в ближайшую кладовую.   Эта ночь уже не могла стать хуже. Но всё-таки стала. — Следите за мной? — язвительно бросил Драко, протискиваясь мимо Рона и Гарри к лестнице, ведущей вниз, к кладовой.   — Больно надо. Мы ждём Гермиону. Следи за языком, Малфой, — пригрозил Рон, проходя мимо.   — Что, дорогу обратно в гостиную забыли? — огрызнулся Драко, прежде чем потерять их из виду, и спустился вниз.   Он услышал, как Поттер пытается успокоить Уизли. Драко схватил старую, потрёпанную коричневую метлу и поспешил обратно наверх.   Малфой всё ещё чувствовал себя немного неуютно на Астрономической башне и предпочёл бы поскорее покончить с этим заданием и оказаться в постели. По крайней мере, Поттер со своим прихвостнем теперь стояли на площадке у лестницы.   Блядская удача, теперь там же крутился и этот раздражающий Маклагген, оживлённо болтая с ними, явно тоже дожидаясь Грейнджер.   Как вообще Грейнджер их терпит… Драко постарался не обращать на них внимания и сосредоточился на чарах, заставляя метлу двигаться самостоятельно. Он почувствовал лёгкий прилив гордости в груди, когда метла вытянулась по стойке «смирно», а затем рванула вперёд, начиная подметать площадку. Грейнджер обогнула метлу и нахмурилась, заметив парней, ожидающих на лестнице. Проворчав что-то себе под нос, она прошла мимо, неся несколько штативов для телескопов. Милым… Он может быть милым. Сдержанно вздохнув, Драко подхватил ещё пару штативов и последовал за Грейнджер на площадку ниже. Услышав звук его шагов по металлической лестнице, она удивлённо оглянулась на него.   — Спасибо, — натянуто добавила Гермиона.   Он коротко кивнул и направился к пыльным полкам, где хранилось оборудование.   — Тогда я прятался. Не от тебя… просто другие не так снисходительны ко мне и моему прошлому… Очевидно, общение с людьми больше не является моей сильной стороной.   Гермиона поставила штативы и некоторое время пристально смотрела на него. Было неудобно, словно она разбирала по полочкам его мысли и поступки.   — Мне тоже жаль. Я иногда резко реагирую, потому что сама не всегда знаю, как себя вести. Общение с ровесниками бывает сложным. На каждый случай жизни книги не напишешь.   Драко попытался придать лицу нейтральное выражение, но был уверен, что выглядел озадаченным.   — Ты испытываешь трудности с социальными тонкостями? Не знаю, в курсе ли ты, но сейчас на лестнице тебя ждёт целая группа парней. Не думаю, что у тебя такая же проблема.   — Я не всегда понимаю, что делать с таким вниманием. Я же не прошу их об этом, — фыркнула Грейнджер чуть резче, чем нужно, ставя ещё один штатив, который глухо стукнулся о пол, подняв облачко пыли. Драко взмахнул палочкой, втягивая пыль, и Гермиона снова выглядела застигнутой врасплох, как будто не привыкла, чтобы люди делали для неё приятные вещи. — Мне... мне не нравится Маклагген. Это же очевидно. Но я уже не знаю, как ещё яснее дать понять, что он мне не интересен, кроме как напечатать объявление в «Ежедневном пророке». Жирным шрифтом. Драко усмехнулся: — Попробуй на первой полосе. Хотя, честно говоря, сомневаюсь, что и это поможет. Он не производит впечатление читающего человека. Гермиона хихикнула, а затем прикусила нижнюю губу, сдерживая смех. — Да… и ещё, кажется, я должна поблагодарить тебя за то, что случилось недавно. Я ценю, что ты позволил мне спрятаться с тобой… Драко почувствовал, как его лицо заливается краской, а по телу разливается тепло. Прошло уже слишком много времени с тех пор, как кто-то искренне извинялся перед ним. Не говоря уже о том, чтобы поблагодарить его за всё, что он сделал. — Тебе не за что меня благодарить. Я ничего не сделал. — Иногда это всё, что ты можешь сделать. Просто быть рядом... Драко был с ней не согласен, но не нашёл в себе сил возразить или начать спор. Тишина затянулась, и он не знал, чем её заполнить. Что вообще говорят после такого? — Ну, я думаю, на этом всё, — наконец неловко добавил Драко. — Мы ещё не протёрли тут пыль. И не разобрали те ящики, — тихо предложила Гермиона, указывая на несколько давно забытых коричневых ящиков. Он и сам не понял почему, но то, что она не спешила уйти к Поттеру и остальным, заметно подняло ему настроение. — Я должен был догадаться, что ты будешь перфекционистом даже в наказании за уборку. Но… мы не будем расстраивать мадам Синистру. Гермиона широко улыбнулась и направилась к ящикам, прикидывая, как лучше всего их рассортировать. Драко ничего не оставалось, кроме как молча последовать за ней. — Что ты думаешь о Кафке? Драко не решился поднять в воздух ящик и принялся рассматривать материалы. — Он был… невероятен. Впервые за долгое время у меня появилось чувство, что меня понимают. Гермиона мягко кивнула, протирая пыль с ближайших полок, на которых красовались сломанные или случайно попавшие под руку астрономические приборы. — Моя любимая цитата: «И потому я неподвижен и молчу, потому что, если открою рот, то возможно, никогда не перестану кричать». Драко с трудом сглотнул, вспомнив боль и просветление, которые он испытал, впервые прочитав эту цитату. — Она уместно описывает состояние после войны… Странно и красиво, что такие слова написал человек, всю жизнь воевавший с самим собой и с жаждой отцовского одобрения. Возможно, корень любого зла — в недостатке любви со стороны тех, кто должен любить нас сильнее всех… Застыв, Драко сделал ещё один глубокий вдох. Они ступали по опасной территории, но уходить ему совершенно не хотелось. Это было очищающее и пугающее чувство, словно прыгнуть с Астрономической башни без метлы. Его сердце учащённо забилось, а ладони стали влажными. — Я могу порекомендовать и других авторов. Мне очень нравится… — Гермиона! Ты куда пропала? Вы же уже вроде заканчивали? — крикнул Рон с вершины лестницы. Гермиона нахмурилась и шумно выдохнула, опуская ящик. — Мне нужно идти... Они будут только сильнее раздражаться. Драко совсем о них забыл. Придурки. — Я никогда не пойму, зачем ты с ними водишься.   — Я с лёгкостью могу сказать то же самое о тебе, —  Грейнджер фыркнула, закатывая глаза.   — Засчитано.   Малфой, как истинный джентльмен вытянул руку, давая ей возможность уйти первой. — Знаешь, я правда думаю, что вы с Гарри могли бы поладить. Если бы оба смогли оставить прошлое в прошлом.   — У тебя богатое воображение, Грейнджер.   — Я серьёзно. Они не такие уж и плохие. Ну, за исключением Маклаггена. Он, да, действительно плох.   — Поверю тебе на слово. А что касается Маклаггена, то возможно, наглядная демонстрация того, насколько он тебе не интересен, могла бы его отвадить.   Гермиона остановилась на ступеньках и озадаченно оглянулась на него.   — Наглядная? Например, ударить его?   — Мерлин, Грейнджер! По-моему, тебе слишком нравится это делать. Нет, я имел в виду выбрать кого-то другого.   — А… Я бы не хотела использовать кого-то. К тому же именно так я и оказалась в этой ситуации…   — Я уверен, что найдётся немало парней, готовых тебе помочь. Даже если всё, что они получат, — это один единственный поцелуй.   Гермиона покраснела и по-настоящему громко рассмеялась. Развернувшись, она продолжила подниматься по ступеням. — У тебя богатое воображение, Малфой. — Сомневаюсь, что тебе вообще пришлось бы просить. Но я отвлёкся, — добавил он, останавливаясь на главной смотровой площадке. Малфой оглянулся и увидел, что трое гриффиндорцев слоняются вокруг, глядя на него издалека. Гермиона остановилась рядом и тоже слегка повернулась в их сторону. Она нахмурилась и уже собиралась пожелать ему спокойной ночи, когда Маклагген окликнул её: — Гермиона, уже поздно. Нам всем пора возвращаться в гостиную. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь начал распускать слухи из-за Малфоя. — Простите? — она взвизгнула в ответ, и звук разнесся по холодному воздуху. Драко с откровенным весельем наблюдал, как она упёрла руки в бока. — Вы все можете уходить когда захотите. Я не заставляю вас ждать. И ничего предосудительного здесь не происходит, а даже если бы и произошло, это не ваше дело! Разумеется, Уизелу тоже захотелось вмешаться. — Гермиона, он не это имел в виду. Он просто хочет о тебе позаботиться. Малфой не тот человек, с которым тебе стоит оставаться наедине, особенно ночью. — Потому что он — что? В оборотня превратится? — огрызнулась Грейнджер, прищурившись. Малфой не удержался и широко ухмыльнулся, поддразнивая их. — Гермиона, любовь моя, перестань упрямиться… Поттер закрыл глаза и поморщился, даже у Уизли хватило такта сделать вид, что ему не по себе из-за неудачного выбора слов Маклаггена. — Упрямиться? Я не знаю, кем ты себя возомнил, но, драккл, я не твоя любовь. Меня тошнит от того, что вы все пытаетесь меня контролировать или навязывать своё мнение. Я взрослый человек, который может сам принимать решения. Я могу делать всё, что мне заблагорассудится. Если я захочу задержаться допоздна, поговорить с Малфоем или повеселиться, я так и сделаю! Потому что да, Рональд, я могу веселиться, если хочу этого! И нет, Маклагген, не с тобой! А теперь оставьте меня в покое! Уходите! Драко молча наслаждался выражением обиды в их глазах, пока до них доходили слова Гермионы. Рон, казалось, был готов что-то сказать, но остановился, услышав, как Гарри быстро извинился. Маклагген обиженно фыркнул и пробормотал что-то себе под нос о возможных вариантах. Драко наслаждался зрелищем их трогательного выступления против её возражений, когда его внезапно потянуло вперёд и вниз. Его разум полностью отключился, когда он осознал, что Гермиона Грейнджер действительно его целует. С такого расстояния он различал мягкую россыпь веснушек на её переносице, изящный изгиб ресниц, маленькую родинку у виска. Он с неловкостью осознал, что слишком долго на неё смотрел, а не принимал полного участия. Воспользовавшись моментом, Драко схватил Гермиону за бёдра, медленно и плавно надавливая на них в ответ, позволяя прочувствовать момент, а не спешить. Он крепко прижался к её мягким, как лепесткам, губам, но целовал нежно, и при этом сознательно, но не медленно. Совершенство. Малфой слышал протесты и гневные угрозы в свой адрес, но, казалось, они лишь подстёгивали Гермиону продолжать. Он приоткрыл один глаз и увидел их багровые лица, искажённые яростью и отвращением. Рон, похоже, был на грани настоящего нервного срыва, а Гарри с трудом удерживал его. По крайней мере, он выглядел слегка смущённым, хотя и не так взрывоопасно, как двое других. Маклагген же был откровенно шокированным.   — Я не собираюсь просто стоять здесь и терпеть такое отношение! Всё кончено, Гермиона! — заорал Маклагген, после чего умчался прочь.   Было забавно наблюдать за их яростью, но это не доставляло такого глубокого удовлетворения, как тепло, исходившее от ведьмы в его объятиях. Драко снова закрыл глаза и углубился в поцелуй, прогибая Гермиону в изящную дугу.   Он скользнул языком, касаясь линии её губ, но в этот момент она отстранилась. Тяжело дыша, Гермиона смотрела на него тем же напряжённым взглядом, что и раньше. Сдержанная ярость. Драко почувствовал, как весь Мир перевернулся с ног на голову. Тысячи эмоций вспорхнули в голове и груди. Несколько раз моргнув, он прочистил горло.   Гермиона яростно покраснела и резко отпрянула, высвобождаясь из его объятий.   — Прости! Я просто очень хотела взбесить Рона, — прошептала она.   Драко тупо кивнул, и оглянувшись, увидел пустую площадку. Все гриффиндорцы ушли. Должно быть, Поттер оглушил и утащил Уизела, пока дело не дошло до драки. Его разум, видимо, в какой-то момент просто перестал их замечать, потому что он даже не помнил, как они уходили. — Вполне понятно. Я и сам раньше поощрял нечто подобное, — пробормотал Драко, избегая её взгляда.   Гермиона заправила волосы за уши и провела руками по переду мантии, разглаживая складки, оставленные его ладонями.   — Именно. Да. Это был… просто… — Реванш, — выпалил Драко, стараясь звучать непринуждённо.   Только он. И ничего больше.   — Да, конечно. Что ж, ещё раз спасибо тебе. Мне пора.   Гермиона призвала школьную сумку, которая висела на ближайшей колонне, пожелала ему спокойной ночи и быстро сбежала вниз по лестнице.   Драко провёл рукой по волосам и вздрогнул, почувствовав, насколько сильно горит его лицо. Он буквально пылал, несмотря на то, что стоял на открытом, морозном воздухе.   Блядство. Малфой покачал головой и начал медленно идти в подземелья и спускаться в реальность.

~Г~

Что, чёрт возьми, с ней было не так? Как она вообще могла поцеловать этого чёртова Драко Малфоя ни о чём не подумав заранее?! Гермиона кусала губу, пока неслась по замку. Поймав своё отражение в окне, она резко остановилась. Почему она бежит? Она ведь не сделала ничего плохого… Правильно? К тому же ей совершенно не хотелось сейчас сталкиваться с парнями.   Блядство.   Гермиона громко застонала, представив, как придётся разгребать последствия. Рон, скорее всего, не заговорит с ней до конца семестра. И Гарри… что ж, она не была уверена, что скажет или сделает Гарри, но была уверена, что это будет неловко и натянуто.   Пытаясь успокоиться, Гермиона с разочарованием обнаружила, что всё ещё взвинчена. Адреналин бурлил в её жилах, и больше всего на свете ей хотелось бежать, бежать прочь, бежать как можно дальше и исчезнуть.   Как она позволила эмоциям взять верх? Гермиона всегда гордилась тем, что была зрелой, рассудительной и умеющей держать себя в руках. А теперь, когда гормоны бурлили в её сердце, она чувствовала себя какой угодно, но только не такой.   Проходя мимо ванной старост, Гермиона замедлилась и посмотрела на дверь. Холодный душ! Он поможет привести мысли в порядок. Она ворвалась внутрь и захлопнула за собой дверь, быстро пробормотав запирающее заклинание для уединения. Нервно стянула с себя одежду и призвала полотенце. Выбрав просторную кабинку, она повернула кран встала под ровную струю воды. Вода была ледяной.   — Святой Годрик!   Гермиона вскрикнула, но не пошевелилась, чтобы отрегулировать температуру. Это очень помогло; вскоре её мысли переключились на холодную воду. Она медленно считала в голове, заставляя себя подольше оставаться под ледяными струями. Досчитав до шестидесяти, Гермиона настроила температуру на умеренную. С облегчённым вздохом, она на мгновение прислонилась к стене. День выдался долгим, и было уже довольно поздно. Но, к сожалению, Гермиона совершенно не чувствовала усталости.   Коснувшись губ кончиком пальца, она рассеянно провела по ним, снова и снова прокручивая тот момент. Сначала Гермиона испугалась, что неправильно истолковала его предыдущие слова, когда Драко не ответил на поцелуй. Но потом, когда он схватил её за талию и взял всё в свои руки… Малфой был мягким, внимательным, уверенным. Качества, о которых она раньше даже не задумывалась. Это было опасно заманчиво.   Гермиона всхлипнула, думая о его языке и о том, как отчаянно она хотела впустить его внутрь. Но он был Малфоем. Блять, какая же она дура! Как она могла поцеловать буквально последнего человека в школе, который мог бы захотеть её в ответ?   Потому что это должно было быть безопасно. Никаких неприятных чувств. Проклятье, она ошиблась. Впервые за очень долгое время катастрофически ошиблась. Гермиона выключила душ и легонько стукнулась лбом о стену, жалея, что не может повернуть время вспять и остановить себя ещё до того, как она подошла к Тео. Если бы она тогда туда не пошла, ничего бы этого не случилось. Гермиона крепко зажмурилась, пытаясь подавить стыд и досаду. Возможно, у Джинни найдётся какой-нибудь совет на такие случаи. Гермиона спросит её об этом завтра утром первым делом.