аль-Хайтам/ 7 минут в раю

      Ты помнишь, как всё началось. Не с милой улыбочки, когда взгляды случайно встречаются, не со случайного касания, а с несогласия. Аль-Хайтам дискутировал с профессором в вопросе, в котором, как тебе казалось, ты разбиралась лучше, и, не удержавшись, подняла руку. Так уж получилось, что ты на весь класс разнесла в пух и прах его собственные домыслы. Ты помнишь, как лучший ученик тогда взглянул на тебя, будто впервые заметил твоё существование. Стало даже страшно. Аль-Хайтам ведь не из тех, кто добивается своего, идя по головам? В то время ты не могла этого знать наверняка, слухи ходили всякие разные. После лекции парень сам подошёл к тебе, и вы впервые заговорили.       Вы сблизились не сразу. Ты привыкла к людям, которые больше говорят, нежели слушают, а парень как раз был весьма молчаливым, даже отстранённым. Он держал тебя на расстоянии, но это расстояние было особенным. Как будто тебя мотало на качелях из стороны в сторону, и ты каждый раз наслаждалась, когда удавалось оттолкнуться и зависнуть в воздухе, представляя, что теперь ты сможешь воспарить прямо к небу. Неудивительно, что именно ты призналась в чувствах первой, после чего стало ясно: холодность аль-Хайтама — лишь притворство, а на самом деле в его душе намного больше тепла, чем тебе казалось ранее.              Он не говорил «люблю», но приносил тебе манускрипты, которые ты не могла найти сама. Ждал у библиотеки, когда ты задерживалась слишком поздно, и провожал до общежития. Понимал, когда ты не хотела говорить, и молчал рядом, пока ты приходила в себя. И всё же… всегда было это «но».       Он не умел делиться болью, не знал, как быть уязвимым. А ты… ты уставала всё время тянуть ваши отношения. Хотелось, чтобы и к тебе тоже тянулись. Вы встречались уже полгода. На прогулках аль-Хайтам держал тебя за руку, целовал осторожно, будто беспокоился, что не сможет насытиться. Но всегда что-то оставалось за гранью: день, когда он ушёл посреди разговора, потому что «так будет лучше»; письмо, на которое ты ждала ответа неделю; и фраза, которая так и не прозвучала.       Вы были вместе. Но между вами всегда стояло «но» — тонкое, как паутина, почти невесомое, но прочное. И оно каждый раз не давало вам приблизиться друг к другу ближе, чем позволяли страх и гордость.       Музыка в зале была чуть громче, чем хотелось бы, — лёгкие перкуссии и тёплые голоса вплетались в запах сладковатого вина и пряных специй. Где-то за спиной хохотали, казалось бы, без причины; кто-то уже шептал не совсем трезвые признания, а ты сидела в кругу на ковре, ощущая шероховатую ткань под ладонями. Бутылочка блеснула в свете ламп, вращаясь на месте. Девочка из Амурты засмеялась, когда стёклышко замерло на студенте из Ртавахиста. Они ушли, оставив после себя смущённые взгляды и насмешки. И кто додумался начать играть в эту детскую и глупую игру? На семь минут запереться в замкнутом пространстве, что тут весёлого? Ты давно бы ушла, но аль-Хайтам неожиданно решил остаться с одногруппниками чуть дольше. Кажется, ты совсем перестала его понимать.       Ты украдкой бросила на него взгляд. Аль-Хайтам медленно потягивал свою бутылку вина, которую терпеливо растягивал весь вечер. Складка между его бровями была чуть глубже, чем обычно. Может быть, он тоже не в настроении? Ты старалась выглядеть равнодушно, но сердце уже предательски ускорилось. И когда горлышко замерло, указывая прямо на него — на Аль-Хайтама, — ты почти услышала, как кровь ударила в уши. — Ооооо! — почти в унисон выкрикнула половина круга. Кто-то громко засвистел, наводя ненужного шума. — Вот это да, смотрите, даже аль-Хайтаму не удалось избежать судьбы! — Кто будет второй? — бутылку раскрутили вновь.       Ты не двигалась, просто наблюдала, как стекло крутится, блестит в свете ламп, замедляется и… Замирает, точно и беспощадно именно на тебе. Тишина была до неприличия короткой. Потом — взрыв смеха, криков и шепотков. — Вы серьёзно?! Почему она, а не я, а?! — раздались девичьи возгласы.       Ты даже не взглянула на своего парня и молча встала. Чужие взгляды жгли изнутри, ты хотела уйти от них, спрятаться, но аль-Хайтам вдруг взял тебя за руку, оставив на вашем месте недопитую бутылку. Ты слишком устала, чтобы брыкаться, поэтому вы оба послушно проследовали к открытой двери кладовки, маленькой, тёмной и душной. Именно здесь нужно было провести семь минут. Смех за спиной сопровождал вас до самого порога. Аль-Хайтам вошёл за тобой, захлопнул дверь, и тишина упала между вами как занавес.       Внутри действительно было так тесно, что ты оказалась в одном шаге от возлюбленного. Ты чувствовала его присутствие, как жар от костра, что хоть и греет, но в любой момент может обжечь. Пространства между вами мало, и ты скрепила руки на груди, ограждаясь от аль-Хайтама маской недовольства. — Удобно, — тихо сказал он, и ты уловила лёгкую иронию в его голосе. — Тебе это, похоже, даже нравится, — выдохнула ты, пытаясь различить выражение его лица в темноте. — Что именно? — Прятаться. — Это для твоей же безопасности, — ответ возлюбленного будто обдал тебя холодом. — Ты ведь помнишь наш уговор? — его ладонь медленно поднялась и остановилась у твоей щеки. — До окончания Академии мы не будем афишировать наши отношения, — пальцы медленно скользнули вниз по твоей щеке, вдоль линии подбородка и остановились у ключицы, под тканью кофты.       Ты сделала шаг в сторону, отдаляясь. Спина натолкнулась на старый ящик, и ты опёрлась на него, скрестив руки на груди. Половицы под ногами жалобно скрипнули. — Вот не надо сейчас этих глупых оправданий. Ты просто поступаешь так, как удобно лично тебе. Ты не хочешь брать на себя ответственность.       Он не ответил сразу. Только в темноте что-то шевельнулось, аль-Хайтам слегка повернул голову, и отблеск света из щели под дверью коснулся его скулы. — Этого ты хочешь? Просто рассказать всем, что между нами? — спросил он, с трудом скрывая недовольство. Аль-Хайтам подошёл ближе, и теперь вы стояли так, что тепло чужого тела ощутимо касалось твоего. В темноте его плечо заслоняло узкий луч света, и казалось, что вокруг стало ещё темнее. — Не знаю… я уже ничего не знаю!..       Ты отступила, и каблук зацепился за что-то твёрдое. Пытаясь удержаться, ты схватилась за полку, но под пальцами дерево поддалось, и полка с тихим скрипом пошла вниз. — Осторожно! — парень успел перехватить тебя за запястье, но рывок потянул вас обоих. В следующую секунду вы упали, и ковёр глухо принял удар.       Аль-Хайтам оказался почти над тобой, локтем упёршись в пол у твоей головы. Его волосы чуть растрепались, и в полумраке ты различала напряжённый прищур. Ладонь всё ещё держала твоё запястье, больно сжимая, будто бы в попытке удержать. Ты чувствовала, как его колено упирается рядом с твоим бедром, как тепло от его руки жжёт кожу сквозь ткань рукава. Он задержался над тобой слишком долго, и в этом молчании было что-то мучительно сладкое. Его тень нависала, закрывая всё остальное: полки с банками, блеклый луч света под дверью, даже воздух. Было ощущение, что весь мир сузился до этого тесного пространства между твоей грудью и его губами, которые ты видела только силуэтом. — Отпусти, — выдохнула ты, дёрнув рукой, но ничего не вышло. Ты знала, что не сможешь противостоять обладателю Глаза Бога. — Если отпущу, мы спокойно поговорим? — от его низкого голоса на твоей коже будто бы вспыхивал ожог. Ты мялась и ёрзала, не в силах выдержать странную щекотку где-то в районе груди. — Да отвали уже, — упрямо бросила ты.       И он наклонился. Поцелуй аль-Хайтама был резким, как затяжка после долгого воздержания. Не осторожным, не пробным, а требовательным, жадным, будто он пытался доказать что-то себе и тебе одновременно. Ты почувствовала, как пальцы сами сжали его рубашку, смяли ткань, и под ней ты коснулась плотного, горячего тела. Парень вздрогнул от твоих откровенных прикосновений к его груди и задрожал, когда пальчики медленно спустились к прессу. «Вот слабое место Хайтама», — язвительно мелькнуло в твоей голове, пока он, прервав поцелуй, скользнул губами к твоей шее. — Ты… — его слова были прерывистыми между поцелуями, — доводишь меня… до безумия. — Хорошо, — выдохнула ты, глядя на него в темноте. — Может, ты, наконец, будешь честен со мной.       Его ответ снова был на губах. Поцелуй на этот раз был медленный, глубокий, но от этого ещё более опасный. Как тихое, накапливающееся пламя, которое в любой момент способно перерасти в пожар. Ладонь легла на твою талию и сжала чуть сильнее. Ты чувствовала его бедро у своего, и от этого внутри всё смешалось: злость, желание, странная горечь. Ведь за дверью вы будете чужими. И этот момент, когда он держит тебя, как самое дорогое, будет спрятан глубоко в уголке кладовки, где вас никто не увидит. — Лучше остановиться… — он прервал поцелуй, лоб остался прижат к твоему. — Почему? Боишься, что за дверью услышат? — прошептала ты, пока пальцы сами нашлись в его волосах. — Семь минут скоро закончатся. — Осталось что-то, что ты ещё не успел сделать?..       Вызов утонул в сладком полустоне, когда аль-Хайтам оттянул ворот твоей кофты и присосался к коже губами. Он медленно и намеренно оставлял яркие следы, которые явно не успеют сойти до того, как вы выйдете из кладовки. Ты приготовилась возмущаться, но чувствовала, как приятная щекотка отдаёт вибрациями между ног. Каждая новая метка его губ была как печать. Ты пыталась заставить себя оттолкнуть его, но пальцы предали: они ещё глубже зарылись в его волосы, притягивая ближе. — Хайтам… — прошептала ты, почти сдаваясь под его ласками. — Ты даже не представляешь, как сильно злишь меня сейчас. — Может, мне нравится злить тебя, — ответил он и скользнул ладонью выше, к линии рёбер, медленно, будто изучая каждый сантиметр.       Бедро плотно прижималось к твоему, и ты ощущала тепло его тела даже сквозь одежду. Каждый его вдох отдавался в теле, как удары в закрытом пространстве этой тёмной кладовки. — Ты всегда любила спорить со мной… — он снова поймал твои губы, на этот раз с такой жадностью, что это было похоже на борьбу. Его зубы слегка задели твою нижнюю губу, и ты выдохнула в поцелуй, отвечая возлюбленному на грани злобы. — С самого начала всё началось с того, что ты не согласилась со мной. — Я всегда не согласна с тобой, — прошептала ты, давая себе немного воздуха. — Даже сейчас.       Он снова опустил губы к твоей шее, чуть ниже — туда, где кожа тонкая и чувствительная. Ты тихо всхлипнула от смеси щекотки, жара и какой-то сладкой муки, от которой сердце било в висках. Его рука теперь лежала на твоём боку, большой палец мягко, но уверенно скользнул чуть внутрь пояса. — Осталось… — он оставил мокрый след на шее и поднялся языком к мягкой мочке. Ты сжала губы, чтобы не застонать. — Всего пара минут. — Тогда не трать их впустую, — твой голос был едва слышным, молящим, но аль-Хайтам услышал то, что хотел.       Он прижал тебя к ковру так, что воздух на секунду выбило из лёгких и ты почувствовала, как ваше дыхание сбилось. За дверью кто-то засмеялся, и этот звук прозвучал так дико чуждо, что ты только сильнее вцепилась в возлюбленного и уже не знала, пытаешься ли удержать его или оттолкнуть.