"Экстра".

Первичный прием репродуктолога в клинике, на который Алла возлагала столько надежд, заметно огорчил Пугачеву: врач, внимательно изучивший анамнез и проведя предварительную беседу, не давал никаких гарантий, что затея криоконсервации обернется чем-то успешным. Во-первых, мешал возраст пациентки: Алле на тот момент 51 год, а количество яйцеклеток, которые можно взять посредством пункции, с каждым годом становилось все меньше, качество - все хуже, требовалась обязательная предварительная терапия гормональными (и не только) препаратами, и неизвестно, как организм отреагирует на нее. Во-вторых, сроки: Пугачева с мужем прилетела всего на десять дней, а, учитывая всю процедуру подготовления и последующего забора материала, это ничтожно мало. И, хотя комплексный скрининг женского организма показал, что Алла в состоянии дать хороший материал для консервации, врач не был уверен в результате, о чем сразу предупредил супругов, но Алла настояла. В конце концов доктор, видя настойчивость пациентки, сдался, и соответствующие бумаги с разрешением на проведение необходимых процедур были подписаны. Если Пугачева могла забросить сцену во имя семьи, во имя рождения детей, то у Филиппа, как у кормильца, как у добытчика, ситуация обстояла намного хуже: ранее подписанные контракты буквально вынуждали мотаться его раз в два дня в Россию, чтобы, спев трехчасовой репертуар, вернуться обратно в Цюрих. Совершенно бешеный темп, когда в 6 утра он просыпался и мчался в аэропорт, чтобы уже через три с половиной часа быть в Москве, отработать еще два-три часа (отделение) и сразу помчаться обратно в Цюрих, где каждый вечер его ждала Алла в больничной палате. Филипп не хотел оставлять ее одну, но и отменить выступления не мог - неустойка в десятки раз бы превысила гонорар, он бы стал банкротом на пике своей карьеры и содержать семью было бы просто нечем. К счастью, такой аттракцион с извечным перелетом длился раз в два дня, но даже это требовало дикой энергии. Алле, несмотря на грамотные назначения врача, весьма комфортные условия стационара и почти круглосуточное присутствие мужа рядом, тоже было нелегко. Она сильно нервничала, но присутствие Филиппа немного сбавляло нервозность. Десять дней пролетели абсолютно незаметно, врач, применивший краткий протокол терапии, взял повторные анализы и назначил курс инъекций ХГЧ. Их надо вкалывать подкожно в живот, но Алла, и без того излишне нервничая, просто не могла собраться с духом и сделать себе укол. Кому угодно - пожалуйста. А тут себе - не получалось. На помощь пришел Фил. Заметив, как трясутся руки жены, он нежно ее обнял и поцеловал: - Аллунь, успокойся, - говорил тихим, но твердым голосом, чтобы женщина потихоньку перестала нервничать, - Ты большая умница, столько уже прошла - самое сложное позади. Теперь осталась малость - сделать инъекцию ХГЧ. - Филька, я боюсь, - шепотом ответила женщина, прижимаясь к мужу ближе. Ей, пожалуй, было немного стыдно за собственный страх, но что поделать, если он столь силен, что даже руки трясутся, - Кому угодно уколы могу делать, а себе... - Филипп посмотрел на наручные часы - время инъекции очень важно, нельзя пропускать назначенный час, чревато последствиями. Понимая, что Алле нужна помощь, сжал ее ледяную треморную ладонь и, распаковав спиртовую салфетку, провел ею по участку кожи, куда надо вколоть препарат. - Маленькая моя, - продезинфицировав место инъекции, Филипп взял ручку-инжектор, посредством которой через тонкую иглу вводилось лекарство и, взглянув на бледную Аллу, предложил, - давай я тебе помогу, котенок. - А... Ты раньше делал уколы? - замялась прима, но ручку-инжектор все-таки отдала, - Хотя, даже если и не делал - неважно, - глубоко вздохнула она, - справишься. Я тебе доверяю. - Не волнуйся, у Харри - моего дяди - диабет и он делает себе инсулиновые инъекции, - вспомнил вдруг Фил, - такой же ручкой-шприцем, я пару раз видел, как нужно, - сделав глубокий вдох, Филипп собрался с мыслями. Ему было страшно, но Фил прекрасно понимал, что нужно себя перебороть и помочь жене, тем более, время поджимало. Киркоров снял колпачок, обнажив короткую иглу, и в этот момент Алла зажмурила глаза: - А почему, интересно, диабетикам назначают иглы... - запнулась она, - то есть, уколы, в живот? - Пугачева пыталась себя отвлечь любыми разговорами, и Фил подхватил ее затею: - Так препарат всасывается медленнее и действует дольше, - Фил коснулся живота, пропальпировав наиболее мягкий участок и, создав небольшую складку, под определенным правильным углом медленно, как того требовала инструкция, ввел лекарство жене, а позже вытащил иголку и отпустил складку, - Терпимо? - уточнил Филипп, изрядно переживая. - Я почти ничего не почувствовала, - призналась Алла, - ты точно сделал укол? - волнение вкупе со страхом отошло на задний план, и женщина посмотрела на живот. - Сочту за комплимент, - ухмыльнулся Фил, - да, сделал, не волнуйся. Медленно ввел препарат. - Легкая рука у тебя, не зря я тебе доверилась, - облегченно вздохнув, Алла нежно обняла любимого мужа, - впереди еще несколько инъекций, поколешь меня тогда, ладно? - Ну конечно, маленькая моя, - улыбнулся Фил. Он отложил ручку-шприц в сторону и прижал к себе Пугачеву, которая быстро расслабилась в его теплых надежных объятиях. Затем распаковал вторую спиртовую салфетку и еще раз протер место укола, а после, собрав мусор, выкинул в урну. Оставшееся время - примерно 1.5 суток - Филипп, в строго назначенный доктором интервал, помогал Алле вводить препарат, чем значительно облегчил ей задачу. Уверенности после первой манипуляции прибавилось, и мужчина справлялся с уколами вполне профессионально, а главное, быстро и безболезненно. Сама по себе процедура забора яйцеклеток представляла собой пункцию, когда под контролем УЗИ и анестезией прокалывают специальной иглой яичник и забирают все созревшие при проведенной гормональной гиперстимуляции яйцеклетки. Несмотря на минимальную травматичность и безопасность мини-операции, Филипп ни на шаг не отходил от Пугачевой, когда ту вернули в палату. От общего наркоза появилось неприятное ощущение головокружения и тошноты, которое прошло на вторые сутки после вмешательства. Предстоял самый сложный этап - непосредственно криокосервация - а к нему не менее сложная подготовка, правда, уже без участия пациентки. Алла, почувствовав себя лучше, буквально заставила Филиппа лететь в Россию - на запланированный концерт, который он должен был дать в Петербурге в знаменитом БКЗ "Октябрьский". Эмма Лавринович ждала артиста на заранее обговоренное выступление. Но Филу было так неспокойно за жену, он до такой степени не хотел оставлять ее одну, что на полном серьезе собирался звонить Эмме Васильевне с просьбой отменить. - Филь, ты с ума сошел? - вмешалась Пугачева, - У тебя будет такая неустойка - в жизнь не расплатишься! Да тем более, Эмма Васильевна тебя ждет! - Алл, я так не могу... - честно признался Фил, - Как я тебя тут одну оставлю? - Меня уже выписали из стационара, осталась только криоконсервация, а это могут сделать и без тебя. Не волнуйся. Я нужна здесь для подписания договора хранения и внесения оплаты - без моей подписи никак. А ты лети в Питер, я после прилечу в Москву, встретимся дома. - Не, ну я так не могу... Это неправильно. - Филя, не зли меня! - насупилась Алла, - Ты был со мной рядом в самый трудный этап, дальше я справлюсь. - Точно? - Точно-точно, - ухмыльнулась женщина. Она небрежно потрепала его по макушке и, глубоко вздохнув, обняла, - Все будет хорошо, я скоро приеду. С тяжелым сердцем Филипп полетел в Петербург на заявленный концерт. Всего четыре часа - и он уже в северной столице, заселился в привычный отель и первым делом позвонил жене. Но она в тот момент как раз была на приеме репродуктолога, а потому не смогла ответить на звонок часто вибрирующего телефона в ее дамской сумочке, что висела на спинке стула... - Госпожа Пугачева, - полистав историю болезни пациентки, врач со спущенными на переносицу очками обратился к своей пациентке, - нам удалось выявить в Вашем материале три полноценных здоровых ооцита. - Алла общалась с врачом через переводчика-куратора, который сразу же синхронно перевел то, что сказал доктор Бруннер. - Всего три? - Алла то ли удивилась, то ли расстроилась. И врач, услышав перевод, пожал плечами: - Возраст, мадам. Чем он выше - тем меньше яйцеклеток удастся собрать, даже несмотря на Ваше, вполне пригодное, физическое здоровье. - Ладно... Хоть так... - Пугачева ожидала явно большего результата, хотя бы количество от десяти штук и более - чтоб наверняка - но существенно устав от всех проведенных манипуляций, все же порадовалась итогу, - Вы теперь их заморозите? Мне бы лет на пять-десять. - Пять - десять? - уточнил доктор Бруннер, обращаясь к переводчику, - Я правильно расслышал? - когда переводчик кивнул, подтверждая, врач не смог сдержать искреннего удивления, - Мадам, боюсь, это невозможно - при разморозке две из трех точно погибнут, такова статистика! А оставшаяся может оказаться непригодной для оплодотворения после размораживания! - О чем Вы говорите? Вы же сказали, что обязательно что-то будет пригодно! Вы же обещали! - Я изначально Вам сказал: у Вас возраст, количество ооцитов будет малым, но я не думал, что настолько. Малое количество - считается от 5. А у Вас всего, простите, три! Замораживать смысла нет. Нет, если хотите... - Бруннер закрыл папку с историей болезни и, достав из выдвижного ящика калькулятор, набил несколько цифр, - консервация на полгода будет стоить столько, - он развернул калькулятор, чтобы цифры на циферблате были видны пациентке. - Почему на полгода? Я же говорю - лет на 5-10. А лучше 20! - настаивала прима. Она стерла цифры и ввела другое цифровое значение, раз в десять превышающее то, что написал врач, - Готова заплатить столько. Точнее, муж заплатит. - Вы немного меня не поняли, - замялся врач, зачем-то стерев на калькуляторе значение, - у нас нет таких технологий. В мире не существует на данный момент технологий столь длительной криоконсервации. Мы можем заморозить Ваши клетки на полгода - это максимум - но выживут ли они? Будут ли пригодны после разморозки? Очень большой вопрос и не менее большой риск. - Это что... - Алла вдруг почувствовала, как от излишнего волнения ее бросило в жар, - я что... - она посмотрела сперва на врача, затем на переводчика, пытаясь сдержать бушующие вулканом эмоции, - зря все это проходила? - Я предупреждал Вас. - пожал плечами Бруннер, - Могу предложить Вам ЭКО. - ЭКО? - уточнила Алла, слегка улыбнувшись: ей казалось, врач почти издевается над ней, ведь столько сил было потрачено на забор материала, на саму подготовку и процедуру, что отказывать ей в изначальной цели визита - длительной криоконсервации - просто бесчеловечно, - Вы надо мной смеетесь? - все-таки не сдержалась женщина. Видя, в каком нервозном она состоянии, врач налил из кулера воды и протянул пластмассовый стаканчик ей: - Госпожа Пугачева, я понимаю, - нахмурившись, произнес доктор Бруннер, пытаясь выровнять ситуацию, - Вы нервничаете, но постарайтесь понять и меня - я сделал, что мог. У нас нет технологии длительной консервации ооцитов, это просто невозможно. Вероятно, лет через десять-пятнадцать медицина дойдет до такого уровня, но... - Мне что, в 60-75 лет к Вам обращаться? - нервно хихикнула прима, все-таки сделав глоток воды, - Вам не кажется это издевательством? - Мы можем пойти на другую процедуру, - усевшись за свой рабочий стол, обратился врач, - Я могу предложить Вам криононсервацию эмбрионов. Это более надежная технология, да и более долговечная - максимальный срок хранения в криобанке десять лет. Но важно оплодотворить Ваши ооциты в течение 24 часов, иначе они будут нежизненноспособными. - Вы понимаете, что Вы сейчас говорите? - едва ли не плача, произнесла прима, - Мой муж в Питере, он не может прилететь. Вы бы хоть предупредили - он бы не полетел на концерт. А сейчас как мне быть? - У Вас есть еще сутки. Лететь из Петербурга в Цюрих - примерно два-три часа. - Да, не считая аэропортных процедур и концерта, где он сейчас должен выступать. - тяжело вздохнула прима. - Могу предложить Вам банк спермы - любой донор на выбор, - не сдавался Бруннер, но, на его удивление, Пугачева нервно хихикнула: - Вы точно надо мной издеваетесь. Я детей от любимого мужа хочу, а не от "дяди Васи". Даже если оплодотворить - не факт, что беременность удастся. - Да, но Вы можете воспользоваться услугами суррогатной матери, это повысит шансы. - Вы даже не представляете, в какое патовое положение меня поставили... - Алла едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться от нахлынувшего бессилия, ее глаза мгновенно потухли, как, впрочем, и надежда на благополучный исход дела. - Нет, без проблем, - отрезал Бруннер, - можем вернуться к тому, с чего начали - замораживаем Ваши три ооцита на полгода и все. - Алла ничего не ответила - ей кое-как хватило сил, чтобы не разрыдаться и не сматериться, она даже сжала вспотевшую руку в кулак и, прислонив ее ко рту, сделала глубокий вдох, - Давайте Вы немного подумаете, - предложил врач, - минут 10-15 у Вас есть, после - надо принимать решение. Особо не надеясь, что дозвонится, Алла, выйдя из кабинета врача, набрала номер Филиппа. Он сразу же взял трубку, будто чувствуя, что жена вот-вот позвонит и, воспользовавшись оставшимся перед выходом на сцену временем, зайдя в закуток кулис, ответил. Алла едва ли не рыдала взахлеб, пока рассказывала ситуацию, да так, что у Филиппа сжалось сердце: - Маленькая моя, не плачь! - утешал он ее, расхаживая от волнения из угла в угол, - Не плачь, я все понял! Вылетаю сразу же! Аллусь, ты слышишь меня? - Угу... - всхлипывая, тихим голосом ответила женщина. - Я вылетаю! Сейчас же! Только не нервничай! - Филь, концерт!.. - вдруг вспомнила Алла. - Похер. Все, еду в аэропорт, скоро буду! Жди меня! Я уже лечу! - Киркоров сбросил звонок, забежав в гримерку, забрал пиджак и, не сказав никому ни слова, помчался к выходу. - Куда это ты стрипиздиком мчишься? - Эмма Васильевна буквально перехватила певца, небрежно взяв того за локоть, и Фил вынужден был объясниться: - Эмма Васильна, пожалуйста! Мне надо! У Аллы проблемы! - попытался вкратце объяснить он, вырываясь из цепкой женской хватки. - Это у тебя с головой проблемы! - отрезала Лавринович, - Через пять минут начало! Тебя ждут четыре тысячи человек! Зал битком! - Эмма Васильна, я должен бежать! - Быстро пошел на сцену! - грубо развернув певца, потребовала Лавринович, - Твои личные проблемы никого не волнуют, нельзя подводить людей! - Нет, я нужен Алле! - настаивал Киркоров. Он вырвал руку и сделал несколько шагов вперед, но Лавринович его громко окликнула, совершенно не обращая внимания на двух свидетелей этой сцены, которые с повышенным интересом наблюдали за происходящим. - Мне плевать, что там случилось! Но есть долг! Ты обязан вытащить свою задницу на сцену, поднапрячь связки и спеть! Пошел! - Да не могу я! Опаздываю! Мне на самолет надо! - Да что случилось? Объясни нормально! - Не могу! Ей-богу, не могу, личное! Но меня Алла ждет в Цюрихе, мне надо срочно прилететь к ней! - Ну-ка, иди сюда, - подойдя к певцу ближе, Лавринович взяла его за локоть и отвела в закуток, избавляясь от лишних свидетелей, - Хорошо. Надо улететь - улетишь. Но пока паспортный контроль, пока таможня - все это время. Так или иначе займет те же три часа, что идет концерт. Я предлагаю тебе спеть - в зале есть и госслужащие, - кивнула она Филу, - я попрошу их провести тебя к трапу самолета без всех процедур - без паспортного и таможни. Согласен? - заметив его замешательство, продолжила, - Пойми, в зале сидит верхушка, я не могу отменить твой концерт - клянусь, не могу. Но сделаю все, чтобы тебе помочь скорее улететь в Цюрих. Мы договорились? Киркоров, рассчитывая на помощь Лавринович, работал как вол, исполняя без всякого перерыва концертную программу, тем самым измучив до хрипоты не только голосовые связки, но и аккомпанировавших ему музыкантов, которые привыкли работать с маленьким антрактом. Впрочем, концерт более, чем удался. Лавринович, как и обещала, помогла, и уже через шесть часов после звонка Пугачевой, Филипп был в клинике. Алла так распереживалась, что ничего не ела весь день, голова кружилась от стресса и легкого голода, но, едва она увидела Фила на пороге клиники, бросилась ему в объятия, вскочив с дивана зоны ожидания. - Филька! - женщина вцепилась в него и, наклонив к себе за шею, крепко обняла. В его лице она обнимала и свою, пока не окончательно погасшую, надежду. Киркоров, сильно измученный перелетом и концертом, прижал Аллу к себе и, сделав глубокий вдох, протяжно выдохнул: - Все хорошо, я здесь... - утешал он ее, совершенно не обращая внимания на изумленные взгляды прохожих, - все хорошо, котенок. - чуть отстранившись, взял ее лицо в руки и, смахнув слезы радости с ее щек, нежно поцеловал в губы, - Врач ждет? Куда мне идти? - Тебе надо сдать... материал. Пойдем, - Алла взяла мужа за руку и повела по коридору, где приветливая медсестра и доктор Бруннер уже ждали. Филипп заполнил в анкете свои данные, ему вручили пластмассовый контейнер и проводили в специальную комнату. На стене висел телевизор, где пультом можно было выбрать и включить любой жанр кино для взрослых, на журнальном столе - краткая распечатанная инструкция, бутылка воды и эротические журналы стопкой также любого жанра на выбор, свет в комнате специально приглушен, оставлен лишь неяркий торшер. Плюхнувшись на комфортный велюровый, почему-то сиреневого цвета, диван, Филипп налил из бутылки воду в стакан и разом опустошил его. Усталость после перелета давила до такой степени, что ему больше хотелось спать, чем "сдавать анализ", но он, глубоко вздохнув, взял первый попавшийся журнальчик и, полистав, едва не отбросил тот в сторону: заместо привлекательных, как он думал, девушек, на картинках красовались голые накаченные мужчины - контингент "доноров" разный, кому что нравится - на выбор. Фил взял другой журнал: там уже красовались симпатичные тети предбальзаковского возраста во всей своей естественности - лучше, конечно, чем первый вариант, но все равно не то. Достав с самого низа третий журнал, Фил обратил внимание на молодую девушку, фотосессия которой была представлена в самом эротичном, возбуждающем виде... Пугачевой полагалось терпеливо ждать мужа в зоне комфортного пребывания - ей предложили печенье с фисташками, чашку крепкого американо. Она и без кофейного адреналина нервничала, а тут уж совсем распереживалась. Да к тому же, пришлось засунуть ревнивую мысль, что любимый муж сейчас будет "восхищаться" красотами другого женского тела, подальше - в самый угол сознания - того требовала процедура. Более десяти минут прошло, а Филиппа все не было - он как-то задержался в этой комнате удовольствий. На самом деле, журналы мало возбудили мужчину, от просмотра кино он воздержался и боролся с диким желанием уснуть - отдохнуть хоть немного после сумасшедшего дня. Не дождавшись его, Алла оставила недопитый кофе и, обернувшись, убеждаясь, что никто не видит, зашла к нему в комнату. Несколько журналов с симпатичными, весьма аппетитными женскими формами на обложке отложены в сторону на журнальный стол, а сам Фил сидел, как-то скрючившись, прислонив руки к лицу и даже не заметил, что кто-то вошел. - Филь, нормально все? - тихо окликнула его Алла, подойдя чуть ближе. От неожиданности Филипп вздрогнул - не ожидал, что кто-то зайдет - но сразу же слабо улыбнулся, заметив жену. - Извини, я... - Филипп устало протер ладонью лицо и тяжело вздохнул, - Журналы тут - фигня полная, для подростков, что ли? Или для пидоров. Вон, - показал он журнал с обнаженными мужчинами, - Посмотри, что это за безобразие? - Ну почему безобразие? - пожала плечами прима, - Пидоры тоже отцами хотят стать, что ж поделать, если их бабы не возбуждают? Я вижу, - сменила она тему, - ты устал, да? - Ну я слегка завелся от этих телок, но это все не то, они как куклы - бездушные. На мясо дрочить... Ну я постараюсь... Для дела же надо... - Да я вижу... Даже брюки не расстегнул, - ухмыльнулась Алла, - Филь, - вмиг ее голос стал серьезным, она излишне сосредоточилась и взяла мужа за щеки, - я не ревную. Правда. Пусть тебя это не тревожит. Постарайся, пожалуйста. Я тебя очень прошу... - она кратко чмокнула Фила в лоб и, еще раз улыбнувшись, отошла к входной двери. То, что произошло далее, настолько неожиданно для нее, что она немного испугалась - Филипп вскочил с дивана, в два шага подлетел к ней и, развернув к себе, впился в ее губы жадным поцелуем. Он так целовал ее, что у нее ноги подкосились, у мужчины откуда-то взялись силы, и возбуждение нарастало с каждой секундой все больше и больше. Руки уже сжимают ее аппетитный привлекательный бюст сквозь блузу синего цвета, он слегка приподнимает Аллу и, приблизив к дивану, бережно укладывает спиной на приятную, чуть шершавую, поверхность, - Филя... Нельзя трахаться... Филь... - чувствуя его жадные поцелуи на своей чуть взмокшей шее, Алла попыталась остановить супруга, но он одним резким движением снял с нее блузу и, расправившись с передней застежкой лифа, припал горячими влажными губами к ее соску, вынуждая Аллу выгибаться от такой дикой, будоражаще приятной, ласки. - Чем ты меня приворожила, - прошептал Киркоров, задаривая поцелуями ее груди, - что у меня только на тебя встает?.. - эта полушутка так понравилась Пугачевой, что она широко довольно улыбнулась. Руки потянулись к его паху, женщина расстегнула брюки и, приспустив их вместе с боксерами, обхватила вставший каменный член, что Фил глухо простонал, сильнее сжав ее грудь. - Филь, нельзя... - едва ли не задыхаясь от туманящего рассудок желания, произнесла Алла, - твой пенис не должен с другой слизистой соприкасаться, пойми, мой хороший... - Филипп на миг остановился, глубоко и часто дыша, а затем обхватил губами сосок и, поцеловав его, слегка оттянул нежную кожу, заставив женщину глухо простонать, - Давай я помогу тебе, - внезапно предложила Алла. Она положила свою ладонь поверх его руки и заставила сжать ее грудь, - Помогу, а ты кончишь... Филь... - Киркоров немного отпрянул и уселся обратно на диван. Алла села к нему полубоком и, затянув в долгий французский поцелуй, продолжила игру с его членом. Рука скользила по органу, вверх и вниз в устойчивом ритме, пока возбужденный до предела Филипп мял ее обнаженную грудь и языком игрался во рту, изредка прикусывая губы в поцелуе. Чувствуя, что он дышит чаще, Алла изменила технику, обхватив член большим и указательным пальцами, а затем двигала, наращивая скорость: - Алла... М-м... - кратко стонал Фил, едва ли не в такт ее игре. Получаемые ощущения дразнили еще больше, и тень пикового удовольствия ощущалась дерганной пульсацией в горле. Следуя какому-то инстинкту, наблюдая за реакцией супруга, Алла погладила уздечку большим пальцем, и это так понравилось мужчине, что он глухо прорычал, - Стой... Щас кончу... Стой... - стиснув зубы, вмешался Фил, остановив ее ласку. Левой рукой нащупал валявшуюся неподалеку на диване баночку и, наспех открутив крышку, впился в губы любимой женщины сочным поцелуем, самостоятельно продолжив доводить себя до разрядки. Сперма заполнила емкость спустя минуту, а момент оргазма был столь интенсивен, что Филипп простонал Алле в рот... Пугачева довольно улыбнулась и, кратко чмокнув Фила в щеку, по которой стекала капелька пота, закрутила крышку емкости. - Моя умница, - еще раз чмокнула мужа прима, но уже в губы. Она поставила контейнер на журнальный стол и, застегнув бюстгальтер, пошарила рукой по дивану, пытаясь найти отброшенную в порыве страсти кофту. - Ну-ка, иди сюда, - одним ловким движением Филипп притянул все еще возбужденную женщину к себе и, заново расстегнув лиф, уложил спиной на диван. Алла буквально не успела ничего сделать - всего несколько моментов, и Фил, устроившись между ног, стягивает кожаные леггинсы, целуя и наминая груди: - Филь, ты чего?.. - шепчет женщина, когда понимает, чего хочет муж, - Филя! Вдруг кто увидит! Но Киркоров не реагирует на ее псевдо-протест - он знает, чего ей хочется на самом деле, а потому даже и не думает останавливаться. Снова ласкает грудь, целует ореолы, играется с возбужденным соском, то облизывая, то проводя по нему языком. Все-таки нащупав поблизости кофту левой рукой, Алла сжимает ее, пытаясь скрыть эмоцию сильного наслаждения. Филипп коснулся ее влажной промежности ребром ладони и, довольно улыбнувшись, стянул кружевные промокшие слипы, а затем, чуть наклонившись, устроился между ног. - Блять! - не сдержалась женщина, выругавшись шепотом и зажмурив глаза. То, что творил с ней Филипп было настолько приятно, ярко - мягким влажным языком массируя самые чувствительные зоны внизу живота - что Алла использовала собственную блузу, как кляп спустя минуту, чтобы, не дай Бог, звуки наслаждения не просочились за пределы комнаты. Он целовал зону вокруг клитора, облизнул его головку, а эффект вакуума, когда, обхватив возбужденный бугорок губами, провел язычком несколько раз взад-вперед по всей поверхности, заставил женщину выгибаться. Алла стонала, сжималась, немного приподнималась и зарывалась пальцами в его волосы, боясь, что он отпрянет в самый пиковый момент. Поддавалась, двигая тазом чуть ближе к его рту, придвигала бедра и ярко кончила, постанывая сквозь стиснутые зубы в легкой гримасе от глубокого оргазма. Прозрачная жидкость выплеснулась из ее глубин, в мышцах - абсолютное расслабление, но ноги немного дрожат, запрокинутые на мужские плечи. Филипп нежно целует половые губы, сильно пульсирующий клитор, переходит к лобку, оставляя и на нем поцелуи, затем к низу живота, лаской пытаясь успокоить женское тело. - Котенок... - Фил нежно чмокнул зону возле пупка, а затем провел языком по влажному животу, поднявшись к груди, слизывая выступившие капли пота, - Все хорошо? - рука легла на налившуюся грудь, он осторожно сжал ее и, чуть отвлекшись, посмотрел на Аллу. Она глубоко рвано дышала, ноги все еще подрагивали в сладких конвульсиях, а лицо скрасила широкая, почти безумная, улыбка неземного блаженства. - Из... - на вдохе попыталась произнести она что-то, но получилось лишь со второго раза, - извращенец... - но Филипп лишь довольно улыбнулся, глядя, как сияют ее глаза и, наклонившись ниже, подарил чувственный глубокий поцелуй, осторожно и ненавязчиво поглаживая грудь, - Филь, ты меня довел... - присев на диван, Алла все-таки застегнула бюстгальтер и кое-как надела сбитую, всю измятую, кофту, - мне понравилось. Очень, - добавила она и нежно поцеловала мужа в губы, - Ладно, штаны натягивай, пойдем. Ты выходи первым, - инструктировала она его, - оформляйся на стойке ресепшена, а я мышкой выскользну из комнаты. - Хорошо. - еще раз поцеловав Аллу в губы, Фил натянул брюки и, прихватив контейнер, исчез из комнаты. Алла поправила взлохмаченную копну волос и, выпив из бутылки все оставшиеся поллитра воды, тихо приоткрыв дверь, вышла из помещения. К тому времени Киркоров сдал анализ и беседовал с врачом. Алла подошла к ним и молча слушала, что говорит переводчик. - Прямо сейчас займутся процессом оплодотворения яйцеклеток, - перевел куратор, - Вы можете пройти в специальную комнату и за стеклом понаблюдать за происходящим. - супруги переглянулись и, взявшись за руки, прошли в светлый стеклянный прозрачный бокс, за стеклом которого можно было наблюдать в режиме реального времени за всеми процессами. Сперва материал Киркорова проверили на качество, присвоив отметку "Экстра", затем выделили сперматозоиды в полученной жидкости и оплодотворили в специальных пробирках все три ооцита - благо, материал Аллы оказался весьма жизнеспособным. Врачи перестраховывались: по статистике успех гарантирован только в половине случаев, а здесь, если хоть одна клетка начнет развиваться и перейдет в стадию эмбриона - уже хорошо, - Могу предложить Вам кофе? - вежливо обратился к Алле, которая ни на шаг не отходила от стекла, нервничая, куратор. - Ой, нет, - тяжело вздохнула женщина, - мне адреналина сегодня хватает. Спасибо. - она посмотрела на мужа - он, вконец измученный дополнительной физической нагрузкой, устало прислонился лбом к стеклу, - Филь... - тихо окликнула его прима, - все хорошо? Устал? Иди посиди немножко на диване, я тоже сейчас подойду. Они ждали долгие четыре часа - процесс небыстрый. Алла все-таки перекусила, а вот Филиппу на нервной почве даже есть не хотелось. Когда доктор Бруннер вышел из бокса, Фил вскочил с дивана и сразу же подошел: - Ну что? Как? - ему не терпелось услышать то, что скажет врач. Алла тоже подошла, а вместе с ней и переводчик. - Вполне успешно, на наше удивление три из трех оплодотворились и начали благополучно делиться. Мы доведем клетки до стадии эмбриона и, как обещали, заморозим. Но... Вы точно уверены, что не хотите сделать себе ЭКО, госпожа Пугачева? Здоровье Вам позволяет запросто выносить и родить. Подумайте. У Вас есть еще полноценные сутки, - сняв перчатки, доктор Бруннер подошел к кулеру. Филипп почувствовал, как на фоне усталости и перелета - излишней нагрузки на сосуды - хлынула кровь из носа, вегетатика, измученная постоянным перепадом давления, не справилась с нагрузкой. Фил, стараясь скрыть проблему, стер рукавом черного свитера кровь, пока Алла прильнула к стеклу, где врачи и ассистенты в чашках Петри только что соединили материал. Все это до такой степени волнительно - и не только для нее. - Филь, - повернувшись к мужу, она, не скрывая искренней улыбки, нежно обняла его, - кажется, у нас получилось. Спасибо, что ты все бросил и прилетел ко мне. Я безумно тебя люблю. - Как иначе, Аллчонок, - обнимая жену, произнес Фил, - я очень люблю тебя. И хочу, чтобы все было хорошо. Ты только не нервничай, ладно? - Хорошо. - еще раз улыбнувшись, Алла поправила прядь, убрав с его лба, - Поехали в отель? - уточнила она, и Фил как-то устало кивнул. Он подошел к журнальному столику, забрал свой мобильный телефон. Из носа опять хлынула кровь, сосуд лопнул и активно кровоточил, что пришлось заново утереться, - Филя? - окликнула его Пугачева, почувствовав неладное, - Нормально все? - смысл вопроса Фил даже не сразу понял, воспринимая звуки сквозь какую-то невидимую ширму, в голове шумело, в ушах зазвенело, кровь хлынула фонтаном. Из-за резко упавшего давления Фил мгновенно побледнел, шатнулся, но, зажмурив глаза, попытался прийти в себя. Однако, все же сумасшедший график жизни вкупе с волнением и частыми перелетами дал о себе знать, - Филечка?.. - Киркоров просто рухнул на пол, потеряв сознание, так и не успев ничего сделать...