Шаг за край. ❤️

Кармен стояла на самом краю крыши отеля, на тонкой грани между небом и землей. Ледяной ветер, пахнущий дождем и дальними дорогами, яростно трепал бардовые пряди ее волос, выбившиеся из-под легендарной алой фетровой шляпы. Внизу, в кубе искусственного света от неоновой вывески паба «Пьяный боцман», маячил до боли знакомый силуэт в коричневом пиджаке. Чейз Девино. Он упорно прочесывал переулок, его взгляд, острый и цепкий, скользил по зарешеченным окнам, выискивал малейшее движение под ржавыми пожарными лестницами, будто он ожидал, что она, Кармен Сандиего, могла спрятаться в перевернутом мусорном баке. — Интересно, сработает ли твой инстинкт героя, инспектор? — прошептала она ветру, и тот унес ее слова в гул городской ночи. Идея была безумной, отчаянной и пахла дешевым шампанским и подростковым максимализмом. Но разве не таким был весь их затянувшийся танец — эти бесконечные погони, эти взгляды, задерживающиеся на секунду дольше, чем положено воровке и ее преследователю? Кармен зажмурилась, ощутив под тонкой подошвой ботинка крошащийся подоконник карниза. Она представила его руки — не сжимающие наручники, а широко раскрытые, ловящие ее. Первый раз в жизни я действительно хочу упасть, — осознала она с пугающей ясностью. И шагнула в пустоту. Падение длилось вечность. Воздух с воем рвался в уши, оглушая, подол красного пальто яростно хлопал, как взвившийся парус, а город внизу превратился в ослепительный, расплывчатый калейдоскоп из слепящего неона и маслянистых бликов на мокром асфальте. Она не кричала. Она парила. И ждала. Чейз как раз наклонился, чтобы поднять осколки разбитой бутылки шампанского «Вдова Клико» — явный, насмешливый след ее недавнего присутствия — когда большая тень стремительно перекрыла тусклый свет единственного фонаря. Инстинкт сработал раньше мысли, перекрыв все тренировки и инструкции. Он метнулся вперёд резким, отработанным движением, забыв про дорогой пиджак, про холод стали наручников в кармане, про всё на свете, кроме этого летящего на него с четвертого этажа кома алой ткани, темных волос и хрупкого тела. — Sacrebleu! — вырвалось у него хрипло, когда что-то тяжелое и стремительное с глухим, воздушным «бух» врезалось в его сведенные в импровизированные носилки руки. Изящной ловли не получилось. Импульс швырнул их обоих на грязный асфальт, сплетя в нелепую, задыхающуюся кучу конечностей. Чейз принял основной удар на спину, и по его позвоночнику прокатилась волна слепой, обжигающей боли. Кармен же приземлилась грудью ему на живот, острым коленом — прямиком в пах, а отведенным локтем — куда-то в район солнечного сплетения, вышибая остатки воздуха. — Ох... — выдавил он, судорожно ловя ртом воздух. — Сандиего... Вы... пытались меня прикончить? Она приподнялась на дрожащих руках, сбитая набок шляпа наконец открыла ее лицо. Глаза, широко распахнутые от адреналина и восторга, смотрели прямо на него, почти в упор. Так близко он её ещё не видел. Чувствовал каждый согретый ее телом вздох, улавливал запах её шампуня — вишня и что-то пряное, опасное — который пробивался сквозь запах пыли и влаги переулка. — Проверяла твою реакцию, — прошептала она, пытаясь откашляться, и ее голос звенел, как разбитое стекло. — Ты... не разочаровал. — Проверяла?! — Чейз попытался приподняться на локте, но она всё ещё сидела верхом на нём, её пальто распахнулось, обнажив облегающий черный костюм. — Ты с четырёх этажей! Как мешок с элитным ворованным гравием! Я мог тебя не поймать! — Но поймал, — она наклонилась чуть ближе, и шелковые пряди ее волн упали ему на щёку, коснувшись кожи с ласкающей легкостью. — Значит, всё-таки смотришь на меня, а не только на добычу? Чейз замер. Его руки всё ещё рефлекторно обхватывали её талию — инстинктивно, чтобы она не свалилась, не ударилась снова. Он чувствовал под пальцами гибкость ее стана, тепло тела, пробивающееся сквозь тонкую ткань его рубашки. Гнев смешивался с чем-то острым, почти паническим, щекочущим под ложечкой. — Я смотрю, — прорычал он, и его голос звучал приглушенно, — чтобы видеть, куда ты прыгнешь в следующий раз! И чтобы предупредить владельцев небоскрёбов! — Лжёшь, — её губы дрогнули в почти неуловимой, знающей улыбке. — Ты смотрел, потому что я красивая. И потому что я падала. А ты... герой. — Герой?! — он фыркнул, но его руки не ослабили хватку, не оттолкнули ее. — Я агент ACME, чья главная цель — посадить тебя! А не ловить, как циркачку без страховки! — Циркачка? — она медленно, с вызовом приподняла изящную бровь. — Агент Девино, это комплимент? — Это констатация идиотизма! — он наконец нашел в себе силы резко перекатиться, поменявшись с ней местами, и теперь прижал её тонкие запястья к холодному, шершавому асфальту. — Ты могла умереть! Они замерли. Он сверху, тяжело дыша, сбиваясь на хрип. Она снизу, смотрела в его глаза без тени страха, с одним лишь вызовом и любопытством. Его пиджак покрылся серой пылью и чемто сладковато-липким. Её алое пальто было безнадёжно помято, на нем проступили темные пятна. — Но не умерла, — тихо, но отчетливо сказала Кармен. — Ты же поймал. Как ловят падающий кофе... или последний пончик. Чейз застонал, закрывая глаза на секунду. — Твои аналогии... убийственны. Хуже, чем твои трюки. — Но ты держишь меня за руки, а не надеваешь наручники, — она пошевелила пальцами в его железном захвате, и это движение было похоже на легкое поглаживание. Он мгновенно разжал пальцы, будто дотронулся до раскаленного металла, и отдернул руки. — Потому что ты только что могла сломать позвоночник! Это смягчающее обстоятельство! Кармен рассмеялась — звонко, искренне, и ее смех, чистый и насмешливый, эхом отозвался в глухом переулке, сорвался с кирпичных стен и унесся в ночь. Чейз смотрел, как сотрясается от смеха эта нелепая, смертельно опасная, невероятно живая девчонка, которую он только что поймал на лету. И вдруг — к своему собственному ужасу — почувствовал, как мышцы его щек предательски напряглись, а уголки губ неукротимо поползли вверх. — Ох уж этот твой упрямый героизм, Девино, — она ловко, как ртуть, выскользнула из-под него, не дав опомниться, и вскочила на ноги с кошачьей грацией. — Он и спасёт мир. И меня. Иногда. Она театрально поправила шляпу, смахнула невидимые пылинки с рукава помятого пальто, и вся ее фигура выражала готовность к новому прыжку. Он поднялся медленнее, старчески постанывая, отбивая ладонями пыль с пиджака. — Сандиего... — его голос потерял прежнюю ярость, стал низким и хриплым. — Больше. Никогда. Так. Не делай. — Обещаю, — она сделала легкий, танцующий шаг назад, в густую, почти осязаемую тень. — В следующий раз спрыгну аккуратнее. Или... не спрыгну вовсе. Зависит от твоего поведения. — Моего... поведения? — он смотрел на неё, совершенно сбитый с толку, разыгрывая в голове ее слова. — Ага. Если в нём будет меньше "арестую" и больше... вот этого, — она сделала изящный жест изящной рукой в тонкой перчатке, указывая на его лицо, на застывшую смесь ярости, растерянности и чего-то еще непроизвольного, что он не сумел спрятать. — Тогда, возможно, я останусь. Поболтаем. И прежде чем он успел моргнуть, найти хоть слово в ответ, алое пятно пальто мелькнуло в темной арке, будто его и не было, растворилось в проглатывающей все ночи. Чейз стоял один посреди безлюдного переулка. Спина ныла от боли, в паху предательски пульсировало от удара ее колена, а на локте пиджака красовалось жирное пятно от чего-то неопознанного. Он ткнул пальцем в свой подбородок — нащупал болезненную припухлость. — "Вот этого"... — пробормотал он, бессильно глядя в темноту, поглотившую ее. — Чёрт возьми, Сандиего, я даже не знаю, что это было! Но где-то глубоко, под слоем праведного гнева и профессиональной обиды, копошилось странное, живое чувство. Не триумф охотника, поймавшего дичь. Нечто теплое, нелепое и тревожное. Как будто он поймал не преступницу, а что-то хрупкое и невероятно важное. И уронил. Снова. Он резко поправил галстук, фыркнул на свои сентиментальные мысли и зашагал прочь, чуть прихрамывая. Но образ ее в полёте, алого, безрассудного и на какую-то долю секунды — доверчивого, не отпускал, стоял перед глазами ярче неоновых вывеск. Волшебство, — пронеслось у него в голове с раздражением и... смутным предвкушением. Чёртово, неподдающееся протоколам волшебство.