Кинич/ Твоё утро с ним

      Кинич рано потерял сначала мать, а потом и отца. Радости детства: горячая вкусная каша с утра, поцелуи в лоб перед сном, объятия, наполненные запахами любимых людей, и добрые слова, желающие только самого лучшего — всё заменило суровое выживание, побои и полное отсутствие любви. И пусть в дальнейшем жизнь воина наполнилась друзьями, приключениями, славой и морой, о которой он мечтал с детства, казалось, ничто не могло компенсировать того упущенного времени, где мама и её тепло были главным и самым невинным желанием.       С Киничем вы были знакомы давно. Твой дедушка, Лейк, будучи старейшиной, всегда обладал огромным и добрым сердцем. Ты, как его внучка, старалась брать пример, и, поражённая тяжестью жизни члена вашего племени, старалась сделать её лучше. Конечно же, бесплатно. Каково было твоё удивление, когда ты впервые за десять лет приготовила что-то своими руками, попросила дедушку поделиться с мальчиком, которого он обучал, а потом получила еду обратно. Без слов. Без разъяснений. В тот день ты долго плакалась маме и просила её раз за разом: «Попробуй еду, пожалуйста!» Мама пробовала, говорила, что всё вкусно, а ты только сильнее плакала. Если всё вкусно, почему ученик дедушки ничего не съел? Ты решила, что в следующий раз сама принесёшь корзинку.       Тебе было одиннадцать, когда ты поняла, что всё это время жила в розовом мирке, где не было место тем убеждениям, с которыми рос Кинич. Ты видела в нём загнанного осторожного зверька, который даже угощение с рук не может принять. Стоило титанических усилий, чтобы вновь не разреветься, но не из-за того, что Кинич снова отказал тебе, а из-за того, как тебе было его жалко. Дедушка видел в твоих глазах понимание. Теперь тебе не нужно было объяснять причину, почему старейшина Лейк так старается помочь мальчику. Вместе с этой истиной ты обрела новую цель. Ты во всём старалась подражать дедушке, поэтому тоже стала помогать Киничу взамен на небольшие поручения. Удивительно, но на этой почве вы и сдружились. Казалось, воину доставляло странное удовольствие быть на побегушках у «принцессы» Уитцтлана.       Даже получив древнее имя, Малипо не разорвал вашего устного соглашения. Он исправно продолжал помогать тебе по пустякам, а ты всеми силами пыталась сделать жизнь воина как можно легче: готовила, прибирала, облагораживала его дом в горах. Теперь Кинич жил не в пещере, однако в своём новом деревянном убранстве был редко. Охотник на заврианов часто уходил с самого утра и возвращался только на следующий день. В одну такую вылазку, вернувшись домой, Кинич узнал о том, что старейшина Лейк умер. Вы встретились у его постели, молчаливые и задумчивые. Тот, кто вас сдружил, связал и дал столько любви, в одну ночь исчез. И пусть пустота была велика, вы, натлановцы, относились к смерти несколько иначе. Вы отдали свои слёзы и всю печаль, что скопилась в вашей душе, и вышли из комнаты дедушки, крепко держась за руки.       Осознание собственных чувств было для вас тяжёлым испытанием. Ты давно поймала себя на мысли, что помощь Киничу перестала быть такой уж бесплатной. Ты желала быть с ним рядом, иметь возможность касаться его, радовать. Лишь такую цену ты просила за еду и другую помощь в хозяйстве. В дальнейшем, когда ты заменила своего дедушку и заняла пост преподавателя в школе, Кинич стал просить тебя учить его тем знаниям, что он упустил. Вначале это тебя удивило. Парень был совсем неглупый, а с годами Малипо и вовсе стал профессионалом своего дела, пусть и остался таким же нелюдимым. Ты и подумать не могла, что Кинич тоже искал предлог, чтобы как можно дольше быть рядом. Парень сдался быстрее. После того как он чудом выжил в Войнах ночных дозорных, Кинич осознал, что ты давно стала исключением в его утилитарном образе жизни, и первый признался тебе в чувствах. И пусть всё это время над вами витал самопровозглашённый Кухул Ахав, ты была счастлива наконец поцеловать Кинича и обменяться с ним обещаниями, ставшими вашим новым нерушимым соглашением.

***

      Кинича хоть и называли профессионалом, но его заказчики точно покатились бы со смеху, когда узнали бы, каким капризным он был с утра, особенно в те моменты, когда кто-то пытался поднять его с постели. Ахав не занимался этим, ведь тоже любил подольше поспать, поэтому роль своеобразного будильника досталась именно тебе. Вот уже несколько дней Кинич, не жалея сил, отправлялся выполнять одну миссию за другой. Ты слышала от кузнеца, как он возвращается поздно ночью, а потом встаёт с рассветом вот уже неделю. Это тебя невозможно как злило, и ты всё искала момент, чтобы встретиться с Киничем и поговорить. Благо с утра, при пробуждении, ты увидела просунутую через окно записку, на которой торопливым почерком было написано: «Разбуди меня перед уроками. Скучаю».       Это «скучаю» вмиг развеяло все тучи, что были в твоей душе всё то время, что вы не виделись. Ты решила не медлить, ведь до уроков оставалось не так много времени. Взяв с собой огромную сумку, чтобы сразу побежать в школу после Кинича, и запихнув туда немного еды, ты в утреннюю темень побежала к дому охотника, преодолевая склоны, холод и мокрую траву, омывающую голые ноги и чёртовы лестницы. — Доброе утро! — эхо твоего голоса отбилось от стен. В ответ была тишина. Ты поняла, что юноша спит крепким сном. — И почему я не удивлена?..       Ты сняла сандалии на шнуровке, чтобы не заносить в дом Кинича влагу, предусмотренно вытерла ступни и торопливыми шажками ступила в глубь дома. Дверь в комнату возлюбленного была чуть приоткрыта, и ты уже с порога увидела, как охотник укутался в плед из шкуры зверя и мило посапывал, совсем не замечая твоего присутствия. Ты тихо опустила сумку, вытащила оттуда завёрнутую еду, ещё не успевшую остыть, и подошла ближе к кровати, разнося по комнате приятный аромат. Кинич даже не шелохнулся. Ты прекрасно знала: если парень просит самолично разбудить его, это значит, что он уже утратил волю к ранним подъёмам. И сейчас по уставшему спящему лицу возлюбленного ты чётко это видела. — Кинич, — позвала ты тихо, но настойчиво. — Кини~       Парень пробурчал сквозь сон. Он не любил, когда ты называла его так, будто он ребёнок. И всё-таки иногда охотник казался таким душкой, что звать по-другому его было невозможно. Прямо как сейчас. Бровки нахмурены, губки вытянуты, а сам Кинич укутан, будто дитя. Ты не выдержала и чмокнула возлюбленного в лоб, надеясь, что это поможет разбудить парня. От поцелуя морщины охотника разгладились, а лицо приобрело умиротворённое выражение. — Кинич~       Пальцы с аккуратными ноготками провели по непослушным волосам. Парень промычал, массаж головы явно приносил ему удовольствие, но совершенно не помогал проснуться. В полудрёме Кинич млел от прикосновений, забавно фыркал и ёрзал, пока ты двумя руками ласкала голову возлюбленного, слегка тянула волосы и чесала область за ушами. Любой бы зверь недовольно взвыл, если бы этот массаж прекратился. Стоило тебе прекратить, как мечник медленно раскрыл веки.       Гипнотический, спокойный и рассудительный взгляд в обычной жизни теперь казался тебе расплывчатым и мутным. Парень не сразу понял, кто перед ним, а когда осознание наконец дошло до него, пробубнил: — Ты пришла… Доброе утро. — Конечно пришла. Доброе утро, Кини, — не удержалась ты от ласкательного прозвища.       Кинич усмехнулся, что было для него редкостью, и снова прикрыл глаза. Усталость парня казалась болезненной. Он уже долгое время нормально не отдыхал. Что же за задание ему поручили? — Я принесла немного еды. Поедим вместе? — ответа не последовало. — Тебе совсем не хочется получить свою награду, м? Мой славный охотник на заврианов. — Ахава разбудишь, — предупредил Кинич. — Да мне бы хоть кого-то из вас разбудить…       Ты отставила еду, понимая, что сонному и уставшему охотнику она сейчас явно не нужна, и залезла на кровать. Матрас на пружинах прогнулся под тобой. Ты медленно подползла к парню, вновь укутавшемуся в плед. Под ним виднелись остатки одежды. Должно быть, Кинич уснул, толком не раздевшись. — Ну что за ребёнок?..       Парень никогда бы не признал, что за ним всё ещё нужен уход. — Давай-ка снимем твою одежду.       Ты перекинула ногу через парня, чтобы было удобно раздевать его. Стянула плед, и следом за этим по коже Кинича забегали мурашки. Ему явно было холодно. Ты мягко погладила его по голове, успокаивая и отвлекая от неприятной прохлады, пока разбиралась с его перчатками. — Что ты… делаешь?.. — парень лёг на спину, и ты дёрнулась, слегка завалившись на него. — Аккуратнее…       Малипо удержал твои бёдра и помог вновь перекинуть ногу через него. Смущённая такими действиями парня, ты не заметила, как оседлала его. Смущалась от этого только ты. Кинич в это время продолжал проваливаться в сон и лишь мгновением открывал глаза, чтобы увидеть твои тщетные старания раздеть его и не сгореть от румянца. — Нельзя в грязном заваливаться спать, потом ведь постельное бельё менять придётся, — причитала ты, стараясь отвлечься от мыслей, что бесцеремонно сидишь на парне, стаскивая водолазку и обнажая атлетичный торс. — Приподними ручки. Вот так. Хороший мальчик.       Кинич что-то невнятно промычал, когда ты складывала одежду. Ты наклонилась ниже, чтобы расслышать, на что получила неожиданный поцелуй в щёку. Парень победно хихикнул и вновь прикрыл глаза, лёжа под тобой с раскрытым торсом. Краснеть уже было некуда, ты уже достаточно сделала для того, чтобы считать себя извращенкой. Или недостаточно?..       На парне оставались ещё штаны, и тебе пришлось спуститься чуть ниже, чтобы добраться до молнии и пуговиц. От невнятного волнения ты слишком долго возилась с ними, царапала ткань ногтями, вдавливала ладони в область паха, но наконец справилась. Штаны наткнулись на неожиданное препятствие, которое сонный Кинич создать никак не мог, а его утренняя эрекция – вполне. Ты прикрыла лицо ладонями, глядя сквозь щели между пальцами, как возбуждение охотника виднеется под одеждой.       Вы были в отношениях не так долго, но тот путь, что вы прошли с одиннадцати лет, позволил быстро довериться друг другу. Ночи с Киничем тянулись до утра. Его непреодолимая тоска по тёплому и близкому телу отзывалась во всём организме. Ты помнила жар от нетерпеливых прикосновений, глубокие и ревностные поцелуи. Ключицы ещё хранили следы с прошлой ночи, хотя прошло уже больше недели. У тебя пересохло в горле от этих воспоминаний. Врать себе было бессмысленно, ты тоже скучала по Киничу. Возможно, даже больше, чем он. Внизу приятно покалывало, ведь вы наконец вместе, пусть парень ещё и не до конца успел это осознать.       Неумолимо приближалось время твоих уроков. Ты понимала, что, даже если тебе удастся разбудить Кинича, поесть вместе вам уже не получится. Тебя это не так сильно расстраивало, как перспектива вновь покинуть возлюбленного на неопределённый срок. Подползая ближе, ты всё с бо́льшим удовольствием наблюдала за беззащитным охотником, представшим таким только тебе. Если вид спящего Кинича не настоящее сокровище, то что же тогда? Пальцы потянулись к его недовольному личику, нахмурившемуся, когда ты начала целовать щёки, потом нос, потом вытянутые губки. Он брыкался, как малыш завриан, но каждый раз подглядывал, куда ты поцелуешь его в следующий раз. — Ты уже не спишь, я знаю, — промурчала ты Киничу в ушко, держа руку близко к обнажённому бедру. — Я хочу обнять тебя… очень сильно. — Только обнять?       Ирония от спящего Кинича стала для тебя зелёным светом. Порывисто, жаждуще, как это обычно делал возлюбленный, ты вовлекла парня в поцелуй, позволяя себе терзать его губы в отместку за то, что он так долго пропадал на заданиях. И всё-таки ты проявила милосердие к только что проснувшемуся, когда услышала под собой, как он жалостливо мычит в поцелуй и хватается за твои бёдра, сжимает и царапает, не в силах справиться с эмоциями, нахлынувшими вместе с ласками от твоего мокрого язычка. Целуя Кинича в шею, ты ощущала, что и сама намокаешь под длинной юбкой. Ты незаметно запустила ручки под подол и приспустила шёлковую ткань. Парень удивлённо простонал в поцелуй, когда трусики уже полетели на пол. Твой напор делал сонного Кинича заложником ситуации, ему оставалось млеть и прикрывать веки от прикосновений, что ты дарила нуждающемуся телу.       Золотой блеск в глазах возлюбленного толкал тебя на безрассудства что в детстве, что сейчас. Не разрывая зрительного контакта и видя, как женский силуэт отражается в его глазах, ты ёрзала на бёдрах плавно, будто волна, дразня и провоцируя на мольбу. Ты ощущала всю силу желания Кинича, когда он хватал тебя за ягодицы и самостоятельно выбирал темп и глубину, с которой ты будешь прижиматься к нему своим естеством, однако то ли из-за отсутствия сил, то ли из-за истинного наслаждения от увиденного, позиции парень менять не спешил. А ты больше не могла ждать.       Уже светало. На Натлан опускались долгожданные лучи солнца, осветившего комнату охотника играющими бликами сквозь окна. Твой силуэт утонул в ярком свечении. Кожа виделась румяной, на лице алели щёки, а на губах блестели мокрые следы от поцелуя. Ты приподняла юбку, и в утреннем свете на всей длине члена стала видна ваша общая смазка. Глядя бесстыдно, но с ярким смущением на лице, ты размазала её по половым губам, чем вызвала у Кинича гневный рык, после которого послышалось чуть ли не хнычущее: — Пожалуйста…       Морок сна почти исчез с лица парня. Он ясно и чётко глядел на тебя, вторил каждому движению. Тебя опьяняло это безоговорочное внимание, а шальные глазки только подкидывали дров в этот бушующий костёр.       Ты была на кураже, но что с тебя было взять в этой позе? Бёдра двигались неумело, но мягко и глубоко. Погружая член в себя, его длина отзывалась тебе в паху. Внутри стенки подрагивали от ощущения заполненности, ноги дёргались, несмотря на то, что ты не ускорялась. В этой позе всё было по-другому. — Из тебя прямо течёт, — облизнулся Кинич, большим пальцем размазывая смазку, поблёскивающую в утренних золотых огнях. — Кажется, не я один соскучился за эту неделю.       Парень провёл по клитору вслед за твоими движениями. Ты согнулась, по позвоночнику прошёл приятный разряд, и тебе пришлось остановиться, чтобы не вскрикнуть от этого приятного ощущения. — Ты так сжала меня… Нечестно. Но вынужден отдать тебе должное. Я полностью проснулся.       Ты не могла знать, что именно последует за этими словами. Руки, что уже привыкли быть на твоих бёдрах, вдруг сильно стянули твою кожу. Возлюбленный принялся размеренно толкаться в тебе, разгоняясь и погружаясь так глубоко, что у тебя возникали звёздочки перед глазами. Тело парализовало от удовольствия, ты могла различать только лишь дрожь в собственных ногах. Скрывая стоны под ладонью, ты опустилась на грудь Кинича и сжала подушку, в которой утонуло несколько твоих восторженных вскриков.       Движения возлюбленно бесспорно удовлетворяли тебя намного больше. Ты была на грани, но держалась, чувствуя, что Кинич только разошёлся. Он вдруг обнял тебя за спину, толкаясь так быстро, как позволяло собственное тело. В грудь ударялись его стоны, смешанные с твоими, не скрываемые ни подушкой, ни ладонью. Если бы окна были открыты, в горах, должно быть, разносилось эхо твоего наивысшего блаженства, когда к грубым и быстрым толчкам присоединились ещё и покусывания.       Кинич оставлял засосы и отметины на незаметных местах. Они были маленькими, но яркими. Боль в ложбинке смешалась с подступающим оргазмом. Ты уронила мокрый лоб на шею возлюбленного, когда он излился в тебя. Судорога внутри продолжала сжимать его член, и Кинич ненадолго прикрыл рот кулаком, дрожащий от отголосков той эйфории, что вы ощутили. — Ты заплатишь за это, — прошипела ты, понимая, что первый урок, видимо, придётся отменить. — Назови свою цену, — в привычной деловитой манере отметил Кинич, наблюдая, как ты приподнимаешься над ним, красная, уставшая, но довольная. — Ты эффективно разбудила меня. Будет нехорошо оставить такой долг неоплаченным. — Клянись именем Малипо, что… отдохнёшь, как только закончишь поручения. — Отдохну с тобой или один? Это важное уточнение для заключения соглашения. — … Со мной, — немного погодя, попросила ты. — Тогда в убытке мы оба точно не останемся.