Дно

— Ты будешь играть это, – он обвел рукой убогую обстановку. – Не гения на кокаине. Не Чацкого под спидами. А жалкое, зависимое, слабое ничтожество, которое стоит на коленях перед унитазом ради пятиминутной иллюзии собственной значимости. Ты будешь играть себя. Без прикрас. И если ты соврешь хоть в одном движении, хоть в одном взгляде… я тебя не отчислю. Я тебя уничтожу. Профессионально. Ты никогда больше не выйдешь ни на одну сцену. Понял меня?