Глава VIII. О Сибири

В Сибири можно убивать.

Царь не осудит.

Насиловать и разорять.

Закона не будет.

Но часто в предрассветной тьме —

Никто не забудет! — нас

Сибирцы резали во сне!

Припев из песни Сибирь — Plamenev

2019-ый год, город Снежинск, Россия

      Снежинск — город в заснеженной Сибири. Холодной Азией отчуждён, как и характер его жителей. Он имеет собирательный образ и во многом вдохновлён временами Российской Империи. Ангелы и демоны раскрываются в контексте классических христианских верований — идей о боге и дьяволе.       Довольно сумбурное заявление для такого маленького городка, как Снежинск, однако удивительно, что оно вовсе не лишено законных оснований. Во-первых, конечно, Снежинск находился не в Сибири, а в центральной части России, фактически под Уральскими горами. Однако это вовсе не мешало ему каждый год встречать не менее суровые зимы, прятать в своих лесах абсолютно не вымышленных дьяволов в человеческом обличье и вполне себе оправданно спаивать народ водкой по праздникам. Во-вторых, от Российской Империи здесь остался пожалуй только след, и то очень размытый и исковерканный. Снежинск — закрытый военный город, и чтобы соответствовать общим представлениям о центральной части России, да и о стране в целом, он был укрыт снежным покровом обмана и пускал ледяные иглы в глаза, видясь соседним жителям таким же, как близлежащий Екатеринбург, Челябинск или даже Иркутск. То есть мрачный, грозный, но скорее советский, стальной закалки и жестокий. А вот под снегом скрывалось такое зло, что не в сказке сказать, ни пером описать. Оно пришло ещё с Руси, спряталось под блеском роскоши российских императоров и приукрашено было знаменитыми писателями, которые в русской природе искали вдохновение.       Сложно было со стопроцентной уверенностью заявить, что город стал резиденцией, а если быть точным — логовом Макарова. Он просто вобрал в себя все его идеальные представления о жизни главного злодея, причём исключительно исходя из общепринятых знаний, и то ли сделал это сам, то ли так сложилось изначально. Хотя, поговаривали, что где-то в лесах у подножия гор действительно стоит двухэтажный деревянный домик возле озера, в котором проживает русский дьявол.       В самом Снежинске всё было строго: никакого деления на ангелов и дьяволов. Жизнь шла своим привычным чередом, не выходя за рамки дозволенной секретности, а потому в городке все друг друга что называется знали поимённо. Никто ничему не удивлялся — да имело ли это смысл, когда речь идёт о жестокости? Суть у неё всегда одна и та же, а потому глупо полагать, что, когда кто-то изобретает что-то новое, это обязательно будет хуже чем всё то, что было до этого. И это с учётом того, что люди зачастую не хотят взглянуть на ситуацию со стороны, в общем и целом. А вот там как раз и можно увидеть разницу, или, наоборот, её отсутствие. Просто кто-то наоборот, хорошо скрывает свои намерения и исполняет их так искусно и хитро, подавая это под политическим соусом и пропагандой, а кто-то действует напрямую, и, как показывает история, чаще добивается успеха. Как говорили в древнем Риме: хлеба и зрелищ! Людям нравится шоу, представление. Раньше ведь смотрели на бои гладиаторов, на сражение рабов и львов. И никому в голову не приходило, что это бесчеловечно. Задачей Макарова было добиться похожего. Показать этой кровавой баней результат, высокую эффективность. А потом все привыкнут, поймут, что они и так были тварями, и заживут как следует. И геноцида, как многие предполагают, не последует. Просто люди будут честны с другими, и в первую очередь, с самим собой, законы никто не отменял. Выстроится чёткая иерархия — честные и справедливые, и да, жестокие можно сюда приравнять — вверху, а остальные чуть ниже. Ведь чиновники во все времена были тупыми и жадными, а настоящие богатеи тихо и скромно сидели в своих огромных вилах и ворочали миром, перестраивая его под себя. Быть может среди нового поколения найдутся и те, кто поможет всему человечеству жить лучше, но для начала нужно извлечь истинную личину. Изощрённость и любимое народное "безотходное производство" Макарова постепенно находили отклик в сердцах людей. Кто не соглашался, возможно просто или плохо знал собственное животное "я", или намеренно скрывал его. Хотя скорее просто бежали от него, ибо этого требовало общество, которое раньше оценивало в том же древнем Риме выступление выжившего раба пальцем вверх или пальцем вниз.       Зима выдалась отличной. Выпал приличный слой снега, плотно укрывший уснувшую землю и незаметно усыпивший бдительность людей. Он спокойно сверкал в округе, делая вид, что не знает, что происходит в том месте, куда он выпадает каждый год и сколько крови, боли и страданий в себя впитывает. И одновременно с тем именно под ним взращиваются жемчужные подснежники, по крепости сравнимые с алмазами. Морозный воздух покалывал щёки, и даже сквозь тёплый камуфляж по-ребячески щипал за нос, раскрепощая тугие сердца решивших сегодня навестить застывший во времени в это время года Снежинск. Несмотря на имеющееся разрешение, заходил небольшой отряд не с парадного входа, если он конечно тут вообще был. Вертолёт приземлился на ближайшем озере Синара, и по льду команда несколько километров шла пешком, к горному подножию. Тёмные ели мрачно смотрели на восемь белёсых фигур, которые пересаживались на снегоходы и закрепляли стропы на ящиках для оружия. А над ними, грозно наблюдая за всем миром, нависли уральские вершины.       Снегоходы были, что надо. Гиена настояла на русской модели, а потому Гарзе пришлось со скрипом сердца приобрести четыре модели Tisky 500 4T. Изначально они имели красивый и яркий чёрно-жёлтый окрас, но исходя из безопасности и логики пришлось перекрасить в белый с чёрными и зелёными вкраплениями. Впрочем от этого они не потеряли своей брутальности и даже приобрели характерную суровость. С помощью мастеров из КорТака снегоходы были как следует затюнены и их максимальная скорость увеличилась с шестидесяти километров в час до ста. При этом они конечно потеряли в грузоподъёмности, которая была к слову одним из основных их показателей, но на нужды отряда хватало.       Выскакивая из снежного вихря, поднятого чёрным Ястребом, который отправлялся в ближайший военный аэродром, снежные барсы помчались по льду навстречу соснам. В груди трепетало радостное и вместе с тем непонятное чувство: не то гордость, не то обычное веселье. Быть может, оно было вызвано возвращением на холодную родину, а может ожидание Нового года, который впрочем пройдёт вдали от снежных сопок, вселяло в тело невиданные ранее эмоции. Как будто вместе с прилившей к коже кровью появилось забытое ощущение, безвозвратно изъятое в лаборатории, но слабо теплившееся внутри в ожидании чуда. В глазах появился блеск, будничная усталость улетучилась вместе с бившим в лицо ветром, а руки крепко обнимали тёплое и широкое тело Андрея, который рулил машиной. Он вдруг приподнял голову, вдохнул побольше воздуха и запел своим роскошным басом, перекрикивая шум моторов, затянул одну из песен, которую Гиена вместе с ним разучивала с остальными Безликими: — Смотрят сосны сверху строго, Под ногами — даль и ширь, А у нас лежит дорога Прямиком в Сибирь!       Остальные тут же подхватили, выравниваясь с Гиеной и Танком в одну линию: — Эх! Если ноги не сотрутся И не заржавеет мо-о-о-о-зг, Мы дойдё-о-о-ом, доплывём, доползём, До тебя, город Омск, Город Омск, город Омск.       Эта песня пустилась звонким оленем по холодному лесу, пробуждая многовековые сосны ото сна. Они заскрипели, загудели, зашумели своими кронами, вторя хору голосов. Сбросив снежные оковы с макушек, которые они невольно приняли на себя и к которым даже успели привыкнуть, они вдохнули вместе с песней новую жизнь, которая доселе проходила в основном мимо них. И голоса этих пусть и не русских людей старались полностью скрепиться русским духом, избавиться от акцента. Поскольку песни состояли из определённых слов, им не нужно было учить сам язык. Отдавая дань уважения своему неофициальному командиру, они пели как можно громче, вкладывая в текст неясный пока им самим важный и глубокий смысл, но делали это с таким старанием, что у девушки сжималось сердце от гордости. — Кто-то пьёт компот из рога, Кто-то в чай кладёт имбирь...       Обнимая Танка, Гиена чувствовала, как в его груди рождается эта песня. Там внутри бил невидимый источник, который ранее усердно пытались завалить камнями, задушить. Но вода точила камень. Слабо, постепенно, иногда почти иссякая, она упорно продолжала пробивать себе дорогу, сплетаясь с другими двумя источниками. И благодаря взаимной поддержке она с каждым днём становилась всё сильнее и сильнее. Сбоку послышался надрывающийся писклявый альт Нео. Видя его потуги, Скотт, сидевший вместе с ним, решил помочь: — Ну а нам легла дорога Прямиком в Сибирь!       И в завершении вновь общий радостный крик песни, разбудивший всех птиц в округе, которые с громким карканьем сорвались с веток, сыпля нерадивым певцам снег на головы: — Если ноги не сотрутся И не заржавеет мо-о-о-о-озг, Мы дойдё-о-о-о-ом, доплывём, доползём До тебя, город Омск, Город Омск, город Омск…       База КорТака вероятно мало чем отличалась от прочих других баз. Хотя нет... Пожалуй, это была лучшая база из тех, что довелось увидеть Гиене. И несмотря на то, что видела она не так много, сравнить всё равно было с чем. Даже если по размерам и функционалу она уступала лаборатории Мёртвой руки, лучшей её делало совсем другое, чего пока Гиена осознать не могла. Во многом на её мнение влияло то, что атмосфера логова "Волков" была совсем иной. Во-первых, это Центральная Россия, её родина. Во-вторых, приезжали они сюда чаще всего зимой, когда всё покрывалось толстым снега и деревья, окружавшие территорию военных, создавали воистину чудесный и сказочный вид. В них замирала сама тишина, боясь нарушить общий покой, они ловили ветер и потому в лесу стоял такой убаюкивающий дух, что можно было заснуть где-нибудь в берлоге вместе с медведем. Сама база была окружена толстой и высокой каменной стеной, наподобие той, что стояла вокруг лаборатории. Но эта не вселяла безнадёжности и уныния, не скрывала узников от всего мира и не являлась камнем преткновения, решавшим чужие судьбы. Скорее наоборот — за ней, за этим безмолвным великаном, который спал вместе с деревьями даже летом и исправно нёс свою долгую службу — за ней скрывалось нечто может и обыденное, но почему-то такое родное и близкое... Всё те же снайперские вышки, но не бросающиеся в глаза благодаря тому, что люди на них были союзниками, те же здания-коробки. И всё белое от снега, уставшее и умиротворённое.       В доме Гарзы Гиена знала каждый уголок и каждого человека, быстро запоминала сменявшуюся охрану. Здесь же каждый кусочек здания был чем-то новым и удивительным, а незнакомые люди вызывали... Восхищение? Хотелось с ними общаться, хотелось жить вместе с ними и радостно носиться по базе, ведь они были не против, даже иногда и за. Здесь всё было по-другому и это вселяло в сердце надежду, было отдушиной, которая помогала справляться с тяжёлым годом, замыкающим свои удушливые объятия на Безликих.       Врата базы медленно разъехались в сторону, приводимые в движение механизмом с цепями и скрытыми под землёй моторами. Процесс немного напоминал въезд в замок, когда перед каретой распахивались огромные деревянные ворота. Хотя ощущения были те же: Гиена оторвалась от спины Андрея и как в первый раз, широко раскрытыми глазами смотрела на башни сверху, в которых сидели снайперы, приветствовавшие их взмахами рук. Цепи к слову натурально уходили в землю, создавая ещё более грозный и необычный вид. Гиена даже приподняла маскировочную сетку, прятавшую её лицо. Смотрела вперёд, где справа и слева возвышались бараки, за которыми стоял огромный стадион. На нём сейчас занималось с десяток наёмников, слышался смех и русская речь. Асфальтовые дорожки были заботливо вычищены от снега, который по всем законам армии идеальными параллелепипедами был уложен между ними.       Снегоходы остановились сбоку, под стеной, и Безликие принялись отсоединять пустые ящики. Андрей подошёл к Гиене, похлопал её по плечу и с усмешкой сказал: — Ну, удачи.       Девушка склонила голову на бок, потом проследила за его взглядом и развернулась. Ей навстречу бежал пухленький мужичок в пальто и советской фуражке, которую он придерживал рукой. Нёсся он до того забавно, что его лишний вес по инерции подпрыгивал и слегка кривил его траекторию. — Ой...       Тихо пробормотала Гиена, попыталась деликатно и незаметно ретироваться за Андрея, но, тупо улыбаясь, так и осталась стоять на месте. Мужичок чуть не снёс её с ног и несмотря на свой маленький рост, подхватил её, крепко прижал к себе за талию и принялся раскачивать из стороны в сторону и крутиться вокруг своей оси. — Курочка, душенька моя! Птичечка, наконец-то прилетела к нам! Без тебя так скучно и нудно здесь, что иногда мочи моей нет. Андрюша, ну что за красавец, ай тигр!       Запричитал Волк, названный так в подпольной мировой сети и наконец опустивший девушку на землю. Пока он тряс руку Танка в пожатии как маракасу, Гиена пыталась прийти в себя после небольшого аттракциона и пошатывалась, стараясь удержать равновесие. Андрей издал тихий смешок, пока старый генерал здоровался со всеми остальными: — Два брата акробата, помню-помню! Я вам сала заготовил, как и просили, обязательно попробуйте. Шакал, а твой загар мы быстренько смоем, нечего моих девчонок соблазнять!       Снайпер фыркнул и сложил руки на груди, пока Марко и Салазар хихикали над ним в сторонке. — Вредина, и ты тоже прилетел? Будешь лично ёлку для госпожи выбирать? Одобряем!       Скотт брякнул что-то несуразное, но раз это услышали только Гиена и Андрей, значит предназначено оно было не для старого генерала. — О, и шоколадка моя здесь! Как там тебя, милок? — Нео. — Мел? — Нео... — Мяу? — Зовите, как хотите...       Поскольку с каждым разом ответ Нео был всё тише, он в конце концов сдался, стушевался и стоя в неловкой позе, отступил назад. Генерал махнул на него рукой и подхватив Гиену за руку, повёл её к правому бараку. — Деточка, располагайся, где хочешь. Недостатка в местах не испытываем, наоборот, нас чутка убавилось, но ваши комнаты верхние, как всегда. Твоим чудикам правда всё равно придётся занять общие койки, но мы им как обычно скажем, что вы в таких же условиях, просто выше.       Старичок задорно подмигнул, а Гиена мягко улыбнулась. Ему впрочем не нужно было видеть её улыбки, чтобы знать, что она с ним во всём солидарна. — Кстати, вы к нам на долго? А то я как сообщение от этого подкаблучника получил, сразу помчался марафет наводить, даже забыл спросить, на сколько вы у нас задержитесь. Новый год хоть вместе отпразднуем? — Э... Нет, Гарзе ёлка нужна к Рождеству, поэтому мы завтра отпилим, погрузим и того... Полетим обратно. А вы пока нас загрузите. — Ох, душенька, а ваше присутствие обязательно? Рождество не ваш праздник, да и вообще, вы же обычно сидите... Ну... — Да, но Валерия сказала... — Милочка, ну когда ты будешь самостоятельно решать, чем тебе заниматься в свои законные выходные?       Гиена умолкла, отвернулась вперёд. Её существование с какого-то момента вообще незаконно само по себе. Хотя... Это был и не её выбор. Но так или иначе с последствиями она ничего сделать не могла, а значит, как ей сказали, так и будет. Гарза ведь лучше знает, где ей быть в тот или иной момент, ведь так? Хотя, те же братья и Шакал самостоятельно решали, куда отправиться в отпуске, но девушка не задумывалась, чем таким особенным они отличались, потому не придавала этому особого значения. Она знала, где её место и что она обязана делать. Однако, что будет, если ослушаться, она не знала. Но и знать не могла и не хотела, потому что мозг никогда не приходил к таким мысленным развилкам.       Жилые помещения на базе Кортака в целом были достаточно интересно обустроены: первый этаж занимали бараки и санузел с кухней, самый большой параллелепипед. Над ним коробка поменьше, там полноценные комнаты для гостей, и ещё выше — своеобразная вышка связи и вертолётная площадка. Вертолётов у ЧВК было 2: редкий, но вполне себе рабочий МИ-6 для перевозки грузов и КА-52 для боевых операций. Оба были раскрашены в серо-чёрные оттенки с геометрическим рисунком и волком — символом отряда. У второго однако дополнительно на морде была нарисована зубастая раскрытая волчья пасть. И хотя он уступал тому же Ястребу, КорТак выполнял другие функции и для его нужд нужны были машины иного типа, но с похожей начинкой. Сейчас машины мирно посапывали на своих местах. А вот под всей базой протянулся лабиринт подземных ходов и складов. Также его можно было использовать в качестве убежища, которое помогло бы в случае чего продержаться всему отряду пару месяцев без доступа к поверхности. Некоторые ходы вели к горной цепи — через них можно было незаметно покинуть базу и оказаться в одной из горных расщелин с наиболее пологим и удобным подъёмом для дальнейшего отступления.       Громкоговорители, висевшие на всех снайперских вышках, вещали музыку для утренней разминки: сейчас играл трек "Феллини" от Сплина и Би-2. Поскольку заход в корпус осуществлялся со стороны стадиона, то отряд цепочкой шёл вдоль крайней беговой дорожки и смотрел на пробежку отряда. Проходила она в типичном для генерала и того времени, из которого он был родом: полуголые бойцы в шортах кучкой наматывали круги, изредка перебрасываясь друг с другом фразами и смеясь. Среди них были и девушки, одетые в лёгкие майки и сверкающие оголёнными прокачанными плечами. Их было всего три: француженка Каллисто, американка Роуз и японка Иззи. Они держались друг друга и о чём-то сплетничали, кажется совершенно не запыхавшись от пробежки. Это заметил стоявший в центре второй командир отряда Великан и тут же гаркнул: — Дамы! Я смотрю, болтовня за разминкой идёт вам на пользу, поэтому специально для вас назначаю дополнительный подход в упоре лёжа.       Девчонки закатили глаза и продолжили бежать молча, а вот мужики ехидно посмеивались. И что самое интересное — абсолютно все не прятали своего лица. Даже Никто, который бежал позади всех вместе с Крюгером, не то гордо, не то просто как обычный человек, демонстрировал свои шрамы и держал своё прошлое в узде, стараясь не допустить слишком сильного его влияния на свою работу. Хотя многие из них здесь несли на своих плечах тяжёлое бремя, которое они пронесут до могилы. Но Волк, не скупившийся на психологах и лично участвовавший в воспитании каждого из них добился воистину огромных успехов: он сплотил потерянных детей с травмами в одну команду, даже в одну семью, которая в нужный момент могла поддержать сама себя, а также создавшая такую атмосферу, в которой каждый рассказывал о себе только то, что считал нужным, тем самым получая эмоциональную поддержку. Да, правила в этой семье были достаточно жёсткие: абсолютное подчинение и послушание, практически безупречный русский язык и соблюдение традиций, но эти же правила их и сплотили. А вот свои отклонения и пристрастия они могли вымещать в боевых походах, но никогда — в отряде.       Не обратить внимания на вереницу разношёрстно одетых гостей, которые впрочем каждый раз приковывали внимание отряда нетепичным к себе отношением и тёмными тайнами, которые читались в их сверкавших глазах, они не могли. Великан добродушно позволил им отклониться от зарядки, но в его взгляде будто бы начал свой отсчёт таймер, отведённый для приветствия. Гиена тоже затормозила и почтительно склонив голову, пожала руки всем, кто этого хотел. С какого-то момента с ней стала здороваться даже так называемая "тёмная триада" КорТака: Никто, Крюгер и Булава. Впрочем в эту триаду входил ещё один участник, основной командир отряда, но Гиена не видела его с момента покидания лаборатории.       В первые мгновения, поднимая голову, она пыталась найти его взглядом, но Себастьян покачал головой, молча говоря о том, что Кёнига пока не видать. Тихо вздохнув, девушка махнула рукой у виска и последовала за Волком. Остальной отряд скромно двинулся следом, не то выказывая уважение хозяевам базы, не то от непривычно большого количества людей будто бы забывая о своей вопиющей дерзости и жестокости, какую они демонстрировали при выполнении заданий. Гости впрочем тоже никогда не смотрели на них безразлично — от Волка они знали о Безликих, а точнее об их собственной тёмной триаде даже больше, чем сама эта триада. А вот те обстоятельства, что сделали её такой, были похлеще всех судеб членов отряда, вместе взятых. Это как наблюдать за бочкой с порохом, которая катится сама по себе и не знает, что от любого неосторожного толчка может рвануть с невиданной силой.       Команде позволили переодеться и вызвали в штаб на третьем этаже. Собрались в небольшой переговорной за столом, где уже стоял Скотт, на этот раз без своего неизменного костюма, а в будничной военной униформе, и генерал рядом с ним. На столе были разложены какие-то нашивки. Отряд уселся за стол. Во главе — Гиена, ожидавшая начала разговора, который шёл на английском. — Итак, Скотт возможно уже намекал вам... Или даже говорил напрямую... Так или иначе, вы теперь работаете с нами. Но ни официально, ни даже в какой-то мере формально открыто мы взаимодействовать не можем, по крайней мере не сейчас, после вашей стычки с отрядом Прайса. — Разве то был отряд? Как по мне — обычный спецназ, разве что разбавленный этими... Чурками.       Фыркнул Шакал и сложил руки на груди. Гиена кивнула, соглашаясь и с Волком, и со снайпером. — Капитан давно играет в какие-то свои игры и набирает людей. То ли чтобы восстановить что-то или кого-то, то ли по чьему-то приказу. Однако Скотт знает его достаточно, и Прайс редко идёт на поводу у начальства, если это конечно не противоречит прямому приказу. Но даже Норрис ничего не знает, хотя видит, что что-то происходит у него прямо под носом. А значит, капитан и вправду что-то затеял, но что — нам неизвестно. Поэтому мы решили, что стоит сделать ход и на своей стороне шахматной доски. Название у вас уже есть, нужны какие-то отличительные символы, как у любого отряда.       Скотт кивнул и подвинул шевроны с различными эмблемами к Гиене. Несколько экземпляров раздал и остальным членам отряда. Девушка прищурилась, посмотрела на нашивки и подняв голову, спросила: — Разве это не должно выдать нас? — Вы работаете на Гарзу, что известно узкому кругу лиц. Но поскольку в будущем вас скорее всего ждут преимущественно боевые вылеты, то почему бы не показать всем ваше лицо? Ваш отряд нигде не зарегистрирован, о нём никто не знает. Мы создадим фальшивую видимость деятельности, а заодно намекнём капитану, чтобы он несколько раз подумал, прежде чем лезть не в своё дело. — Лицо...       Гиена пробовала это слово на вкус, рассматривая шевроны. Первый вариант представлял из себя чёрный фон с белой театральной маской, расколотой почти насквозь ножом. Из неё вытекала алая кровь. Вторая версия мало чем отличалась, но теперь из трещины выглядывал череп, а ножа не было. В третьей версии были две театральные маски — грусть и радость рядом друг с другом, они смотрели в разные стороны. Однако присмотревшись, девушка увидела скрытый силуэт — правый глаз левой маски и левый глаз правой маски были слегка другой формы и являли собой глаза всё того же черепка, контур которого едва заметно проглядывался сквозь немного неправильные формы масок. На него наложили сверху их изображение и чутка подогнали, чтобы внимательный зритель мог уловить истинный мотив. Гиена усмехнулась. — Вы предлагаете нам продемонстрировать призрака с маской? — Именно, моя дорогая.       Девушка довольно быстро догадалась: Волк предлагал сыграть им на самом, казалось бы, незначительном. Шевроны в военной среде были не более, чем принадлежностью к какой-либо фракции, признаком различия, если так можно было высказаться. Но одновременно эти символы были почитаемы, они объединяли дух команды или отряда, служили источником для сочинения собственного небольшого "гимна" и особого поведения. Они создавали определённый образ фракции, невидимо контролировали их тактику боя и принципы. Но они не являлись маской отряда — люди сами создавали их, но по-прежнему оставались настоящими и могли поменять своё мнение или шаблон действий в любой момент. А Волк хотел создать лишь только маску, посмеяться над традициями и запутать противника. Этот символ не будет определять нетепичные решения отряда, которые состояли, как уже известно, не только из условий, в которые попадали Безликие. Решение с эмблемами было тем же издевательством: глупым, несуразным, ленивым и вопиющим для тактики, однако эффективным решением. Целью было не запугать кого-то столь необычными символами, а лишь обвести вокруг пальца и вместо ожидаемой хитрости ударить в лоб леденящей пустотой, которая скрывалась под этими шевронами. — "Мы можем снять их в любой момент, потом снова надеть. Показаться то здесь, то там" — Мне больше всего нравится третий вариант.       Сказала Гиена и подвинула один из трёх шевронов в центр стола. Остальные ребята поочерёдно скинули свои варианты и единогласным решением определили своим "талисманом" последнюю версию. После этого Волк предложил всем вместе сфотографироваться на стадионе, КорТак как раз закончил тренировку. Нехотя, но Безликие вновь оделись в полную экипировку и встали в полукруг на снегу с новыми шевронами на плечах. Однако внезапно генерал предложил: — Женя, Андрюха, Скотт, давайте в центр, только Танк чуть сзади. Марко, Салазар, вы справа и слева соответственно, потом справа Мяу и слева Шакал.       Парни послушно выстроились, и Волк произнёс: — Андрюша, Женя, покажите ваши улыбки!       Танк и Гиена на мгновение растерялись, но затем Андрей стянул с лица баф, Гиена откинула снайперскую сетку и тоже открыла нижнюю часть лица. Мужчина растянул губы пальцами и первый показал свои острые белые зубы, а девушка приоткрыла рот и с лязгом выдвинула железные клыки в полную длину. Раздался щелчок камеры. Через несколько минут генерал раздал несколько цветных копий Безликим и похлопал их по плечу. — Ну, идите кушать, а ты, рыжуля, потом подойти в штаб, для тебя есть подарок.       Гиена кивнула и с удовольствием отправилась обедать, переговариваясь с отрядом.       Опустевшая переговорная не производила на Гиену столь сильного впечатления, как другие пустые комнаты. Стены не отдавали холодом, за немногочисленными присутствующими она не видела уродливых теней и не ощущала себя со всех сторон зажатой душным чужим бетоном, как это было в Мексике. Да и сейчас здесь присутствовал всего один человек, который в отличие от той же Валерии не нагонял на неё... Страха? Опять же, впечатление больше производила не сама лейтенант картеля, а её дом, который впитывал в себя грязные разговоры и дела, убийства и пороки всех тех людей, что его посещали. Гарза же Безликих не то чтобы жалела, но и в рабстве их не держала, если рассуждать с позиции Гиены. Условия для жизни были вполне себе сносные, кормили хорошо и работа была не особа напряжная, в том плане, что её по сути было мало и состояла она в основном из доставки товара, а не устранения посторонних лиц или участия в полноценных боевых действий. Подобное тому, с чем отряд столкнулся месяц назад, происходило до этого всего лишь несколько раз.       А Волк... Волк был добродушен, весел и мил. Он всегда радовался гостям, в особенности Гиене, хотя она совсем не понимала, чем обусловлена особенная именно к ней "любовь". Обычно в таком случае возникают мысли, что в один момент безобидный старичок вонзит нож в спину, ведь это генерал, который прошёл десятилетнюю войну и состоял на службе у того, кого нельзя было называть в среде Безликих и военной среде в том числе. Но мыслила девушка по другому и такой вариант не рассматривала как минимум потому, что с предательством не сталкивалась, а как максимум в её жизни происходили вещи пострашнее.       Генерал ласково ей улыбнулся и поставил на стол картонную коробку. Совершенно обычную, маленькую и добротно склеенную скотчем. Старик протянул девушке нож, жестом приглашая вскрыть содержимое. Гиена быстро расправилась с упаковкой и заглянула внутрь. А там было всего два предмета: лилия и кулон. Цветок имел насыщенную с жёлтыми в центре полосами оранжевую окраску. Крупные упругие лепестки раскрылись недавно и предстали перед девушкой во всей своей красе. Не зная зачем, она приблизила лилию к лицу и понюхала. Коричневая пыльца с тычинок тут же перелетела на её нос и заставила чихнуть. А чихала Гиена как капитан Билли Бонс из мультфильма "Остров Сокровищ" восемьдесят восьмого года выпуска. То есть если по логике рот должен открыться, чтобы выпустить воздух, рвущийся наружу со скоростью звука, то у Гиены он почему-то закрывался, губы складывались в плоскую трубочку и издавали смешной и неэтичный звук, с которого тот же Андрей всегда укатывался со смеху. Волк спрятал свой смешок в кулак и отвернулся. Девушка фыркнула, отложила лилию в сторону и взяла кулон. От него слабо пахло какими-то духами, поэтому Гиена точно также поднесла его к носу и вдохнула аромат. Это был запах прелой хвои и снега на ней, запах Сибири. Хотя скорее, это преувеличение, но именно такие ассоциации возникли в голове у Гиены в первые мгновения. Вдохнув поглубже и почувствовав на нёбе привкус древних лесов и талых вод, девушка рассмотрела кулон поподробнее.       Обычная серебряная бижутерия — цепочка и сам кулон в виде головы Ктухлху с вьющимися щупальцами. Девушка слабо улыбнулась, мгновенно догадавшись, кто мог угадать с подобным подарком. — Он был здесь?       Тихо спросила она, не поднимая головы и поглаживая пальцами металл. — Нет. В последний год на нём тестируют особый вид... Бактерий, он просил не говорить. Но передал, что очень скучает и с нетерпением ждёт встречи, которая предположительно должна состояться следующей зимой, когда его адаптация закончится. Ты не против, если я передам ему вашу фотографию?       Тут вернее было бы сказать "если", но Волк был оптимистом. Гиена слабо улыбнулась, кивнув головой, генерал хлопнул её по плечу и оставил наедине со своими мыслями.       Кёниг был в её жизни не менее яркой фигурой, чем Андрей. И быть может, если со стороны казалось, что он прибился к парочке исключительно волей случая, потому что чтобы пережить все ужасы лаборатории, ему необходим был кто-то рядом, то внутри у него были те же чувства, что и у Танка. Однако он не показывал их — в силу характера или по каким-то личным причинам, но если он подолгу не болтал с Гиеной или улыбался ей меньше, то это вовсе не означало, что он остался вместе с ними из жалости. Кёниг демонстрировал свои эмоции по-другому: именно в его объятиях девушка чаще всего находила успокоение, именно его действия, а не слова помогали ей. Разговаривал он действительно мало, но его тело и взгляд говорили намного больше, чем мог бы сказать он сам. Быть может, он и не умел вовремя подобрать нужных слов, но он всегда был рядом, и когда трио воссоединялось после очередного эксперимента, Гиена чувствовала, как безумно счастлив Кёниг, несмотря на то, что выражение его лица оставалось непроницаемым. Похоже, их связывало нечто бо́льшее... Что-то постороннее, что являлось частью какого-то скрытого, но самого главного эксперимента.       До вечера Гиена размышляла над тем, как постараться сохранить цветок намного дольше. На помощь пришёл Андрей и предложил "замуровать" его в эпоксидную смолу. Получится нечто вроде мумии, только очень хрупкой. Нужно будет заняться этим по приезде в Мексику. А пока команда утром следующего дня отправилась к горным склонам для выполнения своей основной миссии. Скотт почему-то отказался от прогулки и с наслаждением остался спать, доверяя выполнение задания командиру и её помощнику.       Великан, Танк и Гиена не застали рассвет на каменистом утёсе, но медленно взбирающееся на небосклон солнце по-прежнему было прекрасно, окрашивая небо в привычный голубой цвет. Остатки сумерек же расползались розовыми лентами, желтея и пытаясь спрятаться в искристый снег. От него несло ночным морозом и тем особенным холодом, что обычно бывает по утрам летом. Он терялся на фоне общей низкой температуры, но тем не менее едва-едва оседал в лёгких, принося приятную бодрость. Вдыхая этот чудесный воздух поглубже, Гиена ехала позади Андрея на снегоходе, любуясь открывающимися видами. Взбираться можно было и пешком напрямую, но обратно нужно будет везти целую ель, поэтому небольшой отряд воспользовался проторенными местными тропками, поскольку на первых двух километрах ещё встречались сёла, и самые роскошные деревья росли именно здесь.       Великан подвёз их к одной из опушек, заглушил мотор и терпеливо стал ждать, пока Безликие выберут дерево. Доверили эту ответственную работу Андрею, поэтому он с умным видом расхаживал по кругу, а Гиена молча следовала хвостиком. Иногда он проваливался в снег по колени, что впрочем ему не особо мешало и он с умопомрачительным выражением лица следовал дальше, а вот Гиене приходилось ждать, пока он выйдет на безопасную "отмель", обходить зыбкий участок и вновь замыкать строй.       Спустя десять минут таких хождений, девушка не выдержала, тыкнула пальцем в одну из ёлок, доходящих ей до груди и умоляющим голосом спросила: — Ну может эту? — Это тоже маленькая. — Ты что, баобаб хочешь найти что ли? — Во-о-о-от!       Радостно воскликнул Андрей и встал возле ели, вдвое превышающей его рост. — Мы это... Не утащим... — Глаза боятся — руки делают.       Танк поманил Великана жестом, и вместе они стали выкапывать ёлку. Гиена с тяжёлым вздохом присоединилась, и уже через час дерево было уложено на нечто вроде саней, которые были прицеплены к снегоходу Великана. Андрей утёр пот со лба и вдруг чихнул.       Обычно перед тем, как сделать это, у Танка проглядывались предпосылки для действия. Они показывались буквально на несколько мгновений, но этого вполне могло хватить, чтобы подыскать какое-нибудь укрытие на время катаклизма. А чихал Танк не как обычно, то есть выпускал воздух почти со скоростью звука, как у всех нормальных людей, а кажется обгонял саму скорость света. Сопровождалось это светопреставление характерным хлопком, а вернее даже взрывом, от которого подпрыгивала ближайшая мебель. Хорошо хоть обходилось без осколков в виде соплей, а так обычно закладывало уши и замирало сердце.       Великан от чиха дёрнулся, Гиена присела на корточки и закрыла уши. Подождав немного, встала, осмотрелась и прислушалась. Эхо полностью исчезло через несколько секунд, но ему на смену пришёл сначала какой-то треск, а затем гул, который с каждым мгновением становился всё громче. — Что это?       Тихо и с опаской спросила девушка, озираясь по сторонам, как будто источник звука сейчас бросится на них из-за деревьев. — Лавина где-то сошла.       Равнодушно сказал Великан, ковыряясь в левом ухе мизинцем. Все трое синхронно рванули к снегоходам и завели двигатели.       Зрелище было впечатляющим для стороннего наблюдателя: два снегохода почти летели вниз по склону, оставляя за собой красивый снежный след. Его через некоторое время пожирала лавина, которая сносила своей волной, постепенно увеличивающейся в размерах всё на своём пути. Лишь редкие деревья смогли устоять под её натиском, а всё остальное уходило в белый смертоносный водоворот. Маленькие фигурки на снегоходах сейчас отчаянно сжимали булки и лелеяли надежду на то, смогут добраться до базы раньше, чем их накроет. Но проблема в том, что на открытие вторых ворот базы и последующее их закрытие требовалось слишком много времени. Тогда Великан знаком руки приказал следовать за ним. Грохот, который грозился вот-вот настичь их, заглушил бы его голос даже в том случае, если бы он воспользовался рацией. Его снегоход стал плавно уходить влево по диагонали. Так он сближал их с лавиной, но мог попасть на ближний рукав, который поднял бы его на уровень гребня волны. В сёрфинге это называется лайн-ап. План сработал и теперь "сёрферы" замедляли скорость и возвращались на прежнюю траекторию. Моторы не глушили, чтобы не позволить инерции лавины снести их куда-то не туда и чтобы прицеп не нагнал их сзади. Их скорость уже давно перевалила за максимальное значение спидометра, если бы он каким-то образом измерял показатель лавины, в ушах как будто топали слоны, а глаза слезились от потока ветра, бьющего лицо. Великан уже дважды пожалел, что не взял свой шлем.       База была всё ближе и все трое стиснули зубы. Снизив скорость ещё больше, они сползли по лавине назад, дабы оказаться на самой высокой её точке. Снег ударил по бетонным стенам и мгновенно пополз вверх. Снегоходы подобно птицам вылетели вперёд и шмякнулись перед стадионом, который наполовину засыпало снегом. Грохот почти сразу же прекратился, а на площадку перед стадионом высыпал весь КорТак. Их лица говорили о том, что лучше бы трое идиотов, которые пошли за ёлкой, осталось бы в этой лавине. Зато сама ёлка осталась цела и невредима, разве что немного "поседела" от страха, чему Гиена внутренне улыбнулась.