Глава 18 - Имп-сити

— Всем добро… добро пожаловать на наше никому не всравшееся в АДУ шоу, «Автостопом по Кругам»! Мы освещаем самые интересные новости со всего АДА, так что поскорее несите вкусности и готовьтесь отвешивать челюсти от услышанного! — Кому на них не насрать? — в небольшой комнате, представляющей собой место, куда стекаются лучшие шлюхи АДА, чтобы напудриться, и подготовиться к выступлению, было не слишком много места. Даже тем, кто приносит большие деньги — то есть шлюхам высшего эшелона — могли предоставить только небольшую комнату, где они всё же могли уединиться от несущегося снаружи балагана. В одной из таких гримёрок, сидел Энджел, которому совсем скоро придётся выходить на эшафот, который многие представляют, как аллею славы. Он затягивал сигарету, выдыхал розовый дым и смотрел на своё отражение в зеркале. Почему-то ему было стыдно. В нём отражался он, но без улыбки. В нём отражалась шлюха, маску которой Энджел постоянно применял при выходе на сцену. Нравилось ли ему это? Кто знает, иногда он сам не мог ответить на такой простой вопрос. Сейчас он слушал разговоры других, ведь курево пробуждало в нём некую внимательность к окружающему миру. Он слушал голоса, повторял слова и боялся громких шагов, что раздавались у него за спиной. Сейчас он слушал странный репортаж и язвительные шутки в сторону его ведущего от других девочек и мальчиков лёгкого поведения. Честно, он сам бы хотел к ним присоединиться, но ведь они сразу полезут целоваться! Энджел — звезда порно индустрии АДА, в которой ты либо кусок мяса, либо тот, кто эти куски мяса раздаёт: Энджел был просто куском. При том, можно найти идеально приготовленное мясо, которое шеф-повар отполировал десятком техник, не прибегая к специям и химии, а есть гниющий кусок грязного мяса, который обратили в нечто вкусное путём множества преобразований, операций и иллюзий, которые мясо создаёт само себе. Энджел хотел верить, что он первый вариант. — Вы только представьте, совсем недавно сгорел один из клубов! Да и что сказать, демоны умерли! Вы скажите: «Так какая, нахуй разница?», а я отвечу, что при экспертизе наших невероятно ленивых органов власти, которые поднимают свои жопы раз в пять тысяч лет, было выявлено, что ангельское оружие не использовалось! Они даже смогли узнать, куда мог направиться подозреваемый! Ведущий рассказывал об адресе, о владельце клуба и о том, что произошло. Выходили очевидцы, проплаченные идиоты, которые говорят всякую ахинею и, надеясь стать чуть популярнее, чем сейчас, ведут себе как безумцы среди безумцев, остальных жителей АДА. Хотя какую популярность можно получить, если эту передачу от лучшего будет смотреть с пару дюжин демонов? Что ж, и шлюхи в комнате этого не знали. Энджел же перестал курить. Он понял, о каком именно месте говорит ведущий. Его на секунду пробрала дрожь, но не от страха, ему просто стало неожиданно холодно и неуютно. Казалось, можно же пропустить новость и подготовиться к выходу, но слова настолько заинтересовали Энджела, что он просто не смог не выйти из своей гримёрки. Он накинул на себя розовую шубу, которая сильно выделяла его среди других шлюх Валентино, Владыки, что контролирует всю индустрию развлечения в АДУ. В основном в похотливой части. Энджел взялся за щёки, посмотрел в зеркало. Сначала появилась ухмылка, потом она быстро пропала, появилась улыбка, но она исчезла ещё быстрее. Всё выглядело так, что Энджел пытается разогнать двигатель, который простоял на морозе и перестал работать. Улыбка растеклась по его лицу. Надменная поднятая голова, игривый взгляд и волнистая походка, что привлекает внимание демонов. Они высовывают языке, надеясь дотянуться до его шерсти, пускают руки в штаны, ведь боятся подойди поближе — в таком виде Энджел был на расхват, и сложно найти места, где его бы так не желали. Сейчас, как маска объявилась на его лице, точно он уродливый ребёнок, Энджелу это даже нравилось. Он звезда, а звезде присуще быть выше других и мнить о себе больше, чем требуется. Сейчас это не тот Энджел, что был в гримёрке, ведь там прятался вовсе не Энджел, там был Энтони, мелкий пацан, который мнит себя взрослым, а сейчас, привлекая к себе внимание шлюх, по полу ступал именно Энджел — звезда и, что не мало важно, лучшая шлюха АДА. — Что, теперь не тако злой? — сказала одна из демониц, которая опустила руку к паху. — Так что, потрахаемся? — на лице Энджела улыбка, которую он обычно носит как маску, приняла высокомерный оттенок. — Прости, дорогуша, тебе это не по карману, — отмахнулся Энджел, отходя в сторону, чтобы сесть не в центре толпы и не привлекать к себе ненужно внимание. — С девочек я беру куда больше. Он сел у стены, закинул две длинные ноги одна на другую и, что немаловажно, поднял голову. Энджел был выше всех, как и по росту, так и по статусу, что выражалось в его поведении. Да, у Энджела есть звёздная болезнь, Энтони же пытается её сторониться. — Зачем нам вообще это смотреть? — однако в этом месте Энджел сидел не один. Подле него, свесив голову, наклонив торс и придерживая голову рукой, локоть которой упёрся в ногу, сидела демоница, сильно похожая на суккуба. У неё были пятна по всему телу, фиолетовые глаза и золотой зуб. Энджел мог сказать, что этот рабский ошейник она носит крайне давно. — Хер его знает, — звезда всё же решил поддержать разговор. — Валентино с Воксом в весьма близких отношениях, понимаешь? Ну… отношениях? — девушка повернулась к Энджелу лицом. — Я слышала, но мне сказали, что это всё слухи и… лишний раз о них лучше не заикаться, — девушка была более замкнутая, чем все остальные шлюхи. Энджел провёл глазом по её одеянию, что больше представлял собой закрытый купальник с вырезами по бокам торса, что оголяли её тело. На открытых участках можно было разглядеть синяки. — А, так ты новенькая? — но даже Энджел за своей звёздной маской мог проявлять беспокойство. — Тогда тебе лучше послушать, что я скажу, — девушка навострила уши. — Д-да, — она смотрела на Энджела, ведь только так могла сконцентрироваться на услышанном. — Не смей тереться рядом с Валентино, — несмотря на некое беспокойство за шлюх, Энджел не собирался променивать их на свою безопасность, ведь с каждым днём ему казалось, что он загоняет себя в клоаку, из которой просто не было выхода. — А то… пожалеешь. Энджел умел быть жутким, но по-своему и только в определённых кругах. Он и вправду обладал необычайной властью именно в этом здании, где на верхнем этаже сидит Валентино, но за его пределами его сила улетучивалась по экспоненте. Да и страшным он был только для шлюх. Если сравнить Энджела с Чуваком, то паук близок в искусстве запугивания с новорождённым ребёнком, который, кроме жалости в такие моменты не способен вызвать и толики страха. Паук обращался к рабской натуре души, Чувак же врывался в её человеческую часть, которую он сам давно запер внутри себя за тысячью замками. Поэтому его боялись, страшились и не желали встретить снова, Энджела же опасались. Один — ужас, второй — лишь сонный паралич, который пропадёт после испуга, ничего существенного не сделав. Но ужас в руках у сонного паралича может изменить всё, сокрушив ожидания и низвергнув спокойствие и единение души в пучину АДА, посадив на трон вместо них страх и растерянность. — Я… я поняла, — однако для этой девушки это был ужас. — Молодец, — поднял голову Энджел, но поняв, что заняться ему больше нечем, вернулся к разговору. — А как тебя зовут, кстати? Ты не подумай, что мне есть до этого дела, но если что-то, то сможем друг друга поддержать в трудную минуту, — Энджел редко так к кому-то обращался, чаще ему было просто всё равно, но этот мелкий хорёк его сильно увеселил. — В. Ве… Вера, — ох, у Энджела свело лицо. Да и эта девушка, которая казалось невероятно храброй, сейчас казалось запуганный зверьком. — Вера? — удивленно наклонился он. — Да… не повезло тебе с именем. Лучше выбери другое, а то… Вера? Нет, только если в Сатану, но такое имя тебе точно не подойдёт. Назовись-ка… Фиалка, — он всмотрелся в её пурпурный взгляд, что, дрожа от страха, не спускали с него глаз. — Да, это будет хорошо, — и вновь вернулся к просмотру скучного репортажа. — Фиалка? Х-хорошо, спасибо вам за совет. Оба они принялись наблюдать за движущейся картинкой на экране. Всё-таки у Энджела пробегали опасения, насчёт того клуба. Что это за такое стечение обстоятельств, что давит на его спокойствие? Не могло же быть так, что это с ними никак не связано, правда? Правда, однако Энджел к этому вообще ничего не имеет, а вот Чувак… скажем так, попытка разгадать, что это за пуля может дать ему куда больше ответов, чем он может вообразить. — Кхм-кхм… так что, если подумать, — говорил ведущий передачи. — Не удивительно, что именно такие места каждый раз сгорают. Да и какое дело есть вообще до этих шлюх, если бы не такое интересное обстоятельство их смерти? — это вызывало на лице Энджела ступор. — Да-да, попизди. У меня к тебе вопрос, — но в кадре появился Чувак. Что ж, это тут же пробило брешь в защите Энджела и волнение на лице Веры. Они вскочили, точно одновременно, раскрыли рты и не сумели сдержать удивления. — Чувак? — их вскрик услышали все, развернулись и глянули на них, но оба Энджел и Вера обратили внимание только на друг друга. — Ты знаешь его? — первым пошёл Энджел. Вера скукожилась. Ей было известно, что Чувак общается с Энджелом, что было сильно удивительно, однако сейчас хотела хранить молчание по этому поводу. Видимо, этому не суждено быть. Энджел не понимал, что Чувак там делает, а Вере казалось, что ему заплатили за массовку. — Мы жили с ним, пока я не приехала сюда, — отчиталась Вера под пристальным взглядом Энджела. — Вы меня не помните? А ведь правда. Они встречались, но только не на глазах Чувака и точно не рядом с ним. Энджел увидел Веру, когда та выбегала, полная злобы и обиды на Чувака, из магазинчика Ларри. Энджел её даже не запомнил, так уж был мимолётен её образ и серость, в сравнении с его блистательностью. Вера же его отчётливо помнила. В тот день она, пусть и злая, не могла не отличить образ Энджела от других демонов, да вот только Вера была настолько зла, настолько сильно и быстро потеряла контроль над своими мыслями и действиями, что приняла его появление за данность. Энджел пристально разглядывал Веру, стараясь вспомнить её хотя бы по удивительному цвету глаз, в честь которых он и дал ей имя. — Не-а, не помню, — и, сомкнув губы в недовольстве, посмотрел на экран телевизора. — Как вы видите, нас прерывают, — сказал ведущий, указывая на Чувака. — Могу предположить, что вы являетесь работникам того клуба? Может шлюхой, хотя кому какая разница? — появился смешок, а из динамиков раздался подставленный в эфире смех, слишком реальный, чтобы казаться приятным и слишком фальшивый, чтобы над ним смеяться. — Ты что-то ляпнул про то, куда мог направиться тот, кто устроил… ну, вот это, — и Чувак тыкнул пальцем себе за спину. — Так, куда он поехал? — Что? — наигранным удивлением оглянул Чувака ведущий. — Нет-нет-нет! Это же интрига! Загадка! Нельзя её выдавать на блюдечке с голубой каёмочкой. И да, те кто смотрят нас, узнают об этом происшествии одним из первых! Узнают и том, кто навёл такую шумиху. Может он сильный, так что на него могут открыть охоту и… О! Неужели вы уже за ним охотитесь? Не может быть. — Пиздец, — опустил голову Чувак и отошёл на шаг от ведущего. — Что же, я хотел по-хорошему. Его чёрный плащ чуть приподнялся, и Чувак тут же сунул под него руки. Появился дробовик, в котором патрон появился достаточно быстро и, с оглушительным хлопком, полетел, обратившись в картечь, в сторону ведущего. Выстрел отбил тому плечо, заставив руку упасть, уже как отделённую часть тела. Сочилась кровь, а сам ведущий поверить не мог, что с ним такое сделают. — Блядь, за что-о-о-о? — заплакал, завыл, как мелкий щенок, пусть им и не являлся. — Постой, постой, я скажу.! — второй выстрел, с небывалой мощью, пусть с виду такой и не обладал, прямо как Давид сокрушил Голиафа. — Мужик… давай потише… — уже вмешался демон, который находился за кадром и держал камеру. Он уложил эту тяжесть на землю, из-за чего теперь были видны только ноги Чувака и та нижняя часть плаща, под которой и прячется всё оружие. — Ты знаешь, куда поехал этот рогатый хер? — Нет, я… — послышался звук перезарядки, падения патрона на пол и вновь хлопок. — Сука-а-а! — Тогда не лезь, — Чувак вышел из кадра теперь были слышны только его слова. — Ну, куда он поехал, сука, ты ве… И запись оборвалась. Наконец телевизионщики-режиссёры спохватились, уложили свои толстые пальцы на контрольную панель и, поняв, что эфир идёт не по тому сценарию, начали бегать глазами по панели и, устанавливая нужные параметры, закрывали трансляцию. — Эй, на самом интересном! — кричал кто-то из шлюх. — Верните, я хочу ещё послушать, — Энджел же молчал. Он подпёр свою паучью грудь. Его постигла злость — слишком уж сильно ему не нравилось, что Чувак веселиться без него. Пауку почему-то уже пришло в голову, что они лучшие друзья, словно у него никого другого нет! Есть, но с тем человеком сейчас связаться просто не получается, ведь та будто сквозь землю провалилась. Именно из-за этого Энджел, чтобы забыться, наконец сумел найти с кем было весело проводить время. Но вот он опять один-одинёшенек и, чтобы не скрывать от вас, очень сильно хочет быть с Чуваком. Не потому, что это место ему противно, а просто с ним правда иногда интересно находиться. Чувак иногда смешно и резко реагирует на его издёвки… слишком резко, но разве это может не забавлять? Энджел достал телефон, хорошо, что в его нагрудном пухе можно было спрятать всё, что угодно; он открыл контакты в телефоне, завёл палец и ничего не сделал. Он остановился, не понимая, стоит ли звонить. Ему хотелось быть там, но разве разговор по телефону передаст всё, что ему хотелось бы чувствовать? Разве это важно? Энджел опустил палец. Раздались гудки, слышные только его уху. — Что тебе надо? — на конце трубке Энджелу явно были не рады. — Приве-е-ет, Чувачок. Энджел гладил себе шею, прикусывал губы — создавал образ гламурной и соблазнительной красотки. Он думал, раз уж не получилось в сотый, то получиться в сто первый раз соблазнить Чувака. Стоит сказать, что Энджел так же не мог снять свою маску в этом месте — слишком много глаз было на него направлено. — Что. Тебе. Надо? — уже, ставя долгие паузы, начинал Чувак. — Ну как что? — даже так Энджел извивался, ведь подобное поведение позволяло предать голосу нужные тона. — Разве есть причина, чтобы я тебе позвонил? Просто хочу услышать твой голос дорогуша, а ты? — А я не хочу. Это всё? — Эй, а ну стоять! — вдруг вскрикнул Энджел, привлекая к себе внимание окружающих. — В плане не хочешь? Все меня хотят. Паук встал, стройным и грациозным шагом направился в свою гримёрку. — Кто-кто тебя хочет? Не расслышал. Просто связь фонит из-за твоего самомнения, — решил съязвить Чувак. — Ты.! — Так что тебе надо? Я тут занят, если что. — Ага, убиваешь телеведущих? — Энджел открыл дверь в свою розовую гримёрку, что сливалась с ровно такими же стенами и вывешенными на них плакатами и картинами пошлого характера. — Откуда ты знаешь? — Ты хотя бы понимаешь, что трансляцию можно смотреть? Да и не только я, все девочки Валентино, наверное, наблюдали за этим. Кому-то ты даже понравился. Например, мне, — Чувак замолчал. — Эй, ты чего? — Не, я просто занят. Мотоцикл завожу, — и послышался рёв мотора. — У тебя есть ещё какие-то пидарские штучки, о которых я не слышал, а то даже скучно становиться. — Я… — игривость пропала, на её место пришла грусть, — …а куда ты поедешь дальше? — На кой тебе? Чтобы я выслушивал шутки о членах и пёздах? — Так вот что ты обо мне думаешь? — Что я тебе думаю? — спокойно ответил Чувак, чуть смеясь. — Не верю, что говорю такую высокую хрень, но… Это ты о себе так думаешь, придурок. Вот я, например, не надеюсь, что окружающие увидят во мне больше, чем просто маньяка-убийцу. Это было бы… эгоистично. — Я… извини, я просто хотел бы пойти с тобой. Знаешь, тут что-то грустно. У меня скоро выступление, вот, опять буду танцевать на шесте, — Чувак помолчал, но сказать, что он проявил сочувствие, нельзя — уж слишком мало он знал об… Энтони. — Ну что ж, не разочаруй публику, — Энджел почувствовал, как его сердце сжалось, в чувстве, которое многие опишут, как преданное доверие. Он замолчал, замолчал и Чувак. В этой тишине послышались всего несколько слов, которые, стопроцентно были обращены к Чуваку. — Чувак… ИМП-сити? Да я… блядь! — слова были обрывистыми, но усиливались с каждой секундой и, только послышался звук рёва мотора, который готов отправиться в путь, звонок был свешен. Энджел почувствовал себя окончательно одиноким. Он вновь взглянул в зеркало. Его глаза, налитые слезами, смыли тушь и выглядело это не есть хорошо. Выступать в таком виде, особенно перед Валентино нельзя. Но даже так удивляешься, что Энджел думает о выступлении, а не о себе. Он думает о том, как понравиться элите, Владыке, обществу! А не как начать любить самого себя. Винить в своей ошибки других — такова парадигма Энджела, о которой он даже не подозревал, но которая будет разрушать его шаг за шагом. Понять, простить и возненавидеть себя прошлого — вот его путь к очищению, к которому он так боится направиться. Но вдруг такой безобразный, грязный образ как Чувак сумеет стать его спасением, его ангелом, что, пусть и используя странные методы, но наставит его на путь истинный? Это были не мысли Энджела — он в это время уже готовился к тому, чтобы выходить на подиум утешать ненавистную им публику. В большей мере это были мысли Чувак, который пусть и не видел в себе спасителя, но понимал, что чем-то он да может помочь. Энджел старше, но он не понимает. Чувак младше его, но видывал ужасы… видывал надежду и видел… видел свет. О нём он уже давно забыл, точнее, не хотел вспоминать. — О чём задумался? — на его спину облокотилась Лидия, пусть её вопрос и был больше укором. — Просто знаешь, такое чувство… что мы ловим каждую, мать его, кочку! — Извиняюсь, просто… вспомнил что-то, — Чувак затих, не спуская глаз с дороги. — Ого, больные воспоминания? — Я не… не знаю. Думаю, что я начинаю… Я начинаю что-то вспоминать. — Так не томи! — Отсоси, буду я ещё рассказывать тебе, что у меня на душе.… Конец главы 18