22. Жить?

Артур забил тревогу еще к вечеру, когда Амиция так и не явилась в замок. Мели пыталась его убедить, что девушка просто решила продолжать поиски до тех пор, пока не найдет брата, она на своем опыте знала, какой та бывает упрямой. Родрик и Люка не знали, чью сторону занять в этом вопросе, и просто хранили молчание на мрачных лицах. Однако уговоры Артура всё же возымели свое действие, и, несмотря на скорое наступление ночи, близнецы, запасшись факелами, отправились на поиски девушки. И, как оказалось, не зря. Они нашли ее в километре от замка, в одном из оврагов. Видимо, падая, она сильно ударилась головой, так как лежала без движения, не подавая никаких признаков жизни, а на голове имелась небольшая, до сих пор медленно кровоточащая рана. Артур от волнения даже забыл с укором посмотреть на сестру и сказать давно заготовленную фразу: «А я же говорил тебе...». Спрыгнуть в овраг и убедиться, что девушка все же жива и дышит, заняло считанные мгновения, но в его распаленном воображении это время, казалось, тянулось бесконечно. Это были самые мучительные секунды в его жизни, в голову непрестанно лезли мысли: «А что, если...?» У него не было ответа на эти вопросы, поэтому он всячески отгонял их от себя. Парень бережно взял Амицию на руки и аккуратно зашагал в обратном направлении, стараясь не трясти лишний раз ее тело и голову, в особенности. Лицо девушки застыло в напряжении, выражающем то ли печаль, то ли грусть, то ли отчаяние. Артур никогда не был силен в точном понимании чужих эмоций. Он еще с грехом пополам справлялся с Мели, научившись за такое длительное время распознавать ее настроения и отличать ее шутливо-язвительный настрой от желания запустить в него первым тяжелым предметом, что попадется под руку. Впрочем, и здесь иногда случались промахи, и тогда приходилось проявлять все чудеса своей ловкости, чтобы увернуться от этой разъяренной мегеры. Да и в своих эмоциях он не особо разбирался. Взять хотя бы всех его предыдущих «очередных подружек», как говорила Мели. Он всегда был уверен в том, что любил их: ему нравилось проводить с ними время, нравилось дарить им подарки, нравилось, как они восторгались его ловкостью и изворотливостью, и еще много чего в них нравилось. Артур был готов на подвиги ради них... Подвиги, правда, небольшие, всерьез рисковать собой или, не дай бог, Мели — такого никогда не было. Он всегда внутренне понимал, что оно того не стоит. Семья, а точнее Мели, была на первом месте для него. И вот теперь ему встретилась девушка, рядом с которой все его тормозные механизмы приходили в полную негодность, отключая мозг и инстинкт самосохранения. Нравилась ли она ему? Очевидно, что нравилась, глупо было это отрицать. То, насколько она ему нравилась, порой его пугало. Вся их с Мели жизнь состояла из выживания. Выживание зависело от хорошо работающей головы, продуманной стратегии и холодного расчета. И всё это «отключалось», стоило одной фигуре замаячить на горизонте. И вот ЭТО ему совсем не нравилось. Переживал ли он раньше из-за девушек? Да, но не настолько, чтобы страдать по этому поводу. Артур предпочитал затаиться и выждать, когда его пассия по нему соскучится и сама перестанет злиться. Переживать настолько, чтобы в ночь отправиться на поиски в лес, кишащий крысами и более опасными хищниками, — такое, пожалуй, было для него в новинку. И потому он молча злился. Злился на себя и на Амицию. Зачем она только поперлась на эти поиски в одиночку? Он ведь предлагал разделиться по парам для большей безопасности. Но она отказалась, сказав, что так они смогут обыскать большее расстояние. И чем это все закончилось? Тем, что он, как дурак, не находил себе места, тихо сходя с ума от переживаний, где ее носит, когда все остальные уже вернулись в замок! Ему редко приходилось бывать на «этой» стороне. Обычно тревожились за него, а он лишь пафосно пожимал плечами: «Нашли из-за чего... Что со мной станется-то?» И вот, пожалуйста, Артур готов прочитать нравоучение о том, что плохо поступать так безрассудно и заставлять других волноваться о себе. И как он докатился до такой жизни? Несмотря на то, что мысли в его голове менялись со скоростью падающей кометы, и сейчас среди них доминировала злость и раздражение, он по-прежнему тщательно выбирал место для каждого шага, чтобы не потревожить девушку на своих руках. Артур уже успел порядком устать, но ни за что бы не отдал свою ношу никому другому. Пока есть хоть капля силы, он будет бережно нести ее сам, не забывая периодически прижимать к себе покрепче. Мели шла молча, всю дорогу исподтишка наблюдая за тем, как эмоции менялись на лице брата. Там были и тревога, и грусть, и облегчение, и злость, и радость, и снова злость, и решительность... Она никогда не видела столько проявлений эмоций у Артура, он был довольно закрытым человеком, не подпускающим никого к себе близко. Даже ее. Разговоры по душам — это не про них. Они предпочитали проявлять свою заботу делами и поступками, но точно не словами. И потому она ничего не говорила, не могла подобрать слов, хоть ей и очень хотелось поддержать брата морально. Она не ожидала, что Артур может всерьез за кого-то переживать. Он всегда поверхностно относился к другим людям, и к девушкам в том числе. Поругался с одной — значит, помириться с другой. Именно поэтому она не обрадовалась, когда распознала знакомый блеск в его глазах во время побега от Инквизиции. Слишком часто его видела раньше. Мели находилась в тупике своих размышлений, не понимая, как увязать то, что видит, с тем Артуром, которого она хорошо знала. Что-то не сходилось, и она никак не могла понять, что именно. Неужели влюбился? Ох... Только этого им не хватало. И дело не в том, что Амиция ей не нравилась, наоборот, очень даже нравилась. И потому ей не хотелось, чтобы она стала «очередной» подружкой брата, про которую он забудет через неделю-две. И ей становилось очень жаль девушку... А если он и правда в нее влюбился? Тогда становилось жалко уже брата... Они из разных миров, он не может этого не понимать. Что он ей предложит? Бусики? Тихий, укромный подвал? Жизнь в бегах от стражников? На сколько ее хватит при таком раскладе? Увы, она не видела никакого совместного будущего для них. Когда все это закончится, она вернется в свое родовое поместье к служанкам, а они с Артуром — к своим попыткам выжить. Ей не хотелось быть тем вестником, что принесет ему эти плохие вести. Все же она любила брата и не хотела, чтобы он страдал и мучился лишний раз. Значит, ей остается только наблюдать и надеяться, что он быстро поймет это самостоятельно.

***

Амиция находилась без сознания уже два дня. Всё это время Люка не отходил от нее, сменяя повязки на голове и накладывая целебные мази. И хоть он сразу сказал, что жизни девушки ничего не угрожает и нужно только запастись терпением, все обитатели замка ходили в подавленном настроении. Периодически девушка беспокойно металась на подстилке и стонала, зовя Гюго. Все переживали за ее здоровье и еще больше за то, как она воспримет новость о том, что ее брат так и не нашелся. Впрочем, были и относительно хорошие новости: Артур и Родрик заключили между собой негласное перемирие, не в силах ругаться, пока предмет их воздыхания лежит без сознания. На утро третьего дня Амиция с криком открыла глаза, продолжая по инерции отмахиваться от крыс, которые только что накрывали ее с головой. Люка и Мели, что находились все это время рядом с ней, подскочили к ней, беспокойно переглянувшись между собой. Всю ночь ее бил озноб и бросало то в жар, то в холод, но, похоже, все самое страшное теперь действительно было позади. Амиция все еще смотрела на них слегка расфокусированным взглядом, не до конца понимая, где она находится и что она здесь делает. На любые попытки дотронуться до нее она резко реагировала, с ужасом пытаясь оттолкнуть от себя тянущиеся к ней руки. И только голос Люки, который несколько раз назвал ее по имени, смог привести ее в чувство окончательно. — Она пришла в себя! — Мели не сдержалась и радостно позвала парней, которые были где-то неподалеку еще пару минут назад. Артур точно не простит ее, если узнает об этом последним. — Тише, Амиция, тише... Тсссс... — как мог, пытался успокоить девушку Люка, с радостью отмечая, что она узнала его и теперь не отталкивает руки. — Гюго... — первое, что смогла она произнести вслух. Мысленно Амиция все еще была там, среди моря крыс, и беспомощно наблюдала, как Николай уводит Гюго прочь от нее. Она все еще не могла понять, было это на самом деле или только привиделось ей. — Мы с Артуром нашли тебя, но... — Мели беспомощно развела руками в сторону. — Они нашли тебя на дне оврага почти три дня назад... — несмело продолжил Люка. — Ты была без сознания всё это время. Ты чуть не погибла. Мы очень за тебя переживали. — Гюго... — это все, что тревожило ее на данный момент. Артур и Родрик как раз успели подойти к ним, чтобы услышать ее последние слова, но ни у кого из них не хватило смелости, чтобы ей ответить. Они лишь печально покачали головой, опустив взгляд в пол. Видеть ее разочарование на лице было почти физически больно. — Оставьте меня одну... — Амиция повернулась к ним спиной, поджав колени к груди и пытаясь не расплакаться прямо здесь и сейчас перед своими друзьями. Картинки из ее кошмаров постепенно тускнели, образы мертвых солдат и полчища крыс таяли и растворялись, но чувство, что именно она виновата в произошедшем, никуда не уходило. Она не справилась. Гюго убежал от нее. Не захотел быть с ней. Теперь ей предстояло научиться жить без него, а она не знала, хочет ли этому учиться...