Тарталья/Бридинг-Кинк

      Ты просыпаешься от мягкого скрипа деревянного пола. За окном ещё темно, лишь слабый рассвет пробивается сквозь морозные узоры на стекле, бросая бледные отсветы на стены. Ты потягиваешься под тёплым одеялом, чувствуя, как в груди зреет пустота. События вчерашнего дня мерным потоком наполняют твои мысли, и ты уже не можешь думать о морозных узорах, красоте рассвета и тишине вашего уютного супружеского домика. Всё, о чём ты можешь думать, так это о словах врача: «Мне жаль. Беременность не подтвердилась».       Ты давно научилась быть терпеливой. А муж научился не задавать лишних вопросов, когда ты возвращаешься из кабинета врача с глазами, полными тихой злости и боли, которую уже нет сил выговаривать. Он больше не требует объяснений, только держит твою руку дольше обычного, чтобы показать: я рядом. Этого вполне достаточно. После всех потрясений ты легла в постель, уснула, так и не притронувшись к еде, и только ночью разлепила веки, услышав, как хлопнула входная дверь. Это не стало для тебя неожиданностью. Одиннадцатого предвестника, Чайльда Тарталью могли вызвать на службу в любое время суток. Но в тот момент ты хотела, чтобы супруг оставался рядом, хотя бы просто сидел в доме для твоего успокоения. Видимо, к утру он так и не вернулся. Вы давно решили, что хотите большую семью. Ты всегда вспоминала об этом, когда проходила мимо комнаты, которую Тарталья планировал переделать под детскую. Пока там просто был склад коробок с вещами, которые обязательно пригодятся. Может быть, потом. Когда-нибудь. Если судьба всё же будет милосердна.       Ты заварила чай, бросила в него пряности, которые любит муж, по привычке взяла две кружки. Тебе не хотелось есть или готовить что-то к завтраку, это не доставляло удовольствия, будучи в одиночестве. Когда Тарталья был дома, ты всегда старалась ухаживать за ним, готовить вкусные блюда, иногда — что-то из его детства, те самые пирожки, рецепт которых тебе передала его младшая сестра. Он смеялся, когда ты впервые их приготовила, удивлённый, тронутый, чуть не прослезился. А от борща ему и вовсе крышу снесло. Кто бы мог подумать, что вкусная еда так возбуждает Предвестника. Несмотря на неохоту и откровенно паршивое состояние, ты всё же пересилила себя. Забота о себе, в первую очередь, в дальнейшем поможет и твоему будущему ребёнку. Тепло, еда, хороший сон — ты могла обеспечить себя абсолютно всем. Но всё равно будто бы чего-то не хватало, ведь ты не могла забеременеть уже третий раз. Это количество вот-вот было готово поставить на тебе клеймо. Будто бы один раз – лишь случайность, а третий – уже закономерность. Но ты не желала в это верить. Даже думать об этом.       Вьюга за окном совсем разбушевалась. В доме при этом было тихо, на огне булькал ароматный бульон, а стук ножа об доску мягкими ударами разбавлял приятную тишину. Ты не заметила, как наступило время обеда, а на столе уже накрыто на двоих. Вновь по привычке. Одно хорошо: аппетит во время готовки всё-таки вернулся к тебе, и ты уже думала садиться обедать, как вдруг входная дверь скрипнула.       Ты замерла, прислушиваясь к шагам и будто бы пытаясь отличить их от чьих-либо ещё. И ты легко узнала родную походку, даже не выходя из кухни. — Я дома, — предупредил Тарталья, а ты уже бежишь к нему из другой комнаты, желая повиснуть на его шею.       Но его взгляд настораживает. Предвестник стоял в дверях, покрытый снегом, с измученными, но блестящими надеждой глазами. И прежде чем ты успела что-то сказать, он подошёл ближе, снял перчатки и взял твои руки в свои. Они ледяные, тебе хочется отстраниться, но близость родного человека останавливает тебя, вынуждая терпеливо стоять и ждать, что он скажет. — Я договорился, — сказал Тарталья, смотря тебе прямо в глаза и немного шмыгая носом. Замёрз совсем. — Мы уезжаем. — Куда?       Следом тебе хочется задать ещё больше вопросов: а как же дом, семья Тартальи, служба Царице? Но все они отходят на второй план, когда Чайльд называет королевство, где вы впервые встретились. — В Ли Юэ. Там тепло. Спокойно. Без войн, без холода. Без Снежной. Я уже всё уладил. Дом, документы… всё. Мы поедем туда.       Ты не отвечаешь сразу. Грудь сжимает от чувства, которому ты каждый раз боялась дать волю: надежда. Светлое и всё-таки такое лживое. Предвестник смотрел на тебя терпеливо, но взволнованно, будто боялся услышать отказ. И как Тарталья ещё не понял, что ты готова была отправиться с ним куда угодно? Хоть на необитаемый остров, откуда нет спасения, хоть на вершину самой высокой горы, хоть на дно океана. Ты уверенно кивнула. Один раз, молча. Тарталья тут же бросился обнимать тебя, так крепко, что в его объятиях исчезла вся грусть. И воздух. Ты несколько раз ударила любимого по спине, несильно, но чтобы тот понял, что пора бы сбавить обороты. Он неловко хихикнул, разжал руки и просто прижался к тебе щекой, пока ты продолжала обхватывать его торс. — Там ты будешь в безопасности. Там… у нас всё получится, — прошептал Чайльд, мягко поглаживая твой живот.       Ты тихо хихикнула, ведь его руки всё ещё были холодные, одежда намокла из-за тающего снега, а от самого возлюбленного пахло морозом. Ты понимала, что он совсем замёрз, смотря на его красные щёки, нос и уши. Погода этой ночью явно Снежную не пощадила, и ты пожалела, что нагрела так мало воды. Парень вздрогнул, когда заботливые руки коснулись его лица. Тянувшись на носочках, ты мягко перебирала его волосы, оглаживала линию шею и массировала мышцы на затылке, не разделяя зрительного контакта и передавая всё тепло, которое только могла дать. Руки Тартальи вдруг подхватили тебя, ты взвизгнула, оторвавшись от пола, и оторопела от хитрой ухмылки, озарившей личико Предвестника. Ничего необычного, просто знакомое тёплое выражение, но которое каждый раз предвещало, что ты останешься раздетой на вашей супружеской кровати. Ты покраснела раньше, чем Чайльд успел спросить: — Выспалась сегодня? — Да.       Парень уловил твоё лукавство. Несмотря на ясный взгляд, твоё лицо было явно уставшее, изнурённое вчерашней встречей с врачом. Его пальцы потянулись к прядке, выбившейся из копны волос. Пальцы, чуть шершавые, коснулись румяной щеки и несильно потянули в сторону, на что ты нахмурилась и обиженно вытянула губки. — Врушка, — сказал он тихо, почти интимно.       В доме вновь воцарилась тишина. Бульон уже не кипел на огне, а его ароматный запах разносился по всему вашему супружескому гнёздышку. Но вы и не думали садиться за стол. Точнее, думали, однако не сейчас, когда Тарталья со всей осторожностью и немного тревогой смотрел в твои глаза и покачивал, держа над полом. Ты потянулась к нему, позволила поцеловать по-настоящему — глубоко и чувственно. В его прикосновениях чувствуется, как он соскучился, пока вы не виделись. Тебе хорошо знакомы эти крепкие объятия, жаркие прикосновения, когда Предвестник возвращается с миссии. Но в этот раз его не было всего-то несколько часов, а ощущения были всё те же. На секунду тебе показалось, что вы действительно не виделись целую вечность, поэтому покрепче ухватилась за его шею во время поцелуя.       Он держал тебя одной рукой, а второй стягивал уличную обувь и тёплое меховое пальто. Тарталья так ловко снял с себя всё ненужное, ты даже не заметила, как супруг уже нёс тебя вглубь дома. Понятно, в какую именно комнату. Сквозь поцелуй ты неловко спросила: — А как же обед?       Предвестник скептично взглянул на тебя, остановившись у просторной, заправленной с утра кровати. — Я не голодный. Точнее голодный, но…       Ты опустилась спиной на мягкий матрас, а тело супруга нависло над тобой. Рыжие, слегка мокрые у корней волосы соблазнительно спали на лицо, но его лучезарная улыбка была прекрасно видна, и тут же заворожила тебя. — Еда мне не нужна.       Ты закатила глаза от его неловкого, но озорного флирта, за что заслужено получила щипок в бок. Ты засмеялась, заметив укол обиды в глазах возлюбленного, и решила загладить вину крепкими объятиями. Его тело почти навалилось на тебя. Грудь прижалась к груди, и ты даже сквозь ткани одежды смогла почувствовать, как сильно бьётся его сердце. Поймав себя на неловкой мысли, что именно близость ваших тел вызывает у супруга такую реакцию, ты разжала руки. Лицо Тартальи приподнялось над твоим, и он спросил немного тревожно: — Всё в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь? — Да, хорошо, просто…       Чайльд нависал над тобой, держась сильными руками, обступившими тебя со всех сторон. Посмотрев на них, ты поймала себя на мысли, что на самом деле такая чертовски слабая и беззащитная. В этом мире было столько опасностей, столько рисков и плохих людей. И за всё это время ты не встречалась ни с чем из перечисленного. Ты всегда была под защитой: сначала отца, потом супруга. И думая о том, какой тяжёлый путь вам предстоит в дальнейшем, ты бы хотела стать хоть чуточку сильнее, чтобы, когда у вас появится семья — настоящая семья — ты могла также хорошо защищать и своё дитя. О мысли о нём твои глаза сами по себе наполнились слезами.       Теперь уже Тарталья обнимал тебя, не так сильно, чтобы сдавить лёгкие, но достаточно, чтобы утешить в тяжёлую минуту. Он стал осыпать твоё личико короткими поцелуями, от которых стало щекотно, и ты невольно заёрзала на кровати. — Аякс, ну хватит, перестань, — парень поцеловал тебя в вытянутые губы, вырвав несколько капризных смешков. — Щекотно, правда… — ваши взгляды встретились. — Почему… ты так смотришь на меня?       Ты увидела, как парень сжал губы, будто сомневался, говорить или нет, и вдруг с шумом выпустил весь воздух из лёгких, а потом снова медленно вдохнул, собираясь с мыслями. — Я люблю тебя больше всего на свете. Ты – самое главное в моей жизни, и… Я всегда знал, возможно, с самой первой встречи, — на его щеках прозрел смущённый румянец, а взгляд упал куда-то вниз. — Что хочу создать с тобой семью. Что хочу от тебя ребёнка.       При слове «ребёнок» его голос не надломился, но глаза не перестали блестеть любовью. Тарталья всё ещё продолжал верить, и явно сильнее, нежели ты, что ещё не все потеряно. Или скорее: всё точно, стопроцентно не потеряно! Ты была готова вновь заплакать, но уже от счастья. — Однако «хотеть» – совсем не то, что… «Делать», — пальцы нащупали пояс твоего халата, нашли кончик и медленно потянули на себя. На талии стало свободнее, и ты ощутила, как ткань медленно струится в стороны, открывая вид на твою грудь. — Ах, да, как я могла забыть? Ты же «голодный», — ты попыталась ответить на игривый тон возлюбленного, но не успела договорить, как сильная рука подхватила тебя под спину и подвинула к изголовью. Ты уронила голову на подушку и увидела, что халат уже совсем не скрывает тебя. Грудь, животик, бёдра, ноги — всё предстало перед глазами Предвестника. — Так вот для чего эти признания были. Отвлекающий манёвр? — Пусть так, — он с причмоком коснулся твоих губ, вырвав из тебя протяжное мычание, но опять отстранился. — Я лишь хочу, чтобы ты была уверена во мне. — Я и так уверена, — зыркнула ты с вызовом и указала на свой халат. — Как видишь. — Ты права, хорошо, — его лицо приблизилось, и ты почувствовала как потеплевшие руки скользнули по внутренней стороне твоего бедра. Стало жарко от мысли, что сейчас произойдёт, а после — от голоса возлюбленного: — Безумно соскучился…       Тарталья отдавал всего себя даже в поцелуях. Ты не соревновалась с ним. И без того было понятно, кто из вас доминировал, но парню нравилось чувствовать в тебе пусть даже лёгкое непослушание. Если он слишком наседал, ты могла укусить его за губы или царапнуть ногтями спину, и Чайльд тут же сбавлял обороты, но при этом всегда довольно ухмылялся твоей смелости противостоять ему.       Одежда исчезала между поцелуями. Тебе понадобилось всего лишь скинуть халат на пол, а над Предвестником пришлось заморочиться. Каждая застёжка, пуговичка приближала вас к новому этапу вашей близости. Вы старались подолгу не оставлять губы без внимания, будто каждая секунда без прикосновений — пытка, мучительное ожидание, которого вы всеми силами пытались избежать. Вы и так долго ждёте. Слишком долго.       Тарталья тяжело дышал, когда руки приподнимались к твоей талии. Ты инстинктивно тянулась ближе, прижималась, ведомая отчаянной потребностью чувствовать его рядом. Он трогает твою грудь, лижет шею без стеснения и осторожности. Это позволяет отдышаться после настойчивых поцелуев, но каждый раз, когда его большие пальцы проводят по соскам, ты млеешь и открыто стонешь, не пряча то, как ты чувствительна сейчас. Ему нравится твоя искренность, и он не упускает возможности поблагодарить за неё. В своей манере. Кусает и цепляет кожу, оставляя небольшие следы каждый раз, когда ты награждаешь его своими стонами. — Милая, — он зовёт тебя, видя, как ты закатываешь глаза от его ласк. — Откинь голову назад.       Пока Тарталья целует твою шею, вы соприкасаетесь внизу, и каждое прикосновение, будто ток, проходит через твоё тело и достигает кончиков пальцем. Ты сжимаешь их, ёрзаешь бёдрами, пытаясь прижаться ближе, а парень медленно толкается в тебя, размазывая вашу смазку, и дразнит клитор влажной головкой.       Он входит в тебя резко, как будто теряет над собой контроль, и вместе с этим ты теряешь дыхание. Член входит легко. Всё внутри натянуто до предела, тело отзывается на каждое его движение. Бёдра шлёпаются друг об друга, а член сразу входит глубоко. Вынимая, Тарталья шлёпает головкой по клитору и снова входит резко, а тебе остаётся лишь сжимать одеяло под вами и срывать с губ неоконченные фразы, что неизбежно тонут в потоке удовольствия. — Архонты, ты такая красивая, когда отдаёшься мне вот так, — его голос срывается на шёпот у самого уха. Он делает несколько размашистых движений, и его мелодичные стоны заставляют тебя сжиматься сильнее. Ты медленно теряешь самообладание и с трудом различаешь слова: — Милая, сегодня я сделаю это не один раз. Я кончу в тебя столько, сколько ты сможешь принять. Я полностью заполню тебя.       Ты чувствуешь, как темп замедляется, Тарталья движется в тебе медленно и нежно, и ты с протяжным стоном падаешь головой на подушки. — Подо мной ты просто превосходна. Особенно твоё милое личико… — он приоткрыл твои губки, скользнул большим пальцем в рот, и ты с готовностью приняла его, кокетливо глядя на супруга снизу вниз. — Ты такая горячая сегодня, милая. В этот раз у нас точно всё получится. Ты веришь мне?       Ты не отвечаешь, только киваешь и стонешь, выгибаясь под ним. Он улыбается и, убрав руку, с новой силой толкается в тебя. Ты дёргаешься от лёгкой боли, но она тут же проходит, уступая месту сладкому натяжению, ведь палец, что был во рту, начинает теребить твой клитор. Тебе приятно, как он скользит по нему, немного небрежно, но достаточно ощутимо, чтобы внизу живота всё накалилось до предела. В тебе так мокро, что внизу всё хлюпает.       Сквозь ресницы ты видишь, как меняется в лице Тарталья. Некогда уверенное и довольное выражение приобретает смущённые черты. Парень стонет громче, ему всё сложнее сдерживать удовольствие, что отражается в его глазах. Видя, что ты бесстыдно наблюдаешь, как он толкается в тебе и прикусывает губы, Предвестник неловко улыбнулся. — Тебе нравится, когда я такой, да? Когда не могу сдерживаться? Поверь, я сдался уже с самого начала, потому что в тебе так чертовски приятно, милая.       Ты ёрзала, но его руки помогали тебе держать ноги раскрытыми, благодаря чему Тарталья мог продолжить касаться твоего клитора. Ты дрожала в коленях от этой стимуляции, хваталась руками за его запястье, хныча и прося сжалиться над тобой. Ты хотела кончить вместе. Странно было так думать, но тебе казалось, что если вы сделаете это одновременно, шанс забеременеть будет выше. Ты как-то обмолвилась об этом Тарталье, и он лишь по-доброму рассмеялся. Но сейчас он даже не улыбнулся. Тебя восхитила решительность, с которой он принялся исполнять ваш план. — Потерпи немного, милая, я уже скоро, — шепнул он, склонившись над тобой. — Обними меня, ну же. Я буду двигаться быстрее, как только ты будешь готова. И не остановлюсь, пока не закончу изливаться в тебя…       Ты с готовностью обхватила возлюбленного руками и ногами. Ваши тела соприкоснулись, и ты снова почувствовала ритм чужого сердца. Значит, возможно, и Тарталья чувствовал твоё и то, как оно бешено стучит. Он выдохнул над ухом и ускорился, держа твои бёдра под определённым углом, так, чтобы головка толкалась в то самое местечко. Ты зажмурилась и сомкнула зубы на его плече, несильно, но достаточно, чтобы скрыть свои стоны. Глаза стали закатываться от удовольствия, а Чайльд не переставал шептать, будто бы в бреду: — Я кончу в тебя, кончу, кончу…       Его имя срывается с твоих губ снова и снова, как просьба, наконец, дать то, что тебе так нужно. — Кончи со мной. Сейчас. Я хочу чувствовать, как ты…       Хлюпанья становятся громче, и ты взрываешься в оргазме, подгибая пальцы ног. Ты содрогаешься громко, открыто, не в силах сдержаться, и в этот же миг Тарталья кончает внутрь. Его голос срывается в глухой глубокий стон, он сжимает тебя крепче, пока всё внутри не заполняется тёплой, бурлящей волной.       Комната медленно возвращается к тишине. Воздух всё ещё тяжёлый от жара ваших тел. Тарталья остаётся внутри тебя ещё какое-то время. Он не шевелится, просто держит за талию, уткнувшись лбом в твоё плечо. Его дыхание горячее, быстрое. Ты ощущаешь, как его грудь вздымается и опускается напротив твоей. Он не говорит, будто боится разрушить этот миг. Медленно, нехотя, Чайльд вышел из тебя, оставляя ощущение пустоты и слабой дрожи. Он лёг рядом, сверху укутал твоё тело халатом и прижался сзади. Его ладонь скользнула по твоему животу. Ты сразу поняла, о чём думает возлюбленный, улыбнулась и положила собственную ладонь поверх его.       Хотелось надеяться, что в этот раз у вас всё получилось.