Угонщица. ❤️

Кармен Сандиего, затаив дыхание, наблюдала из тени арочного моста за обменом — тщедушный человечек в костюме-тройке (явно не по его размеру) протягивал блестящий предмет похожему на гору громиле, стоявшему рядом с открытым багажником чёрного седана. Предмет — небольшая, но невероятно ценная золотая статуэтка эпохи Возрождения — всего час назад красовался в соседнем музее. — Игрок, это определённо люди Графини Клео, — тихо прошептала она в комм. — Они действуют слишком нагло для обычных уличных грабителей. — Данные сканирования подтверждают, — тут же отозвался голос в её ухе. — Личность пока не установлена, но стиль работы совпадает. Он пытается продать её тому громиле. Нужно действовать быстро, Рэд. Кармен уже сделала шаг из тени, когда из-за угла с визгом шин вывернул знакомый силуэт. Коричневый пиджак, развевающиеся полы которого могли бы посоперничать с её плащом по драматизму, был не менее узнаваем. — Сандиего! — прогремел голос, разнёсшийся эхом по каменной набережной. — Я знал, что ты где-то тут шныряешь! Стой и не двигайся! Чейз Девино замер в позе триумфатора, его рука уже тянулась к наручникам на его поясе. Он совершенно не обратил внимания на чёрный седан и двух нервных мужчин, которые тут же швырнули статуэтку в багажник и с грохотом захлопнули его. — Девино, не сейчас! — бросила она через плечо, пытаясь не упускать из вида седан, уже начавший движение. — О, именно сейчас! — парировал он, приближаясь с решительным видом. — Ты окружена, у тебя нет путей к отступлению! Это идеальный момент для твоего ареста! Наконец-то я получу своё законное повышение! — Они уезжают! — почти взмолилась Кармен, видя, как задние фады седана удаляются. — Это не я! Это они! VILE! — О, опять эта сказка про злобную организацию! — Чейз лишь презрительно фыркнул, окончательно перекрыв ей путь. — «VILE»! Мифический клуб злодеев, которых никто никогда не видел! У тебя всегда находится какая-то история, Сандиего, чтобы отвлечь меня! Но сегодня это не сработает! Его рука с наручниками метнулась к её запястью с привычной для него уверенностью. Но Кармен, годами отрабатывавшая уклонения от куда более серьёзных захватов в школе V.I.L.E., провернула изящный и молниеносный манёвр. Она не стала отскакивать. Вместо этого она мягко повела рукой навстречу его движению, отвела его захват чуть в сторону, провернула свою кисть и… щёлк. Стальной браслет обхватил его собственное запястье. — Что?.. — растерянно пробормотал Чейз, глядя на блестящую сталь на своей руке. Наступила секунда оглушительной тишины. Чейз Девино стоял посреди набережной, скованный собственными наручниками, с выражением полнейшего, абсолютного, непередаваемого недоумения на лице. Он смотрел то на свои сцепленные руки, то на Кармен, которая уже отскочила на шаг, её губы были плотно сжаты, но в глазах плескалась смесь отчаяния и торжества. — Поздравляю, инспектор, — произнесла она, слегка запыхавшись. — Вы только что арестовали… себя. Это новая тактика ACME? — Сандиего! — его рык был больше похож на вопль обиженного ребёнка. — Это не смешно! Немедленно сними это! — С удовольствием, — она сделала шаг вперёд, но не к нему, а к его машине, припаркованной тут же. — Но сначала нам нужно кое-что сделать. Вы ведь любите погони, правда? Она рывком открыла дверь пассажира и, прежде чем он успел понять её замысел, с силой толкнула его на сиденье. Он рухнул на кожаную обивку с глухим стуком, его сцепленные руки помешали ему смягчить падение. — Что ты задумала? — просипел он, пытаясь выкарабкаться, но её рука уже легла на дверцу. — Я задумала вернуть то, что у меня украли, — ответила она, захлопывая дверь и перебегая к водительской стороне. — А вы будете моим почётным пассажиром. И свидетелем. Она устроилась за рулём, её пальцы нервно пробежались по приборной панели. — Ключи, — потребовала она, протягивая руку. — Ни за что! — он попытался отодвинуться, но в ограниченном пространстве салона это было бесполезно. — Ключи, Девино, — её голос приобрёл стальные нотки. — Или вы предпочитаете, чтобы я обыскала вас? Учитывая ваше… текущее положение, это будет не сложно. Он что-то пробормотал про «неслыханную наглость» и «нарушение всех мыслимых кодексов», но одной рукой, с трудом справляясь с неудобством, всё же достал из кармана брюк ключ зажигания и бросил ей на колени. Кармен вставила ключ, повернула его. Двигатель рыкнул с мощью, которая заставила её вздрогнуть. Она никогда не сидела за рулём чего-то столь… живого. Её опыт вождения ограничивался несколькими уроками на старой разбитой машине близнецов и симуляторами Игрока. Реальность оказалась куда страшнее. — Ну… поехали, — больше для себя, чем для него, выдохнула она, переводя взгляд на дорогу. То, что последовало дальше, Чейз Девино впоследствии в своём отчёте назвал бы «целенаправленным актом террора против транспортного средства и моей психики». Кармен рванула с места так, что его прижало к спинке сиденья. Она тут же с силой ударила по тормозам, и они оба полетели вперёд. Его наручники звякнули о пластик панели приборов. — Левое сцепление! — рявкнул он автоматически, когда двигатель заглох. — Что? — растерянно посмотрела она на него. — Педаль! Слева! — уточнил он, с трудом скрывая сарказм. — Та, которую ты только что приняла за подставку для ног! Она снова завела машину, и на этот раз тронулась, но так, что «Порше» дёргался, как подросток на своих первых уроках вождения. — Он что, всегда так… прыгает? — спросила она, сжимая руль так, что её костяшки побелели. — Нет! — огрызнулся Чейз. — Он так прыгает, когда за рулём тот, кто не знает разницы между первой и пятой передачей! Дай газ плавнее! Нет, не в пол! Они выехали на ночную улицу, и Кармен, увидев вдалеке огни уезжающего чёрного седана, инстинктивно рванула руль влево. Машина вильнула, проскрежетав колёсами о бордюр. — Ты меня убьёшь! — закричал Чейз, пытаясь инстинктивно схватиться за руль, но его сцепленные руки лишь бессильно стукнули о него. — Я буду первым агентом в истории ACME, который погиб потому, что его собственная машина была угнана неумелым водителем! — Тогда помогите мне его не убивать! — парировала она, снова пытаясь переключить передачу и издавая при этом скрежещущий звук, от которого у него заныли зубы. — Куда они повернули? — Направо! — выдохнул он, закатывая глаза. — Но, может, лучше просто сдаться? Я обещаю, в тюрьме будут очень мягкие матрасы! И книжку тебе дадут по вождению! — Очень смешно, Девино, — она снова рванула с места, на этот раз почти плавно. — Просто… сидите и наслаждайтесь поездкой. Или считайте это арестом наоборот. Я вас задерживаю до тех пор, пока мы не вернём статуэтку. — Это самый абсурдный день в моей жизни, — пробормотал он, глядя, как её тонкие пальцы сжимают руль его машины, а её сосредоточенное лицо озаряется светом фонарей. И почему-то именно в этот момент он поймал себя на мысли, что даже её полная некомпетентность за рулём не делает её менее… опасной. Или это было не опасностью? Что-то другое заставляло его сердце биться чаще, и он был почти уверен, что дело не только в страхе за свою жизнь и свой автомобиль. ... Захватывающий визг шин о бетонную тумбу позади них отозвался в ушах Кармен оглушительным эхом. Рычание двигателя сменилось нервным подвыванием, а «Порше» Чейза Девино, которое она с таким трудом «позаимствовала», дёрнулось и заглохло. Снова. 8В салоне пахло гарью, жжёным сцеплением и дорогим мужским парфюмом, который не мог перебить даже запах её паники. Металлические браслеты наручников, висящие на его одном запястье, глухо позванивали при каждом движении. — Прекрасная работа, Сандиего, — раздался рядом бархатный, полный самодовольства голос. — Я, пожалуй, никогда ещё не видел, чтобы автомобиль так виртуозно пытался отпрянуть от собственного водителя. Он явно разделяет мои чувства. И, кажется, сочувствует моему… временному недостатку мобильности. — Он лениво поднял руку, и стальные звенья блеснули в свете фонарей. Кармен, сжав пальцами руль до побеления костяшек, бросила взгляд на панель приборов, усыпанную непонятными кнопками и рычагами, а затем на его сцепленные запястья. Её собственная машина, управляемая Заком или Айви, всегда слушалась идеально. Но это… это был дикий зверь, и она явно не была его укротителем. — Он просто… немного капризный, — сквозь зубы процедила она, снова пытаясь найти заветную педаль сцепления. Её нога в изящном ботинке беспомощно дёргалась где-то в районе тормоза. — Капризный? — Чейз откинулся на кожаном сиденьи, позволив наручникам нелепо упасть себе на колени. Его вид полнейшего довольства теперь выглядел сюрреалистично на фоне его же собственных неудавшихся планов по задержанию. — Моя машина не капризна, дорогая. Она обладает утончённым вкусом. И явно не выносит, когда за руль садятся воровки с непозволительно плохой координацией. А ещё она, видимо, не одобряет, когда её владелец проявляет излишнюю поспешность. Он с наслаждением наблюдал, как она пытается втолкнуть не ту передачу, издавая при этом скрежещущий звук, от которого даже у него по коже пробежали мурашки. Но паники не было. Ни капли. Лишь язвительное, почти отеческое веселье, подчёркнутое абсурдностью его положения. — Может, тебе стоит попробовать завести его нежным словом? Или спеть ему колыбельную? — предложил он, с наслаждением растягивая слова и позволив наручникам глухо стукнуть о дверцу. — Я бы помог, но, как видишь, мои дирижёрские способности сейчас несколько ограничены. Хотя, учитывая твой нынешний репертуар, состоящий в основном из ругани, он, пожалуй, предпочтёт остаться здесь. — Девино, если ты не замолчишь… — начала она угрожающе, но угроза потеряла всю свою силу, когда машина снова дёрнулась и, проехав полметра, снова заглохла, накренившись на бордюр. — Если я не замолчу, что? — он наклонился к ней, насколько позволяла стальная скоба между его запястьями, и его дыхание коснулось её щеки. От него пахло мятой и дорогим кофе. — Ты припаркуешься на моей ноге? Или, может, пристегнёшь меня ремнём безопасности на всякий случай? О, это уже звучит как захватывающее приключение. Он посмотрел на её руки, судорожно сжимающие руль, а затем на свои. — Знаешь, я начинаю думать, что твои таланты лежат несколько в иной плоскости. Например, в искусстве выводить из себя агентов ACME и заставлять их надевать наручники на самих себя. С этим у тебя, несомненно, всё в порядке. А вот вождение… — он многозначительно позвенил браслетами, — …оставим это профессионалам. Таким как я. Когда они, конечно, будут на свободе. Кармен чувствовала, как жар от стыда и ярости разливается по её лицу. Она, которая могла пробежать по карнизу небоскрёба, спланировать с двадцатого этажа и обвести вокруг пальца полдюжины охранников, не могла справиться с куском металла на четырёх колёсах! И этот невыносимый мужчина, сидящий рядом в наручниках, которые она же косвенно на него напялила, наслаждался каждым её провалом. — Я просто… не привыкла к такой сложной системе, — попыталась она оправдаться, снова поворачивая ключ зажигания. Двигатель взвыл и снова умолк. — Система называется «педаль сцепления», моя дорогая неуловимая леди в красном, — с неподражаемым французским акцентом произнёс он, разводя руками и снова заставляя металл звякнуть. — Та, что слева. Да, вот именно эта. Нет, не газ! Черт возьми, Сандиего, ты что, хочешь оторвать нам бампер? Или добить меня моими же собственными наручниками? Она с силой ударила ладонью по рулю, и клаксон издал короткий, обиженный гудок. Чейз рассмеялся — громко, искренне, от всего сердца. Этот звук, смешанный с тихим перезвоном стали, заставил её вздрогнуть сильнее, чем все его крики во время погонь. — Знаешь, я сейчас понял одну вещь, — сказал он, утирая несуществующую слезу. — Ты гораздо менее опасна за рулём, чем пешком. Возможно, мне стоит просто сажать тебя в машину каждый раз, когда ты пытаешься сбежать. И всегда иметь при себе запасные наручники. Для себя. Это сэкономит кучу времени и нервных клеток. — Может, ты просто покажешь, как это делается, вместо того чтобы строить из себя комика? — выпалила она, уже почти готовая сдаться. — О! — Его глаза расширились от притворного шока, и он поднял сцепленные руки. — Кармен Сандиего просит помощи у закованного агента ACME? Мир определённо перевернулся с ног на голову. Должен ли я записать это на диктофон? Или, может, мы подпишем что-то вроде официального запроса? Только ты, пожалуйста, держи руки на руле. Ради нашей общей безопасности. Он посмотрел на её сжатые губы и горящие щёки, и его ухмылка смягчилась. Немного. — Ладно, ладно, — с театральным вздохом сдался он, позволив наручникам упасть на колени. — Уступить даме — дело джентльмена. Даже если эта дама только что пыталась угнать твой автомобиль и косвенно способствовала твоему временному заключению. Итак, смотри и учись. Слушай мой голос. Он не стал пытаться поменяться с ней местами — салон был слишком тесен для такой акробатики, а его положение и вовсе делало это невозможным. Вместо этого он начал мягко и чётко командовать, его голос приобрёл неожиданно терпеливые, почти инструкторские нотки. — Левой ногой… медленно… да, вот эту педаль. До пола. Теперь правой рукой… рычаг… плавно, от себя и вперёд. Да. Именно. Теперь медленно отпускай сцепление и так же медленно добавляй газу… Давай… вот так… Машина, наконец, плавно тронулась с места и на этот раз не заглохла. Она медленно поехала вперёд, послушная и умиротворённая. — Вот видишь? — произнёс он, и в его голосе прозвучала лёгкая усталость, смешанная с неизменной усмешкой. — Не так уж и сложно, когда знаешь, как это работает. Но я, пожалуй, всё же буду водить сам. Как только мы решим эту нелепую проблему. — Он позвенил наручниками. — Ради безопасности всего свободного мира. Он откинулся на своё сиденье, оставив её одну справляться с управлением, но машина уже ехала. И Кармен, поймав его самодовольный, но почему-то смягчённый взгляд в зеркале заднего вида и услышав тихий перезвон стали, внезапно поняла, что поймана им куда надёжнее, чем любыми наручниками ACME. И что этот плен, вопреки всему, был ей почему-то не совсем неприятен. ... Машина, послушная наконец-то мягким командам Чейза, плавно катилась по ночной дороге, и Кармен на мгновение позволила себе расслабиться, почувствовав иллюзию контроля. Иллюзию — потому что стоило ей на секунду отвлечься на его ухмылку в зеркале заднего вида, как дорогу перед ними пересёк стремительный силуэт кошки. Инстинктивно, без единой мысли, она рванула руль в сторону, резко и сильно. Послушный секунду назад «Порше» взревел от неожиданности и сорвался в непредсказуемый занос. Колёса бешено завыли по асфальту, высекая снопы искр. — Педаль тормоза! Не рулим! Тормози! — рявкнул Чейз, но было уже поздно. Машина, словно обезумевший скакун, сорвалась с дороги, пронеслась по обочине, сокрушая кусты, и с грохотом врезалась во что-то мягкое и податливое, а затем — во что-то твёрдое и неподвижное. Раздался оглушительный удар, звон бьющегося стекла и скрежет металла. Двигатель захлебнулся и заглох. Воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь шипением пара из повреждённого радиатора и тихим стоном Кармен. Она открыла глаза. Передняя часть капота была смята о ствол могучего дуба, пар поднимался к небу призрачным облаком. Лобовое стекло покрыла паутина трещин. Но она была цела. А всё потому, что через мгновение перед столкновением мощное тело Чейза накрыло её собой, приняв на себя всю инерцию удара. Его сцепленные наручниками руки упёрлись в панель приборов, ограждая её голову, а его плечо и грудь стали живым щитом между ней и рулём. Он не двигался несколько секунд, тяжело дыша ей в волосы. От него пахло кожей, мятой и теперь ещё — пылью и страхом. — Вот чёрт, — наконец выдохнул он, его голос прозвучал приглушённо и хрипло. — Я всегда знал, что ты доведешь меня до могилы. Но я думал, это будет что-то более героическое. Например, падение с Эйфелевой башни. А не авария на просёлочной дороге из-за кошки. Хотя… — он медленно отстранился, с трудом выпрямляясь на сиденье, и кряхнул от боли, — …с тобой за рулём даже кошка становится оружием массового поражения. — Вы… вы в порядке? — прошептала Кармен, её руки дрожали, а глаза были по-оленьи широки. Она смотрела на него, на его наморщенный от боли лоб, и её охватила волна такого ужаса и благодарности, что она готова была расплакаться. — О, просто прекрасно, — фыркнул он, осторожно поворачивая плечо и проверяя, всё ли на месте. Над его левой бровью проступала небольшая ссадина. — Мой автомобиль теперь напоминает гармошку, я прикован к собственной машине, как рецидивист, а моя главная цель в жизни только что устроила мне самую дурацкую поездку в истории. Я просто на седьмом небе от счастья. Он посмотрел на неё, и в его глазах, помимо привычной насмешки, читалась неподдельная забота. — А ты цела? Ничего не болит? — спросил он уже более мягко, его взгляд скользнул по её лицу, шее, плечам, будто ища признаки травмы. — Я… я в порядке, — с трудом выговорила она, чувствуя, как жарко становится её щекам. — Вы… вы меня прикрыли. Спасибо. — Пустяки, — отмахнулся он, снова позволяя маске сарказма опуститься на лицо. Он дёрнул наручники, и сталь глухо звякнула. — Просто инстинкт. Видишь ли, меня учили защищать даже самых… сомнительных граждан. Особенно тех, кто угоняет наши машины и заставляет нас надевать на себя наши же наручники. Это такой специальный продвинутый курс. Он попытался открыть свою дверь, но она была заблокирована развороченным крылом и ветками дерева. — Ну вот, — заключил он с театральным вздохом. — Похоже, мы заблокированы. Вместе. В моей же разбитой машине. В глухом лесу. Какой романтический вечер, Сандиего. Ты, должно быть, планировала это с самого начала. Кармен опустила глаза, сжимая руки на коленях. Она чувствовала себя полной дурой. Неуловимый призрак в красном, гроза преступного мира, и она не смогла справиться с машиной и врезалась в дерево. А он… он сейчас шутил. Шутил, хотя только что спас её от серьёзной травмы. — Мне очень жаль, — тихо сказала она. — Я не хотела… — О, я знаю, что ты не хотела, — перебил он её, и его тон внезапно смягчился. Он наблюдал за ней, за её опущенной головой, за сжатыми пальцами, и его вечная ухмылка на миг растаяла. — Ты никогда не хочешь причинить вред. Ты просто… импровизируешь. И иногда твоя импровизация включает в себя тотальное уничтожение частной собственности интерполовских агентов. Я уже привык. Он потянулся к ней — неловко, из-за сцепленных рук, — и его пальцы коснулись её подбородка, мягко заставляя её поднять взгляд. — Но в следующий раз, когда захочешь прокатиться, — произнёс он, и в его глазах играли смешинки, но голос был тёплым, почти нежным, — просто попроси. Я с удовольствием прокачу тебя с ветерком. Без кошек, без деревьев и без… этого. — Он снова позвенил наручниками. Они сидели в разбитой машине, в глухой лесной тишине, среди стекла и погнутого металла. Пар от радиатора медленно рассеивался в холодном ночном воздухе. Где-то вдали закричала сова. Агент и воровка. Преследователь и цель. И ни у кого из них не было ни малейшего желания быть где-то ещё в эту минуту. — Так что же нам теперь делать? — спросила Кармен, наконец осмелевшись посмотреть ему в глаза. — Ждать, — философски изрёк Чейз, устраиваясь поудобнее на своём сиденье и закидывая ногу на ногу, насколько позволяли тесный салон и наручники. — Рано или поздно меня хватятся. Или та самая кошка приведёт за собой подмогу. А пока… — он ухмыльнулся, — …у нас есть время обсудить детали твоего добровольного сдачи властям. Или, на худой конец, просто помолчать. Выбор за тобой, Сандиего. И он закрыл глаза, будто собираясь вздремнуть, оставив её наедине с гулом в ушах, ароматом его парфюма и тёплым, непонятным чувством, которое с каждой минутой приковывало её к этому месту куда надёжнее любых стальных наручников. ... Тишина в салоне разбитого «Порше» была оглушительной. Её нарушало лишь шипение пара из повреждённого радиатора да тяжёлое, ровное дыхание Чейза. Кармен сидела, сгорбившись над рулём, её пальцы всё ещё бессильно сжимали кожаную оплётку. Провал. Полнейший, оглушительный провал. Артефакт упущен, эти головорезы скрылись в ночи, а она… она угробила машину агента ACME и едва не угробила их обоих. Перед глазами стояло то самое мгновение — резкий удар, скрежет металла, его тело, накрывшее её, и глухой стук его головы о стекло. Она рискнула украдкой взглянуть на него. Он сидел, откинувшись на подголовник, с закрытыми глазами. Над его левой бровью краснела небольшая, но зловещая ссадина, и она почувствовала, как по её спине пробежали мурашки стыда. — Эй, Сандиего, — его голос, чуть хриплый, вырвал её из самобичевания. Он не открывал глаз. — Если ты сейчас в своей голове моноложишь о своём эпическом провале и о том, как чуть не размазала своего любимого агента по дереву, можешь остановиться. Моя машина застрахована. Ну, была застрахована. До сегодняшнего вечера. А моя голова привыкла и не к такому. Она не ответила, лишь сжала губы ещё сильнее, чувствуя, как предательская влага застилает глаза. Она была Кармен Сандиего, неуловимым призраком в красном, а сейчас чувствовала себя потерянной девочкой, которая устроила всё это непоправимое фиаско. Внезапно он повернул голову и открыл глаза. Его взгляд, обычно такой яростный и насмешливый, был необычайно спокоен и внимателен. Он изучал её профиль, её опущенные плечи, дрожащие ресницы. — О, нет, — протянул он с лёгким удивлением. — Неужели? Легендарная Кармен Сандиего, укротительница тигров и повелительница паркура, на грани слёз из-за разбитого железа и пары царапин? — Это не из-за машины, — выдохнула она, отворачиваясь к запотевшему окну, за которым темнел безлюдный лес. — И не из-за царапин. Всё пошло не так. Всё. — Всё? — он мягко переспросил, и в его тоне не было ни намёка на привычное злорадство. — Значит, те чёрные костюмы, которые сбежали, были твоими… деловыми партнёрами? Теми самыми, что вечно маячат на горизонте в твоих красочных историях? Он не верил. Конечно, не верил. Он никогда не верил. Но сейчас в его голосе не было презрительного фырканья, лишь усталое любопытство. — Забудь, — буркнула она, сжимая руки в кулаки. — Ты всё равно не поверишь. Ты просто… ты всегда… — она замолчала, не в силах подобрать слова. Он наблюдал за ней ещё мгновение, за тем, как она пытается совладать с дрожью в подбородке, как её гордые плечи ссутулились под грузом разочарования. И тогда Чейз Девино совершил самое нелогичное, самое абсурдное и совершенно непредсказуемое действие в своей жизни. Он наклонился к ней. Медленно, никуда не торопясь. Его сцепленные наручниками руки мягко упали ему на колени, издав тихий звон. Он не отводил от неё взгляда, а потом его пальцы коснулись её подбородка, заставив её повернуть к нему лицо. В её широко распахнутых от изумления глазах плескалось недоумение, боль и та самая уязвимость, которую она так яростно скрывала ото всех. — Знаешь, что я думаю? — прошептал он, и его голос прозвучал на удивление мягко, почти ласково. — Я думаю, что ты ужасный водитель. Потрясающе, феноменально ужасный. Но… — его губы тронула лёгкая улыбка, — …даже это мне в тебе почему-то нравится. И прежде чем она успела что-то понять, сказать или отпрянуть, он закрыл оставшееся между ними расстояние и прижался своими губами к её губам. Это был не нежный, робкий поцелуй. И не страстный, яростный захват. Это было что-то среднее — уверенное, твёрдое, чуть грубоватое, пахнущее мятой его леденцов и лёгким железным привкусом крови от его разбитой брови. Поцелуй, который длился всего пару секунд, но в них уместилась вечность. Мир сузился до тесного салона, до шипения пара, до тихого звона стали и до тепла его губ. Он отстранился так же внезапно, как и начал, откинувшись на своё сиденье с видом человека, который и сам не до конца понимает, что только что произошло. Он выдержал её ошеломлённый взгляд, её раскрытые в безмолвном вопросе губы. — Что… что это было? — наконец выдохнула она, касаясь своими пальцами своих губ, будто проверяя, не привиделось ли ей. — Это, — Чейз снова надел маску привычной надменности, но сбитое дыхание выдавало его, — был акт отчаяния. Возможно, лобовое стекло всё же задело меня чуть сильнее, чем я думал. Или… — он позвенил наручниками, — …я просто решил проверить, является ли поцелуй более эффективным методом задержания, чем эти дурацкие браслеты. Предварительные результаты… обнадёживающие. Ты всё ещё здесь. Он смотрел на неё, и в его глазах плясали знакомые искорки азарта, но теперь к ним примешивалось что-то новое — недоумение и лёгкая паника от содеянного. Кармен молчала. Её разум, обычно такой быстрый и острый, отказывался работать. Вся её ярость, всё разочарование куда-то испарились, уступив место оглушающему, всепоглощающему смятению. Он поцеловал её. Чейз Девино. Агент, который только и мечтал, что надеть на неё наручники, только что поцеловал её. — Ты… ты совсем спятил, — прошептала она, и в её голосе впервые за весь вечер не было ни вызова, ни насмешки — одна лишь чистая, неподдельная растерянность. — Вполне возможно, — согласился он, нахмурившись и осторожно потрогав свою ссадину. — Но, должен признаться, это того стоило. Хотя теперь у меня болит голова, разбита машина, и я, кажется, только что переступил примерно тридцать семь служебных протоколов. Но кто считает? Он взглянул на неё, и его ухмылка стала немного мягче, почти что… нежной. — Так что, мисс Сандиего? Планируешь воспользоваться моментом и сбежать, пока твой надоедливый поклонник временно невменяем? Или… — он сделал паузу, и его взгляд стал серьёзным, — …ты всё же признаешься, кто были те люди и что за артефакт они у тебя уволокли? Она продолжала смотреть на него, на его разбитое лицо, на его сцепленные руки, на эту нелепую, абсурдную ситуацию. И вдруг лёгкий, почти неуловимый смешок вырвался из её груди. Затем другой. И вот она уже смеялась — тихо, с нервными нотками, но смеялась. Смеялась над всем этим безумием, над провалом, над разбитой машиной, над своим невероятным, упрямым, совершенно сумасшедшим агентом. — Нет, — наконец сказала она, вытирая пальцем предательскую слезинку, скатившуюся по щеке. — Нет, Девино, я не сбегу. Похоже, сегодня вечером я уже нанесла достаточно ущерба. И… — она глубоко вздохнула, встречая его взгляд, — …спасибо. Кажется, мне это было нужно. — Всегда рад помочь, — он ответил с напускной важностью, разводя руками и снова заставляя наручники звякнуть. — Чейз Девино, к вашим услугам. Ловлю преступников, возвращаю украденное… и оказываю психологическую поддержку посредством спонтанных поцелуев. Всё в рамках услуги. Они сидели в разбитой машине, посреди тихого леса, и смех Кармен понемногу стихал, сменяясь странным, тёплым спокойствием. Погоня была проиграна, артефакт потерян, но в этой неудаче она вдруг обрела нечто иное — куда более ценное и пугающее. А Чейз, наблюдая за тем, как улыбка наконец озаряет её лицо, поймал себя на мысли, что, возможно, её поимка может подождать. Ради такого зрелища оно того определённо стоило.