Тома/ au: инкуб

      Ты вернулась домой ближе к восьми вечера, усталая, как и всегда после офиса. Лифт опять застрял между этажами, поэтому ты снова поднималась пешком, таща в одной руке сумку с ноутбуком, а в другой — пакет с готовой едой. В последнее время столовая под домом была чуть ли не единственным способом питания, ведь готовить что-то самой не было совершенно никакого желания. Открыв дверь собственной квартиры, ты скинула туфли прямо у порога, чувствуя, как ноги гудят от каблуков, и включила приглушённый свет в прихожей. Первым делом ты собрала волосы в пучок, потом умыла лицо, а вместо тугой офисной одежды натянула старый растянутый свитер, едва прикрывающий твои ягодицы. И шерстяные носки: не лето всё-таки.       Телефон мигнул сообщением, но ты намеренно опустила гаджет экраном вниз и нырнула внутрь своего холостяцкого жилища, желая избавить себя от усталости и выгорания после тяжёлого начала недели.       Ты машинально включила чайник, достала чашку, потянулась всем телом, будто пытаясь стряхнуть с себя рабочий день. В квартире было тихо, как ты и любила — только гул за стеной, где полуглухая соседка смотрела новости, и тиканье часов на кухне.       Ты опустилась на диван, подогнув под себя ноги, и укуталась в тонкий плед, пахнущий новым порошком для стирки. Комната медленно наполнялась мягким светом настольной лампы, и его хватало, чтобы пространство казалось уютным, хоть и немного пустым. На подоконнике стояла чашка с недопитым кофе — утренним, холодным, как и сама мысль о том, что завтра всё повторится: метро, офис, таблицы, деловые нудные разговоры. Ты невольно улыбнулась — больше по привычке. Иногда тебе казалось, что вся жизнь стала чем-то вроде фонового шума: не мешает, но и смысла в нём особого нет.       Поэтому решила найти смысл в эротическом романе. Ты достала из шкафа книгу, но едва успела перелистнуть пару страниц, как сверху раздался глухой удар. Потом ещё один. И ещё. Ты подняла голову. Потолок дрожал от тяжёлого грохота, будто кто-то сдвигал мебель или… бил чем-то о пол. Ты нахмурилась. В это время? На часах было без пятнадцати девять. Звук не прекращался, становился всё настойчивее, будто кто-то не просто шумел, а пытался докричаться до кого-то сквозь бетонные перекрытия.       Ты выключила плиту, оставив чайник остывать, и вышла в подъезд. На лестничной площадке пахло сыростью и чьими-то старыми ковриками. Гул доносился сверху. Ты поднялась на один пролёт и остановилась, прислушиваясь. За дверью снова раздался грохот, будто по полу волокли что-то металлическое. Ты колебалась несколько секунд, потом постучала. — Эй… всё в порядке там? — голос твой прозвучал тише, чем хотелось бы.       Ответа не последовало. Только очередной удар, после которого наступила зловещая тишина.       Дверь отворилась неожиданно легко, будто тот, кто был за ней, всё это время стоял совсем близко. На пороге появился парень — высокий, светловолосый, с чуть растрёпанной чёлкой и зелёными глазами. Он выглядел так, словно только что что-то чинил: рукава закатаны, на запястьях следы пыли, а на губах — извиняющаяся улыбка. — Ох, простите! — сказал он с лёгким смущением. — Я, кажется, устроил небольшой переполох. Я Тома. Я только сегодня заехал. Видимо, не рассчитал, насколько здесь тонкие стены.       Ты чуть расслабилась. Усталость и раздражение начали отступать, как только парень заговорил: слишком уж располагающим был его голос. — Ничего страшного, — ответила ты, хотя пару минут назад готова была возмущаться. — Просто… показалось, будто потолок рухнет.       Тома тихо засмеялся. — Понимаю. Честное слово, больше ни звука. Хотя… если позволите, я бы хотел загладить вину. Может, ужин? Когда вам будет удобно, конечно. Обещаю, без перфораторов и грохота. — Ужин? — ты растерянно улыбнулась. — Да. Просто соседский жест, — Тома улыбнулся так, что тебе было неловко отказываться сразу.       Ты кивнула, чувствуя лёгкое тепло в груди — странное, немного забытое ощущение живого интереса. — Как-нибудь в другой раз. Я устала после работы. — Конечно! Ещё раз прошу прощения, — Тома уже хотел закрыть дверь, но напоследок вдруг произнёс откровенно: — А у меня очень симпатичная соседка снизу.       Ты скрестила руки на груди, стараясь не выдать, что этот внезапный флирт тебе точно нравится. — Осторожнее с такими словами, Тома. А то подумаю, что вы специально шумели, чтобы я пришла.       Он коротко засмеялся так искренне и мягко, что у тебя возникла мысль, что ты разговариваешь с совсем молодым парнем. Возможно, ещё студентом. — Если бы я знал, что такая красивая девушка живёт этажом ниже, может, и правда… сделал бы чуть больше шума. Ты фыркнула, но улыбка уже не сходила с лица. — Ну всё, теперь вы точно должны будете угостить ужином. — Договорились! Скажете, когда будете свободны, ладно? — Хм, что насчёт в пятницу после семи? — Вы посвятите мне вечер после работы? Я так тронут, — Тома театрально схватился за сердце, и в этот момент замок в соседней квартире щёлкнул.       Ты подавила улыбку, равнодушно обведя взглядом соседку, что, судя по внешнему виду, сидеть вечером дома совершенно не планировала. Ты в своём растянутом свитере почувствовала себя некомфортно и неловко поправила волосы, хотя с ними всё было в порядке. — Тогда увидимся, красавица? — сказал Тома нарочито громко и чётко, чтобы услышала ты, и та самая соседка около лифта. — Да, — протянула ты с ноткой благодарности. — Еще увидимся.       После этой встречи вся неделя пролетала как будто медленнее обычного. Всё дело в том, что ты постоянно пребывала в ожидании скорого приятного мероприятия — ужина с привлекательным соседом. Ты ловила себя на мысли, что проверяешь время чаще, чем нужно, и что, возвращаясь домой, невольно вслушиваешься в тишину подъезда: не откроется ли где-то наверху дверь, не раздастся ли знакомый бархатный голос. Тома попадался тебе на глаза будто случайно, но всегда вовремя. Однажды утром вы столкнулись у лифта: он держал в руках кружку с кофе и улыбнулся с лёгкой сонливостью в глазах. — Доброе утро, соседка, — сказал он, глядя на тебя так откровенно и тепло, что утро и правда вдруг стало добрым. — Доброе… — пробормотала ты, чувствуя, как щёки предательски алеют.       В другой раз он помог донести тяжёлый пакет с продуктами. Вы стояли у твоей двери дольше, чем стоило бы, и разговор вдруг потёк легко, будто вы были давно знакомы. Иногда грохот всё-таки возвращался. Но теперь ты лишь закатывала глаза и улыбалась. «Наверное, снова мастерит что-то,» — думала ты с каким-то странным снисхождением, которого раньше себе бы не позволила.       И вот — пятница.       День будто нарочно тянулся. Коллеги медлительно собирали вещи, ты почти не слышала, что тебе говорят. В голове крутилась одна мысль: вечером ужин у Томы. Домой ты решила добраться на такси, чтобы сборы пришли в спокойной неспешной атмосфере. Ведь ты не хотела вновь подниматься к соседу в растянутом свитере, который, судя по всему, ему показался даже милым.       Открыв дверь, ты сбросила обувь и почти бегом прошла к зеркалу. На миг замерла, рассматривая своё отражение. Макияж явно стоит обновить. Да и волосы не помешало привести в порядок. Ты выбрала простое платье — то самое, которое всегда считала «универсальным»: не слишком нарядное, но подчёркивающее фигуру. Волосы собрала небрежно, оставив пару прядей у лица. Пока застёгивала серьгу, услышала шаги сверху. — Наверное, готовит, — прошептала ты себе под нос и невольно улыбнулась.       На часах было без десяти семь. Ты глубоко вдохнула, взяла небольшую сумочку со всем необходимым и вышла на лестничную площадку. Подъезд был тих, но в воздухе стоял едва уловимый запах чего-то пряного.       Ты поднялась на один этаж, остановилась у двери очаровательного соседа и подняла руку, чтобы постучать. Ты едва успела моргнуть, как грохот в квартире взорвался так резко, что сердце подпрыгнуло в груди. Вблизи он казался не просто громким, а почти осязаемо физическим, словно пол и стены вибрировали в этой квартире. Стараясь не паниковать, ты потянула за ручку двери. И с удивлением осознала, что она… уже открыта. Слегка дрожа, ты шагнула внутрь.       Комната встретила тебя странным фиолетовым свечением. Оно исходило от пола, от ровного круга, что мягко мерцал, отражаясь на стенах, мебели, в твоих собственных испуганных глазах. Из тумана, который клубился над кругом, появилась фигура Томы. Он был… почти неузнаваем, голый, если не считать странных одеяний, словно тёмные нити или кожа другой сущности, сплетённые с его собственным телом. Его спина и плечи были обрамлены тёмными крыльями, а на голове торчали маленькие рога. Тонкий хвост из поясницы медленно болтался, скользя по воздуху.       Ты замерла, не в силах отвести взгляд; сердце колотилось так, что казалось, будто оно вырвется наружу. В воздухе пахло озоном и чем-то горьким, чуждым, почти магическим. Твой сосед, — нет, — неизвестное тебе существо сразу заметило тебя и ухмыльнулось. Ты видела знакомую улыбку, но не могла убедить себя в том, что она исходила от того милого юноши. Теперь перед тобой стоял чужак, дым рядом с которым пах чем-то приторным. — Мы же договаривались на семь, — отвлечённо произнёс он, и ты заставила себя сорваться с места и захлопнуть чёртову дверь.       Выбежав на лестничную площадку, ты поняла, что не можешь остановиться. Подъезд, знакомый и обыденный, вдруг стал убежищем и одновременно тюрьмой: тихо, но холодно, пусто, но оттого страшно. Ты бежала вниз, ступая по лестнице как можно быстрее, чувствуя, как кровь стучит в висках. Сердце болело, дыхание сводило грудь: тебе казалось, что ты слышишь лёгкий, почти шепчущий шорох, будто тени Томы скользят за тобой.       Ты с трудом вставила ключи в замочную скважину и рванула внутрь, зажмурилась, думая, что это тебя защитит. В голове кружились разные мысли: Что это было? Он… он был…       Паника не отпускала, а страх от неизвестного, невозможного, ещё не понятого образа пронзал насквозь. Ты закрыла уши, ощущая, как привычная тишина и запах порошка становятся спасением, хотя внутри всё ещё бушевал вихрь ужасного, чужого мира. Ты стояла, тяжело дыша и прислонившись к двери, будто это могла быть твоя последняя защита от чего-то неведомого. Сердце грохотало в груди, и в шуме собственного пульса ты почти не сразу поняла, что в квартире стало холоднее.       Лампочка в прихожей мигнула. Потом ещё раз. Воздух словно потяжелел, и привычный запах стирального порошка вдруг смешался с чем-то терпким, едва сладким, будто в воздухе растворились остатки того фиолетового дыма. Стало ясно: существо пришло за тобой. И ты можешь продолжить убегать, надеяться, что он оставит тебя, а можешь решить всё здесь и сейчас.       Не узнавая себя, ты схватила металлическую ложку для обуви и замахнулась ею на подступающий дым. Фиолетовая субстанция рассеялась перед тобой лишь на мгновение, а потом резко обступила твоё тело. Ты зашлась кашлем и осела на колени. Хватило одного неосторожного вдоха, чтобы ощутить этот незнакомый приторный вкус. А следом за кашлем пришла и жажда. — Если бы я знал, что ты будешь такой ранней пташкой, назначил бы встречу на попозже… — его голос разрезал плотную тишину; парень всеми силами старался звучать как можно снисходительнее, но ты смогла уловить некоторое раздражение в его голосе.       Ты подняла глаза. Из воздуха перед тобой постепенно вырисовывалась фигура Томы. Только не того, что с кружкой кофе приветствовал тебя у лифта. Нет, его черты всё ещё узнавались, но стали… резче. Глаза — темнее, почти светящиеся изнутри, кожа — с лёгким фиолетовым отблеском. Крылья за его спиной едва зашевелились, а хвост игриво обвязал его мускулистую ногу. — Что… что ты такое? — выдохнула ты.       Тома усмехнулся, шагнул ближе. Тень от его фигуры легла на пол, касаясь твоих ног. — Вопрос, на который ты, наверное, не хочешь знать ответ, — сказал он тихо. — Но если коротко… я не тот, за кого ты меня приняла.       Ты попятилась, чувствуя, как спиной упираешься в стену. Сердце колотилось, но страх теперь смешивался с приятным напряжением, будто тело ждало, пока ты сбросишь его, получишь разрядку. — Что ты сделаешь со мной? — прошептала ты.       Тома замер. Его взгляд стал мягче. — Я и сам пока что не знаю, — сказал он после паузы. — Ты не была моей целью с самого начала. Ты совсем не такая, как мои жертвы: занята своими делами, карьерой, такая милая, неловкая и смешная. С такими очаровашками я обычно только флиртую, а потом избегаю. Но тут случилось непредвиденное…       Ты не знала, что сказать. Всё вокруг будто застыло: воздух, свет, даже звук за стеной. Осталась только эта странная, невесомая связь между вами — тонкая, как паутина. — Я никому не скажу, — сказала ты первое, что пришло в голову. — Только не убивай меня, пожалуйста… Я уеду отсюда, если нужно, я отдам тебе всё… — Ты так и не поняла? — он приблизился. Тень от его крыльев скользнула по стене, как пламя. — Я не убиваю просто ради крови. Я ведь не просто демоническое отродье, я инкуб.       Тело вдруг перестало слушаться. Мир расплылся, всё смешалось в одном потоке. Последнее, что ты успела почувствовать, как воздух вокруг стал горячим, а затем резко холодным, и от этой перемены ты вся покрылась мурашками.       Тьма. Падение без конца. Звон крови в ушах.       Когда ты очнулась, сначала не поняла, где находишься. Никаких стен, только мягкий полумрак. Воздух был прохладным и пахнул чем-то нездешним. И вновь этот приторный аромат сопровождал тебя при пробуждении. Под пальцами ты ощутила мягкую шёлковую поверхность, перевернулась на бок и поняла, что лежишь на кровати. Но не у себя дома.       Твоё нагое тело вздрогнуло от прикосновения, а сама ты ещё не осознавала всего происходящего. Мысли и страхи терялись в тумане. Ты могла сосредоточиться лишь на том, как поцелуи окутывают сначала твою шею, потом спускаются к груди. Соски напряжены, и кое-кто прекрасно замечает это, играется с ними и терзает, а ты с трудом можешь распознать знакомый силуэт из-под полуоткрытых век. Тебя одолевает дремота, накрывшая тебя ещё в собственной прихожей, и теперь здесь, в неизвестном пространстве, не позволяет тебе даже резко поднять руку. Всё тело стало ватным и податливым. — Я спущусь так низко, как ты захочешь, — уверил тебя знакомый тембр над ушком, и ты ощутила прикосновение влажного язычка на самой мочке. — Ты так ярко реагируешь даже под мороком…       Чужая ладонь прошлась по твоему животу, ты выгнула поясницу навстречу этим прикосновениям и сонно промычала что-то невнятное. Смех над тобой будто бы окончательно сорвал надоедливую дремоту, и ты вполне ясно увидела, как Тома, очаровательный сосед и по совместимости инкуб, раздвигает твои сведённые вместе ножки. Он лежит рядом с тобой на боку, мажет языком чувствительном ушко, а пальчиками играется снизу, решительно дожидаясь твоей реакции. Это ведь всё просто сон, ведь так?       Губы Томы касались кожи легко, почти благоговейно, и в этих поцелуях было так много жара, так много страсти и влаги, что ты с лёгкостью могла отследить мокрую дорожку от ложбинки до пупка. Казалось, парню льстило, как ты отзывалась на его прикосновения, как тянулась ближе. Ты отчаянно искала его тепло, будто стремилась раствориться в нём, незнакомце, что в любой момент мог покончить с тобой, уничтожить. Но под мороком тебя это не волновало: ты явно была занята лишь удовольствием, поэтому так бесстыдно оставляла следы на чужой коже, когда могла дотянуться, заставить себя поднять руку.       Ты неожиданно вскрикнула, когда мужские длинные пальцы обхватили твои бёдра, удерживая их в нужном положении. А в нужном означало — абсолютно раздвинутом, чтобы ни одна деталь не ускользнула от взгляда инкуба. Он хищно облизнулся, слегка куснул мягкую плоть зубами, оставляя свою метку, но следом заставил себя не отвлекаться, ведь парень отчётливо заметил, как ты наблюдаешь за ним, оцениваешь. Тома просто не мог упасть в грязь лицом перед такой послушной тобой.       Медленный размеренный темп никогда не казался тебе столь безжалостным, как сейчас. Парень занят процессом, он смакует твой вкус, интенсивно облизывает одно и то же место, помогая себе пальцами. Твои попытки приподнять бёдра и поменять положение абсолютно тщетны. Мужские руки попросту не позволяют тебе двинуться. Пальцы Томы по-сладостному властно, собственнически управляют твоим телом.       Он облизывает твой клитор, и ты ни на миг не сомневаешься в его мастерстве. Инкуб тонко чувствует дрожь, твои рвущиеся из груди стоны. Он позволяет тебе дойти до пиковой точки, а потом резко опускает тебя, прокатывает на этих ощущениях, будто на качелях. И тебя плавит. Ты горишь и стонешь, прикрываешь лицо, слыша влажные звуки снизу, на что Тома лишь дразнит: — Только взгляни на себя, — бормочет он, прижимаясь губами к твоим горячим складкам. — Так отчаянно поддаёшься инкубу, что в любой момент может съесть тебя. Признайся, возбуждает? — Я… — пытаешься сказать ты, но всхлипываешь, ощущая, как длинные пальцы выгибаются в тебе. — Я хочу кончить…       В ответ инкуб самодовольно мычит и продолжает ласково кружить по твоим складкам, а пальцами надавливать на чувствительные точки раз за разом, без пощады и промахов. И всё это время Тома ловит твои заинтересованные, даже благодарные взгляды. Хоть ты и смущённо бегаешь очаровательными глазками, инкуб чувствует страстный порок, что так питает его сейчас, твой сладкий грех, скрывающийся за маской простой непримечательной девушки, тоскующей из-за одиночества. Но теперь этот ящик Пандоры был открыт.       Ты не успеваешь почувствовать медленно подступающий оргазм, ведь удовольствие буквально обрушивается волной так сильно и быстро, что ты попросту не успеваешь предупредить Тому об этом. А ему и не нужно подсказок: он всё прекрасно понял по твоим хлюпающим звукам и влаге на его пальцах. Всё, что ты можешь в этот момент — всхлипывать от наслаждения. Твои ножки бесконтрольно дрожат, пятки упираются в простынь под тобой, а тело сжимается, нутро пульсирует. Чёрт, это был самый яркий оргазм в твоей жизни.       Однако Томе будто бы мало. Инкуб держит твои бёдра, пока ты содрогаешься от удовольствия, целует и вылизывает влагу, будто бы чистит. Ты позволяешь себе вновь опустить взгляд и видишь, как твоя смазка блестит на его мягких губах, вытянутых в самодовольную ухмылку. И когда ты думаешь, что «уборка» окончена, то чувствуешь, как Тома размашисто облизывает тебя. Ты так чувствительна сейчас, что резко вздрагиваешь и удивлённо оглядываешь своего любовника. — Ты думала, это всё? — шепчет он низким голосом, пронизанным теплом. — Расслабь свои ножки, мы ещё не покончили с ужином.       Не в силах ответить членораздельно, ты издаёшь прекрасный, едва слышный прерывистый выдох.

***

      Когда ты просыпаешься, в ушах звенит лишь уютная тишина. Ты обнаружила себя на диване, в платье, укутанной в свой любимый плед. Время — девять часов. Суббота. Ты моргнула, пытаясь вспомнить, как оказалась здесь. Наверное, просто задремала. Видимо, ужин с Томой так и не состоялся.       Разочарованию не было предела, но больше всего тебя пугала мысль, что придётся извиняться перед парнем. Тебе хотелось просто провалиться сквозь землю. Неделя ожидания, и всё ради чего? Ты лениво шагнула в ванную, мысленно выстраивая диалог с очаровательным соседом, пытаясь предугадать его колкие комментарии, и по дороге принялась стягивать платье. Подходя к зеркалу, ты замираешь. В отражении была ты сама, ещё сонная, с растрёпанными волосами и слабым румянцем на щеках. Взгляд зацепился за лёгкие пятна на коже. Шея была будто исцелована и искусана; на ягодицах сияла бурая крапинка, будто кто-то неистово шлёпал тебя; бёдра были влажные, липкие, усеянные багряными засосами.       Неужели ужин с Томой всё-таки состоялся?