Глава 2

Автобус, устало вздохнув, замедлил ход, и двери с шипением разъехались в стороны. Яков скользнул взглядом по табличке с названием остановки и, убедившись, что это не его, снова уткнулся в письмо. Пергамент приятно шуршал под пальцами, непривычный, древний, пахнущий воском и тайной.

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор

(Орден Мерлина первой степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов)

Уважаемый мистер Романов!

Мы рады сообщить Вам, что Вы зачислены в Школу чародейства и волшебства «Хогвартс». При сем прилагается список необходимых книг и оборудования.

Семестр начинается 1 сентября. Ждём Вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша,

Минерва МакГонагалл,

Заместитель директора

Яков аккуратно сложил пергамент, спрятал во внутренний карман куртки и уставился в окно. Над Лондоном сегодня сияло чистое, вылизанное небо, и он надеялся, что эта ясность задержится. Мать ясно дала понять: они останутся в городе до тех пор, пока он не сядет на поезд, а он хотел успеть посмотреть кое-какие места. На самом деле он был в английской столице во второй раз, но в прошлый ему едва исполнилось пять, и воспоминания были смутными, словно обрывки старого сна — запах дождя на тротуарах, красные двухэтажные автобусы, мелькающие за окном. Яков знал, что его мать испытывает к Англии личную неприязнь, и, конечно, догадывался почему. Автобус снова остановился, и на этот раз Яков вышел. Засунув руки глубоко в карманы куртки, он неторопливо брел по улицам, вглядываясь в вывески в поисках паба, где условился встретиться с Натальей. Она велела быть там ровно в два, пригрозив, что в противном случае палочку ему придется покупать самому. Яков фыркнул, прекрасно зная: она ни за что не позволит ему бродить по волшебному переулку в одиночку. Слишком много рисков, скажет она, слишком велик шанс, что его узнают. Особенно в Лондоне. Да и вообще в Англии. Англия до сих пор небезопасное место для Гарри Поттера, любила повторять она. Яков Романов, для близких — просто Яша, знал, что когда-то его звали Гарри Поттером. Когда он достиг возраста понимания, когда впервые проявились его магические способности — однажды в приступе детской обиды он просто заставил чашку взлететь и разбиться о стену, — мать рассказала ему, что случилось с младенцем, носившим это имя. Его родители были убиты, когда ему был всего год, а крёстный, волшебник по имени Сириус, доверил его ей, пока сам улаживал какие-то дела. Когда Сириуса упекли в тюрьму за убийство тринадцати человек (хотя мать сильно сомневалась в той части про «бессердечное избиение магглов») и похищение (этот пункт был, в общем-то, верен), Наталья оставила его себе. Тот самый предатель, которого выслеживал Сириус, скорее всего, всё ещё был на свободе, равно как и фанатики, называющие себя Пожирателями Смерти, и она не сомневалась: узнай его в магическом мире Англии, начнется сущий кошмар. Полный парадокс, что для покупок они отправились именно сюда, но Яков предпочитал особо не углубляться в мотивы своей матери. Он снова подумал о письме, спрятанном в кармане, и усмехнулся. Да, Англия, возможно, всё ещё небезопасна для Гарри Поттера, но только не для Якова Романова. Понятия не имея, почему его зачислили в эту школу под именем, данным Натальей, и почему Хогвартс, чёрт возьми, школа магии, не опознал в нём Гарри, мать его, Поттера, он решил не забивать себе голову. Может, потому что Яша и не считал себя Гарри Поттером? Может, из-за того, что его усыновили? Как бы то ни было, он был вполне счастлив быть Яковом Романовым. Да, у Гарри были родители, погибшие за него, крёстный, угодивший в тюрьму, возможно, тоже из-за него; Гарри был любим, но стал сиротой. А Яков? У Якова не было кровных родителей, но у него была мать. Та, что вырастила его как родного, та, что возила его по всему свету, учила сражаться и убегать, наняла старого волшебника, чтобы тот обучил его азам, хоть магия и вызывала у неё тревогу — ведь она не могла бороться с ней, не могла защитить его от неё, значит, он сам должен был научиться постоять за себя в этой области. У Якова не было другой семьи, кроме его невероятной матери, и этого было достаточно. Последняя мысль вызвала улыбку, и он зашагал дальше, слегка подпрыгивая на ходу, словно пытаясь поймать пятками солнечных зайчиков. Минут через пять он наконец отыскал «Дырявый котёл» — обветшалое здание с грязными окнами, которое, казалось, вот-вот развалится, — и, к своему облегчению, обнаружил, что пришёл немного раньше. Яков осторожно надвинул кепку на глаза и вошёл внутрь. Внутри было темно и, без сомнения, не соответствовало большинству санитарных норм, предъявляемых пабам и ресторанам в Великобритании (да и в любой другой цивилизованной стране), но Яков видывал места и похуже. Ладно, возможно, он преувеличивал — в целом здесь было довольно чисто, но сумрак не красил помещение. Впрочем, атмосфера казалась интригующей, даже притягательной. Он окинул взглядом посетителей и, не заметив матери, направился к стойке. Лысый, почти беззубый мужчина, возившийся за ней, уставился на него в упор. — Чего надо, парень? — прошамкал он. — Здравствуйте. Вы не видели здесь рыжеволосую женщину? Я её жду. — Вроде нет, — пожал плечами бармен. — Не возражаете, если я подожду здесь? — спросил Яков, указывая на свободный столик в углу. — Она должна скоро подойти. Бармен что-то проворчал, отдалённо напоминающее «давай», — Яков не был до конца уверен, но решил считать это согласием, и направился к указанному месту. Решение ехать в Хогвартс было продиктовано скорее любопытством, чем необходимостью. Основы ему преподали, остальному он научился сам и вполне справлялся. Ему даже не нужна была палочка, поскольку мастер Пиетор практиковал беспалочковую магию. Учитель музыки чуть ли не умолял его поступить в музыкальную школу, и Яков был уже совсем близок к тому, чтобы сдаться, но возможность бесплатно войти в магическое сообщество была слишком заманчивой. К тому же школа затеряна где-то в Шотландии и надёжно защищена магическими барьерами от немагического люда, так что Наталья наверняка сочтёт это безопасным. Проблема в том, что она затеряна в Шотландии и защищена от магглов. Мать не сможет проникнуть туда так же легко, как обычно, и ему придётся искать способ связываться с ней, не привлекая к ней лишнего внимания. Совы, возможно, удобны, но что, если она будет на задании? Яков довольно хорошо представлял, чем зарабатывает на жизнь его мать. Даже если бы она не объясняла ему в общих чертах свою работу, пистолеты, ножи, её странные браслеты, знание различных боевых искусств и порой сомнительные источники дохода сказали бы сами за себя. Его это, впрочем, не смущало. В наше время нужно добывать деньги так или иначе, верно? К тому же, он признавался себе, что ему даже нравилось наблюдать за тем, как она водит других за нос. Ладно, он обожал смотреть, как она играет роль, и быть единственным, кто знает, что это всего лишь игра. Люди просто таращились на неё в благоговейном ужасе и так быстро попадали в её сети, что его каждый раз разбирал смех. Когда-нибудь он станет таким же; потрясающим актёром. Он подглядел несколько трюков, наблюдая за её работой в те редкие разы, когда она брала его с собой. Убивать он, конечно, не собирался, но в умении манипулировать людьми и вводить их в заблуждение было что-то завораживающее, какое-то странное чувство власти. Однажды, пообещал он себе, он станет таким же искусным, как она, или даже лучше. Дверь снова открылась, впустив очередного посетителя, но это была не мать. Яков вздохнул и огляделся. Народу было немного, все, как он подозревал, ведьмаки и ведьмы. Никто не обращал на него внимания, что было хорошо, потому что сам он за ними наблюдал. Двое мужчин за столиком тихо переговаривались — судя по одежде, бизнесмены или правительственные чины. Какая-то ведьма курила длинную зеленую трубку, выпуская колпачки дыма в форме забавных зверюшек. Мужчина, всё ещё сжимая в руке кружку, мирно дремал, уронив голову на грудь. Компания из пяти ведьм звонко смеялась, запрокидывая головы. Парочка обменивалась мечтательными взглядами, и их пальцы переплетались на столе… Когда дверь открылась в следующий раз, Яков расплылся в улыбке, узнав знакомую вспышку рыжих волос. Наконец-то. Он вскочил и поспешил к ней. Наталья улыбнулась в ответ, но уголки её губ были напряжены. Её что-то тревожило, понял он. За ней следили? Поэтому она попросила его прийти одного, а не вместе с ней? — Готов прошвырнуться по магазинам, ребенок? Необходимая одежда и учебники у них уже были, но Наталья настояла на том, чтобы палочку они купили в определённой лавке. Что-то насчёт того, что его биологические родители покупали там же и традиции нужно соблюдать. Яков кивнул, и они направились к чёрному ходу паба, оказавшись в крошечном внутреннем дворике, со всех сторон окружённом высокими кирпичными стенами. Наталья нахмурилась. — Странно, — пробормотала она. — Раньше здесь были ворота. — Точно сюда? — спросил он. — Я помню только этот вход, — ответила она, оглядываясь по сторонам, но ничего похожего на дверь или потайной проход не наблюдалось. — Должно быть, нужно применить магию, чтобы открыть. Яков уже собрался предложить вернуться внутрь и попросить помощи, как вдруг во дворе появился один из тех мужчин, которых он подозревал в принадлежности к правительству. Высокий, приятной наружности, с доброй улыбкой. — О, здравствуйте, — произнёс мужчина, слегка удивившись их присутствию. — А вы что здесь делаете? И тут наступил один из любимейших моментов Якова — метаморфоза Натальи. Это было красивее любой магии. Её язык тела неуловимо изменился: напряжённая спина расслабилась, раздражение на лице сменилось искренним, богом данным недоумением и лёгкой растерянностью, зелёные глаза чуть расширились, а губы приоткрылись в невинном, чуть растерянном жесте. — Мы пытаемся попасть в Косой переулок, — произнесла она своим низковатым голосом, в котором сейчас явственно слышалась едва уловимая, трогательная просительная нотка. — Моему мальчику нужно купить всё для школы, а я никак не могу найти вход. Незнакомец понимающе кивнул и улыбнулся, явно догадавшись, что перед ним маггла — и, судя по всему, совершенно безобидная. — Вам следовало договориться о встрече с представителем Хогвартса, — сказал он без тени осуждения. — Они бы с удовольствием устроили для магглов краткое ознакомление с волшебным миром. — Непременно учту на будущее, — ответила Наталья своей самой искренней и облегчённой улыбкой — абсолютно фальшивой, но Яков был единственным, кто мог это заметить. — Огромное вам спасибо, э-э… — Диггори. Мой сын тоже учится в Хогвартсе, на Пуффендуе. Может, и тебя распределят на тот же факультет, — добавил он, подмигивая Якову. Мальчик ответил неуверенной улыбкой; он понятия не имел, о чём говорит этот человек. Какого чёрта ещё за Пуффендуй? Волшебник сотворил палочкой какие-то пассы у стены, и та трансформировалась в арку, открывающую проход в шумный переулок. Яков с любопытством уставился вперёд. Косой переулок был полон лавок, выглядевших старинными, выдержанных в элегантном средневековом стиле. Магазины одежды, книжные лавки, лавки с мётлами и всевозможными магическими безделушками, полезными и не очень. В целом Яков не был впечатлён. То немногое, что он повидал в Америке и по всей Европе, было примерно тем же, если не более захватывающим. — Как называется та лавка? — спросил он, потеряв интерес к разглядыванию окрестностей. — Олливандера, но сначала нам нужно зайти в другое место. Где-то здесь есть банк, где твои родители оставили для тебя сейф, — ответила Наталья. Ах, вот ещё зачем они сюда пришли? Проверить его банковский счёт? Он даже не знал, что у него есть такой. — Если нет, мне всё равно нужно будет раздобыть ещё этих волшебных денег. Яков видел, как она нервничает, по тому, как её взгляд неуловимо скользил по каждому уголку улицы, по крышам, по лицам прохожих. Она сканировала местность, как делала это всегда. — Ты в порядке, мам? В последнее время ты какая-то напряжённая. Женщина глубоко вздохнула и кивнула. Яков понял, что это ложь, но последовал за ней молча. Гринготтс оказался самым большим зданием на улице — типично для банков, подумал Яков — и был виден издалека: ослепительно белый мрамор, бронзовые двери, сверкающие на солнце. Они миновали кучку волшебников в мантиях и вошли в массивные двери. Внутри было полно народу, и им пришлось немало подождать, прежде чем они добрались до свободного окошка. Когда они наконец предстали перед гоблином, существо окинуло их презрительным взглядом, а затем уставилось на Наталью с откровенной насмешкой, без сомнения, почуяв в ней магглу. Рыжеволосая женщина в ответ лишь приподняла бровь. Гоблины внушали Якову смутную тревогу — и он знал, что мать их терпеть не может, но она была слишком хорошо обучена, а он слишком привык держать лицо, чтобы это хоть как-то проявилось. — Мы хотели бы проверить сейф моего сына, — спокойно сказала она. — Но понятия не имею, куда он дел ключ. — Нам потребуется проверка крови, — скучающим тоном ответил гоблин. — Его имя? Яков шагнул вперёд и заговорил достаточно тихо, чтобы его услышало только это создание — и больше никто: — Гарри Поттер, сэр. Но мне больше знакомо имя Яков Романов. Зовите меня Романов. Гоблин вскинул бровь. Его узкие глаза блеснули чем-то, похожим на интерес. — Гринготтсу безразлично, какое имя ты предпочитаешь носить, — осторожно произнёс он, но Яков уловил в его голосе нотку заинтересованности, и, судя по тому, как чуть напряглась рука матери, она тоже это заметила. — Пройдите, пожалуйста, вон к тому справочному окошку. Там заполнят все бумаги и сделают что нужно. — У меня вопрос, — сухо сказала рыжеволосая, привлекая к себе внимание гоблина. — Насколько мне известно, мой мальчик — последний в своём роду. Никто, кроме него, не имеет доступа к его сейфу, верно? Гоблин изобразил лёгкое раздражение. — Сейф опечатан до тех пор, пока не будет доказано, что род прервался. — Кто-нибудь — третьи лица — пытался открыть его за эти годы? — Это вам придётся спросить у управляющего банком вашей семьи. Но могу сказать одно: ни одна подобная попытка ещё не увенчалась успехом. Мы чтим права и конфиденциальность наших клиентов, — поспешно добавил он, заметив её скептический взгляд. — Вот как, — фыркнула она и одарила его «дурным глазом». Последний мужчина, на ком она испробовала этот взгляд, обмочился от страха, вспомнил Яков. — Если этот ваш управляющий не сможет предоставить мне надёжный отчёт о вкладе… — Такого ещё не случалось, — настаивал гоблин, заметно занервничав. Его длинные пальцы нервно барабанили по стойке. Яков внутренне усмехнулся. Мерзкие создания, могущественные банкиры, какими бы они ни были, но и они оказывались уязвимы перед материнской угрозой. — Если я узнаю, что хоть один кнат был снят, последствия будут. — Р-разумеется, — пробормотал гоблин. Наталья положила руку на плечо Якова и повела его прочь. Они не видели, как гоблин несколько раз моргнул, озадаченный тем, почему он, гоблин, на мгновение почувствовал угрозу от какой-то женщины-магглы.

***

Мистер Олливандер поднял глаза, когда в его лавку вошёл новый посетитель. Он безошибочно угадывал запах новоиспечённого студента, постоянного клиента или просто любопытствующего — и этот явно был студентом. Но чего он никак не ожидал, так это его поразительного сходства с Джеймсом Поттером. Мысль о его бывшем заказчике ненадолго увлекла его в водоворот историй и легенд, окружавших его пропавшего сына. Было широко известно, что крёстный передал Гарри Поттера неизвестному лицу, и это стало отправной точкой для самых невероятных слухов. Не знай мастер Олливандер наверняка, что мальчик исчез из волшебного мира много лет назад, он бы счёл этого юного покупателя за него самого. Если задуматься, Гарри Поттеру как раз должен был идти первый курс в Хогвартсе, будь он жив. А этот мальчик, в своих тонких очках, с зелёными глазами, длинными чёрными волосами, забранными в хвост — и эта жемчужная серёжка в левом уже… Неважно — этот мальчик мог бы быть им. Но магическое ядро… Хотя ребёнок и унаследовал черты Джеймса Поттера, Олливандер никак не мог соотнести его магическую суть с семьёй покойного. Многие волшебники задавались вопросом, как Олливандеру так легко удаётся определять их родственные связи. Ответ был прост: у каждой семьи было своё уникальное магическое ядро, и у него был дар распознавать их. Поттеры не были исключением, и хотя у его нового покупателя была схожая сигнатура ядра, это было не то же самое. И всё же этот мальчик… Эта загадка настолько захватила его, что он упустил возможность эффектно появиться из темноты, соскользнув с лестницы, — трюк, которым он особенно гордился. Дверь снова открылась, и на пороге появилась женщина. Лет двадцать с небольшим, огненно-рыжие волосы до пояса, бледная кожа и ярко-зелёные глаза. Маггла, мгновенно зарегистрировал его разум, не ощутив магического ядра. Он слегка помрачнел. Он ничего не имел против магглов, правда, но иметь дело с ними, когда их отпрыски приходят покупать палочку, могло обернуться настоящим кошмаром. Бесконечные вопросы, язвительные замечания, странные отсылки к их предвзятому представлению о магии или даже попытки самим опробовать палочку. Олливандер горячо надеялся, что эта женщина не относится к такой категории. — Простите, сэр? — позвал мальчик, помахав ему рукой. — Вы мистер Олливандер? Изготовитель палочек вдруг осознал, что мальчик заметил его в полумраке и обращается именно к нему. Он нехотя спустился с лестницы и подошёл к ним. — Совершенно верно, — добродушно отозвался он. — Ещё один будущий студент Хогвартса? — Да, сэр, — ответил мальчик, глядя ему прямо в глаза с уверенностью, редко встречающейся у одиннадцатилетних. Он окинул взглядом витрины с палочками и спросил: — И как это работает? Олливандер щёлкнул пальцами, призывая сантиметр. И мальчик, и женщина напряглись, когда лента принялась порхать вокруг, снимая мерки, но пожилой волшебник спокойно пояснил: — Мне нужны эти данные, чтобы подобрать для вас идеальную палочку, учесть все нюансы. Ваше имя? — спросил он, стараясь казаться безразличным. Мальчик бросил взгляд на женщину, та пожала плечами. — Яков Романов, сэр. А это моя мама, — добавил он с вызовом, словно ожидая, что изготовитель палочек посмеет это оспорить. Рыжеволосая, казалось, была слегка позабавлена. — Романов… — протянул Олливандер. — Русская фамилия, не так ли? Я полагал, вы поступите в… — Я получил письмо из Хогвартса, а не откуда-то ещё, — перебил мальчик с лёгким раздражением, заработав неодобрительный взгляд матери. Почувствовав, что нарушил границы, Олливандер отступил и сосредоточился на поиске идеальной палочки. Фамилия Романовых была ему не слишком знакома, так что он не знал, с чего начать. Он взял первую, показавшуюся ему подходящей, и протянул мальчику. Яков Романов взял палочку, несколько секунд рассматривал её, затем повернулся к матери. — На меня не смотри, — сказала рыжеволосая, произнеся первые слова с тех пор, как вошла в лавку. Её голос был ниже и хриплее, чем он ожидал. Возможно, она была старше, чем выглядела. — Я понятия не имею, что с этим делать. — Просто взмахните, — услужливо подсказал Олливандер. Мальчик взмахнул. Ничего не произошло. Изготовитель палочек забрал палочку и протянул следующую. Эта не подошла. Как и все последующие, и вскоре пустые коробки высились горой в углу. Олливандера это, впрочем, только радовало. Он обожал сложных клиентов. — Можно мне попробовать кое-что? — наконец спросил Яша, явно раздражённый после двадцатой — или уже тридцатой? — палочки. Олливандер вопросительно поднял бровь. — Пожалуйста, сэр? Мы просто теряем время. Не дожидаясь ответа, мальчик пошёл вдоль ближайшего стеллажа, проведя рукой так, чтобы пальцы касались коробок с палочками. Олливандер следил за ним, слишком заинтригованный дерзостью юнца, чтобы возмущаться. Яков Романов вдруг остановился перед одной из полок и вытащил палочку. К удивлению Олливандера, когда он взмахнул ею, из кончика вырвались снопы красных и золотых искр. Идеальное попадание. — Полагаю, это означает, что она подходит? — спросил мальчик с едва заметным самодовольством. Олливандер с трудом закрыл рот, хотя и не совсем сумел скрыть разочарование. — Да, это она… — он шагнул ближе, внимательно осмотрел палочку, и сердце его едва не остановилось. Одиннадцать дюймов, падуб, сердцевина — перо феникса. — Юноша, слышали ли вы о Тёмном волшебнике, о Сами-Знаете-Ком? Мальчик нахмурился, но имя явно было ему знакомо. Даже женщина-маггла внезапно заинтересовалась их разговором. — Сам-Знаешь-Кто? Вы имеете в виду Волдеморта? — Олливандер едва заметно поморщился, услышав имя. — Конечно, слышал там и сям. А что с ним? Изготовитель палочек выдержал тяжёлую паузу и признался: — Такое случается редко, но, как оказалось… — он запнулся и заметил скучающее выражение на обоих лицах. Олливандер подавил тяжёлый вздох; его история, похоже, не производила на них никакого впечатления. — Перо феникса, послужившее сердцевиной вашей палочки, не единственное. Другое перо от того же феникса было использовано в палочке Волдеморта. Несмотря на глубокий смысл его слов, мальчик остался равнодушен. — Отлично. Слышала, мам? У моей палочки такая же сердцевина, как у массового убийцы. — Миссис Романов закатила глаза. — Спасибо за ценнейшую информацию, сэр. Женщина-маггла заговорила во второй раз: — Зачем вы нам это говорите? — Это просто… поразительно, — сказал он, придав голосу максимум впечатляющей таинственности. — Палочки-сестры— большая редкость. Полагаю, вы и Волдеморт можете пересечься в будущем. Мальчик пристально посмотрел на него. — Это магическая судьба или какая-то чушь… пророчество? — поправился он под приподнятой бровью матери. Олливандер был слегка разочарован тем, что его слова произвели так мало эффекта. Либо так, либо у этих двоих были великолепные покер-фейсы. — У судьбы свои пути, боюсь. — Судьба — это просто слово, и ничего больше, — отрезала женщина, сощурив глаза и скрестив руки на груди. — Яша, мы закончили. Сколько стоит эта штука? Они расплатились и вышли из лавки. Олливандер смотрел им вслед, пока они не скрылись из виду. Он поколебался мгновение и, не увидев новых покупателей, направился обратно в глубины своей мастерской, твёрдо решив написать письмо одному известному директору. Что-то в этом мальчике было не так. Что-то очень, очень не так.